история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

ДОПРОС б. ФЕЛЬДМАРШАЛА ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ МАНШТЕЙНА

[Из стенограммы Международного Военного Трибунала от 10 августа 1946 г.]

Тэйлор (Представитель обвинения от США.): После того как вы оставили штаб ОКХ, вы стали командиром дивизии?

Манштейн: Да.

Тэйлор: И вы были командиром дивизии во время оккупации Судетской области, не правда ли?

Манштейн: Да, я занимал тогда должность командира дивизии. Во время оккупации Судетской области я временно был начальником штаба одной армии, которая входила в Судетскую область из Баварии.

Тэйлор: И вы все еще были командиром дивизии, когда была оккупирована остальная часть Чехословакии?

Манштейн: Так точно.

Тэйлор: И вы продолжали оставаться командиром дивизии, когда составлялись планы нападения на Польшу?

Манштейн: Да.

Тэйлор: Где находилась ваша дивизия?

Манштейн: Моя дивизия находилась в Нижней Силезии. Штаб дивизии находился в Лидице.

Тэйлор: Таким образом, вы лично не были причастны к разработке планов ОКХ, начиная с февраля 1938 года и до начала войны?

Манштейн: Нет. Видите ли, я служил в ОКХ только во время оккупации Австрии, так как я должен был некоторое время задержаться в ОКХ, чтобы передать дела моему преемнику генералу Гальдеру.

Тэйлор: Вы участвовали в войне с Советским Союзом с самого начала, с июня 1941 года,не правда ли?

Манштейн: Да.

Тэйлор: Действительно ли вы приняли командование 11-й германской армией после смерти генерала фон Шоберта?

Манштейн: Да.

Тэйлор: Это было, примерно, в середине сентября 1941 года?

Манштейн: Да. Насколько я помню, я принял на себя командование этой армией 21 или 22 сентября.

Тэйлор: В течение 1941 и в первой половине 1942 года 11-я армия, которой вы командовали, действовала на самом южном участке фронта, не так ли?

Манштейн: Да.

Тэйлор: В районе к северу от Черного моря?

Манштейн: Да.

Тэйлор: И 11-я армия захватила Николаев как раз до того, как вы приняли на себя командование ею?

Манштейн: Да.

Тэйлор: И ваш штаб, когда вы приняли командование, размещался в Николаеве?

Манштейн: Да.

Тэйлор: Соответствуют ли действительности данные вами показания в отношении того, что у Гитлера были весьма определенные идеи о методах, которыми будет вестись война на Восточном фронте?

Манштейн: Да.

Тэйлор: Гитлер считал, что оккупированные русские территории лучше всего могли быть покорены и умиротворены путем широкого применения террора по всей территории, не так ли?

Манштейн: Это мне в то время не было ясно. Это мне стало ясно лишь теперь, в ходе процесса.

Тэйлор: А разве вы не получали приказа от ОКВ относительно применения террора для поддержания порядка на оккупированной территории?

Манштейн: Приказа от ОКВ для своей армии я вообще, как я думаю, не мог получить. Приказ относительно террористических методов я тоже не могу припомнить.

Тэйлор: Приказ от ОКВ мог дойти до вас через определенные инстанции, через ОКХ, не так ли?

Манштейн: Да.

Тэйлор: Посмотрите, пожалуйста, на документ, который вам сейчас передадут.

Из заглавия этого документа вы увидите, что он издан ОКВ 23 июля 1941 г.

Я хочу зачитать этот документ и задать вам вопрос о нем.

«После доклада командующего сухопутными силами фюрер 22 июля 1941 г. в порядке дополнения к директиве 33 приказал...».

«Имеющихся в нашем распоряжении сил, предназначенных для обеспечения порядка в оккупированных областях, при такой обширности занятой территории будет достаточно только в том случае, если каждая попытка оказания сопротивления властям будет не только караться отдачей под суд виновных в этом, но если оккупационные власти в дополнение к этому смогут вселить в каждого такой страх, который один только способен отбить у населения охоту к сопротивлению. На командующих войсками в этих областях возлагается ответственность за поддержание с помощью находящихся в их распоряжении войск порядка и спокойствия в своих областях. Командующие этими районами должны находить средства поддержания порядка в этих районах не путем затребования новых войск для обеспечения безопасности, а путем проведения необходимых жестоких мероприятий по отношению к населению». Подписано подсудимым Кейтелем.

