Глава V. Австралийский колониализм после второй мировой войны

Процесс ликвидации мировой колониальной системы империализма привел к тому, что Австралия со второй половины XX в. оказалась крупнейшей колониальной державой в бассейне Тихого океана. В австралийских колониальных владениях жило около 2,2 млн. человек.

Ее бывшая хозяйка - Великобритания, в колониальной империи которой когда-то "не заходило солнце", к тому времени почти полностью утратила свои заморские владения. Для управления оставшимися территориями британское правительство сочло неоправданным содержать специальное ведомство, и знаменитое министерство колоний после двухсотлетнего существования было закрыто.

До 1968 г. Австралия вместе с Англией и Новой Зеландией "опекали" остров Науру. До 1975 г. она управляла Территорией Папуа Новая Гвинея. Австралия и поныне владеет в Тихом океане островом Норфолк, а в Индийском океане - островами Рождества и Кокосовыми.

Остров Науру, несмотря на его ничтожные размеры, тем не менее имел, как отмечалось выше, наибольшее число "опекунов": Англию, Новую Зеландию и Австралию. Функции управляющей власти были возложены на Австралию.

Колонизаторов привлекали огромные залежи фосфатов. В конце XIX в. один химик, служивший в Британской фосфатной компании, произвел анализ куска породы, привезенного из Науру агентом компании в качестве сувенира, и обнаружил в нем высокое содержание фосфата. Компания сразу заинтересовалась этим отдаленным островом, купила у ничего не подозревавших немцев - хозяев острова право на производство шахтных разработок и в 1906 г. приступила к работам [157, с. 219].

После первой мировой войны остров стал подмандатной территорией Англии, Новой Зеландии и Австралии, а после второй мировой войны перешел под их "опеку".

Управление территорией было возложено на администратора, ответственного перед австралийским правительством через миниметра по делам внешних территорий. Администратор был уполномочен издавать декреты, касавшиеся поддержания мира, порядка и управления территорией.

На острове имелся Науруанский совет местного управления, до 1951 г. именовавшийся Науруанским советом вождей. Он не имел какой-либо законодательной или административной власти, его консультативные функции были также ограничены. Совет состоял из 9 членов, избиравшихся на срок не свыше 4 лет. Возглавлял его главный вождь, который выбирался из числа членов совета. Интересно отметить, что с 1927 г., когда был учрежден совет его функции совершенно не изменились, права его не были расширены.

Когда выездная миссия ООН в 1959 г. посетила остров, Науруанский совет местного управления выдвинул конкретные предложения по расширению своих прав. Они сводились к следующему:

1. Постановления совета по некоторым вопросам, касающимся жилищного плана, и по смежным вопросам должны носить окончательный характер.

2. Постановления совета по всем вопросам, касающимся контроля над деятельностью Науруанского кооперативного общества и управления им, должны носить окончательный характер.

3. Совету должно быть предоставлено право переводить ассигнованные средства из одной статьи бюджета в другую в рамках. утвержденной бюджетной сметы совета без предварительного разрешения со стороны администратора.

4. Совету должна быть предоставлена полная власть в вопросах, касающихся вступления в состав членов науруанской общины и выхода из нее лиц, не являющихся науруанцами.

5. Совету должна быть предоставлена власть принимать решения по некоторым аспектам образования науруанцев (кроме вопросов составления школьных программ и их выполнения) и давать заключения относительно бюджета народного образования.

6. Совету должны быть предоставлены и другие полномочия, которые, по мнению компетентной власти, совет способен осуществлять, что вместе с тем поможет ему достигнуть окончательной цели - самоуправления [11, Т/1448, с. 16-22].

Если бы управляющая власть выполняла свои функции по развитию территории, она давно должна была бы сделать все, что предлагалось Науруанским советом местного управления. Однако управляющая власть не согласилась принять ни одного из перечисленных пунктов.

Науруанский совет предлагал также, чтобы представитель или представители коренного населения подопечных территорий присутствовали на заседаниях Совета по опеке, когда обсуждается вопрос о положении на соответствующей территории, а также когда выездная миссия представляет свой доклад на обсуждение совета.

