Глава VI. Основные направления внешней политики Австралии в 50-70-х годах

Одним из новых явлений в послевоенном мире стала заметная активизация Австралии в межгосударственных отношениях. До этого Австралийский Союз в международных делах оставался в тени, отбрасываемой Британской империей. Как уже отмечалось, процесс политической эмансипации Австралии, начавшийся еще в период второй мировой войны, объяснялся объективными причинами.

"Ни одна нация не может убежать от своего географического положения... и мы с этим ничего не можем сделать", - говорил в марте 1950 г. П. Спендер, являвшийся в то время австралийским министром иностранных дел [203, т. 21, 1950, № 4, с. 160]. Это положение, взятое само по себе, конечно, неоспоримо. Но дело в том, что в процессе развития человеческого общества меняется оценка географического положения того или иного государства. Австралия- великолепный тому пример.

Австралийский материк все 200 лет, в течение которых он заселяется европейцами, естественно, оставался в определенном ему природой месте на земном шаре. Но как по-разному понималось его географическое положение даже за последние пятьдесят лет!

В начале нынешнего века Австралия воспринималась как страна, находящаяся вдали от мировых событий, как глухая провинция Британской империи, расположенная в неблизком окружении народов, выключенных стараниями европейских колонизаторов из общеисторического процесса. Казалось, ничто не могло нарушить спокойствия и неуязвимости ее положения. Географическая удаленность и мощь Британской империи надежно это гарантировали.

Когда разразилась первая мировая война, то ее фронты находились во многих тысячах километров от Австралии. Правда, это не спасло австралийский народ от необходимости принести кровавые жертвы во славу империи.

Два десятилетия, разделявшие первую и вторую мировые войны, существенно изменили представления человечества о расстояниях.

Во время второй мировой войны Австралия непосредственно попала в зону военных действий и над страной нависла реальная угроза вражеского вторжения.

Австралия оказалась в совершенно новых условиях и вынуждена была действовать в непривычной, чрезвычайно сложной обстановке. Руководители государства поняли, что впредь должны будут самостоятельно принимать решения, касающиеся самого существования страны. После окончания войны Австралия уже не могла вернуться к прежнему состоянию. Австралийские лидеры пытались повысить международный авторитет страны. Представители Австралии проявили необычайную активность на Сан-Францисской конференции 1945 г., внеся, в частности, 38 поправок к проекту Устава Организации Объединенных Наций [203, т. 16, 1945, № 6, с. 187].

Однако в первые послевоенные годы претензии Австралии были еще достаточно скромны. Выступая по британскому радио 10 мая 1946 г., австралийский министр иностранных дел Г. Эватт говорил: "Необходимо выработать новые методы, чтобы встретить новую ситуацию... Мы достигли той стадии в отношениях внутри Британского содружества, на которой существует разделение функций на региональной основе для выполнения определенных задач. Стало возможным для доминиона действовать не только ради самого себя, но также и для Соединенного Королевства и других доминионов" [112, с. 189].

Через два десятка лет голоса руководящих австралийских политических деятелей окрепли и в них звучали уже иные ноты. "Мы развиваемся своим собственным путем... и это существенно для нас и для наших соседей, которые должны ясно себе это представить... - говорил в 1964 г. Г. Барвик, занимавший тогда пост министра иностранных дел. - Будет существовать австралийская точка зрения, австралийская философия, австралийская внешняя политика" [148, с. 25].

Во второй половине 60-х годов Австралия имела уже довольно широкую сеть своих дипломатических представительств за границей (59 посольств, миссий, генеральных консульств и других представительств) [34, 1968, № 54, с. 111-112]. Количественный состав австралийского министерства иностранных дел (центральный аппарат и представительства за границей) превысил 1,5 тыс. человек [203, т. 38, 1967, № 2, с. 3].

