история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

3

В тот день нам предстояли еще два трудных испытания: форсировать Луаньхэ в месте ее слияния с Шандухэ и преодолеть перевал Дабэйлян, который, как считают жители, стоит на половине пути от Долоннора к Жэхэ.

Хотя Годзятунь удалось взять с ходу и сохранить мост, перебраться через Луаньхэ оказалось не так-то просто. Разлив рек затруднил подходы к мосту. И снова нам на помощь пришли китайские крестьяне. Их собралось несколько тысяч из окрестных деревень, и каждый предлагал свои услуги.

Я подошел к крестьянину, руководившему работой. Хорошо запомнилось его дубленное солнцем и ветром лицо, сутулые, но могучие плечи, загорелые жилистые руки. Нестарое лицо покрывали глубокие морщинки. Если бы не характерный разрез глаз, этого человека можно было принять за жителя Северного Кавказа.

- Большое вам спасибо за помощь, товарищ! - Я крепко пожал его руку.

Китаец, слегка кланяясь, произнес несколько быстрых фраз. Свою речь он сопровождал энергичными жестами, прикасаясь то к моей, то к своей груди.

- Он говорит, вы помогаете нам снять с Пу-и драконовый халат и одеть в него народ, - объяснил переводчик. - Мы помогаем вам, а это значит - самим себе.

Уже наступили ранние сумерки, сгущенные непогодой, когда передовые части начали подниматься на перевал Дабэйлян. Все круче и круче становился подъем. Надрываясь, ревели машины. А когда не хватало сил у моторов, тогда изнемогающие от усталости солдаты втаскивали машины на руках.

Наступила черная ненастная ночь, а мы все поднимались. Люди шли, с трудом преодолевая сон. А путь опасен: один неверный шаг - и угодишь в пропасть. Солдатам приказано следить друг за другом, действовать по принципу "ты отвечаешь за меня, я - за тебя". Лишь время от времени, когда в горах вдруг вспыхивали схватки с подразделениями противника и его диверсионными группами, люди оживлялись, обретали боевую собранность.

Но всему бывает конец. Остался позади и перевал Дабэйлян. Спуск, хотя он и не менее опасен, все же прошел легче. А внизу нас ожидал город Фыннин.

Он раскинулся на дне огромной чаши, образованной горами. Несколько речек соединяются здесь в поток, несущий свои воды в могучую Луаньхэ. На правом берегу потока - кварталы города, на левом - аэродром, точнее, взлетная площадка.

По нашим данным, в Фыннине располагался крупный гарнизон противника. Разгромить его, не допустить отхода на Жэхэ - такую задачу получил подполковник Осадчук. И он блестяще с ней справился.

На рассвете эскадрон старшего лейтенанта Иванова обошел город и оседлал дорогу на юг. Тем временем в город ворвались три других эскадрона и мехгруппа. Многочисленный гарнизон, застигнутый врасплох, оказал неорганизованное сопротивление и вынужден был сдаться.

- Вам известно было о нашем наступлении? - спросил переводчик пленного офицера.

- Да. Но мы не ждали вас так быстро. Вчера только узнали о захвате Долоннора. Считали, что в ливневый дождь вы не рискнете пойти через горы...

Внезапность и стремительность продолжали оставаться нашим верным союзником.


Что ждет нас дальше на перевале Наньболоколян? Если противник не подготовил там организованной обороны, то Жэхэ захватим с ходу. А если в штабе юго-западной группы японо-маньчжурских войск узнают о нашем прыжке через горы в условиях непогоды, то на подступах к городу придется брать с боя каждый гребень, каждую переправу. Значит, надо использовать еще одну грозовую ночь и попытаться выйти к Жэхэ внезапно для неприятеля.

Мы успешно боремся со стихией, но без потерь не обходится. Мне доложили, что на переправе перед Фыннином поток воды унес пулеметную тачанку. Трое цириков, бросившиеся спасать ее, утонули. На моих глазах одна из машин передового отряда рухнула в пропасть. Езда по дороге, петляющей над головокружительной пропастью, опасна даже в хорошую погоду. Теперь она опаснее во сто крат.