Это предложение вызвало резкий отпор со стороны австралийских властей, нашедший поддержку у выездной миссии ООН 1959 г. Но даже эта весьма лояльная к колонизаторам миссия записала в своем докладе Совету по опеке, что ее поразила зрелость, проявленная некоторыми советниками из Науруанского совета местного управления. "Обе стороны, - указывалось в докладе, - извлекли бы пользу от привлечения науруанцев к работе австралийской делегации в Совете по опеке в качестве советников или консультантов на тех заседаниях, на которых обсуждается доклад выездной миссии о Науру" [11, Т/1448, с. 27].

После дискуссии по этому вопросу в Совете по опеке, на которой представитель СССР твердо отстаивал интересы науруанцев, управляющая власть вынуждена была согласиться с рекомендацией совета. На 27-й сессии совета она сообщила, что член Науруанского совета местного управления включен в состав австралийской делегации в качестве советника [37, с. 67].

Вопрос о расширении компетенции Науруанского совета, о необходимости принять меры, направленные на политическое развитие территории, много раз обсуждался в ООН. Практических последствий эти обсуждения и принимаемые по ним резолюции не имели вследствие упорного нежелания управляющей власти идти навстречу интересам науруанцев.

Управляющие власти, препятствуя развитию политических институтов подопечных территорий, обычно ссылались на неподготовленность, неграмотность населения. Но остров Науру в этом отношении отличался от других территорий. Население, грамотность которого составляла 95%, было достаточно подготовлено к самоуправлению и, как отмечалось на заседаниях Генеральной Ассамблеи, "проявило необычайную способность к скорому развитию" [16, с. 41].

Однако австралийская управляющая власть нашлась и здесь. Искусственное затягивание политического развития территории она объясняла "заботой" о местных жителях, которые, несмотря на определенные успехи, якобы еще не обладали "достаточной степенью зрелости для того, чтобы иметь высокоразвитую систему правления" [13, с. 213].

Политика австралийских властей на самом деле объяснялась очень просто. Они старались продлить свое господство на возможно более длительный срок, что было в интересах действительного хозяина территории - Британской фосфатной компании. Поэтому-то управляющая власть во всех своих отчетах указывала, что управление территорией проводится на основе соглашения, подписанного в 1919 г., по которому все права на разработку фосфатных залежей были переданы Британской фосфатной компании. Управление территорией контролировалось чиновниками этой компании, в их руках находились также финансы острова. Администратор территории не имел права ни контролировать, ни вообще вмешиваться в деятельность компании.

Британская фосфатная компания беззастенчиво расхищала природные богатства острова. "Экономика острова Науру, - говорил представитель Польши на VIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН, - была переключена единственно в интересах иностранного капитала с сельского хозяйства на ничем не ограниченную эксплуатацию залежей фосфата. Приблизительно через 70 лет залежи будут истощены, и тогда этот остров станет пустыней и его население, дальнейшая судьба которого не обеспечена, будет вынуждено его покинуть" [15, с. 459].

Компания получала большие прибыли, размер которых она тщательно скрывала, стараясь выдавать свою деятельность за некоего рода филантропию.

Науруанский совет местного управления заявил выездной миссии ООН 1959 г., что в течение некоторого времени он пытался узнать, каковы цены на фосфаты на мировом рынке, но безуспешно. Совет просил миссию помочь ему получить эти сведения. Миссия, в свою очередь, обратилась с данным вопросом к управляющей власти, но последняя отказалась сообщить какие-либо сведения [11, Т/1448, с. 32-33].

Вместе с тем было известно, что, например, в 1952 г. Британская фосфатная компания получила от экспорта фосфатов из Науру 1,3 млн. ф. ст., из которых 200 тыс. уплатила австралийской администрации. На нужды науруанцев (финансирование образования, здравоохранения и т. д.) компания передала только 55 тыс. ф. ст.

Темпы добычи фосфатов все время возрастали, что видно из следующих данных [39, с. 19]:

Всего с 1903 по 1963 г. был добыт 31 млн. т фосфатов [39, с. 19].