Вы никогда не получали такого приказа?

Манштейн: Я не припоминаю этого приказа. Он был издан задолго до того, как я стал командующим, и естественно, что мне не представлялись все приказы, исходившие от моего командования. Я не могу припомнить этот приказ.

Тэйлор: В то. время, когда был издан этот приказ, вы были командиром корпуса, не так ли?

Манштейн: Да.

Тэйлор: Разве не ясно из этого приказа, что он мог быть выполнен только путем широкого распространения его по всем частям и командующим всех соединений?

Вполне ясно, что этот приказ должен был касаться всего фронта, не так ли?

Манштейн: Да, конечно, всего фронта. Но я при всем своем желании не могу вспомнить, что получал такой приказ.

Тэйлор: Допустим, что вы были отрезаны в то время и не получили этого приказа, когда он был издан, но неужели никто из ваших друзей — генералов, которые командовали другими участками, следуя прусской военной традиции, никогда не говорил с вами об этом приказе и не упоминал о том, что он его получил?

Манштейн: Я не обсуждал этого вопроса ни с кем. Вообще я как командующий встречался с командующими очень редко и не могу сказать, получили ли другие командующие этот приказ.

Тэйлор: Итак, Гитлер считал, что война на Востоке должна быть идеологической войной и завоеванием расы, не так ли?

Манштейн: Да.

Тэйлор: Ведь он хотел не только покорить Советскую Армию, но также уничтожить полностью советскую политическую систему, не правда ли?

Манштейн: Без сомнения, он желал использовать экономику Советского Союза в оккупированных областях для наших военных нужд.

Тэйлор: Он хотел установить новую политическую систему в тех районах, которые заняла германская армия?

Манштейн: Я не понимаю, что вы подразумеваете под «новой системой». К чему это относится?

Тэйлор: Я имею в виду систему политической администрации.

Манштейн: Само собой разумеется: нужно же было управлять оккупированными областями.

Тэйлор: Он хотел учредить такую администрацию, которая бы в корне отличалась от администрации, существующей при советском правительстве, не так ли?

Манштейн: Да, так как национал-социалистская система отличалась от советской системы, то поэтому нужно было соответственно этому изменить и административное управление в этих областях.

Тэйлор: Чтобы учредить новую политическую администрацию, администрацию, которая могла бы осуществлять управление мирно и спокойно с тем, чтобы территорию можно было использовать, Гитлер стремился к устранению той части населения, которая будет препятствовать достижению поставленной им цели, не правда ли? К устранению отдельных элементов населения?

Манштейн: Я не знаю, было ли задумано это с самого начала, но во всяком случае нам, военным руководителям, никогда не было известно относительно этого плана.

Тэйлор: С целью оказания помощи для выполнения этих планов разве в ОКВ не было издано несколько других совершенно необычных приказов для командующих соединениями? Я, кроме зсего прочего, имею в виду приказ о комиссарах.

Манштейн: Приказ о комиссарах касался лишь устранения элементов, которые с советской стороны хотели эту войну превратить в идеологическую войну и обострить до крайности эту борьбу. Это не имеет никакого отношения к истреблению населения. Самое большее, это означало устранение известного слоя из состава военных сил противника, в котором он видел политиков и отчасти солдат.

Тэйлор: Я также имею в виду хорошо известный приказ Гитлера от 13 мая 1941 г., который запрещал использование военно-полевых судов в тех случаях, когда немецкие солдаты совершали преступления против мирного населения. Разве это не было частью того же самого плана?

Манштейн: Очевидно, если такой план существовал, это было частью плана.

Тэйлор: На самом деле, свидетель, разве не были все эти взгляды Гитлера и цели, преследуемые этими приказами, хорошо известны вам, а также и другим командующим на Восточном фронте?

Манштейн: Цели этого приказа нам были известны.

Тэйлор: Я еще хочу задать вам несколько вопросов в отношении эйнзатцгрупп и эйнзатцкоманд. Утверждаете ли вы перед Трибуналом, что вы не знали, что одной из самых главных задач этих частей была помощь в уничтожении комиссаров и евреев в соответствии с этой политикой?

Манштейн: Да, этого я не знаю.

Тэйлор: Была ли эйнзатцгруппа придана вашей армии, 11-й армии?