Австралийские политические деятели с большой эмоциональностью говорили при случае о традиционных родственных связях Австралии с Великобританией. "Австралия также имеет традиционные и неизменные связи особого рода с Соединенным Королевством", - отмечал в феврале 1967 г. в докладе о внешней политике Австралии в палате представителей П. Хэзлак, являвшийся тогда министром иностранных дел [203, т. 38, 1967, № 2, с. 51].

Но австралийское правительство убедилось уже в период второй мировой войны, что Великобритания утратила навсегда свое прежнее положение в мире, что надо искать нового могущественного покровителя. После войны эта мысль также не давала покоя австралийскому правительству. Мельбурнская газета "Аргус" в передовой статье 16 октября 1953 г. писала: "Географическое положение Австралии как слабо заселенного белого аванпоста в Тихом океане вводит ее в орбиту американской мощи... Австралия более чем когда-либо зависит от американской поддержки" (цит. по [122, с. 112]). Говоря в 1955 г. об основных принципах австралийской внешней политики, премьер-министр Р. Мензис особо подчеркивал: "Мы должны понимать, что, если мы будем вовлечены в войну, нам необходимо иметь сильных друзей, готовых оказать помощь" [158, с. 9].

Спустя 10 лет австралийский министр иностранных дел Г. Барвик сказал примерно то же самое: "Вывод о том, что наша способность защищаться не столь велика, чтобы мы могли стоять несобственных ногах... заставляет создавать военные союзы дополнительно к существующим традиционным отношениям с Британией и Содружеством" [148, с. 93].

Вследствие ослабления политических связей с Великобританией снижался уровень австрало-британских торгово-экономических отношений. Хотя британский капитал занимал первое место в экономике Австралии, американские инвестиции в целом лишь немногим уступали ему, а в ряде важнейших отраслей занимали господствующее положение. Резко снизилось значение Великобритании как торгового партнера Австралии. Если в 1947/48 г. Великобритания поглощала 34,8% австралийского экспорта шерсти, 36,4%-пшеницы, 74,1%-мяса, 78%-сахара, то в 1963/64 г. - соответственно 16; 10,7; 11,8; 31,6% [98, с. 574-575].

В австралийском импорте Великобритания уступила первое-место США, размер британского экспорта в Австралию абсолютно и относительно падал из года в год. В 1964/65-1966/67 гг. стоимость британского экспорта в Австралию снизилась с 761,4 млн. до 723,8 млн. австрал. долл., а в процентном отношении его доля в общеавстралийском импорте сократилась с 26,2 до 23,7 [34, 1968, № 54, с. 347-348].

Место Великобритании в политической и экономической жизни Австралии прочно заняли Соединенные Штаты. Постоянно рос товарооборот между США и Австралией. В 1964/65 г. он составлял 956,5 млн., а в 1966/67 г. - 1140,7 млн. австрал. долл. [34, 1968, № 54, с. 347]. Необходимо, однако, отметить, что торговый баланс Австралии с США завершался ежегодно с большим дефицитом для Австралии. Если доля США в австралийском экспорте составляла 13%, то в австралийском импорте -26%. Ежегодный дефицит торгового баланса Австралии с Соединенными Штатами составлял более 400 млн. австрал. долл.

Перед Австралией в послевоенные годы встала, по сути дела, совершенно новая проблема - отношения со странами Азии, в первую очередь со странами Тихоокеанского бассейна. Более того, в Канберре поняли, что жизненные интересы страны сосредоточены именно в этом районе земного шара. Новизна проблемы заключалась в том, что гигантский подъем национально-освободительной борьбы приводил к тому, что бесправные колониальные территории в том районе становились суверенными государствами.

"Если раньше мы жили в спокойном углу планеты, - сказал, выступая в парламенте в октябре 1954 г., Р. Кэзи, занимавший тогда пост министра иностранных дел Австралии, - то теперь мы находимся на краю самого беспокойного района в мире" [28, т. 5, 1954, с. 2382].