Действительный размер прибыли, полученной компанией, установить вряд ли возможно. Но некоторое представление об этом дают цифры, приводившиеся в официальных отчетах управляющей .власти. Из этих же отчетов видно, сколь ничтожную сумму выделяла компания населению территории в виде арендной платы за пользование землей острова (в австрал. ф.) [39, с. 19]:

Коренные жители получали от компании арендную плату из расчета 3 австрал. шилл. 8 пенсов (до 1960 г. - 1 шилл. 6 пенсов) с каждой вывезенной тонны фосфатов [34, 1963, № 49, с. 159].

"За несколько десятилетий в Австралию, Новую Зеландию и Соединенное Королевство, - говорил представитель СССР в Совете по опеке, - было вывезено примерно 25 млн. т фосфатов, что позволило этим странам сберечь крупные суммы по сравнению с теми, которые им пришлось бы иначе израсходовать на закупку более дорогих фосфатов из других частей мира. Настало время, когда управляющая власть обязана вернуть населению подопечной территории хотя бы часть этих денег. Именно эти деньги дали бы возможность науруанцам - с помощью управляющей власти, Организации Объединенных Наций, и специализированных учреждений - изучить все возможные средства развития экономики Науру и осуществить необходимые мероприятия для мелиорации почвы, которая была истощена добычей фосфатов, а также дали бы возможность создания на острове новых отраслей промышленности и развития сельского хозяйства, рыболовного промысла и т. д." [13, с. 218].

На 24-й сессии Совета по опеке представитель Индии, поддержанный представителем СССР, выступил с предложением принять меры, направленные на проведение на острове мелиоративных работ, с тем чтобы развить сельское хозяйство и создать базу для существования местного населения после истощения фосфатных залежей. Совет по опеке принял соответствующие резолюции. На управляющая власть ничего не предприняла в этом направлении.

Все позитивные планы развития экономики острова, выдвигавшиеся представителями социалистических государств и молодыми суверенными государствами Азии и Африки, отвергались.

Австралийское правительство упорно выдвигало проекты переселения коренных жителей Науру после истощения запасов фосфатов на другой остров. Так, во время переговоров с Науруанским советом в августе - сентябре 1963 г. австралийцы предложили коренным жителям переселиться на остров Кёртис, находящийся недалеко от порта Гладстон, в штате Квинсленд, с тем, однако, чтобы те находились под юрисдикцией правительства Квинсленда. Совет решительно высказался против этого: "Если уж науруанцам придется покинуть родину, то новый остров должен стать их собственностью, а сами они должны получить право на независимое существование" [38, с. 24]. "Науруанцы заявляют, - писал журнал "Пасифик айлендс мансли", - что хотят остаться науруанцами... Они не желают ассимилироваться в австралийском обществе, где они будут... гражданами второго сорта, подвергаемыми расовой дискриминации" [210, март 1965, с. 33].

Позицию науруанцев поддержал в Совете по опеке советский представитель при обсуждении положения на острове. "Науруанцы, - подчеркнул он, -должны получить все суверенные права на остров, куда они согласятся переселиться. Необходимо предоставить им право организовать свою жизнь так, как они считают НУЖНЫМ, включая создание суверенного государства Науру. Остров Науру после переселения науруанцев должен остаться собственностью науруанского народа" [38, с. 25].

Представители Науруанского совета продолжали отстаивать свою позицию и на новой встрече с австралийцами в Канберре в июле - августе 1964 г. Они вновь отклонили предложение Австралии принять австралийское подданство и потребовали в случае переселения на остров Кёртис полной автономии. Автономия, подчеркнули они, необходима науруанцам для того, чтобы сохранить национальную самобытность и оградить себя от расовой дискриминации, существующей в Австралии. Наученные горьким опытом, они потребовали полного контроля над минеральными ресурсами острова Кёртис. Австралийцы возражали против всех предложений науруанцев. Тогда представители Науруанского совета заявили, что науруанцы отказываются переселяться куда-либо, и потребовали, чтобы к январю 1967 г. им предоставили независимость, а в качестве подготовительной меры - немедленно расширили самоуправление на острове и создали Законодательный совет [215, 3.IX. 1964].

Переговоры были прерваны. Уезжая из Австралии, глава науруанской делегации X. де Робурт заявил, обращаясь к австралийскому правительству: "Вы отнеслись к нам по-хулигански, и теперь весь мир узнает об этом" [215, 3.IX.1964].