На крутом, размокшем спуске неожиданно заскользили солдаты, удерживавшие автомобиль на веревке. Машина покатилась вниз, увлекая их за собой. Но опасность рождает героев.

- Бросай веревку! - крикнул сержант, а сам, ухватив освободившийся конец, бросился за машиной, рискуя сломать себе шею. Он бежал, падал, кувыркался и все же догнал машину. Оттолкнувшись от ее борта, схватился за росшее на склоне дерево, обмотал вокруг его ствола веревку, уперся ногами и замер.

"Если дерево не выдержит, тут и конец сержанту", - мелькнула у меня страшная мысль. Но все обошлось благополучно. Я спустился к смельчаку. Он назвался сержантом Поливановым, командиром "отделения спуска".

- Молодец! Герой! - восторженно воскликнул командир взвода лейтенант Туов и дружески хлопнул сержанта по спине. Лицо Поливанова исказилось от боли.

- Что такое? - удивился я. - Ну-ка покажи спину. Так и есть! Гимнастерка в крови, под нею зияют рваные раны, полученные при падении.

- Сейчас же на санитарной машине отправьте Поливанова в госпиталь! - распорядился я.

- Товарищ командующий, - взмолился сержант, - зачем в госпиталь? Я здоров.

В своей непосредственности и горячности он был прекрасен, этот храбрый воин.

- Раны чистые, и при хорошем уходе ты быстро вернешься в строй, - посоветовал я. - А запустишь - они на жаре загниют, и тогда свалишься надолго.

Товарищи с трудом уговорили Поливанова сесть в санитарную летучку...

На перевале Наньболоколян крупных сил противника не было. Видимо, сказывалась потеря управления, отсутствие ясного представления об обстановке и начавшаяся паника. Что ж, теперь все зависело от нас самих. Возникли благоприятные условия для атаки города. Но удар должен быть предельно дерзким, сильным и согласованным. Иначе более чем десятитысячный гарнизон Жэхэ успеет занять выгодный рубеж по хребту Гуанженьмин, в трех километрах от города, и привести в боевую готовность крепость севернее его. Тогда бои могут принять затяжной и тяжелый характер. Нет, этого допустить нельзя.

Я еще раз уточнил задачи и согласовал по времени и пространству дальнейшие действия конных, танковых, механизированных частей, поддерживающей артиллерии и авиации.

Атаку назначил на рассвете 19 августа одновременно первыми эшелонами обоих направлений. Чтобы сохранить внезапность, мы отказались от артиллерийской подготовки. Артиллерии предстояло наступать в боевых порядках и уничтожать обнаруженные очаги сопротивления противника. Часть сил должна была заранее обойти город и отрезать пути отхода на Пекин и к Ляодунскому заливу.

Обстановка к тому времени сложилась для нас благоприятная. На всем протяжении Забайкальского фронта к 18 августа советско-монгольские войска вышли к железнодорожной магистрали Бэйпин - Чанчунь, а ударная сила главной группировки фронта - 6-я гвардейская танковая армия - вырвалась на подступы к Мукдену и Чанчуню. Левое крыло фронта находилось в районе города Цицикар.

В тот же день 1-й Дальневосточный фронт внезапно для японцев высадил воздушный десант на Харбин. Одновременно в город ворвался сильный подвижный отряд. Позже нам стало известно, что здесь был захвачен в плен начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Хата с группой генералов и офицеров.

Успешно развивалось и наступление 2-го Дальневосточного фронта.

Командование Квантунской армии в значительной мере потеряло управление войсками и основательно запуталось в стремительно развивающейся обстановке. Оно выпустило из поля зрения многие элементы оперативного построения своих фронтов. До многих, даже крупных гарнизонов приказы доходили с большим опозданием или не доходили вовсе. Можно было надеяться, что и гарнизон Жэхэ не в курсе конкретной боевой обстановки.

