Поселения

Для русского народа XIII- XV вв. были периодом огромной созидательной работы. После монголо-татарского нашествия, прошедшего по Руси как разрушительный смерч, вновь оживали опустошенные районы, вновь вставали из пожарищ русские города и села. Поселения распространялись на новые земли, раньше незаселенные.

В древнерусских письменных памятниках употребляются для обозначения поселений различные названия - город, село, деревня, починок, погост, слобода, рядок. Все это были разные типы поселений, исторически сложившиеся в зависимости от особенностей хозяйства.

Основным типом поселения русских крестьян-земледельцев была деревня - небольшой поселок, состоявший обычно лишь из нескольких дворов. Само название "деревня" появляется в письменных источниках сравнительно поздно - не ранее 30-х гг. XIV в. Единственное упоминание слова "деревня" до указанного нами времени (1096 г.), по-видимому, описка позднейшего переписчика. Недавно высказано мнение, что в лесной полосе деревни стали возникать примерно с середины XIII в. (См. Г. Е. Кочин. Материалы для терминологического словаря древней России. М. -Л., Изд-во АН СССР, 1937; его же. Сельское хозяйство на Руси в период образования Русского централизованного государства. Конец XIII - начало XVI в. М. -Л., "Наука", 1965, стр. 105; И. И. Срезневский. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам т. I M ГИС, 1958, стр. 653-654.). Происхождение слова "деревня" исследователи связывают с глаголом "драть" в значении "пахать целину" (В. И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка т. I. M., ГИЗ, 1935, стр. 504.). Первоначально деревня, по всей вероятности, представляла собой просто двор крестьянина с жилыми и хозяйственными постройками, расположенный среди обрабатываемых этим крестьянином участков земли "с пашнею, лугами, пожнями и со всякими угодьями и со всем тем, что к той деревне исстари потягло, куда соха, коса и топор ходили", - как писалось обычно в документах того времени. Сама эта земля также входила в понятие "деревня". Впоследствии, по мере того как дети в семье становились взрослыми и обзаводились своими домами, деревня росла. В течение почти всего рассматриваемого нами периода в одной деревне обычно было один-три (См. С. Б. Веселовский. Село и деревня в северо-восточной Руси в. XIV-XVI вв. М. -Л., Соцэкгиз, 1936, стр. 12. (ИГАИМК, вып. 139).), но никак не больше пяти дворов. Деревни в 10-15 и более дворов известны по писцовым книгам лишь с конца XV в.; и тогда деревня в 10 дворов была большой редкостью. Такие деревни стали преобладать уже в XVI-XVII вв. Разумеется, далеко не все деревни заселялись представителями одной большой крестьянской семьи. Феодал мог поселить крестьянина в любую из своих деревень, как он зачастую и делал; но и до недавнего времени даже в больших русских деревнях эпохи капитализма нередко большая часть жителей носила одну фамилию и находилась между собой в различных степенях родства. Небольшие размеры деревень вполне соответствовали тогдашнему способу ведения сельского хозяйства, при котором каждый производитель был самостоятелен в обработке своего участка. Укрупнение их к концу XV в. исследователи связывают с повсеместным распространением трехполья, появлением общего севооборота, угодий и т. п. (См. С. Б. Веселовский. УК. соч., стр. 32.).

На территории Северо-Западной Руси в современной Белоруссии и Новгородской земле деревня называлась "весь" (См. Е. Э. Бломквист. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов. В кн.: "Восточнославянский этнографический сборник". М., Изд-во АН СССР, 1956, стр. 34. (ТИЭ, не, т. 31). См. также И. И. Срезневский. УК. соч., стр. 473. В Белоруссии до сих пор деревню называют иногда "веска". Г. Е. Кочин ("Сельское хозяйство... ", стр. 107) считает, что весями чаще называли поселки нерусского населения - ятвягов, карел, мордвы.).

