Сарин О. Помним ваш подвиг. Говоров Леонид Александрович

Маршал Советского Союза Леонид Александрович Говоров (1897-1955)

Апрель 1942 года. Осажденный, израненный, но несгибаемый Ленинград... В ту раннюю весеннюю пору Марсово поле выглядело необычайно суровым. Изрытое траншеями и окопами, испещренное ходами сообщений, оно напоминало поле боя. Эту мрачную картину в самом центре города дополняли стволы орудий и зенитно-пулеметных установок. Неподалеку в блиндажах находились бойцы - номера орудийных расчетов. Раздавались отрывистые слова команд, грохотали выстрелы. Пахло пороховой гарью.

Холодный, пронизывающий ветер гнал с Невы по растаявшим каналам крупную рябь волн. Их много, больших и малых водных артерий, вокруг Марсова поля. Голубым кольцом* они окаймляли братскую могилу с величественным мраморным надгробьем.

Дрогнуло сердце генерала Говорова. Леонид Александрович стоял в задумчивости и видел в золотых строках, начертанных на памятнике, отблески пламенных лет. Ему казалось, и сейчас стучит пулеметная дробь октябрьского штурма Зимнего, слышится выстрел "Авроры" и тысячеголосое "ура!" на Дворцовой площади.

Генерал-лейтенант артиллерии Говоров три часа назад прилетел в Ленинград из столицы. Он был назначен заместителем командующего фронтом, руководителем группы войск, непосредственно обороняющих голодный, выстуженный блокадный город на Неве. Леонид Александрович решил, не теряя времени, осмотреть сражающийся Ленинград. Его влекло сюда, к Марсову полю, к пульсирующему, будто живое сердце, огню революции. Он всем своим существом необычайно остро чувствовал ту высочайшую ответственность, которая легла на его плечи. В смертельной схватке с жестоким и сильным врагом, в тягчайших испытаниях нужно выстоять и победить. Генерал слышал, как ветер высвистывал слова: "Выстоять и победить!" В то время они были самыми значительными в его жизни.

Леониду Александровичу едва минуло 45 лет. Бледное, немного одутловатое лицо. Темные с проседью волосы, тщательный пробор, резко очерченные брови и коротко подстриженные усы. Серьезные серые глаза смотрели, казалось, не очень приветливо. Постепенно в беседе они теплели, оживали, и через некоторое время в них уже загорался огонек неподдельного интереса к собеседнику. Чуть выше среднего роста, сухощавый, подтянутый, Говоров в то же время выглядел несколько мешковатым. Видимо, оттого, что ходил неторопливо и как бы с прижатыми к корпусу руками. Голос его, глуховатый в обычном разговоре, приобретал высокое звучание при публичных выступлениях. Говорил он тогда зажигающе, и светились вдохновением глаза бойцов.

Леонид Александрович торопился в Смольный. Здесь находился командный пункт осажденного Ленинграда. В старинном, известном каждому советскому человеку здании были штаб фронта, областной и городской комитеты партии, горисполком. Отсюда тянулись линии связи в штабы армий и дивизий по кольцу блокады, в партийные комитеты заводов и фабрик. Через Смольный осажденный Ленинград связан с Москвой, со всей Советской Родиной. Сама обстановка в Смольном ко многому обязывала всех тех, кто трудился в штабе. Это чувствовалось. Люди как-то по-особому подтягивались. Здесь решались проблемы борьбы Ленинграда на внешних и внутренних линиях обороны. В те памятные дни это было главным содержанием всех усилий ленинградской партийной организации, войск и всех трудящихся. О том суровом времени поэт-фронтовик Эдуард Асадов писал:

 Было нам всяко: и горько, и сложно. 
 Мы знали: можно, на кочках скользя, 
 Сгинуть в болоте, замерзнуть можно, 
 Свалиться под пулей, отчаяться можно, 
 Можно и то, и другое можно - 
 И лишь Ленинграда отдать нельзя! 