Манштейн: Да, эта эйнзатцгруппа, как показал Олендорф, оперировала в районе действий моей армии.

Тэйлор: По-моему, вы сказали раньше, что эйнзатцгруппа полностью находилась под командованием Гиммлера, выполняя его оперативные задания. И вы, по-моему, нам также сказали, что Гиммлер был ярым врагом армии. Что же вы сделали, когда вы узнали, что вашей армии придана эйнзатцгруппа? Что вам сообщили по этому поводу?

Манштейн: Мне в свое время доложили, — даже не знаю, было ли там сказано слово «эйнзатцгруппа», — что органы СС в районе военных действий должны организовать политическую проверку населения и что они получили это задание от Гиммлера. Я не мог воспрепятствовать этому, так как я считал, что эти части СС выполняют свое задание.

Тэйлор: Разве главнокомандующий согласился бы иметь совершенно самостоятельную часть, действующую на его участке, но которой он не может командовать? Разве это обычное явление? Как вы думаете, вам бы это понравилось?

Манштейн: Нет, конечно, это никому не понравится, но были и другие независимые соединения. Я должен подчеркнуть, что военно-воздушные силы нам не были подчинены ни в каком отношении. В силу наших взаимодействий в бою мы должны были договариваться с ними. Каких-либо приказов издавать мы им не могли. Аналогичным образом дело обстояло с организацией Тодта и экономическим штабом «Восток», а также и с полицией.

Тэйлор: Разве не возбудила бы вашего любопытства самостоятельная часть, действующая на вашем участке по приказу Гиммлера? Вы не пожелали бы узнать, чем она занимается?

Манштейн: Мне было доложено о задаче, которая состояла в проверке населения в политическом отношении. Я уже сказал, что в ставке я был только два-три дня, а затем уехал на линию фронта, и я должен сказать, что военные действия в течение всей зимы так захватили меня, что я при всем желании не мог вообще уделять внимания вопросам, о которых я ровно ничего не мог знать или даже предполагать.

Тэйлор: Вы беседовали с начальником штаба и другими офицерами из штаба время от времени, не так ли?

Манштейн: Других командующих я видел только в тех случаях, когда состоялись совещания в ОКХ. С моими офицерами я, конечно, говорил. Но этот вопрос о СД никогда не был предметом нашего разговора, так как для нас этот вопрос никогда не был важным.

Тэйлор: Разве вы никогда не просили начальника штаба или какого-либо другого штабного офицера тщательно информировать вас о том, что делали эти самостоятельные группы по приказу Гиммлера в вашем районе операций?

Манштейн: О независимых частях Гиммлера говорить, пожалуй, нельзя, ибо эта эйнзатцгруппа была относительно небольшой и оставалась незаметной. Мы заметили ее только тогда, когда она нам поставила людей для борьбы с партизанами в Крыму. В этом отношении я знаю, что мой штаб говорил по этому вопросу с фюрером СС.

Тэйлор: У меня есть два или три документа, касающиеся этого же вопроса, которые уже были представлены в качестве доказательства. Я хотел бы показать их вам и задать вопрос о них. Первый документ — это письменное показание, данное под присягой. В первой части этого письменного показания затрагиваются вопросы, о которых вы, очевидно, непосредственно не осведомлены. Но вы, конечно, должны знать о втором абзаце. Это — письменное показание, данное под присягой Вальтером Шелленбергом. Я хочу зачитать два первых абзаца. Трибунал найдет это в первой книге документов генерального штаба. Там говорится: «В середине мая 1941 года, насколько я помню, начальник 4-го отдела главного имперского управления безопасности (бригаденфюрер СС Мюллер) от имени начальника имперского управления безопасности (груп-пенфюрер СС Гейдрих) имел беседу с генерал-квартирмейстером сухопутных сил (генерал Вагнер) по вопросу относительно использования полиции безопасности и СД в районах действующей армии во время предстоящей кампании против России. Вагнер не пришел ни к какому соглашению с Мюллером и поэтому Гейдрих просил устранить второго участника беседы. Я был тогда начальником отдела «Е» в IV управлении главного имперского управления безопасности и подчинялся Мюллеру, и на основании того, что я имел опыт в ведении протокола, Гейдрих послал меня к Вагнеру для оформления окончательного соглашения.