Меня беспокоило главное: смогут ли 59-я советская и 8-я монгольская дивизии за ночь пройти несколько десятков километров труднейшего горного пути и на рассвете внезапно появиться перед Жэхэ.

Непрерывное наступление последних суток крайне измотало солдат. Изнурило оно и коней. Начали сдавать даже неприхотливые и столь выносливые монгольские лошадки. И тем не менее пришлось приказать комдивам еще больше развить наступление.

Генерал Коркуц выслал вперед сильный передовой отряд с задачей захватить перевал Яншулин перед городом Луаньчином. После этого генералу Коркуцу предстояло частью сил обойти город с юга, овладеть железнодорожным мостом и выйти по левому берегу Луаньхэ к переправе у городской пристани. С падением Луаньчина можно было считать, что путь на Жэхэ открыт.

С выходом на ближние подступы к Жэхэ Коркуц имел в виду совершить маневр. На рубеже деревни Саньчахоу, лежащей примерно в восьми километрах восточнее города, 252-й полк подполковника Осадчука должен был свернуть вправо и подойти к объекту атаки с юга, отрезав этим путь отхода противнику на Пекин. 30-му полку подполковника А. А. Ларина надо было провести такой же обход для удара с северо-запада. 129-му полку подполковника Денисова и другим частям следовало двигаться по основной магистрали, будучи готовыми усилить удар с запада.

Сначала все развивалось, как было предусмотрено боевым распоряжением. Передовой отряд захватил пункты переправ и мост. Оставшееся у моста подразделение задержало поезд, шедший из Жэхэ в Пекин. В нем оказались губернатор города и некоторые чиновники, пытавшиеся бежать в Центральный Китай. Это еще раз подтвердило наши предположения о том, что противник хотя и знает о наступлении советско-монгольских войск к Жэхэ, но недостаточно информирован о деталях боевой обстановки. О том же свидетельствовали и показания пленных, взятых у моста, и показания губернатора. Из допроса мы узнали, что вокруг города, и особенно на высотах севернее Жэхэ, ведутся оборонительные работы. Готовятся к эвакуации военные склады и семьи офицеров.

Изучив полученные данные, я. пришел к выводу, что основной причиной всех мероприятий, проводимых противником, является отход 44-й японской армии под ударами главных сил Забайкальского фронта. В сложившейся обстановке упорная оборона группировки японских войск в районе Жэхэ, составлявшей резерв 3-го фронта, могла оказать известное влияние на ход боевых действий правого крыла Забайкальского фронта. Наша задача - не дать ей времени на развертывание, стремительным ударом уничтожить ее.

Мне доложили, что передовой отряд, захватив город Луаньчин и переправу через Луаньхэ, двинулся дальше. Оперативная группа последовала за ним.

Вскоре нас догнало артиллерийское подразделение.

- Что за часть? - спросил я, подозвав командира.

- Пятая батарея тысяча двести пятидесятого полка. Докладывает командир батареи капитан Рагулин. С нами батарея гвардейских минометов.

- Хорошо, товарищ Рагулин, будете следовать за нами. Возможно, ваша помощь понадобится передовому отряду во время боя за Жэхэ.

И вот мы поднялись на перевал Яншулин - последний перед Жэхэ. Двигавшаяся впереди машина с автоматчиками по сигналу остановилась.

- Подождем остальных, - сказал я подошедшему командиру.

Минут через пять позади раздался натужный рев моторов. Вслед за тем к нам подъехали радиостанция, телеграфный кросс, артиллерийские орудия и замыкающие "виллисы" с офицерами связи.

Попросив адъютанта найти майора Шведова, я вышел из машины, чтобы размять затекшие ноги. Природа наконец смилостивилась: дождь начал стихать. Наступал рассвет, а главные силы 59-й дивизии все еще не подошли к перевалу.

Больше всего тревожило меня некоторое отставание 8-й монгольской дивизии. Одсурэн докладывал, что в междуречье Иматухэ и ее правого притока дороги размокли и двигаться крайне трудно.