Когда выездная миссия ООН вновь посетила в 1965 г. Науру, представители Науруанского совета подтвердили, что не намерены переселяться куда-либо. "Поэтому мы просим, - заявили они, - чтобы через два года после создания законодательного органа вопрос о положении острова был пересмотрен с целью предоставления независимости. В течение 37 лет мы обладали лишь совещательными функциями и полагаем, что период существования законодательного органа не должен быть столь же длительным. Может показаться странным, что остров, имеющий такую маленькую территорию и небольшое население, как Науру, стремится к независимости. Независимость - столь сложный институт, что лишь большие страны с многочисленным населением могут успешно его использовать. Однако мы чувствуем, что сложный механизм современного государственного управления может быть упрощен с учетом местных условий... Разумеется, могут быть вопросы, которые нельзя упростить... При решении их мы будем опираться на помощь и поддержку наций, желающих протянуть нам руку дружбы" [40, с. 1].

В своих выводах выездная миссия вынуждена была записать: "Проведя беседы с Науруанским советом и жителями, а также принимая во внимание соответствующие постановления Устава Организации Объединенных Наций и соглашения об опеке, миссия пришла к заключению, что науруанские лидеры сейчас способны управлять своими собственными внутренними делами, и поэтому рекомендует удовлетворить настойчивые просьбы представителей науруанского народа и создать Законодательный совет. Его образование будет первым шагом на пути к самоопределению, на которое науруанский народ имеет право" [40, с. 26-27].

В июне 1967 г. австралийско-науруанские переговоры возобновились. Они проходили нелегко, но закончились успешно для науруанцев. Была достигнута договоренность о значительном увеличении платы за вывозимые фосфаты и о предоставлении острову независимости в январе 1968 г.

31 января 1968 г. Науру было провозглашено суверенным государством.

В декабре 1944 г., когда только начинались переговоры между державами антигитлеровской коалиции о послевоенной судьбе колоний, Австралия и Новая Зеландия сделали совместное заявление, в котором указывалось, что доктрина опеки должна быть "применима в принципе ко всем колониальным территориям на Тихом океане и повсюду" и что "основной целью опеки является благосостояние туземных народов и их экономическое и политическое развитие" [138, с. 191].

В августе 1946 г. Д. Чифли, сменивший умершего Д. Кэртина на посту премьер-министра Австралии, заявил: "Мы с радостью принимаем на себя главную обязанность, определенную в Уставе ООН, - способствовать благосостоянию и прогрессивному развитию коренных жителей Новой Гвинеи" [84, с. 116].

После официального провозглашения "опеки" над Новой Гвинеей австралийское правительство не только не внесло каких-либо вытекающих из соглашения изменений в действовавшую систему совместного управления территорией Папуа Новая Гвинея, но, напротив, закрепило ее в Акте о Папуа Новой Гвинее, принятом австралийским парламентом в 1949 г.

Лейбористское правительство Австралии не уставало заявлять о своей преданности идее "благородного руководства отсталыми народами" для достижения ими независимости.

10 декабря 1949 г. на общих парламентских выборах лейбористская партия потерпела поражение и к власти в стране пришла либерально-аграрная коалиция. Новый кабинет министров был сформирован из представителей Либеральной и Аграрной партий. Премьер-министром стал Р. Мензис.

Новое правительство устами министра внешних территорий П. Спендера так сформулировало принципы политики правительства в отношении Папуа Новой Гвинеи: "Благосостояние и развитие туземных народов, а также их возрастающее участие в создании богатств территории; развитие ресурсов территории до такого уровня, при котором она могла бы удовлетворять собственные нужды, а также снабжать своими продуктами Австралию и другие страны" [84, с. 196].

В начале 1952 г. П. Хэзлак, ставший министром внешних территорий, сделал следующее заявление об отношениях Австралии с ее подопечной: "Новая Гвинея не является ни колонией, ни зависимой территорией: она находится в экспериментальной стадии чего-то, что мир до сих пор еще не видел... Это - попытка кооперации и взаимного сотрудничества между двумя народами, опекунство, при котором должны выжить и опекун и опекаемый" [226, т. 5, № 11, с. 229].