Обстановка сложилась так, что генерал Говоров находился в самом городе, а командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант М. С. Хозин в это время был в районе Малой Вишеры, за Ладогой. Здесь размещался командный пункт фронта. Отсюда осуществлялось непосредственное руководство боевыми действиями армий и дивизий.

- Искренне рад вашему назначению, - приветливо встретил Говорова Андрей Александрович Жданов. - Теперь будем трудиться вместе.

- Мне тоже очень приятно, - дружески отозвался Леонид Александрович.

- Помню вас. Ведь мы немного знакомы, - продолжал Жданов. - Еще в 1939, в районе Выборга встречались.

- Верно, Андрей Александрович. Память у вас хорошая. Мне тогда приходилось слушать ваши выступления. Запомнились они.

Жданов тут же перевел разговор на проблемы осажденного города.

- Постарайтесь как можно быстрее вникнуть в обстановку, хорошенько разобраться в ней. Положение чрезвычайно тяжелое...

- Понимаю, Андрей Александрович.

- Вот, взгляните на карту... - Жданов повел речь о первоочередных задачах блокадного Ленинграда.

Андрея Александровича Жданова партия наделила огромными полномочиями. Он был не только членом Военного совета фронта, но и первым секретарем обкома и горкома партии, членом Политбюро ЦК. Сфера его деятельности была поистине огромна. Тем более, что в Ленинградскую область тогда входили Псковщина и Новгородщина. Обком непосредственно занимался хозяйственным развитием Крайнего Севера.

А. А. Жданов был наслышан о новом заместителе командующего фронтом: генерал-лейтенант артиллерии Говоров блестяще показал себя в сражениях под Москвой. Он находился на самом решающем направлении - был начальником артиллерии Западного фронта, войска которого сдерживали натиск врага. Г. К. Жуков, обычно скупой на похвалу, дал ему высокую оценку. Тогда же Говоров был выдвинут на должность командующего армией. У некоторых товарищей это вызвало недоумение.

Когда у Маршала Советского Союза Г. К. Жукова поинтересовались, чем было обусловлено выдвижение на должность командующего армией генерала-артиллериста, Георгий Константинович ответил:

"Мы исходили из двух важнейших обстоятельств. Во-первых, в период боев под Ельней генерал Говоров, будучи начальником артиллерии Резервного фронта, зарекомендовал себя не только как прекрасно знающий свое дело специалист, но и как волевой, энергичный командир, глубоко разбирающийся в оперативных вопросах; во-вторых, в нашей обороне под Москвой основная тяжесть борьбы с многочисленными танками противника ложилась прежде всего на артиллерию, и, следовательно, специальные знания и опыт Говорова приобретали особую ценность. Последующие события показали, что сделанный выбор был весьма удачен".

Командующий армией генерал-лейтенант артиллерии Л. А. Говоров и член Военного совета армии бригадный комиссар П. Ф. Иванов

В жестоких боях, слившихся в непрерывное сражение на Бородинском поле, под Можайском, в районе Дорохова и Кубинки, генерал Говоров показал себя умелым командующим армией. Танковому тарану фашистов он противопоставлял быстро сосредоточиваемую артиллерию во взаимодействии с инженерными минно-заградительными отрядами. Особо проявились качества Говорова-военачальника, волевого, без промедления и решительно действующего. Его войска громили врага на подступах к столице.

Сохранилась служебная аттестация тех лет. Вот ее скупые строки: "Можайскую и Звенигородскую оборонительные операции провел успешно. Хорошо ведет наступательные операции по разгрому можайско-гжатской группировки противника".

В беседе с Говоровым, после его назначения на новую должность, Верховный Главнокомандующий дал ему вполне определенное задание:

- Не допустить разрушения Ленинграда осадной артиллерией немцев; превратить Ленинград в абсолютно неприступную крепость; накопить силы внутри блокады для будущих наступательных операций.

