НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава восьмая. Провал наступления манштейна

После окружения

На западе в странах капитализма многие историки второй мировой войны, и прежде всего бывшие гитлеровские генералы, часто пишут о «роковых» ошибках Гитлера, которые якобы послужили главной причиной разгрома немецко-фашистских войск Красной Армией. К таким доводам прибегают они и при объяснения катастрофы, постигшей гитлеровцев под Сталинградом. Типичной в этом смысле является трактовка событий К. Типпельскирхом. Когда советские войска сомкнули клещи вокруг 6-й армии (К. Типпельскирх игнорирует исторические факты, утверждая, что под Сталинградом была окружена лишь 6-я немецкая армия. Это же делает генерал-фельдмаршал Эрих фон Ман-штейн в своей книге «Утерянные победы» (Manstein E. von. Verlorene Siege. Bonn, 1955. S. 322). В действительности, как известно, вместе с 6-й армией были окружены и значительные силы 4-й танковой армии немцев, что подтверждает и ряд западногерманских историков. См., напр.: Дёрр Г. Поход на Сталинград. М., 1957. С. 72. В окружение попали и различные части усиления резерва главного командования. Все эти войска были переданы в подчинение командования 6-й немецкой армии уже после окружения.), пишет он, то командование этой армии сделало все приготовления для прорыва кольца окружения в юго-западном направлении.

«Ни Паулюс, ни его командиры корпусов не верили в своевременную помощь. Прорыв предполагалось предпринять 25 ноября после перегруппировки, необходимой для сосредоточения крупных сил на юго-западе. В ночь с 23 на 24 ноября Паулюс послал Гитлеру срочную радиограмму, в которой требовал разрешения на прорыв (В своих воспоминаниях Паулюс указывает, что он трижды - 21-го, в ночь с 22-го на 23-е и 24-е ноября ходатайствовал перед вышестоящим командованием о разрешении прорыва 6-й армии к Дону. Указанные Паулюсом даты не совпадают с приводимыми Типпельскирхом. См.: Из личного архива фельдмаршала Паулюса // Воен.-ист. журн. 1960. № 2. С. 85-86.), указывая, что 6-я армия слишком слаба и не в состоянии долго удерживать фронт, увеличившийся в результате окружения более чем в два раза; кроме того, за последние два дня она понесла очень тяжелые потери. Начальник генерального штаба сухопутных сил также с самого начала был убежден в том, что общая обстановка не позволяет деблокировать окруженную армию, и неоднократно настойчиво требовал разрешения на прорыв» (Типпелъскирх К. История второй мировой войны. М., 1956. С. 258.). Гитлеровские генералы, согласно этой версии, считали необходимым совершить отвод группировки из Сталинграда и осуществить непосредственно самими окруженными войсками прорыв кольца окружения (При ознакомлении с трактовкой событий Сталинградской битвы западногерманскими авторами необходимо иметь в виду, что многие из утверждений бывших гитлеровских генералов не подтверждены никакими документами или хотя бы ссылками на живых свидетелей. Достоверность таких мемуаров имеет, конечно, лишь относительную ценность.). Дальше рассказывается о том, что в создавшейся обстановке Гитлер вначале колебался. Затем приказал дать сведения о потребностях окруженных войск в случае снабжения их по воздуху. И вот оказалось, что Геринг «легкомысленно» пообещал обеспечить доставку 500 т грузов ежедневно. После этого для Гитлера вопрос был решен, и он приказал группировке Паулюса остаться на месте.

Примерно так же излагает события и Ганс Дёрр в своей монографии о походе гитлеровцев на Сталинград. Еще вечером 21 ноября, когда штаб 6-й армии, оказавшийся на пути наступления советских танков, перебрался из района Голубинского в Нижне-Чирскую, туда поступила радиограмма Гитлера с приказом: «Командующему армией со штабом направиться в Сталинград. 6-й армии занять круговую оборону и ждать дальнейших указаний» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 74.).

Этот приказ «фюрера» был обусловлен стремлением сохранить захваченные позиции в Сталинграде, а окруженную 6-ю армию деблокировать наступлением извне. Вместе с тем такое решение преследовало цель обеспечить отход на Ростов находившейся под угрозой окружения северокавказской группировки немцев.