К тому же типу сельских поселений следует отнести и починок. Это название (в котором так ясно слышится знакомый корень "почин" - "начало") давали в лесной зоне поселению, которое только еще образовалось и не создало для себя прочной постоянной пашни (См. Г. Е. Кочин. Сельское хозяйство.., стр. 116; Л. В. Черепнин. Образование Русского централизованного государства в XIV-XV веках. М., Соцэкгиз, 1960, стр. 73-175.). Починки зачастую "выставлялись" из деревень или сел, например, в результате выделения из родительского двора самостоятельного хозяйства сына (один крестьянин показывал на суде, что он "сам остался на старой деревне, а сына пустил в починок жить") или расселения бобылей, не имеющих самостоятельной пашни. С течением времени они обычно превращались в деревни. Во всяком случае, деревни впервые попадают на страницы письменных источников в середине XIV в. уже с починками. Связь деревень, починков и сел ясно видна по духовным грамотам московских князей середины XIV в.; в них не раз упомянуты села и слободы с деревнями и починками. Например, Дмитрий Донской завещал своей вдове "Скирменовскую слободку с Шепковым, Смоляные с Митяевским починком... А которые деревни отоимал был князь Володимер от Лыткиньского села княгини моее к Берендееве слободе, а те деревни потянут к Лыткиньскому селу моее княгини" (ДДГ, № 12, стр. 35.).

Село отличалось от деревни по своему происхождению и характеру. Древнейшие русские письменные источники упоминают села - владения феодалов, нередко находившиеся вблизи городов. В XIII-XV вв. села оставались владельческими поселениями, где был двор феодала и дворы зависимых от него людей. Нередко сам землевладелец, собственник многих сел, не жил в своем дворе, но тогда в селе был управитель-тиун, ключник, или, как его называли позже, приказчик. Уже поэтому село должно было быть больше деревни и иметь несколько иную планировку, так как его организующим центром, естественно, являлся господский двор. Впоследствии многие землевладельцы устраивали возле своих дворов небольшие церкви, которые становились религиозными центрами для окружающих деревень. Вместе с церковью, конечно, появлялись дворы попа, дьякона и т. п. В XVIII-XIX вв. именно наличие церкви (в настоящем или в прошлом) стало признаком, отличающим село от деревни; но в XIII-XV вв. не все села имели церкви.

Если первоначально в селах жили по большей части непосредственно зависимые от землевладельцев люди - слуги и холопы, то в XIV-XV вв., по мере того как крестьяне попадали в кабалу к феодалам, в селах появляется все больше крестьянских дворов. Так, по данным источников конца XV и XVI вв., в девяти селах Переяславского, Стародубского и Московского уездов - Степурине, Лыкове, Александрове, Соколове, Бакине, Бунакове, Иевле, К. озодавлеве и Алексине - было 165 дворов: 114 крестьянских и только 51 двор холопов и слуг (См. С. Б. Веселовский. УК. соч., стр. 23.). Село первоначально было немногим больше деревни (из приведенных подсчетов видно, что на каждое из упомянутых сел приходится в среднем по 18-19 дворов. Больше всего дворов в Александрове - 30 в 1519г.). Большие села - в десятки и даже сотни дворов - характерны для периода капитализма.

Село являлось центром феодального владения "боярщины" пли "монастырщины" (как называли эти владения писцы в зависимости от того, принадлежали ли они светским или духовным сеньорам). К нему "тянули" деревни - иногда по нескольку десятков. Так, в Водской пятине Новгородской земли в 1500 г., то есть через 20 с лишним лет после присоединения Новгорода к Москве, находилось среди многих других владение князя Ивана Михайловича Гагарина "село Хабалина гора над озером над Хвойном; а в нем церковь Покров Пречистые, да двор большой с садом, а в нем сам князь Иван, дв. человек его Парфенко, дв. поп Степан... А деревень к селу... Д. Замостье: дв. Давыдко Михалев, сын его Василь, дв. Ондрейко Михалев, сын его Ивашко, дв. Юрка Олексейков... Д. Илово: дв. Савка Микифоров, сын его Потапко... Д. Крюковичи на Аредежи: дв. Ивашко Гридин, двор Пашко Гридин.., Д. Точища: двор Тимошка да Савка Семеновы... Деревня Закражье на Оредеже: дв. Оксенко да Еремка да Михаил Остахнов, двор Ондрейко Яковль, сын его Ивашко... Деревня Хвойно над озером над Хвойном: дв. Олфер Исаков, двор Оксенхо Федков... ", а всего... "деревень и с селцом 11, опричь 7 деревень вопчих (которыми Гагарин владел сообща с другими феодальными владельцами. - М. Р. ), а дворов в них и с теми, что вопчих и с большим двором 44, а людей в них и с Гагариным человеком 60 человек, опричь самого Ивана Гагарина" (НПК, т. II, стр. 306-311. (Д. и дв. означают - Деревня и двор).).