Новые условия диктовали новый подход к международным проблемам. "Нам необходимо понимать страны Южной и Юго-Восточной Азии и быть понятыми ими. Мы хотим помочь им всем, чем можем, - говорил в 1952 г. Р. Кэзи. - Огромные перемены, происшедшие на Востоке, изменили наши идеи безопасности, основывавшиеся на географической изоляции Австралии... Будущий мир пришел прямо к нашим берегам" [93, с. 3].

Австралия начала претендовать на особую роль в Азии. "Совершенно очевидно, что мы обладаем достоинствами, которые помогают нам служить более приемлемыми истолкователями европейских идей, чем сами европейцы, - заявил в 1960 г. министр иммиграции А. Доунер. - Между странами Азии и Австралией существует взаимный интерес, некоторые черты в соответствующих отраслях нашей экономики делают последние привлекательными для стран Азии. Все это может заставить Австралию стать мостом между Востоком и Западом... Это будет самым замечательным достижением на протяжении всей нашей истории" [104, с. 7]. Подобные высказывания австралийских политических деятелей можно было бы продолжить.

Эта тенденция в австралийской внешней политике находила полное одобрение Соединенных Штатов Америки. Помощник государственного секретаря США Р. Хилсман, выступая в Австралийском институте политических наук в 1964 г., весьма пространно говорил о все увеличивающейся роли Австралии в мировых делах. "Вы поставили вопрос об австралийской стратегической позиции, - заявил он. - Ответ неумолим: сейчас и до скончания мира Австралия располагается в Азии... перед которой стоят большие и сложные проблемы... Именно здесь сосредоточены наиболее значительные интересы Австралии и всего свободного мира... Именно здесь Австралия должна играть ведущую стратегическую роль... Именно здесь Австралия больше всего нуждается в эффективной стратегии для встречи с гигантскими проблемами этого района... Одним из обнадеживающих факторов в сегодняшней Азии является австралийская стратегическая позиция: вы не имеете другого выбора, кроме использования вашей силы... и использования ее в Азии" [148, с. 48-49].

Австралия охотно помогала США подавлять национально-освободительные движения в странах Азии. Это, конечно, была наиболее заметная линия ее азиатской политики. В книге, выпущенной в 1968 г. в Мельбурне австралийско-американской ассоциацией с предисловием Л. Джонсона, прямо говорилось, что "антикоммунизм занимает центральное место в австралийской внешней политике после 1950 г." (цит. по [158, с. 8]). Но было бы неправильно все действия Австралии в Азиатском регионе сводить лишь к участию в американских военных авантюрах на Дальнем Востоке к Юго-Восточной Азии.

Существовала и вторая линия австралийской политики в Азии. Это - укрепление и расширение собственных позиций в столь важном для Австралии районе земного шара. Правящие круги страны понимали, что австралийцы в силу географического положения пятого континента связаны с азиатскими народами, и в первую очередь с народами Юго-Восточной Азии, гораздо сильнее, чем заокеанские покровители. Приходилось думать о том, что наступит время, когда громадные по численности населения страны этого района, несмотря на переживаемые ими трудности, в конце концов превратятся в столь мощные государства, что Австралия уже не сможет смотреть на них свысока. Поэтому недостаточно вмешиваться во внутренние дела азиатских государств, чтобы направлять их развитие в благоприятном для себя направлении, надо постараться стать их "благодетелями" и в качестве таковых возможно прочнее обосноваться в этих странах, взять даже на себя "посредничество" в их отношениях с Европой и Америкой. Так формулировали политические задачи Австралии в Азии ее лидеры.

Австралия весьма значительно расширила экономические и торговые отношения с азиатскими странами, в первую очередь со странами Юго-Восточной Азии и Тихоокеанского бассейна, стала активно оказывать экономическую помощь развивающимся странам Азии.