За последние сутки непрерывного наступления полки вышли к городу Лунхуа и с ходу захватили его. До Жэхэ оставалось не так уж много, но люди были крайне утомлены.

Вскоре стало ясно, что 8-я и 59-я кавалерийские дивизии не смогут выйти к Жэхэ одновременно. Но это не вызывало у меня особого беспокойства. Более того, мне представлялось, что разновременность удара по Жэхэ, к тому же с разных направлений, имеет свои преимущества. К примеру, даст возможность наращивать наши усилия, сообразуясь с конкретно сложившейся боевой обстановкой.

Успешно наступали не только две эти дивизии. Не стояли на месте и другие соединения и части группы. Войска рвались вперед, действуя на пределе человеческих возможностей. Но в данный момент надо было скорее подвести к Жэхэ дивизии первого эшелона и с ходу бросить их на штурм города. Успеют ли они быть здесь к утру?

Я понимал: ждать нельзя. Надо атаковать немедленно, имеющимися силами! Риск? Да, и большой, учитывая, что гарнизон города насчитывает свыше десяти тысяч свежих японских войск. Зато на нашей стороне внезапность - союзник, который не раз выручал нас. Сумеем ворваться в город внезапно, заставим гарнизон капитулировать по частям.

Мои размышления прервали подошедшие Семенидо и Шведов.

- Вот что, товарищи, садитесь в машину, догоните передовой отряд и быстрее уточните обстановку.

Через несколько минут после отъезда офицеров тронулась и оперативная группа. Машины спустились в долину, миновали словно вымерший Луаньчин и покатили по дороге между двумя хребтами.

За поворотом мы неожиданно увидели монастырь, за которым раскинулся большой жилой массив.

"Что бы это могло быть? Насколько нам известно, после перевала Яншулин до самого Жэхэ нет крупных населенных пунктов. Или это очередная "шутка" топографических карт?" - Подняв к глазам бинокль, я внимательно осмотрел открывшуюся панораму большого города. Слева его прикрывала крепостная стена. Из-за нее выглядывало несколько типовых строений с куполами- храмы. Да, сомнений не было - перед нами Жэхэ.

В бинокль видно, как ближайшую улицу пересекло подразделение японцев. Куда они спешат? Почему не заметно движения жителей? Складывалось впечатление, что в городе царит тревожная настороженность.

А где же наш передовой отряд? Оглядываю дорогу, но не вижу его. Неужели он уже вошел в город?

Но что это? В поле зрения недалеко от нас попадает группа людей. Из-за кустов плохо видно, но можно разобрать, что одеты они в форму войск Маньчжоу-Го и вооружены. Вроде возбуждены, энергично жестикулируют. Тут же виднеется из-за растительности кузов "виллиса". Неужели Шведов и Семенидо попали в плен?

- Быстрей вперед!

Машины срываются с места. Подъехав, убеждаюсь, что волновался зря. В кругу вооруженных маньчжур действительно наши офицеры. Но беседа идет вполне спокойно, а жестикуляция лишь помогает точнее выразить мысли, когда не хватает нужных слов.

Заметив приближающиеся машины, Семенидо поспешил ко мне.

- В чем дело? Что это за люди?

- Встретились на дороге. Шли из Жэхэ. Говорят: удрали от японцев.

- Вы догнали передовой отряд?

- Не успели. Выехали сюда, а его и след простыл. Разговаривая, мы подошли к маньчжурам.

- По-русски кто-нибудь говорит?

- Мал-мал немного понимай, - слышу в ответ.

- Куда же вы теперь? - обращаюсь к старшему.

- Не знай. Мой не думала. Япониса шибыко плохо.

- Ну а русский полк видели? Он вошел в Жэхэ? - Я тоже усиленно жестикулирую, полагая, что благодаря этому мои вопросы будут понятнее.

Маньчжур пожимает плечами, отрицательно мотает головой:

- Нету, нету. Моя русский войска не смотрел. - Он оборачивается к товарищам, о чем-то спрашивает их по-своему. Те разом энергично лопочут. После этого старший снова подтверждает: - Русский полька нету.