Боярщина - сеньория, "волость", как ее также называли (Это употребление слова "волость" в значении "владение" (ср. древнерусское "володеть", "владеть") не следует смешивать с названием административно-территориальной единицы.), была важнейшей хозяйственной и административной единицей, oсвоего рода государством в государстве, хотя деревни одного феодального владельца - "господаря" и находились зачастую не в едином комплексе, а во многих местах (Б. Д. Греков. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII в. М. -Л., Изд-во АН СССР, 1946, стр. 488-489.). Владельческие поселения и в XV в. не везде назывались селами, хотя имели все признаки села. Так, в Новгородской земле писцы иногда не делали различия между селом и деревней. Например, владение новгородского архиепископа ("владыки") Марково над Волховом названо деревней, хотя в нем был "большой владычен двор", в котором жил "владычен человек Михаил". В другом дворе жил "владычен конюх Митя Гридин". В Маркове было 13 крестьянских дворов, "а людей в них и со владычними людми дватцать и один человек" (НПК, т. III, стр. 9.).

В северных и северо-западных русских землях для обозначения поселка в сельской местности употреблялось также название "погост". Исследователи думают, что погосты представляли некогда центры сельских общин: само слово это нередко обозначало и определенную территориальную единицу. Описывая одну из Двинских войн в 1342 г., Новгородская I летопись сообщает: "... взя землю Заволочкую по Двине, все погосты на щит" (НПЛ, стр. 355; ПСРЛ, т. III, стр. 81.). Вероятно, от наличия на таких погостах церкви и кладбища при ней впоследствии слово "погост" приобрело и значение "кладбище". В XIII-XV вв. население погостов было преимущественно неземледельческим (См. Г. Е. Кочин. Сельское хозяйство.., стр. 107.), что можно связать именно с наличием церкви и дворов церковного причта.

Сельские поселения кучевого (1) и рядового (2) плана. (В. В. Седов. Сельские поселения центральных районов Смоленской земли (VIII-XV вв.). МИА, № 92. М., 1960, стр. 18, рис. 6, 1, 3).

В эту эпоху получают значительное развитие также слободы, или "свободы", как их нередко называют источники. Отличительным признаком слободы было то, что ее жители пользовались льготами по уплате налогов и несению других феодальных повинностей (отсюда и название "свобода"). Эти льготы, зачастую временные, давали феодальные сеньоры, заинтересованные в заселении своих владений. Слободы были не только земледельческими, но и ремесленными; слободы ремесленные представляли собой обычно не сельские поселения, а отдельные кварталы в городах. Размеры слобод были различны - от одного до нескольких сот дворов.

В конце XV в. появляется еще один тип поселения - "рядок". Это поселок переходного типа, соединяющий некоторые черты деревни и города. Он не имеет укреплений. Жители его в значительной мере еще остаются земледельцами, но занимаются и различными промыслами, которые постепенно начинают играть в их жизни ведущую роль. Рядки возникали обычно на торговых путях, в местах, удобных для развития промыслов (солеварения, добывания железа из руды). Они известны преимущественно в Новгородской земле. По некоторым данным, в XV-XVI вв. это были небольшие поселки в 10-20 дворов (См. И. И. Срезневский. УК. соч., т. III. М., ГИС, 1958, стр. 235.).

Все описанные виды поселений земледельцев составляли подавляющее большинство населенных пунктов Руси, но изучены они как поселения довольно слабо, так как письменные источники отражают лишь экономику этих пунктов (число дворов и жителей, подлежащих обложению, размеры запашки, угодий и налогов), а археологическое исследование наталкивается на ряд серьезных затруднений.

Остатки неукрепленных поселений эпохи феодализма археологи называют условно "селищами", то есть местами древних сел (хотя это могут быть и места деревень, починков, слобод и рядков). Если остатки древних городов - или как их называют "городища" - можно легко обнаружить по сохранившимся земляным валам и рвам, защищавшим некогда город, то селища не имеют этих внешних признаков; обнаружить их поэтому гораздо труднее. Из-за сравнительно малых размеров селища оставляют тонкий культурный слой, в котором, как правило, плохо сохраняется дерево и другие органические остатки. Находясь по большей части на обрабатываемых в настоящее время землях, селища постепенно стираются с лица земли.