"Руководители европейских государств отворачиваются от нас, - писал Г. Уитлем. - Британия становится все ближе и ближе к Европе. Япония уже сейчас является (для Австралии. - К. М.) более важным рынком, чем Британия. Объективные причины заставляют нас коренным образом пересмотреть нашу позицию изолированной европейской общины. Мы быстро отходим от знакомого европейского мира и приближаемся к незнакомому афро-азиатскому миру" [189, с. 4].

Австралийский профессор Фитцджеральд писал: "Официальное австралийское отношение к новой (послевоенной. - К. М.) Азии состоит из одной надежды и двух страхов: надежды на то, что национализм, которому большинство австралийцев симпатизируют, принесет порядок и мир новым независимым нациям Азии; нового страха оттого, что коммунизм сможет завоевать большие, чем национализм, симпатии этих народов, и старого страха перед Японией..." (цит. по [72, с. 201]). Именно страх перед революционными процессами, сотрясающими гигантский Азиатский регион, в значительной мере определял курс австралийского правительства в отношении азиатских стран. "Нашим ближайшим соседом, - писал австралийский ученый Т. Миллар, - является Индонезия с населением почти в сто миллионов человек. В районе, обычно называемом Юго-Восточная Азия... проживает еще 140 млн. человек; в Китае - 700 млн.; в Японии-100 млн.; в Индии - 470 млн.; в Пакистане - свыше 100 млн. Таким образом, здесь проживает почти 2 млрд. азиатов, ежегодный прирост которых в несколько раз превышает все население Австралии. Стратегически важным обстоятельством для нас является не только их численность, но и политические и экономические условия их существования, их идеология, их отношение друг с другом, к нам, к нашим друзьям и союзникам" [148, с. 31].

Австралия шла по пути все более тесного сближения с США, Начало которому было положено в период второй мировой войны. Вместе с тем нельзя не согласиться с Т. Милларом, который писал в этой связи: "Соединенные Штаты пришли на помощь Австралии в период второй мировой войны не потому, что г-н Кэртин обратился к ним с призывом, а потому, что Австралия была удобной и безопасной базой для операций против Японии. Уместно сказать о том, что может также возникнуть вопрос о возможной базе для морских операций против Советского Союза или о трамплине для наземных операций в Юго-Восточной Азии. Мы уже предоставляем место для американских станций наблюдения за космическими полетами, а также для испытаний определенного ракетного оборудования" [148, с. 40].

Соединенные Штаты Америки требовали от Австралии все более весомых доказательств верности союзническому долгу. И австралийское правительство старалось не оставить сомнений на этот счет. Австралия первая из союзников США послала контингенты своих войск в Корею. Уже через четыре дня после начала военных действий, 29 июня 1950 г., австралийское правительство передало в распоряжение военного командования США 2 военных корабля, а на следующий день - эскадрилью боевых самолетов. Через месяц, 26 июля 1950 г., австралийское правительство приняло решение направить в Корею сухопутные части. Всего в боевых операциях в Корее участвовало 9 австралийских военных кораблей и 4,5 тыс. солдат. Активное участие в военной авантюре Соединенных Штатов Америки в Корее стоило Австралии сотен убитых солдат.

Старания австралийского правительства были оценены в Вашингтоне. Когда в июле 1950 г. австралийский премьер-министр Р. Мензис прибыл в США, его приняли значительно сердечнее, чем требуется по официальному этикету. Конгрессмены встретили его появление овацией, а американское правительство согласилось на предоставление займа в 250 млн. долл.

Пришло подходящее время для юридического оформления фактически существующего союза. После соответствующих переговоров 12 июля 1951 г. в Вашингтоне был подписан Тихоокеанский пакт безопасности, называемый также договором АНЗЮС, поскольку его участниками явились Австралия, Новая Зеландия и США. Договор вступил в силу 29 апреля 1952 г.