Да, чрезвычайно важно было наладить активную борьбу с осадной артиллерией врага. Говоров пошел на централизацию управления всеми огневыми средствами, включая и орудия Балтийского флота. Леонид Александрович сосредоточил в штабе артиллерии фронта все планирование методического уничтожения фашистских батарей. Выделил штабу артиллерии две авиационные корректировочные эскадрильи. Это позволило заметно повысить точность стрельбы, успешно бороться с вражескими батареями. Разительными были комбинированные удары бомбардировочной и штурмовой авиации.

Генералу Говорову удалось реализовать план выдвижения позиций тяжелой артиллерии далеко вперед. Часть орудий была переброшена через Финский залив на ораниенбаумский плацдарм. Увеличилась дальность стрельбы, что дало возможность вести огонь во фланг и тыл артиллерийским группировкам врага. Массированными были удары по командно-штабным пунктам.

Говоров требовал от подчиненных конкретного знания боевой обстановки, функциональных обязанностей. Отдельные командующие армиями и командиры дивизий при докладах пытались ограничиваться изложением общей тактической обстановки и своего решения в общем виде. По их мнению, "детали" должны были раскрывать специалисты: артиллеристы, танкисты, летчики, инженеры, интенданты... Леонид Александрович быстро положил конец этому, резко отклоняя подобные доклады:

- Потрудитесь доложить сначала все сами. Будет необходимо, я спрошу и у них.

Таким вот образом командующий фронтом быстро и безошибочно обнаруживал так называемые "белые пятна" в знании общевойсковыми командирами подробностей организации взаимодействия родов войск.

В свою очередь Леонид Александрович был чрезвычайно требователен к себе. С присущей ему скрупулезностью изучал каждую из возникающих проблем и добивался ее решения. А их было бесчисленное множество. Иногда боевые приказы и распоряжения своевременно не доходили до исполнителей, часто не соответствовали уже изменившейся обстановке, нередко обнаруживалась плохая организация управления войсками, разведки, а также слабое маневрирование. Это объяснялось тем, что в начальный период войны многие командиры еще не успели приобрести твердые навыки в ведении общевойскового боя, плохо знали тактику наступательных действий гитлеровцев.

В июне 1942 года Л. А. Говоров был назначен командующим Ленинградским фронтом. Он немедленно потребовал: во-первых, всемерно развивая жестокую и устойчивую позиционную оборону блокированного Ленинграда, придать ей и максимально активные формы и, во-вторых, выполняя эту задачу, создать из внутренних сил ударную группировку для крупной операции. Эта общая формула замысла предусматривала параллельное решение трех важнейших задач, поставленных перед ним Ставкой Верховного Главнокомандования.

По решению командующего фронтом создавалось 110 мощных узлов обороны по секторам, строились тысячи различных инженерных сооружений. Город превращался в гигантский укрепленный район, похожий на неприступные старые русские крепости с фортами. На юге и юго-западе - ораниенбаумский плацдарм, Кронштадт и Пулковские высоты, на севере - железобетонный пояс Карельского укрепленного района, на востоке - Невская укрепленная позиция.

Леонид Александрович имел свой взгляд на способы ведения боевых действий. Главное, считал Говоров, никогда и ни при каких обстоятельствах командование и войска не должны оказаться перед фактом внезапного сосредоточения группировок врага на каком-то участке. Поэтому в системе обороны Ленинградского фронта произошли существенные изменения. Она стала более стабильной, глубоко эшелонированной, многополосной, противотанковой, противоартиллерийской и противовоздушной. Получила широкое развитие система сплошных траншей, которые связывали отдельные оборонительные районы и рубежи в одно целое.

Такая организация обороны позволяла осуществлять более широкий маневр живой силой и огневыми средствами как по фронту, так и из глубины, улучшала снабжение войск боеприпасами, надежно укрывала личный состав от воздействия наземного и воздушного противника.

Напряженнейший рабочий день Говорова заканчивался далеко за полночь за разведывательными картами и оперативными сообщениями. Он анализировал данные, обдумывал решения.