Г. Дёрр неправ, утверждая, что в духе указанного приказа Гитлера было выдержано и донесение командующего 6-й армией, переданное по радио в штаб группы армий «Б» 22 ноября в 18 часов, т. е. сразу же после того, как окружение стало свершившимся фактом. «Армия окружена... Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое оружие в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней. Командование армии предполагает удерживать оставшееся в его распоряжении пространство от Сталинграда до Дона и уже принимает необходимые меры. Предпосылкой для их успеха является восстановление южного участка фронта и переброска достаточного количества запасов продовольствия по воздуху. Прошу предоставить свободу действий на случай, если не удастся создать круговую оборону (Это донесение, как явствует из его содержания, лишь формально исходит из приказа Гитлера. Просьба Паулюса о предоставлении ему «свободы действий», если возникнет необходимость оставления Сталинграда, достаточно ясно говорит о действительных намерениях командующего 6-й армией уже в первый день окружения.- А. С.). Обстановка может заставить тогда оставить Сталинград и северный участок фронта, чтобы обрушить удары на противника всеми силами на южном участке фронта между Доном и Волгой и соединиться здесь с 4-й танковой армией. Наступление в западном направлении не обещает успеха в связи со сложными условиями местности и наличием здесь крупных сил противника.

Подпись: Паулюс» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 73-74.)

Смысл этого донесения был правильно понят Гитлером, который 22 ноября вечером подтвердил свой первый приказ: «6-й армии занять круговую оборону и выжидать деблокирующего наступления извне» (Там же. С. 75.). Однако как Паулюс, так и командование группы армий «Б» все более утверждались в мысли о необходимости выхода из окружения силами самих окруженных войск, окончательно отказавшись от планов захвата Сталинграда. Поэтому в следующем (втором) донесении генерала Паулюса, отправленном по радио в гитлеровскую ставку из района окружения (Там же. С. 76.), об этом заявлялось прямо. Начальник генерального штаба сухопутных сил генерал Цейтцлер в переговорах с командующим группой армий «Б» также был сторонником такого плана действий. 23 ноября в 18 час. 45 мин. генерал-полковник Вейхс направил в ставку Гитлера телеграмму следующего содержания:

«Несмотря на всю тяжесть ответственности, которую я испытываю, принимая это решение, я должен доложить, что считаю необходимым поддержать предложение генерала Паулюса (Речь идет о втором донесении генерала Паулюса, посланном по радио после первого донесения от 22 ноября.-А. С.) об отводе 6-й армии. Для этого имеются следующие основания:

1. Снабжение армии, насчитывающей двевадцать дивизий, по воздуху невозможно. При имеющемся парке транспортных самолетов при благоприятной погоде ежедневно в котел может быть переброшена только 1/10 часть продовольствия, необходимого на одни сутки.

2. Наступление с целью деблокирования окруженных войск вряд ли можно будет осуществить до 10 декабря в связи с тем, что развитие событий не обещает прочного успеха, а также ввиду необходимости иметь достаточно времени для перегруппировки. План перегруппировки был доложен генеральному штабу сухопутных сил.

6-я армия, запасы которой быстро иссякают, может растянуть их всего лишь на несколько дней. Боеприпасы будут быстро израсходованы, так как окруженные войска подвергаются атакам со всех сторон.

КП воронежского фронта, слева направо: Ф. Ф. Кузнецов, А. М. Василевский, Ф. И. Голиков
КП воронежского фронта, слева направо: Ф. Ф. Кузнецов, А. М. Василевский, Ф. И. Голиков

Если 6-й армии удастся пробиться на юго-запад, по моему мнению, это положительно скажется на всей обстановке в целом.

6-я армия представляет собой единственную боеспособную силу, которая может еще нанести ущерб противнику, поскольку 3-я румынская армия полностью разбита. Армия должна продвигаться при выходе из окружения в следующем направлении: на юго-запад, затем продвигаясь северным флангом вдоль железной дороги, на Чир до Морозовск. Таким образом будет разряжена напряженная обстановка в районе Заветное, Котельново. Наконец, сохранение сил 6-й армии будет ценным вкладом в организацию обороны в этом районе и даст возможность предпринимать контратаки

Я вполне сознаю, что предлагаемая операция связана с большими жертвами, в особенности техники и имущества. Они однако будут значительно меньшими, чем при голодной блокаде армии в котле, к которой приведут ее в противном случае развивающиеся сейчас события.