Тихоокеанский пакт был заключен почти в то же время, что и мирный договор с Японией. Договор вызвал резко отрицательную реакцию в Австралии, прежде всего из-за отсутствия специальных статей, ограничивающих возможность милитаризации Японии, однако австралийское правительство попыталось представить дело таким образом, будто Тихоокеанский пакт служит дополнением к мирному договору с Японией, обеспечивая Австралии необходимые гарантии безопасности в случае возможного возрождения японского милитаризма.

Лейбористская оппозиция утверждала, однако, что американцы пошли на заключение Тихоокеанского пакта, чтобы добиться согласия австралийского правительства на мирный договор с Японией, нужный США и невыгодный Австралии. В то же время Соединенные Штаты, по мнению лейбористов, взяли на себя по Тихоокеанскому пакту ограниченные обязательства. Выступая в парламенте, лидер лейбористов Г. Эватт утверждал, что мирный договор с Японией "слишком высокая цена" за пакт АНЗЮС [187, с. 131]. А. Коуэлл, в то время заместитель лидера лейбористской партии, сравнил основные статьи договора АНЗЮС и договора НАТО. В ст. 4 договора АНЗЮС говорилось, что в случае опасности договаривающиеся стороны предпримут действия, соответствующие "их конституционным правам". В ст. 5 договора НАТО подчеркивалось, что участвующие в нем государства предпримут действия, какие будут необходимы, включая использование вооруженных сил. На этом основании А. Коуэлл утверждал, что "реальных обязательств для кого-либо в Тихоокеанском пакте не существует и потому было бы лучше не иметь договора вообще" [28, т. 216, с. 741].

И нападки оппозиции, и увертки правительства не отражали, однако, подлинного значения пакта для страны. В целом АНЗЮС прочно связывал договаривающиеся державы. Достаточно для этого процитировать главные статьи пакта.

Стороны будут консультироваться, говорилось в ст. 3, когда, по мнению кого-либо из них, на Тихом океане возникнет угроза территориальной целостности, политической независимости и безопасности любой из договаривающихся сторон.

Каждая из сторон определяет, отмечалось в ст. 4, создает ли вооруженное нападение в бассейне Тихого океана на какую-либо из договаривающихся держав угрозу ее собственному спокойствию и безопасности, и заявляет, что встретит общую опасность действиями, соответствующими ее конституционным правам.

И, наконец, в ст. 5 подчеркивалось: для целей ст. 4 под вооруженным нападением на любую из договаривающихся сторон понимается вооруженное нападение на территорию метрополии любой из сторон или на островные территории, находящиеся под ее юрисдикцией в Тихом океане, или на ее вооруженные силы, или на государственные суда, или на самолеты в Тихом океане.

Все эти статьи Тихоокеанского пакта предусматривали четкие обязательства участвующих в нем государств.

Что же касается существа пакта, то его острие было направлено не против японского милитаризма, а против национально-освободительного движения азиатских народов, и в первую очередь народов Юго-Восточной Азии. Ни одна азиатская страна не была приглашена участвовать в пакте. Наиболее дальновидные австралийские деятели понимали всю опасность Тихоокеанского пакта, крепко привязавшего Австралию к военной колеснице Соединенных Штатов Америки.

Так, Д. Бартон, являвшийся одно время секретарем министерства иностранных дел Австралии, писал, что АНЗЮС "расширяет области возможных конфликтов, вызывает враждебное отношение Всех азиатских соседей... и вовлекает Австралию в каждый конфликт в бассейне Тихого океана, участником которого станет Америка... У Австралии остается не больше свободы действий, чем у любого штата Америки" [180, с. 74-79].

Укрепляя и расширяя союз с Соединенными Штатами Америки, Австралия тем не менее не собиралась рвать традиционные связи с Великобританией. "По правде говоря, - писал А. Уотт, - Австралия и Новая Зеландия стали союзниками Соединенных Штатов в АНЗЮС не потому, что они любят Америку больше, чем Великобританию, а потому, что расстановка сил на Тихом океане изменилась в течение второй мировой войны и после нее" [187, с. 140].