В ранние предрассветные часы Говоров любил оставаться в одиночестве. Подолгу стоял у светлеющего окна. Отдыхая, уходил мыслями в прошлое. Вспоминал далекое вятское село Бутырки, где крестьянствовали его родители, город Елабугу, где учился в семиклассном реальном училище, и, конечно, Петроград, где был студентом Политехнического института, а затем юнкером Константиновского артиллерийского училища. Но чаще всего память уводила его на фронты гражданской войны под Каховку и Перекоп. Вспоминалась и предвоенная служба в Красной Армии, учеба в Военной академии имени М. В. Фрунзе, в Академии Генерального штаба.

Л. А. Говоров и комиссар полка Брикульс. Одесса. 1925 г.

Но Леонид Александрович не давал прошлому заслонять сегодняшнее. Усилием воли возвращался к делам фронта. Сейчас то самое время, когда перед коротким сном надо все обдумать, тщательно взвесить, как говорится, разложить по полочкам происшедшее за день, наметить очередные планы. Подходил к столику, на котором привычная, до деталей знакомая картина: карта, общая ученическая тетрадь в жестком переплете и часы с ремешком. Записи-пометки в этой тетради у Леонида Александровича короткие, бисерным почерком, по пунктам - первое, второе, третье... Здесь и движение снайперов на фронте, и производство тяжелых снарядов в городе, и противоэпидемные мероприятия, и быстро тающий лед на ладожской Дороге жизни...

Оставаясь один на один с картой, Леонид Александрович долго и мучительно выбирал вариант прорыва блокады изнутри. Оптимальным ему казался прямой удар через Неву у поселка Невская Дубровка. При этом варианте Ленинградскому и соседнему Волховскому фронтам предстояло преодолеть до встречи каких-то 12 километров. Так по карте... А в реальной обстановке все обстояло гораздо сложнее. Форсирование полукилометровой Невы там, где фашистскими артиллеристами давно пристрелян каждый метр, грозило срывом операции. В ответ на такое предложение оперативного управления Леонид Александрович в задумчивости сказал:

- Ничего, кроме кровавой бани для нас, нельзя ожидать.

В результате глубоких раздумий, бесконечных расчетов и продолжительного обмена мнениями с членами Военного совета Говоров принял решение проводить операцию не через Неву, а вдоль ее левого берега, начиная с участка 55-й армии генерала В. П. Свиридова, восточнее населенного пункта Колпино.

Четким выглядел замысел командующего. Его одобрили члены Военного совета фронта А. А. Жданов, А. А. Кузнецов, Т. Ф. Штыков, начальник штаба Д. Н. Гусев и командующий Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирал В. Ф. Трибуц. Удар вдоль левого берега открывал возможности уже при атаке переднего края использовать танки, а широкая пойма Невы позволяла применить малые катера с десантом для захвата мостов через небольшую речку Тосна. И к тому же в этом случае эффективной могла быть поддержка пехоты артиллерией.

Но в действительности замысел нанести удар через Усть-Тосно на Мгу вдоль левого берега Невы оказался нереальным из-за большого сосредоточения немецко-фашистских войск на этом направлении. Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн сумел воспользоваться этим обстоятельством. Немецко-фашистские войска, сковав наступление наших войск, сосредоточили на флангах прорыва свежие части, переброшенные с других фронтов. Напряженные бои, развернувшиеся на всем фронте, не прекращались ни днем, ни ночью. Ожесточенными были схватки в траншеях, блиндажах, дзотах.

Таким образом, наступательная операция не решила задач по прорыву блокады Ленинграда. Советское Верховное Главнокомандование понимало, что дальнейшее наступление вдоль левого берега Невы приведет лишь к бесперспективным изнурительным боям и излишним потерям. Поэтому поступил приказ: отвести войска на исходные позиции, прочно закрепиться и подготовить новое, более решительное наступление.

Итак, наступать надо. Но где именно? Какой выбрать оптимальный вариант?

Леонид Александрович останавливается на плане удара через Неву в районе Невской Дубровки силами трех-четырех дивизий. Ставка Верховного Главнокомандования одобрила такое решение.