В соответствии с инструкциями, которые были мне даны, я должен был обратить внимание на то, чтобы в этом соглашении было предусмотрено, что ответственные инстанции сухопутных сил обязаны оказывать всякое содействие всем действиям эйнзатцгрупп и эйнзатцкоманд полиции безопасности и СД. Я подробно обсудил с Вагнером все эти проблемы взаимной поддержки. В соответствии с этой беседой я затем представил ему разработанный проект соглашения, который был одобрен им. Этот проект соглашения был основой окончательных переговоров между Гей- дрихом и Вагнером в конце мая 1941 года. Содержание этого соглашения, насколько я помню, было в основном следующее:

Основанием для этого соглашения был приказ фюрера, упомянутый в самом начале соглашения, относительно того, что полиция безопасности и СД должны использоваться в частях действующей армии с целью быстрейшего подавления всеми средствами всякого сопротивления в тыловых районах или в захваченных районах, где проходят коммуникации. Затем устанавливаются отдельные районы, в которых должны были действовать полиция безопасности и СД. Отдельные эйнзатцгруппы могли быть распределены по фронтам, а отдельные эйнзатцкоманды — по армиям, которые находились непосредственно в районе боевых действий.

Эйнзатцгруппы и эйнзатцкоманды должны были действовать в отдельности:

1) в прифронтовых районах при полном подчинении действующей армии в тактическом, оперативном и административном отношениях;

2) в тыловых оккупированных районах, подчиняясь войсковому командиру только в административном отношении, а в оперативном и специальном отношениях — главному имперскому управлению безопасности;

3) в тылах армии: так же, как во втором случае;

4) в районах гражданской администрации на Востоке: так же, как в империи».

Подчинение эйнзатцкоманд штабам действующей армии на фронте и их ответственность перед ними ни в коей мере не были ограничены соглашением и поэтому оно не нуждалось в каком-либо дополнении.

Соглашение устанавливало, что подчинение в административном отношении включало в себя не только подчинение в дисциплинарном отношении, но также обязанность тыловых штабов действующей армии снабжать приданные им эйнзатцгруппы и эйнзатцкоманды бензином, продовольствием и т. д., а также предоставлять в их распоряжение службу связи.

Правда ли, что армия делала все возможное, чтобы создать условия для действий этих эйнзатцгрупп и эйнзатцкоманд; снабжали ли вы их продовольствием, представляли ли им транспорт и прочие предметы, которые были необходимы для выполнения их заданий?

Манштейн: Да, конечно, это мы ведь знаем на основании того, что в хозяйственном отношении СС находились в подчинении армии.

Тэйлор: Разве неправильно также и то, что командующие должны были следить за тем, что делали эти части, с тем, чтобы их действия не мешали проведению боевых операций?

Манштейн: Нет, командующие, как таковые, не должны были беспокоиться об этих эйнзатцгруппах, если только они не появлялись в районе военных действий и не мешали ведению боя. Как я уже говорил, я как командующий не встречал в своем районе военных действий такую эйнзатцгруппу.

Тэйлор: Действительно ли вы заявили Трибуналу, что только на фронте можно было помешать проведению боевых операций? Разве не правда, что тыловые районы также важны в отношении обеспечения связи и умиротворения населения. Разве вы также не беспокоились в отношении ваших тылов?

Манштейн: В тыловых районах нам важно было обеспечить пути подвоза, то есть железные и шоссейные дороги. Это мы делали большей частью сами. Нам могли помешать в том случае, если бы, например, производились какие-либо массовые экзекуции или что-либо подобное, как я об этом узнал лишь теперь, и если бы в результате этого возникали бы затруднения и волнения. Об этом бы услышали командующие войск, расположенных в тыловых областях. И они определенно приняли бы соответствующие меры для устранения этих явлений.

Тэйлор: Я хотел бы еще зачитать небольшую выдержку из документа 447-ПС.

«Район действий, который образован в результате продвижения армии через границы империи и соседних стран следует как можно больше сократить в глубину. Главнокомандующий сухопутной армией имеет право применять всю исполнительную власть в этих районах и может передать свою исполнительную власть отдельным командующим фронтами. В районе действия сухопутных войск рейхсфюрер СС по поручению фюрера получает особые задачи по подготовке политической администрации, которая будет являться результатом решающей борьбы двух противоположных политических систем. В рамках этих задач рейхсфюрер СС действует совершенно самостоятельно и на свою собственную ответственность. Впрочем, этим не затрагивается данная главнокомандующему сухопутными силами исполнительная власть, которую он может передать подчиненным ему инстанциям. Рейхсфюрер СС отвечает за то, чтобы выполнение его задач не мешало ходу операций. Отдельные подробности будут установлены непосредственно ОКХ вместе с рейхсфюрером СС».