Генерал-полковник барон Веихс» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 76.).

Все детали операции по выходу 6-й армии из окружения, намеченной на 25 ноября, были согласованы между штабами группы амрий «Б» и 6-й армии. «Между тем начальник генерального штаба сухопутных сил генерал пехоты Цейтцлер,- по словам Дерра,- тоже вел борьбу за то, чтобы Гитлер изменил свое решение; до сих пор Гитлер упрямо настаивал на своем решении (при поддержке начальника ОКВ генерал-полковника Кейтеля и начальника штаба оперативного руководства ОКВ генерала Иодля) и отвечал неизменным «нет» на все предложения начальника своего генерального штаба и донесения командующего группой армий относительно необходимости сдать Сталинград.

Поэтому все с облегчением встретили поступившую в 2 часа ночи 24 ноября телефонограмму начальника генерального штаба сухопутных сил начальнику штаба группы армий "Б" о том, что ему наконец удалось убедить Гитлера в необходимости сдать Сталинград. Приказ о выходе 6-й армии из окружения, как сообщил генерал Цейтцлер, будет отдан утром 24 ноября.

Командование группы армий немедленно известило об этом по радио 6-ю армию, на что ее командование ответило, что она выступит 25 ноября на рассвете правым флангом восточнее Дона на юго-запад и форсирует Дон в районе Верхне-Чирская.

Утром 24 ноября 1942 г. ожидавшийся приказ ОКХ группой армий , «Б» получен не был. Около 10 часов утра начальник штаба группы армий генерал Зоденштерн вызвал по телефону начальника генерального штаба сухопутных сил. Тот ответил, что группе армий следует обождать. По тону Цейтцлера во время этого короткого разговора генерал Зоденштерн сделал вывод, что в ОКХ, т. е. между Гитлером и генералом Цейтцлером, по-видимому, снова возникли разногласия. Следовательно, обещанного приказа о выходе из окружения еще приходилось ждать» (Там же. С. 77.).

Утром 24 ноября на основе доклада командования ВВС о том, что немецкая авиация обеспечит снабжение окруженных войск по воздуху, главное командование (Гитлер, Кейтель и Иодль) окончательно склонилось к тому, что 6-я армия продержится в районе окружения до ее освобождения путем деблокирования крупными силами извне (В своих воспоминаниях Цейтцлер в саморекламном тоне описывает проявленную им «твердость» при попытках добиться от Гитлера приказа на отход 6-й армии из Сталинграда. Вот как он передает свой разговор с Гитлером, состоявшийся глубокой ночью, вскоре после того, как была окружена сталинградская группировка немецко-фашистских войск:

«Гитлер сказал:

- Я не уйду с Волги!

Я громко ответил:

- Мой фюрер, оставить 6-ю армию в Сталинграде - преступление. Это означает гибель или пленение четверти миллиона человек. Вызволить их из этого котла будет уже невозможно, а потерять такую огромную армию - значит сломать хребет всему Восточному фронту.

Гитлер побледнел, но ничего не сказал и, бросив на меня ледяной взгляд, нажал кнопку на своем столе. Когда в дверях появился его адъютант - офицер СС, он сказал:

- Позовите фельдмаршала Кейтеля и генерала Иодля.

До их прихода мы не проронили ни слова. Впрочем, они пришли так быстро, словно ожидали вызова в соседней комнате. Если так, то они, несомненно, слышали наши сердитые голоса через тонкие стены кабинета, а следовательно, были в курсе нашего спора.

Кейтель и Иодль официально приветствовали фюрера. Гитлер продолжал стоять. Он был все еще бледен, но внешне держался торжественно и спокойно. Он сказал:

- Я должен принять очень важное решение. Прежде чем сделать это, я хочу услышать ваше мнение. Эвакуировать или не эвакуировать Сталинград? Что скажете вы?

Начался военный совет, если его можно так назвать. Никогда раньше Гитлер не прибегал к такой форме обсуждения вопросов. Вытянувшись, словно по команде смирно, Кейтель ответил:

- Мой фюрер, не оставляйте Волгу. Иодль говорил тихо и объективно, взвешивая каждое слово.