Что же касается даты предоставления территории независимости, то австралийские государственные деятели не торопились назвать ее, традиционно ссылаясь на свои альтруистические чувства. Так, премьер-министр Австралии Р. Мензис, выступая по телевидению 31 июля 1962 г. по поводу рекомендаций Совета по опеке ООН об ускорении предоставления самоуправления подопечной: территории Новая Гвинея, сказал: "Мы несем большую ответственность за Новую Гвинею. Было бы преступлением бросать ее на произвол судьбы" [211, 1962, № 2, с. 18]. Ему вторил П. Хэзлак. В мае 1963 г. при обсуждении в австралийском парламенте Закона о Папуа Новой Гвинее он заявил, что требование о предоставлении Папуа Новой Гвинее самоуправления в 1970 г. или в ближайшие годы "нереально... и правительство отвергает его" [19, с. 1076]. В январе 1964 г. на открытии летней школы совета по обучению взрослых в Папуа Новой Гвинее П. Хэзлак повторил, что Австралия отказывается объявить дату предоставления независимости территории.

В начале апреля 1969 г. министр внешних территорий Берне сказал, что, с его точки зрения, в предстоящее семилетие не должно произойти сколько-нибудь значительного конституционного развития территории. Таким образом, Австралия и не думала менять старые колониальные методы управления территорией, в какой-то мере считаться с принципами Устава ООН.

Вся полнота власти сосредоточивалась в руках администратора, при котором находился Исполнительный совет, состоявший из 9 должностных лиц, назначавшихся генерал-губернатором Австралии. Территорией управляли 14 департаментов под общим руководством администратора. Было создано 9 округов, во главе каждого из них стоял окружной комиссар. Он являлся представителем администратора и главным должностным лицом, ответственным за общее управление департаментами и координацию их деятельности в пределах данного округа.

В Законодательный совет Папуа Новой Гвинеи входили администратор, 15 должностных лиц, 3 выборных члена, 3 члена, назначенных от христианских миссий, и 3 - от коренных жителей, из которых двое представляли подопечную территорию. Все члены совета, за исключением трех выборных, назначались генерал-губернатором по представлении администратора. Законодательный совет был уполномочен издавать декреты, касавшиеся поддержания законности, порядка и обеспечения надлежащего управления территорией. Они вступали в силу после утверждения их администратором, но некоторые декреты представлялись на утверждение генерал-губернатору.

Нетрудно заметить, что система управления строилась таким образом, чтобы сосредоточить всю полноту власти в руках австралийцев и свести на нет участие в управлении представителей коренного населения. Даже Законодательный совет, члены которого столь строго отбирались австралийскими властями и который ни в коей мере не мог называться представительным собранием, обладал ничтожными полномочиями: все акты, принимаемые им, подлежали последующему утверждению представителями управляющей власти.

Коренное население требовало расширить представительство в Законодательном совете. Совет по опеке неоднократно рассматривал эту проблему на своих сессиях и выражал надежду, что управляющая власть внемлет голосу народа Новой Гвинеи. В адрес выездной миссии ООН, посетившей территорию в 1959 г., поступили многочисленные заявления от коренных жителей по этому поводу. На вопрос членов выездной миссии о том, почему не увеличивается число коренных жителей в Законодательном совете, министр внешних территорий Австралии, он же член австралийского кабинета, на которого было возложено проведение правительственной политики в Новой Гвинее, ответил, что нелегко найти подлинно компетентных островитян, которые были бы способны принимать активное участие в работе совета. "Лучшие представители коренного населения, - сказал далее министр, - являются государственными служащими и как таковые не имеют права состоять членами совета. Среди остальных насчитывается не более двенадцати человек, которые имеют опыт в выступлении на собраниях или достаточно осведомлены о делах, чтобы принимать активное участие в работе Законодательного совета" [12, с. 37-38].

Столь циничное заявление члена австралийского правительства хорошо иллюстрирует позицию управляющей власти в отношении подготовки народа Новой Гвинеи к самоуправлению и независимости. Среди почти полутора миллионного населения территории после 40 лет австралийского управления невозможно было найти нескольких человек для работы в Законодательном совете!