Я вновь спрашиваю вас, были ли вы и ваш штаб ответственны за то, чтобы действия этих групп не мешали выполнению боевых операций, и действительно ли вы должны были быть полностью осведомлены о том, что они делали?

Манштейн: Если в какой-либо форме они помешали бы проведению военных операций, то командующие, естественно, должны были бы вмешаться в это. Но тот факт, что занятая область находится под контролем политической полиции, которая проверяет политическую благонадежность людей, еще далеко не является причиной для того, чтобы предполагать, что в этих областях имели место некорректное отношение к населению или даже массовые расстрелы и вообще расстрелы.

Тэйлор: По-моему, вы уже заявили в своих показаниях, что вы не знали ни о каких массовых расстрелах в вашем районе. Это правильно? Вы не знали об этих убийствах?

Манштейн: Нет, я ничего не знал об этом.

Тэйлор: Вы до сих пор утверждаете перед Трибуналом, что вы ничего не знали об операциях эйнзатцгруппы вашей армии?

Манштейн: Я должен сказать, что об этом никогда не получал сообщений.

Тэйлор: Издавали ли командиры соединений Восточного фронта специальные инструкции своим войскам, которые поддерживали программу ликвидации евреев и комиссаров?

Манштейн: Нет.

Тэйлор: Издавал ли генерал Рейхенау подобные инструкции?

Манштейн: Я знаю вообще только один приказ генерала Рейхенау, представленный здесь, в котором он говорил о борьбе на Востоке. Этот приказ был передан нам по распоряжению Гитлера, так сказать, в качестве примера. Я лично отклонил этот приказ и, конечно, не использовал его как основу для своих приказов и не знаю' кого-либо из командующих, кто признал бы его ценность.

Тэйлор: В этом приказе генерала Рейхенау своим войскам говорилось о том, чтобы были приняты самые жестокие меры по отношению к этим недочеловекам — евреям и всем элементам большевизма, не так ли? Вы видели этот приказ?

Манштейн: Нет, припоминаю, что я получил один приказ от генерала фон Рейхенау, но я не припоминаю, чтобы в этом приказе выдвигалось требование ликвидации евреев.

Тэйлор: Что вы сделали, когда вам было предложено издать приказ, подобный приказу генерала Рейхенау?

Манштейн: Мне ничего не предлагалось. Мне прислали этот приказ как образец. Но я ничего не сделал.

Тэйлор: Итак, вы ничего не предприняли?

Манштейн: Нет.

Тэйлор: Я попрошу сначала показать свидетелю документ, написанный генералом Рейхенау, а затем я попрошу показать свидетелю новый документ 4064-ПС, США-927. Посмотрите, пожалуйста, на этот приказ, свидетель, и скажите нам, не был ли этот документ издан вашим же штабом и подписан вашим факсимиле 20 ноября 1941 г.? Он уже включен в судебный протокол.

Манштейн: Мне надо его детально прочесть. Я не помню об этом приказе.

Тэйлор: Это ваша подпись?

Манштейн: Да, это как будто моя подпись, но я должен сначала прочесть этот приказ, чтобы вспомнить, издавал ли я такой приказ или не издавал.

Тэйлор: Документ, как это видно в самом начале страницы, имеет пометку XXX корпуса Р. О., что означает разведывательный отдел, не так ли?

Манштейн: Да, это отдел, который занимался собиранием сведений о противнике, и ведал вопросами борьбы со шпионской работой противника. К секретной службе он не имел никакого отношения.

Тэйлор: И как раз под этим есть штамп 72-й дивизии — 26 ноября 1941 года. Дневник № 1-с и здесь видно, что он был издан главным командованием 11-й армии, в штабе армии 20 ноября 1941 г. Секретно. Вот его текст.