Расположение деревенских поселков обычно устанавливается по местонахождению древних деревенских кладбищ - групп небольших курганов, датируемых обычно XI-XIV вв. и встречающихся в большом количестве в центральных русских областях по берегам рек и ручьев.

Судя по числу курганов в одной группе (от нескольких до полутора-двух десятков и лишь изредка до 50-60), эти маленькие кладбища принадлежали небольшим поселениям. Каждая группа курганов служила обычно кладбищем в течение одного двух столетий.

Курганные группы довольно редко находятся в непосредственном соседстве с селищем. Можно думать, что покойников хоронили обычно на некотором расстоянии от деревни и в те времена, когда похороны в "освященной" церковной земле были не обязательны.

Селища обнаруживаются обычно либо по пятнам культурного слоя на свежей пашне, либо по его обнажениям в разрезе берега реки или оврага. До настоящего времени раскопки селищ не вели еще в таком масштабе, чтобы можно было по их материалам составить полное представление о планировке поселений. Ни одно селище не раскопано полностью. Однако проведенные обследования и частичные раскопки позволяют установить, что села XIII-XV вв. располагались по берегам рек или ручьев, так что воду можно было брать прямо из реки, не устраивая колодцев. Реки в те времена еще сохраняли значение основных путей сообщения. Села ставились чаще неподалеку от впадения в реку какого-либо ручья или оврага. Они занимали обычно удлиненный участок, вытянутый вдоль берега. В Смоленщине, например, эти участки были длиной в среднем 100-200 м, шириной 40-80 м. Наибольшее по размерам селище (См. В. В. Седов. Сельские поселения центральных районов Смоленской земли (VIII-XV вв.). МИА, № 92. М., 1960, стр. 9, 14, 23.) имело площадь всего 20 000 ж2. Если учесть, что границы селищ определяют по распространению находок керамики, которая при распахивании почвы могла быть растащена на более обширную площадь, то средняя площадь, занимавшаяся непосредственно постройками, окажется еще меньше. При указанных размерах общей площади на ней могли поместиться лишь несколько крестьянских усадеб с их жилыми и хозяйственными постройками, что вполне соответствует и данным писцовых книг. Обычная конфигурация селищ - полоса, вытянутая параллельно берегу реки, позволяет предположить, что селения более крупного размера могли уже тогда иметь рядовую планировку, столь характерную для русской деревни позднейшего периода. Исследования дофеодальных славянских поселений показали, что и в те отдаленные времена существовали поселки, где дома выстраивались один рядом с другим подобно тому, как теперь они стоят вдоль берега реки или дороги - улицы (См. П. Н. Третьяков. Восточнославянские племена. М., Изд-во АН СССР, 1953, стр. 283-284.). Из рассмотренных нами типов поселков определеннее всего можно говорить о такой планировке рядков, на которую указывает само их название. В деревнях и селах крестьянские усадьбы могли располагаться как в ряд, так и беспорядочно, кучей. И рядовая и кучевая планировки поселений существовали в России еще в XVIII-XIX вв. (См. Е. Э. Бломквист. УК. соч., стр. 41.), но более древней обычно считают кучевую планировку (См. А. Я. Ефименко. Дворищное землевладение в южной Руси. РМ, 1892, № 4, стр. 157. Е. Э. Бломквист (см. ук. соч.) придерживается того же мнения.).

В XIII-XV вв. укреплялись и развивались русские города. Их рост и развитие были связаны с углублением разделения труда, расширением обмена. "Основой всякого разделения труда, осуществляющегося путем обмена товаров, - писал К. Маркс, - является отделение города от деревни. Можно сказать, что вся экономическая история общества резюмируется в движении этой противоположности" (К. Маркс. Капитал, т. I. M, 1952, стр. 360.).

Рост и развитие городов на Руси не могло пресечь даже монголо-татарское разорение. Как известно, войска Батыя с особым ожесточением громили русские города не только потому, что они были центрами сопротивления русских, но главным образом для того, чтобы на долгие годы лишить Русь возможности восстановить свое могущество. На Руси, как и в других завоеванных ими землях, монголы неизменно дотла разрушали города и варварски уничтожали все население, за исключением ремесленников, которых уводили в районы своих кочевий (См. Джиованни дель Плано Карпини. История монгалов. Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны. М., Географгиз, 1957, стр. 54.). Но как ни ужасен был этот разгром, подавляющее большинство разрушенных русских городов быстро восстанавливалось и заселялось вновь.