- Мой фюрер,- начал он,- это действительно очень важное решение. Если мы отступим от Волги, мы потеряем большую часть территории, захваченной нами во время летнего наступления ценой огромных потерь. Но если мы не отведем 6-ю армию, ее положение станет крайне тяжелым. Операция по ее деблокированию может пройти успешно, но может и провалиться. До тех пор пока мы не увидим результатов этой операции, на мой взгляд, надо удерживать позиции на Волге.

- Ваша очередь,- обратился Гитлер ко мне.

Очевидно, он думал, что слова двух других генералов заставили меня изменить мнение. Хотя Гитлер сам принимал решения, он всегда стремился

получить одобрение, пусть даже формальное, своих технических советников. Встав по стойке смирно, я сказал:

- Мой фюрер, я не изменил своего мнения. Оставить армию там, где она находится сейчас,- преступление. Мы не сможем ни деблокировать, ни снабжать ее. Она будет бессмысленно принесена в жертву.

Внешне Гитлер казался спокойным, но в душе у него, видимо, все кипело. Он сказал мне:

- Обратите внимание, генерал, что я не одинок в своем мнении. Его разделяют эти два офицера, которые по должности выше вас, поэтому мое решение остается неизменным.

Он сделал холодный поклон, и мы вышли из кабинета». Цит. по: Роковые решения. М., 1958. С. 184-185.). В соответствии с этим выводом Гитлер отменил принятое им за шесть часов до этого решение оставить Сталинград. Посланная вслед за этим радиограмма Гитлера гласила: «6-я армия временно окружена русскими. Я решил сосредоточить армию в районе северная окраина Сталинграда. Котлубань, высота с отметкой 137, высота с отметкой 135, Мариновка, Цыбенко, южная окраина Сталинграда. Армия может поверить мне, что я сделаю все от меня зависящее для ее снабжения и своевременного деблокирования...» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 78; см. также: Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма. Т. 2: Агрессия против СССР. Падение «третьей империи». М., 1973. С. 344-345.).

Вот это-то решение, по мнению бывших гитлеровских генералов, и обрекло на уничтожение окруженную группировку (В этом смысле интересна оценка обстановки генерала фон Зейдлитца, командира 51-го армейского корпуса. В докладе от 25 ноября 1942 г. на имя командующего 6-й армией он писал: «Армия стоит перед единственной альтернативой: либо прорыв на юго-запад в общем направлении на Котельниково, либо гибель через несколько дней» (Дашичев В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 345).).

Нет необходимости в данной работе анализировать приведенную гитлеровскую радиограмму в чисто военном аспекте - это предмет более специального исследования. Однако нельзя не отметить несостоятельность приведенных выше рассуждений относительно «роковой» ошибки Гитлера и той части немецко-фашистского командования, которая разделяла его позицию в отношении освобождения окруженной сталинградской группировки. Прежде всего следует заметить, что Дёрр, Типпельскирх и подобные им историки войны в ущерб действительным фактам непомерно преувеличивают значение и сам характер разногласий среди германского генералитета относительно возможных действий 6-й армии после ее окружения. Паулюс в своих воспоминаниях пишет: «Срочное предложение командующего 6-й армией от 21.11.1942 года об отводе 6-й армии на р. Дон встретило одобрение командования группы армий «Б». В какой форме и с какой настойчивостью эта точка зрения была доложена им в ОКХ, мне, конечно, в такой же степени неизвестно, как и основание, на котором обе инстанции - ОКХ и группа армий - стали надеяться на возможность восстановить фронт и деблокировать Сталинград» (Из личного архива фельдмаршала Паулюса. С. 94.). Несмотря на свои троекратные предложения об оставлении 6-й армией волжского фронта, сам Паулюс в то же время признавал, что «при известных условиях имелись предпосылки для запланированной операции по деблокированию и восстановлению фронта» (Там же. С. 87.). Главное же заключалось в том, что Паулюс, так же как и командование группы армий «Б», полностью разделял точку зрения ОКХ, оценивавшего волжский фронт как основу для оперативного плана дальнейшего ведения войны (Там же.).