Англия не попала в число участников Тихоокеанского пакта по воле США, а не потому, что этого не хотели "белые доминионы". "Австралия сочувствовала стремлению Великобритании участвовать в пакте, - сказал Р. Мензис, - но, поскольку Соединенные Штаты не желали включить Великобританию, Австралии или Новой Зеландии не оставалось ничего другого, как денонсировать договор" [187, с. 140]. Поэтому Австралия и Новая Зеландия, обсуждая с США условия заключения АНЗЮС, вели неофициальные переговоры с Лондоном по поводу направления военных контингентов в район Малайи. Формально договор заключен не был, но было достигнуто соглашение о совместном проведении военных мероприятий в указанном районе. Это соглашение получило название АНЗАМ, поскольку в нем участвовали Англия, Австралия, Новая Зеландия и Малайя (впоследствии Малайзия).

В 1955 г. на основе проекта, подготовленного Комитетом обороны АНЗАМ, был создан Дальневосточный стратегический резерв, состоявший из сухопутных, морских и воздушных частей Великобритании, Австралии и Новой Зеландии. Главными задачами частей резерва были: ликвидация внутренних беспорядков в Малайе; оборона Малайи от внешнего нападения; выделение сил, которые бы в любой момент были готовы совместно с вооруженными силами других государств участвовать в военных акциях в районе действия пакта СЕАТО [148, с. 71].

После образования Малайзии Англия юридически оформила договор о внешней обороне и взаимной помощи, к которому присоединились Австралия и Новая Зеландия. Но ни АНЗЮС, ни АНЗАМ не были признаны австралийским правительством достаточными гарантами от "коммунистической угрозы". Выступая в парламенте в октябре 1954 г., министр иностранных дел Р. Кэзи сказал, что австралийское правительство никогда не рассматривало Тихоокеанский пакт как "полный и окончательный ответ на проблемы безопасности на Тихом океане", но лишь как "значительный шаг на пути к безопасности в этом районе" [187, с. 143]. Поэтому австралийское правительство активно участвовало в создании нового пакта, значительно более широкого, чем два предыдущих. 8 сентября 1954 г. в Маниле представители Австралии, Франции, Новой Зеландии, Пакистана, Филиппин, Таиланда, Великобритании и США создали организацию договора Юго-Восточной Азии (СЕАТО).

Важнейшей статьей договора явилась ст. 14:

"1. Договаривающиеся стороны считают, что вооруженное нападение в зоне действия договора на любую из сторон или на любое государство и территорию, которые стороны по единодушному соглашению могут определить позднее, будет угрожать их собственному спокойствию и безопасности, и соглашаются в этом случае действовать, чтобы встретить общую опасность, в соответствии с их конституционными правами...

2. Если, по мнению любой из сторон, неприкосновенности, целостности, суверенитету, политической независимости любой из сторон в зоне действия договора или какого-либо другого государства или территории, которые, согласно постановлению пункта 1 настоящей статьи, время от времени включаются в зону действия договора, будет угрожать какая-либо другая опасность, а не вооруженное нападение, будет нанесен ущерб каким-либо событием или ситуацией, которые могут угрожать спокойствию в зоне действия договора, стороны незамедлительно проведут консультации, чтобы договориться о средствах, которые должны быть предприняты для общей обороны".

Интересно отметить, что США, главный вдохновитель создания СЕАТО, постарались в этом договоре в отличие от Тихоокеанского пакта прямо подчеркнуть его политическую направленность. В специальном дополнении к договору, сделанном США, указывалось, что механизм договора будет приведен в действие именно в случае "коммунистической агрессии" [148, с. 82].