Странно. Когда же проскочил передовой отряд? Может, он уже ворвался в город? Интерес к тому, что происходит в самом городе, возрастал.

Пришлось послать офицера связи в 59-ю советскую дивизию, чтобы генерал Коркуц ускорил наступление. А мы решили отправиться в Жэхэ, вслед за передовым отрядом.

Несколько машин оперативной группы выскочили на кривые, неширокие окраинные улицы города. В сознании, словно быстро сменяющиеся кадры фильма, откладываются отдельные картинки, которые фиксирует зрение. У ворот, при въезде в город, валяются винтовка и ручной пулемет. На них еще не успела осесть пыль, видимо, их только что бросили. Местные жители встречают нас удивленными взглядами. Некоторые спешат скрыться, на лицах других засветилась улыбка. А вот два японских солдата с повязками - патрули. При виде нас лица их исказил ужас, а руки медленно полезли вверх.

Пока мы ехали, я все оглядывался по сторонам, пытаясь увидеть наших воинов, хотя бы одну из машин передового отряда.

Неожиданно со двора выскочил наш солдат.

- Стойте! - крикнул он и, подбежав к нам, доложил:- Товарищ командующий, в городе японские части. Они в крепости на северной окраине. Наши разведчики проникли в центральную часть города. Там расположен штаб японской дивизии.

- Где передовой отряд?

- Мы, товарищ командующий, из дивизионной разведки. О передовом отряде не знаем.

Мозг осенила внезапная догадка: а что, если передовой отряд двинулся в обход города с юга, получив, возможно, новое боевое распоряжение от своего командира дивизии? Постепенно это предположение перешло в уверенность.

Действовать надо было решительно. Отступать все равно уже поздно. Я приказал остановить машину и попросил адъютанта разузнать дорогу в штаб гарнизона.

Капитан Семенидо с переводчиком выскочили на мостовую и подошли к патрулям, которые все еще стояли с поднятыми руками. Японцы долго и путано объясняли маршрут.

- Берите их с собой, - говорю адъютанту. - Так надежней.

И вот мы снова мчимся по кривым и узким улицам. А вокруг какая-то настороженная, я бы сказал, зловещая тишина. И кажется, вот-вот должно что-то случиться.

На одной из улиц нам повстречался молоденький стройный офицер. Он шел нетвердой походки прогулявшего ночь кутилы. Японский офицер браво поприветствовал нас и тут же, придерживаясь за перила, спустился в подвальное кабаре.

- Не все выпил, - пошутил Шведов. - Пошел добавить.

Штаб гарнизона находился в здании, увенчанном черепичной крышей с загнутыми вверх углами. У входа стояли часовые.

Мы остановились. Автоматчики намеревались выскочить из машины. Но я жестом остановил их, тихо приказав:

- Всем оставаться на местах!

Конечно, можно было ворваться в штаб, пленить офицеров и продиктовать условия капитуляции гарнизона. Но при этом непременно возникнет стрельба, которая может встревожить войска, находившиеся в городе и в крепости. Мне казалось, что лучше провести психологическую атаку против командования японского гарнизона.

- Майор Шведов и капитан Семенидо, вызовите старшего японского начальника, - попросил я.

Шведов и Семенидо направились было к зданию. Но оттуда показалась группа офицеров во главе с коротконогим крепышом, холеное лицо которого украшало пенсне.

Выйдя из машины, я принял позу человека, ожидающего доклада, и строго посмотрел на коротконогого. Тот блеснул стекляшками пенсне вправо, влево и, встретив мой взгляд, направился ко мне. По глазам было видно, что японец растерян и плохо владеет собой.

"Нужно заставить его заговорить первым, - подумал я. - Пока будет докладывать, лучше прочувствует, кто хозяин положения". Но японец остановился передо мной, не проронив ни слова.

"Молчишь? - зло подумал я. - Ну посмотрим..." И я изобразил на своем лице некую хитровато-повелительную усмешку, которая должна была означать примерно следующее:

"Если ты, самурайская твоя душа, немедленно не заговоришь, то твое молчание будет уже молчанием мертвеца!"