Даже выездная миссия ООН, возглавлявшаяся чанкайшистом, осудила заявление министра: "Миссия считает, что администрация проявляет излишнюю консервативность... Она ничем особенно не рискует, если новый член совета не будет обладать достаточным опытом в публичных выступлениях, не будет осведомлен о делах или же окажется не в состоянии принимать активное участие в работе совета. По мнению миссии, никакого вреда нет в том, что все большее число коренных жителей во время периода обучения, который установит администрация, будет знакомиться с парламентской практикой и порядками Законодательного совета. Миссия полагает, что работа в совете позволит им приобрести необходимый опыт и знания. Она уверена в том, что на подопечной территории есть лица, которые оказались бы в совете более чем номинальными членами, и надеются, что... число членов совета из коренного населения будет увеличено" [12, с. 38].

Осуществляя те или иные мероприятия, австралийские власти не считались с интересами и нуждами коренного населения территории. Это приводило к кровавым столкновениям. Характерен случай, который произошел в деревне Навунерам, вблизи Рабаула. В 1958 г. в Новой Гвинее был введен подушный налог. Население Навунерама отказалось его платить. 23 июня должностные лица на основании полученного приказа захватили сельскохозяйственную продукцию за неуплату налога. Население Навунерама отняло ее у европейцев. Тогда управляющая власть решила употребить силу для поддержания "порядка" и "законности" и начала судебное преследование лиц, отказавшихся платить налог. Суд в составе представителей департамента по делам коренного населения, собравшийся 4 августа в деревне Навунерам, постановил, что жители деревни должны уплатить налог. Когда те снова отказались, полиция приступила к арестам. Встретив сопротивление населения, полицейские открыли огонь.

В 60-х годах также отмечались случаи отказа коренных жителей платить налоги, устанавливаемые австралийской администрацией. Управляющая власть жестоко карала за это. Так, лишь среди жителей небольшого острова Лавонгай было арестовано и осуждено около 150 человек. Однако островитяне продолжали упорствовать. Тогда на остров был послан отряд полиции, который применил слезоточивые газы против населения, участвовавшего в демонстрации, и произвел новые аресты.

Под давлением коренных жителей территории и под воздействием критики в ООН управляющая власть вынуждена была объявить, что и в этом отдаленном уголке мира наступает эра "реформ". Законодательный совет по новому положению состоял из администратора, 14 официальных, 12 выборных и 10 назначенных членов; 6 выборных членов представляли коренных жителей территории и 6 - некоренных, 5 назначенных членов являлись лицами, проживавшими на подопечной территории, 5 - коренными жителями.

Эти "реформы" хотя и несколько увеличивали число выборных представителей в центральных органах управления территории, но не меняли положения по существу. Политика дискриминации в отношении коренного населения сохранялась. Достаточно сказать, что почти 1,5 млн. коренных жителей имели в Законодательном совете 11 представителей, а 15 тыс. иностранцев - 26. Компетенция Законодательного совета не была расширена, и он по-прежнему оставался в полной зависимости от австралийских властей.

Австралия не принимала сколько-нибудь действенных мер по подготовке коренных жителей к государственной службе. Индийский представитель в Совете по опеке справедливо отмечал в своем выступлении на 27-й сессии совета в июле 1961 г., что "общее число служащих новогвинейцев все еще крайне мало и им до сих пор не удается занять серьезных постов в государственном аппарате" [37, с. 47].

В апреле - мае 1962 г. Новую Гвинею посетила выездная миссия ООН. По ее докладу Совет по опеке в июле 1962 г. вынес рекомендации, в частности о том, что к концу 1963 г. необходимо избрать новый Законодательный совет в составе 100 человек, в основном из представителей коренного населения. Премьер-министр Австралии Р. Мензис, выступая по телевидению 31 июля 1962 г., заявил, что это предложение лишено смысла.

Решения Генеральной Ассамблеи ООН о скорейшей ликвидации колониального режима правительство Австралии неизменно игнорировало, ссылаясь на свои "высокие обязательства" в отношении островитян. Однако делать это становилось все труднее, и Австрал