Втягивание Австралии в военные блоки вызывало протесты прогрессивной общественности страны, а также резко отрицательное отношение крупнейших государств Азиатского региона. Вот что писал, например, А. Уотт: "Со времени своего создания СЕАТО является предметом серьезной критики. Неприсоединившиеся страны, такие, как Индия, выступают против его основных положений, и их позиция используется некоторыми австралийцами для доказательства того, что участие Австралии в военных союзах сделает невозможным установление хороших отношений с азиатскими странами" [187, с. 158].

К числу упомянутых А. Уоттом "некоторых австралийцев" относился крупный австралийский ученый профессор У. Болл. В лекции, прочитанной в Мельбурне 1 ноября 1967 г., он так определил задачи Австралии в Азии: "Я уверен, что безопасность и процветание Австралии должны зависеть от нашей способности создать прочные деловые дружественные отношения с новыми государствами в Азии, а не от присутствия вооруженных сил Запада, держащих Азию вдалеке от нас" [78, с. 16].

Австралийские исследователи международных отношений не могли не видеть, что большинство азиатских стран неодобрительно относятся к политике правительства Австралии. Так, профессор Квинслендского университета Г. Гринвуд в 1963 г. писал, что курс австралийского правительства создает большие трудности "в установлении искренних взаимоотношений, особенно с неприсоединившимися странами Азии, такими, как Индия и Индонезия, потому, что взгляд этих стран во многом или расходится с нашим, или диаметрально противоположен нашему. Австралийское правительство оказалось в оппозиции почти ко всем азиатским странам... Создание СЕАТО и участие Австралии в этой организации порождает резкую критику тех азиатских лидеров, которые видят в распространении таких союзов в Азии угрозу их усилиям не допустить присоединения континента к какому-либо блоку" [73, с. 93-94].

Критика внутри страны азиатского аспекта внешней политики Австралии также все время нарастала. Но австралийское правительство совершенно игнорировало эту критику, выполняя взятые по договорам обязательства. Так, в 1955 г. в Малайю были посланы австралийские части. Большую активность проявил Австралийский Союз в СЕАТО. В течение семи лет (1957-1964) австралийский представитель У. Уорт являлся заместителем генерального секретаря СЕАТО. Австралия была широко представлена во всех органах, созданных договором. Она покрывала около 14% расходов СЕАТО.

Австралийское правительство не захотело остаться в стороне ют преступной войны, развязанной США во Вьетнаме, вопреки широкому движению протеста общественности всей страны. Однако Соединенные Штаты Америки считали, что Австралия предпринимает недостаточные усилия в этом направлении. Вашингтон оказал откровенный нажим на австралийское правительство, чтобы заставить Австралию более широко участвовать в агрессии во Вьетнаме. Эта тема была важнейшей во время переговоров президента США Л. Джонсона и вице-президента Г. Хэмфри с австралийским правительством при посещении ими Австралии в 1966 г., а затем в ходе визита в июле 1967 г. специальных представителей президента Л. Джонсона - М. Тейлора и К. Клиффорда.

Во время пребывания Г. Хэмфри в феврале 1966 г. в Австралии число австралийских войск в Южном Вьетнаме составляло 1,5 тыс. Чтобы не раздражать австралийское общественное мнение, и без того обеспокоенное военными акциями своего правительства, Г. Хэмфри дважды публично заявил, что он не обращался к австралийскому правительству с просьбой об отправке дополнительных войск во Вьетнам. Однако тогдашний австралийский премьер-министр Г. Холт вынужден был признать на пресс-конференции 19 февраля 1966 г., что на протяжении некоторого времени его правительство обсуждает вопрос о том, что еще может сделать Австралия во Вьетнаме. А 8 марта он объявил в австралийском парламенте, что численность войск во Вьетнаме будет утроена. Еще 3 тыс. австралийских солдат вскоре были переброшены в Южный Вьетнам. Был принят закон о введении в стране обязательной частичной воинской повинности, в соответствии с которым всех австрал