Таким образом, то, чего хотел избежать Говоров месяц назад - форсирование Невы на старом, избитом и пристрелянном участке в районе Невской Дубровки, - не миновало его. Но изменилась обстановка. Потребовалась помощь войскам Волховского фронта, против которых были брошены отборные фашистские дивизии. Они грозили локализовать наметившийся прорыв в районе Синявино.

Трое суток было отведено на подготовку боевых действий на новом направлении. За столь короткое время требовалось закончить все приготовления к сложной операции прорыва с форсированием водной преграды.

Генерал Говоров выехал в район Невской Дубровки вместе с начальником артиллерии полковником Г. Ф. Одинцовым и начальником инженерных войск полковником Б. В. Бычевским. Отсюда хорошо просматривалась река и будущий плацдарм. С этих позиций можно было вести точный прицельный огонь, оставаясь почти неуязвимым.

Сентябрьские бои 1942 года - войск Волховского фронта под Синявино и Ленинградского фронта в районе Невской Дубровки - были важной страницей летописи героической битвы за Ленинград. Развить успех нашим войскам тогда не удалось. Но несмотря на это наше наступление вынудило немецко-фашистское командование привлечь сюда крупные силы, предназначенные для штурма Ленинграда.

Напряженно и с увлечением Говоров вместе с членами Военного совета и штабом готовил операцию по прорыву блокады города Ленина. Разумеется, учитывая уроки осенних боев. В условиях зимы не нужны лодки и понтоны, но в то же время возникало немало других проблем. Противоположный берег Невы высок, обрывист, покрыт льдом. Понадобится много штурмовых лестниц, веревок с крючьями, шипов на ботинки. Но самое главное - переправа по льду тяжелых танков.

В ходе подготовки к прорыву командующему, его штабу предстояло учесть весь объем предстоящих задач, продумать все буквально до мелочей.

Леонид Александрович обычно не раскрывал характер своих оперативных планов. У него был определенный метод ориентации офицеров и генералов штаба: формулировка главных задач на ближайшее время.

- Необходимо отрабатывать действия шаг за шагом, - указывал Говоров начальнику штаба фронта генералу Дмитрию Николаевичу Гусеву. - Организуйте штабные занятия, учения и тренировки.

Л. А. Говоров и А. А. Жданов. 1943 г.

- Спланируем все, - отвечал генерал Гусев. - Используем это время с максимальной пользой.

- Верно, - одобрительно соглашался Леонид Александрович. - Каждому командиру и бойцу не мешало бы тщательно отрепетировать предстоящие действия. Чем лучше сумеют это сделать, тем меньше потерь.

- Задача ясна, - записывал в рабочую тетрадь указания командующего начальник штаба фронта. - Я вам доложу свои соображения.

- Не теряйте ни минуты времени, - сказал на прощанье Говоров. - Постарайтесь без промедления приступить к обучению людей.

Командиры и бойцы каждодневно учились преодолевать ледовые переправы, проводили боевые стрельбы. Сам Леонид Александрович находил время для занятий с командирами дивизий, начальниками родов войск, проводил вместе с ними летучки на картах и демонстрировал действия на местности.

Очень полезными были беседы с А. А. Ждановым. С ним Леонид Александрович многократно уточнял сложившуюся оперативно-тактическую обстановку, условия местности, возможности противника на каждом направлении.

Перед началом боевых действий Ставка Верховного Главнокомандования пополнила войска фронта пехотой, танковыми формированиями, реактивной артиллерией, новыми самолетами. Если раньше прорыв блокады предусматривался только с внешней стороны кольца, то теперь и внутренние силы города-крепости имели значительные ресурсы и их можно было использовать. По существу, в этом состояла основная идея планируемой операции: нанести одновременный удар с двух сторон.

Главная задача отводилась 67-й армии генерала М. П. Духанова, в которой была создана ударная группировка. Участок прорыва для удара через Неву выбирался несколько выше, чем район сентябрьских боев, ближе к Шлиссельбургу. Местность еще труднопроходимее, чем у Невской Дубровки. Берег на этом участке очень крутой. Здесь, конечно, не обойтись без саперов со взрывчаткой - иначе боевые машины могут завязнуть и оторваться от атакующей пехоты.