Схема развития центра Москвы в. XI-XIV вв. Кремль и Великий посад (по материалам раскопок): 1 - поселение XI-XII вв., 2 - поселение XII-XIII вв., 3 - поселение ХIII-XIV вв., 4 - древнейшие укрепления, 5 - укрепления XII-XIII вв., 6 - пристань, 7 - укрепления XV в., 8 - церкви и монастыри: а - Богоявленский монастырь, 6- церковь Пятницы, в - церковь Николы Мокрого, г - церковь Никиты за Яузой, 9 - улицы современного города. (М. Г. Рабинович. УК. соч., стр. 65, рис. 25).

Археологические исследования последних лет доказали, что большинство русских городов стало восстанавливаться вскоре после разрушения монголо-татарами. Однако повторяющиеся набеги монголо-татар привели к тому, что некоторые крупные города не смогли существовать и в дальнейшем потеряли свое значение. Так, раскопки на городище Старая Рязань и в древнем Переяславле-Рязанском (современная Рязань) показали, что город Рязань восстанавливался на прежнем месте (правда, сильно изменив свой облик) и существовал еще в условиях монголо-татарского ига около полутораста лет. К концу XIV в. он был заброшен и столица княжества перенесена в Переяславль-Рязанский, на который перешло и название Рязань. Какое-то поселение существовало на месте старого города, по-видимому, до XVI-XVII вв. (См. А. Л. Монгайт. Старая Рязань. МИА, № 49. М., 1955, стр. 29-32.). Во Владимире, Суздале, Москве, Переяславле-Залесском и других городах Северо-Восточной Руси археологическими раскопками установлено, что перерыва в заселении, запустения города после монгольского разгрома на длительный срок не было (См. Н. Н. Воронин. Раскопки в Переславле Залесском. МИА, № 11. М., 1949: его же. Оборонительные сооружения Владимира. МИА, № 11; А. Ф. Дубынин. Археологические раскопки г. Суздаля (1936-1940 гг.). КСИИМК, вып. XI. М., 1945; М. Г. Рабинович. Материалы по истории Великого посада Москвы. В кн.: "Археологические памятники Москвы и Подмосковья". М., Госкультпросветиздат, 1954, стр. 79.). Экономический потенциал Руси начал восстанавливаться, следовательно, в первые же десятилетия после монгольского нашествия.

Наряду с восстановлением разоренных городов поднимаются новые, становящиеся вскоре стольными городами самостоятельных княжеств, крупными ремесленными и торговыми центрами. К числу таких городов относится Тверь, основанная в XIII в. и ставшая к началу XIV в. одним из самых могущественных русских городов. Москва, представлявшая собой к середине XIII в. довольно значительный городок с торговым и ремесленным посадом, сожженная дотла в 1237 г., тоже быстро восстановилась на прежнем месте и за последующие 100 лет выдвинулась на первое место среди русских городов. Некоторые русские города (среди них такие значительные, как Новгород и Псков) вообще не подвергались монголо-татарскому разорению.

Благодаря героическим усилиям народных масс сразу же после страшного монголо-татарского разгрома идет восстановление разоренной страны, начинается рост городов. Он показывает, какие огромные силы сохранила складывающаяся великорусская народность, и выявляет ту ведущую роль, которую сыграли в процессе образования централизованного Русского государства города и особенно низы городского населения - "черные люди". "Городские бюргеры, - писал Ф. Энгельс о средневековой Европе, - стали классом, который олицетворял собой дальнейшее развитие производства и торговых сношений, образования, социальных и политических учреждений" (Ф. Энгельс. О разложении феодализма и возникновении национальных государств. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 407.). Эта ведущая роль горожан, и прежде всего городских ремесленников, видна на Руси, несмотря на губительные последствия монголо-татарского разорения, столь же ясно, как и в Западной Европе. Разумеется, когда мы говорим о роли городов, мы не отождествляем этого понятия с уровнем развития городов и городского строя.

Тверской кремль в XV в. по изображению на иконе Михаила и Ксении. (Н. Н. Воронин. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV вв., т. П. М., Изд-во АН СССР, 1962, стр. 392, рис. 193).