К моему великому удовлетворению, японец правильно понял мою мину. Он быстро, сбивчиво залопотал.

- Я полковник, командир дивизии. Что вам угодно? - дословно передал наш переводчик.

- Перед вами представитель советского командования. Предлагаю принять условия безоговорочной капитуляции. Сопротивление бесполезно. Город окружен войсками Маршала Советского Союза Малиновского.

- Но... - полковник не успел договорить фразу, как подошел еще один офицер. Он оказался представителем генерального штаба. По мере того как переводчик объяснял ему смысл моих требований, глаза генштабиста округлялись. Он попросил две недели для доклада командующему 44-й армией генералу Хонго и последующего согласования вопроса с главнокомандующим и императором.

- А известно ли вам, что пятнадцатого августа пал кабинет Судзуки? - спросил я. - Военный министр Анами, член высшего военного совета генерал Иосио Синодзука и другие покончили жизнь самоубийством. Вам не с кем согласовывать вопрос о капитуляции.

- Но император... - глухо пробормотал генштабист.

На лице японских офицеров отражалась напряженная внутренняя борьба. Кто знает, на что могут решиться с отчаяния эти двое? В их взглядах нет еще той обреченности, которая неминуемо предшествует сдаче врага. Они скорее просто ошеломлены нашими внезапными, дерзкими и стремительными действиями.

- Если вы не согласитесь на немедленную капитуляцию, - предупредил я, - через два часа вступит в силу мой приказ и войска начнут штурм города. Тогда уже никто не сможет поручиться за вашу жизнь и жизнь ваших подчиненных.

По лицу генштабиста скользнула ироническая улыбка. Он что-то хотел сказать. Мне показалось, что это будут неприятные для нас слова. Но тут на площадь лихо выехали машины гвардейских минометов "катюша" и артиллерийская батарея. Капитан Рагулин деловито подошел и доложил, что передовой отряд захватил на южной окраине города колонну автомашин и поезд, следовавшие на Пекин.

По тому, как при появлении артиллеристов беспокойно переглянулись представитель японского генштаба и полковник, было ясно, что их решимость поколеблена. Следовало нанести последний удар.

- Полковник, - сказал я, - у нас говорят: если враг не сдается, его уничтожают.

Генштабист снова переглянулся с командиром дивизии и заявил (переводил теперь уже их переводчик):

- Хоросо, обстоятерьства вынуздают меня покориться. Но я могу срозить орузие при непременном собрюдении двух моментов. Во-первых, усровия капитуряции долзны быть почетными, а офицерам сохранены мечи и привирегии. Во-вторых, переговоры с васей стороны мозет вести торько военачальник, равный мне по званию и дорзности или высе меня. Вы понимаете, что, есри я сдам город офицеру, стояссему по порозению низе меня, то вечный позор рязет на меня, моих родственников и потомков.

- Что касается первого требования, то соблюдения его гарантировать не могу. Единственное, что обещаю, - сохранить всем жизнь. Относительно второго условия, можете не беспокоиться - перед вами генерал-полковник Советской Армии Плиев.

Надо было видеть, как генштабист вдруг весь подтянулся, вроде бы внутренне "спружинил".

- Мы васа знаем, васа превосходитерьство, - прошелестел он и, сложив ладони у груди, зашипел. По этике японской аристократии такое шипение означало, как мне пояснили, подобострастие и готовность к услугам.

- Тем лучше, - я с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться. - Через два часа вы подготовите войска гарнизона к сдаче в плен, а ваши парламентеры прибудут к монастырю.

- Хоросо, васа превосходитерьство. - И полковник снова зашипел.

Мы сели в машину и выехали из Жэхэ тем же путем, каким прибыли. На улицах стали появляться жители. Одни приветливо махали руками, другие явно торопились, пугливо оглядываясь по сторонам. Видно, здесь уже знали о подходе советских войск и опасались боев.