«С 22 июня германский народ находится в состоянии смертельной борьбы против большевистской системы. Эта борьба ведется не только против советских вооруженных сил в традиционной форме, установленной правилами ведения войны в Европе. Борьба ведется и за линией фронта; партизаны, снайперы, переодетые в гражданское платье, нападают на отдельных немецких солдат и мелкие подразделения и пытаются нарушить работу службы подвоза путем диверсий с помощью мин и адских машин. Большевистская система должна быть уничтожена раз и навсегда...

Германский солдат имеет задачу не только раздавить военный потенциал этой системы, он являлся носителем народной идеи и мстителем. Борьба в тылу пока еще воспринимается недостаточно серьезно. Необходимо требовать активного содействия всех солдат при разоружении населения, для проверки и ареста всех скитающихся солдат и гражданских лиц и уничтожения большевистских символов. Всякие акты саботажа должны быть немедленно наказаны самыми жесточайшими мерами.

Продовольственное состояние на родине делает необходимым, чтобы войска кормились продовольствием оккупированных областей и, более того, чтобы как можно большие запасы были переданы для потребления на родине. В особенности в городах противника большая часть населения должна будет голодать.Невзирая на это, ничто из того, что было пожертвовано родиной ради нас, не должно быть из ложного чувства человечности отдано военнопленным или населению, если они не находятся на службе у германских вооруженных сил... Задачей командиров всех чинов является постоянно напоминать о значении настоящей борьбы».

Как видно, этот приказ должен быть распространен вплоть до полка и самостоятельных батальонов.

Действительно ли вы издали этот приказ на основании предложения, которое пришло к вам вместе с приказом Рейхенау? Сходство между этими двумя приказами поразительно и их даты почти совпадают.

Манштейн: Я должен сказать, что я совсем не помню об этом при-казе. Судя по подписи и особенно по тому, что написано в его последней части, я должен предполагать, что приказ подлинный и был издан действительно мною. Издан ли он на основе приказа Рейхенау, я при всем желании не могу сказать. Но я должен указать на то, что если здесь сказано «...следует уничтожить систему», то здесь имеется в виду уничтожение большевистской системы, а не уничтожение людей. Далее я должен указать на то, что там вовсе не говорится о сотрудничестве с СД, о котором и не могло быть речи на основании тех недостаточных знаний того, чем занималась СД.

Тэйлор: Вы не читали приказа Рейхенау, не правда ли?

Манштейн: Надо сказать, что я совершенно забыл приказ Рейхенау и вспомнил его только после того, как он был предъявлен здесь, среди других документов. Но я забыл даже приказ, изданный мною. И это не удивительно, так как прошло уже много лет и я за эти годы подписал сотни, может быть, даже тысячи приказов. Я не могу помнить каждую деталь.

Тэйлор: Скажите, пожалуйста, вам трудно вспомнить этот приказ, вероятно, потому, что вы подписывали много подобных приказов?

Манштейн: Нет, я не подписывал таких приказов, но я должен был вообще читать и подписывать много приказов. В конце концов, нет ничего удивительного в том, что я забыл этот приказ, что я вполне признаю.

Тэйлор: Я вас спрашиваю, могли ли эйнзатцкоманды уничтожать евреев, чтобы солдаты ничего не знали об этом?

Манштейн: Это вполне возможно, ибо, как показал Олендорф, эти расстрелы проводились под видом «переселения» евреев. Евреи доставлялись в отдаленные места, расстреливались там и закапывались в землю, так что вполне вероятно, что военные органы лишены были возможности узнать об этом.

Советский обвинитель (Допрос производил представитель советского обвинения Г. Н. Александров. -Составители.): Знали ли вы, что в Николаеве и Симферополе на казнях присутствовали представители военного командования?

Манштейн: Нет.

Обвинитель: Вам. известно о том, что об этих фактах сообщил здесь, в Суде, в своих показаниях под присягой, свидетель Отто Олендорф?

Манштейн: Я знаком с показаниями Олендорфа и помню, что он говорил о том, что в расстрелах под Симферополем принимали участие солдаты. Он, однако, сказал, что он точно не знает, какие это были солдаты. Должно быть, это были главным образом вольнонаемные лица, то есть не из частей моей армии. Во всяком случае, я в свое время никогда не слышал о том, чтобы хоть один солдат принимал участие в расстрелах евреев.

Обвинитель: Я хотел бы, чтобы вы ответили мне, считаете ли вы показания Олендорфа правильными или вы считаете их ложными?