Монголо-татарское нашествие не только задержало развитие русских городов, но и в ряде случаев отбросило их назад. Общеизвестно, например, что на десятилетия, а то и на века прекратились многие важные городские производства. Пока русские города восстанавливались, западноевропейские города значительно обгоняли их в своем развитии. Горожане создали свои сильные организации и добились в борьбе с феодальными сеньорами серьезных успехов. В русских городах - даже таких, как Новгород и Псков - феодалы играли большую роль, сохранив по существу в своих руках городское управление. В экономике городов наряду с городскими ремесленниками большое значение имело и вотчинное ремесло.

Все эти обстоятельства наложили отпечаток и на планировку городов. Большинство русских городов органически включало в себя феодальный центр (кремль-детинец), тогда как в Западной Европе центром города стала главная торговая площадь ("рынок") с зданием ратуши посредине. От произвола сеньоров (их замки стояли обычно вне города) горожан защищала и собственная линия укреплений (См. М. Г. Рабинович. Некоторые проблемы этнографического изучения русского феодального города. М., "Наука", 1964, стр. 6.).

Судить о количественном росте русских городов в описываемый нами период затруднительно. Число городов изменялось не только в связи с возникновением одних и упадком других городов. В те времена границы русских земель не были устойчивыми и многие города, возникшие еще в древнерусском государстве (Киев, Чернигов, Смоленск), оказались за их пределами, во владениях Литвы, Польши, Венгрии.

Составленный в конце XIV в. (вернее, между 1387 и 1392 гг.) (См. М. Н. Тихомиров. Список русских городов дальних и ближних, ИЗ, т. 40. М., 1952, стр. 218.) "Список русских городов" включает 358 городов, но собственно в русских землях к тому времени их было всего 139, а еще через несколько лет, когда Литва захватила Смоленск и прилегающие к нему земли, это число уменьшилось еще на 10 городов. Исследователи справедливо отмечают (См. А. М. Сахаров. Города Северо-Восточной Руси XIV-XV веков. Изд-во МГУ, 1959, стр. 17-18.), что и это число будет преувеличенным, поскольку под словом "град" тогда понимали всякое укрепление. Нужно учесть и известную неполноту списка (в нем нет, например, Углича, Рославля, Перемышля на Моче). Все же общая тенденция роста городов и роли городского населения в развитии страны несомненна. Те сдвиги, которые так ярко проявились в XV-XVI вв., были подготовлены развитием городов в XIII-XV вв.

Наряду с городами, игравшими большую роль до монголо-татарского нашествия, вырастают другие города, бывшие ранее не столь значительными центрами, или даже недавно возникшие. В течение XIII-XV вв. новые города в ряде случаев отодвигают старые на задний план, и лишь немногие из старых городов, как Великий Новгород, сохраняют ведущую роль в экономической жизни страны до конца XV в. В северо-восточных и восточных областях Руси переживают бурный рост Москва, Тверь, Нижний Новгород, Переяславль-Рязанский.

Отличительной чертой города как поселения в ту пору были укрепления, поэтому в категорию городов нередко относили и такие укрепленные поселения, которые с нашей современной точки зрения городами не были - укрепленные замки феодалов и пограничные крепости-форты (См. В. В. Косточкин. Военно-оборонительные сооружения. В данной книге, стр. 417, 425.). Мы будем называть городами лишь такие поселения, которые имели не только крепость, но и располагавшийся у ее стен торгово-ремесленный поселок - "посад". Разумеется, наряду с крупными городами, значительными центрами ремесла и торговли, было множество маленьких городков, которые обслуживали лишь небольшую прилегающую к ним округу. Они являлись и административными центрами волостей, которые упоминаются в актах XIV в. (например, Можайск, Белотаеро, Галич, Старица, Холм). Некоторые из них (Звенигород) в эпоху феодальных войн переживали своеобразный расцвет. Звенигород в эту пору был эфемерной "столицей", опорным пунктом князей, претендовавших на московский престол. Однако по экономическому значению эти города не могли сравниться с крупными. Ремесла и торговля были развиты значительно слабее, а некоторая часть жителей маленьких городов занималась даже земледелием. Однако и большие и малые русские города обязательно членились на кремль, или "город", и посад.

Макет квартала в Новгороде в XIV в. Реконструкция Г. Борисевича, В. Тюрина, Т. Чистякова, П. Засурцева. (Коллекция НАЭ. П. И. Засурцев. Усадьбы и постройки древнего Новгорода. МИА, № 123. М., 1963, стр. 164, рис. 56).

Археологическ