Таким образом, отнюдь не один Гитлер был сторонником отданного им приказа об удержании волжского фронта любой ценой (Решение удержать Сталинград было энергично поддержано Кейтелем и Йодлем.). Это решение германского верховного командования требует более объективного рассмотрения, чем то, которое предлагается западногерманской реакционной историографией. Прежде всего возникает естественный вопрос о том, достаточно ли было принятия решения об оставлении Сталинграда и прорыве 6-й армии изнутри, чтобы реально это осуществить? Враг был не только окружен, но и скован упорными боями на улицах Сталинграда и в его районе: прежде чем «прорваться», ему еще надо было «оторваться» от советских войск, что отнюдь не зависело от одного лишь решения это сделать.

Советское Верховное Главнокомандование и командование сражавшихся под Сталинградом фронтов принимали действенные меры для пресечения такой попытки противника. Войска, окружившие сталинградскую группировку противника на небольшом пространстве между Доном и Волгой, за время с 24 по 30 ноября укрепили внутренний фронт окружения, а на внешний фронт - к рекам Чир и Аксай - выдвигались новые силы. Эти войска, силы которых продолжали нарастать, должны были отразить попытки врага вырваться из окружения. Сомнительность спасения окруженной группировки путем прорыва ею кольца окружения, была, оказывается, ясна и для самого Паулюса. Тот же Типпельскирх мимоходом упоминает, что во время наступления немецких войск с целью прорыва окружения извне Паулюс не отдал приказа 6-й армии на прорыв изнутри. И объяснялось это не только тем, что он не решился действовать вопреки директиве Гитлера, предписывающей этой армии «оставаться на месте». Оказывается, Паулюс «сомневался вообще в возможности разорвать кольцо окружения и спасти значительную часть армии, потому что расстояние, которое следовало преодолеть, было довольно большим» (Типпелъскирх К. Указ. соч. С. 260.). Несомненно и то, что оставление района Сталинграда должно было резко ухудшить положение группы армий «А».

Каким бы ни было решение Гитлера - оставаться войскам Паулюса в Сталинграде и ждать, пока их выручат другие немецкие войска, или же совершать прорыв самим,- это еще не определяло судьбу окруженной группировки противника. В то время соотношение сил на советско-германском фронте уже изменилось в пользу Союза ССР и налицо были все реальные предпосылки для нанесения сокрушительного удара по зарвавшемуся врагу (Выше подробно освещался этот вопрос и отмечалось, что к осени 1942 г. соотношение сил изменилось в пользу советского народа и его героической Красной Армии не только в количественных показателях (рост производства вооружения, создание новых воинских формирований и т. д.). Красная Армия стала намного сильнее и потому, что возросло мастерство советского командования, в суровых боях войска закалились и приобрели всесторонний боевой опыт.).

Обстановка на советско-германском фронте поздней осенью и в начале зимы 1942 г. не являлась такой благоприятной для противника, какой она была в ходе летних кампаний немецко-фашистской армии в 1941 и 1942 гг. Поэтому принятое высшим гитлеровским командованием в ноябре 1942 г. решение упорствовать в достижении своих стратегических целей и удерживать Сталинград не могло принести даже временного успеха фашистской Германии. Вместо ожидаемой победы гитлеровцы оказались перед катастрофой, которая надвигалась с неотвратимой закономерностью. Такой же или приблизительно такой результат неизбежен был и при другом решении фашистского командования, что не следует, конечно, понимать фаталистически, и в этом смысле правомерно говорить об ошибках Гитлера и германского генерального штаба, которые способствовали тем или иным неудачам немецко-фашистской армии. Профессиональное военное искусство фашистского вермахта первоначально было выше советского. Однако разгром крупнейшей группировки вермахта под Москвой и финал Сталинградской битвы показали, что Красная Армия после тяжелых поражений и огромных жертв научилась бить агрессора. Порочность немецко-фашистской стратегии, ее авантюристическая сущность, проявившаяся в недооценке мощи СССР, были главной причиной и той катастрофы, которая постигла противника под Сталинградом. Если бывшие гитлеровские генералы и реакционные историки войны не поняли действительных причин этой катастрофы, то это говорит лишь о их неспособности правильно понимать уроки истории.