В последнюю ночь перед выходом дивизий в исходное положение на берег Невы их личный состав был ознакомлен с коротким приказом-обращением Военного совета фронта к войскам 67-й армии. "Перейти в решительное наступление, - говорилось в нем, - разгромить противостоящую группировку противника и выйти на соединение с войсками Волховского фронта, идущими с боями нам навстречу, и тем самым разбить осаду Ленинграда. Военный совет Ленинградского фронта твердо уверен в том, что войска 67-й армии с честью и умением выполнят свой долг перед Родиной.

Дерзайте в бою, равняйтесь только по передовым, проявляйте инициативу, хитрость, сноровку!

Призывные слова дошли до каждого солдата, вызвали патриотический подъем и вдохновение.

Леонид Александрович высоко оценил работу политического управления фронта, политорганов, партийных и комсомольских организаций по созданию высокого наступательного порыва войск. В частности, с его одобрения проводились встречи воинов с рабочими делегациями из Ленинграда. Старые рабочие-питерцы, участники разгрома Юденича под Петроградом в 1919 году, напутствовали молодых бойцов в бой.

12 января 1943 года началось историческое сражение, которое стало одной из ярких страниц битвы за город Ленина.

Штурм занятого врагом берега Невы можно сравнить со знаменитым штурмом русскими войсками под командованием Александра Васильевича Суворова крепости Измаил. Незадолго перед боем бойцы и командиры побывали на могиле великого полководца и дали клятву бить врага так, как завещал Суворов. Сводный оркестр играл "Интернационал", и под его могучие аккорды стремительно шли в атаку воины. Перед самым штурмом более 2 тысяч солдат и офицеров подали заявление о приеме их в партию и комсомол.

Бои начались одновременным броском через Неву по льду четырех дивизий после ураганного огня всей сконцентрированной Говоровым артиллерии. Прямой наводкой она уничтожала береговые огневые точки врага. В центре шла 136-я дивизия генерала Н. П. Симоняка. Леонид Александрович особенно тщательно готовил ее как головную, от действия которой во многом зависел успех всего разыгравшегося сражения.

О бойцах, проявивших в тех боях беспримерный героизм, ленинградский поэт Анатолий Чепуров писал:

 Люди Невской Дубровки 
 Так сражались, держались, 
 Что на каменной бровке 
 Дни и ночи смешались... 

 Под музейною крышей 
 Партбилеты, винтовки, 
 Вас я вижу и слышу, 
 Люди Невской Дубровки.

Продвинувшись вперед, дивизия вбила клин в расположение врага. Все глубже и глубже проникали войска, несмотря на ураганный огонь и непрерывные контратаки фашистов.

Говоров и члены Военного совета, большая часть руководящего состава фронта находились на командных пунктах армий и дивизий. Двое суток кипели бои в районе Невы. Яростны и скоротечны были воздушные схватки истребителей в воздухе, длительны штурмы зданий, дотов и блиндажей, где, бешено сопротивляясь, дрались фашисты. Ценою невероятных усилий удавалось выкуривать их оттуда.

Разумеется, не все получалось гладко, как по заранее спланированному сценарию. Случались досадные срывы и неувязки: то отстала одна из дивизий, то другая неожиданно оказалась с незащищенными флангами. А ведь от каждой из них во многом зависела судьба вершины клина, вбитого в боевые порядки врага. Порою Леонид Александрович с трудом сдерживался, стараясь ничем не выдать своего беспокойства и волнения в те минуты, когда вдруг захлебывалась удачно начатая атака и приходилось в который уже раз повторять все с начала. В таких экстремальных ситуациях особенно концентрируются воля и.ум командующего, чрезвычайно важны четкость в работе штабов, безотказность связи, накал партийно-политической работы.

Войска Волховского фронта были уже совсем близко. До них, как говорится, рукой подать - всего 8 километров. Но каких невероятных усилий стоило пройти эти километры на поле разыгравшегося боя!