Манштейн: Я предполагаю, что он при этом ошибался. Во всяком случае, для меня совершенно ясно, что солдаты из частей моей армии не принимали участия в таких расстрелах евреев, что он говорил о вольнонаемных и, кого он имел в виду, я не знаю.

Обвинитель: Он имел в виду войска 11-й армии, которой вы командовали. Я задаю вам следующий вопрос.

Вам известно было о том, что более 195 тысяч из числа жителей Киева было истреблено немецкими войсками и полицией, в том числе только в Бабьем Яру было уничтожено 100 тысяч человек?

Манштейн: Впервые я узнал об этом из одного документа, который был представлен русским обвинителем.

Обвинитель: Но вы были осведомлены о подобного рода массовом уничтожении мирных жителей?

Манштейн: Нет, об этом я не -знал.

Обвинитель: Вам было известно изданное в августе 1941 года распоряжение ОКБ, переданное через генерал-квартирмейстера Вагнера, о запрещении кормить советских военнопленных из запасов армии? Не этим ли распоряжением была вызвана массовая смертность среди военнопленных от голода?

Манштейн: Я не помню сейчас об этом приказе. В августе 1941 года я был командиром танкового корпуса.

Обвинитель: Но вы сами признаете, что среди военнопленных имелась массовая смертность, и именно от голода, вы это признали здесь.

Манштейн: Я не сказал, что это было в моей армии. Я сказал, что я на основании Обвинительного заключения сделал вывод, что после тяжелых боев на окружение на Центральном фронте, когда было взято большое количество пленных, там, вероятно, умерло большое количество людей от голода.

Обвинитель: Вам известна была операция под условным названием «Кримгильда»?

Манштейн: Кодовое название для операции «Кримгильда» мне в настоящее время вообще неизвестно. Я не знаю, слышал ли я вообще об этом.

Обвинитель: Эта операция предусматривала переброску немецких войск из Кубани в Крым в связи с отступлением под натиском Красной Армии. По этому поводу Гитлером был издан специальный приказ, разосланный всем штабам.

Манштейн: Вы имеете в виду переход из района Крыма на Кубань или вы говорите об отступлении с Кубани в Крым?

Обвинитель: Отступление немецких войск из Кубани в Крым.

Манштейн: Я об этом ничего не могу сказать, так как подробности мне не известны. Это был район армейской группы Клейста, а не мой район.

Обвинитель: А ваши войска где находились?

Манштейн: Моя группировка была в то время на Южной Украине. Южная граница находилась, очевидно, около Ростова.

Обвинитель: Отступление из Кубани касается войск, которые находились на южном участке фронта. Вам был передан приказ Гитлера по этому поводу, и, может быть, вы что-нибудь вспомните. Я хочу обратить ваше внимание только на один пункт из этого приказа. Вы знаете этот приказ?

Манштейн: Я должен сначала подробно просмотреть это.

Обвинитель: Пожалуйста.

Манштейн: Я теперь уже не могу сказать, получил ли я копню этого приказа. Ведь это касалось только армейской группы «А». Возможно, что я и получил копию, но я этого сказать не могу, во всяком случае, я к этому отношения не имел.

Обвинитель: Этот приказ был разослан всем штабам, но не в этом дело. Я прошу вас найти в разделе 2 место, озаглавленное «Разрушения при отступлении», и остановиться на пункте «г» этого раздела. Я читаю: «Противник должен на долгое время получить совершенно непригодную, необитаемую пустынную землю, где в течение месяцев будут происходить взрывы мин». Вы читали это место?

Манштейн: Да.

Обвинитель: Я спрашиваю, по вашему мнению, подобный приказ был продиктован чисто военными соображениями?

Манштейн: Да, по моему мнению, этот приказ был отдан из чисто военных соображений. Насколько мне известно, издан потому, что Гитлер хотел, чтобы из тех сил, которые имелись на Кубани, возможно большая часть была освобождена, чтобы перебросить эти силы на другой участок Восточного фронта. Он хотел оставить в Крыму для обороны как можно меньшее количество войск. Конечно, это было возможно только в том случае, если будут на длительное время исключены наступательные операции русских со стороны Кубани или, по крайней мере, сильно затруднены. Поэтому было дано такое распоряжение о производстве этих разрушений.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'