Беспокоясь за передовой отряд, я направил офицера связи с автоматчиками на южную окраину Жэхэ. Возвратившись, офицер доложил, что подполковник Осадчук перед выходом к городу свернул вправо. Он готов ворваться в Жэхэ с юга и ждет только сигнала.

О своем маневре Осадчук послал боевое донесение командиру дивизии. Но оперативная группа к тому времени уже проскочила со мной вперед. В этом, пожалуй, был виноват я сам. Что поделаешь, на войне всякое бывает.

Японские парламентеры прибыли ровно через два часа. Переговоры закончились довольно скоро. А вслед за тем части гарнизона приступили к выполнению условий капитуляции.

Разговор с японским полковником убедил меня, что хотя командование 44-й японской армии и знало о нашем наступлении через пустыню Гоби, но оно не было своевременно осведомлено о конкретной обстановке. Во всяком случае, штаб армии плохо информировал свои войска. Не поступало необходимых сведений ни из штаба 3-го фронта, ни из штаба Квантунской армии. Видно, кое-кто из больших чинов всерьез продолжал считать это направление труднопроходимым.

Когда в Жэхэ узнали о падении Долоннора, то посчитали, что советско-монгольские войска осуществили наступление с севера, со стороны Цзинпэна. Выход наших войск непосредственно к Жэхэ ожидался не так скоро.

К вечеру мы заняли все важнейшие объекты города: радио и телеграф, телефонную станцию, вокзал. Нам достались многочисленные склады и, что особенно важно, запасы горюче-смазочных материалов.

Крепость, в которой располагались японские части, была довольно мощным военным объектом. Ее опоясывала четырехметровая стена с бойницами. В крепости имелись взлетные площадки, казармы, склады вооружения, боеприпасов и продовольствия. Словом, она была хорошо подготовлена к обороне.

Когда подошел штаб Группы, он разместился в японском военном городке, поблизости от крепости. Там мне показали японскую географическую карту. Территория нашей Родины вплоть до Уральского хребта была окрашена на ней в тот же голубой цвет, что и японские острова. Надпись гласила: "Великая Западная колония Японской империи..." Вот когда я с удовольствием вспомнил басни дедушки Крылова!

Ночь в городе прошла неспокойно. Разоружение гарнизона закопчено еще не было. С наступлением темноты несколько неразоруженных подразделений обстреляли наши позиции в восточной части города. То там, то здесь происходили запоздалые "вспышки воинской доблести" небольших групп и подразделений, просочившихся из крепости; дело доходило даже до применения артиллерии прямой наводки. К утру все сопротивлявшиеся подразделения были уничтожены. Кое-кто из неудачливых вояк попытался вернуться в крепость, но никто из них не решился уйти в горы. Горький опыт войны в Китае подсказывал, что это опасно. Партизаны уничтожали не только мелкие подразделения, но нападали и на крупные части.

Наконец генерал Коркуц доложил, что весь гарнизон разоружен. В плен сдалось 8136 солдат и офицеров. В качестве трофеев нашим войскам досталось 9126 винтовок, 81 легкий пулемет, 42 тяжелых пулемета, 15 минометов, 3 танка, 300 автомашин, несколько миллионов патронов, 42 склада (4 артиллерийских, 13 продовольственных, 13 продовольственно-фуражных, 9 вещевого имущества, 3 горюче-смазочных материалов) и много другого военного имущества*.

* (Архив МО СССР, ф. 210, оп. 352674 с, д. 1, лл. 30, 31.)

По этим цифрам можно судить, какие крупные запасы создали японцы в крепости и в городе. Они рассчитывали выдержать длительную осаду в отрыве от внешнего мира. А на худой конец за мощными стенами можно было укрыться и от гнева порабощенного ими китайского народа. Но крепость пала без боя.

Овладение городом Жэхэ имело большое оперативно-стратегическое значение. Оно открывало путь к Пекину и на побережье. А с выходом советско-монгольских войск к Ляодунскому заливу оказывались отрезанными все японские соединения, действовавшие в Северном Китае.

предыдущая главасодержаниеследующая глава







Пользовательского поиска





Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'