Однажды в те напряженные дни Леониду Александровичу показали один трогательный человеческий документ. То было письмо начальника штаба полка 23-й гвардейской стрелковой дивизии Ленинградского фронта капитана Г. П. Масловского сыну Юрию. "Ну вот, мой милый сын, - писал коммунист-фронтовик, - мы больше не увидимся. Час назад я получил задание командира дивизии, выполняя которое живым не вернусь... Славному городу Ленина - колыбели революции - грозит опасность. От выполнения моего задания зависит его дальнейшее благополучие. Ради этого великого благополучия буду выполнять задание до последнего вздоха, до последней капли крови... Рассказывая тебе обо всем подробно, хочу, чтобы ты знал, кто был твой отец, как и за что отдал жизнь. Вырастешь большим - осмыслишь, будешь дорожить Родиной".

Генерал Говоров не мог скрыть охватившего его душевного волнения. Задумался. Его сыну Владимиру шел восемнадцатый год, юноша просился на фронт, в самое пекло. Но Леонид Александрович оставался непреклонен: "Ты хочешь воевать с фашистами немедленно? Но сначала научись военному делу, освой боевую специальность - тогда принесешь больше пользы для армии". Спать в то время приходилось урывками: час-другой. То и дело изменялись время и направления ввода в бой дивизий и бригад, с работы над картой нужно было переключаться на поездки в войска, не выпуская из-под контроля ни одной детали в динамике широко развернувшегося сражения.

Враг пытался спасти положение, бросая в контратаки все новые и новые резервы. Говоров противопоставлял этому непрерывное наращивание силы ударов авиации, артиллерии.

Семь суток с неослабевающим упорством наступали советские войска и от Невы и из-за Ладоги. Об остроте напряжения боев можно судить по темпам продвижения -1-2 километра в сутки. Причем бои ни на минуту не прекращались и в ночное время. На 14 января расстояние между частями Ленинградского и Волховского фронтов составляло 4 километра, а через два дня сократилось до 1 километра.

Наконец, наступил день 18 января. Он вошел в историю легендарной Ленинградской эпопеи яркой незабываемой страницей. Кольцо блокады Ленинграда наконец-то разорвано! Военно-политический резонанс этой победы советских войск был огромен. Люди высыпали на улицу. Улыбки, слезы. Город украшен флагами. В районе рабочих поселков № 5 и № 1 по-братски обнялись воины Ленинградского и Волховского фронтов. В тот день на лице Говорова впервые за долгие месяцы засветилась улыбка. Он был поистине счастлив от сознания свершенного.

После ожесточенных боев на фронте наступило короткое затишье. Наступательные действия велись лишь на отдельных направлениях, ограниченными силами с целью разведки и улучшения положения войск. Командиры и бойцы использовали это время для учебы на боевом опыте, накопленном в предыдущих сражениях.

Однажды к Говорову в землянку на берегу Ладожского канала был вызван командир 116-го инженерного батальона майор М. И. Соломаха.

- Здравствуйте, товарищ Соломаха, - поздоровался (коман-дующий, внимательно оглядев вошедшего. - Слышал много о вас. Знаю, что собираетесь провести ночную атаку высоты батальоном. Так это?

- Так точно, товарищ командующий.

- Скажите, пожалуйста, это решение продуманное или ничем не подкрепленная затея?

- Все построено на точном расчете. Дело в том, что дневные атаки пехоте не удаются. Фашистам каждый шаг виден на болотах. Саперы привыкли к действиям ночью. Вот и предлагаю захватить высоту и передать ее пехоте.

- Коротко, но не совсем ясно, - улыбнулся Говоров, продолжая с интересом разглядывать майора.

- По аэрофотоснимку мы построили в тылу точную копию фашистских укреплений и вот уже несколько ночей тренируемся гам. Каждый освоил свой отрезок дистанции. Вот план боя...

Командующий внимательно рассматривал схему участка, позиции врага. Долго уточнял все детали ночной атаки и остался доволен - чувствовалась основательная подготовка, глубокое знание дела.

- А вы лично пойдете с батальон