Среди западногерманских историков есть и такие авторы, которые понимают, что коренное изменение обстановки на советско-германском фронте было вызвано отнюдь пе отдельными просчетами гитлеровского руководства.

X. Шейберт, например, пишет: «Таким образом, для русских возникли три возможности: а) окружение немецких войск в районе Сталинграда, б) удар на Ростов с целью отрезать все немецкие войска в большой излучине Дона, под Сталинградом и южнее Дона, в) удар в направлении нижнеднепровского колена с целью окружения всех немецких войск южного крыла Восточного фронта.

Во всех трех случаях речь шла о разгроме слабых сил союзников Германии.

Третья возможность таила в себе наиболее крупный успех, но сильно превосходила как начальная цель материальные и моральные силы русских. Наиболее реальной была первая возможность, она при минимальном риске могла привести к результату, который сулил дополнительный выигрыш, ибо для заполнения брешей, которые появлялись в немецком фронте, командование вермахта из-за недостатка резервов вынуждалось оголять соседние участки фронта.

При осуществлении первого из названных нами вариантов могли возникнуть одно за другим или даже одновременно условия для воплощения в жизнь двух других возможностей» (Scheibert H. Zwischen Don und Donez. Winter 1942-1943. Neckargemund, 1961. S. 16-17.).

Шейберт признает, таким образом, что у немецкой стороны не было реальных шансов локализовать успех, достигнутый командованием Красной Армии в ходе сталинградского контрнаступления, в то время как у советской стороны имелся достаточно широкий выбор оперативно-стратегических мероприятий для нанесения крупного поражения вермахту.

Эти выводы, несомненно, сделаны задним числом, хотя Шейберт и утверждает обратное. Он пишет: «Эти выводы были сделаны не после войны, размышляли об этом очень внимательно все ответственные немецкие командные инстанции еще тогда, но не могли добиться понимания у Гитлера. Он видел обстановку, но не хотел верить в наступательные возможности русских и поэтому отвергал все предостережения. Его мнение сводилось к тому, что если русские вообще и имели в своем распоряжении силы, то они были брошены в пылающую топку Сталинграда.

Успех борьбы под Сталинградом, по его мнению, избавлял от всех опасностей. Все донесения о передвижении и сосредоточении вражеских войск на угрожаемых флангах он расценивал как преувеличенные или ошибочные. Единственное, чего в конце концов удалось добиться, было разрешение на переброску 6-й танковой дивизии, имевшей новое вооружение. Она должна была быть переброшена из Франции в район Мил-лерово, чтобы находиться позади 8-й итальянской армии и занять место 22-й танковой дивизии, передвинутой в тыловой район 3-й румынской армии» (Ibid. S. 17.).

Немецко-фашистское командование, как это отмечалось выше, сразу же после окружения своей группировки стало принимать меры к восстановлению положения под Сталинградом.

В результате больших усилий противнику удалось остановить дальнейшее наступление советских войск юго-западнее и южнее Сталинграда на внешнем фронте окружения. На рубеже р. Чир было приостановлено отступление разгромленной и отброшенной сюда советскими войсками 3-й армии королевской Румынии. В излучине Дона между устьем р. Чир и районом ст-цы Вешенская (в основном вдоль р. Чир) противник организовал оборону. Помимо 3-й румынской армии, сюда стянуты были наскоро сколоченные немецкие боевые группы (каждая до усиленного полка). Затем в этот же район прибыл свежий 17-й армейский корпус, занявший оборону по р. Чир и р. Кривая в районе Дубовского. Остатки немецкого 48-го танкового корпуса, разгромленного советскими войсками при осуществлении операции окружения (корпус в качестве резерва располагался позади 3-й румынской армии), заняли промежуток между о-й румынской армией и 17-м армейским корпусом. Таким образом, на рубеже р. Чир командование врага создало новый фронт обороны недалеко от Сталинграда. Противнику удалось также создать известную устойчивость положения в районе окружения.

О том, как складывалась обстановка в районе Тормосина у р. Чир, рассказывает В. Адам, руководивший восстановлением здесь обороны. Вот как он описывает развитие событий начиная с позднего вечера 22 ноября, т. е. когда стало известно об окружении немецких войск под Сталинградом:

«Снова зазвонил телефон. Полковник Винтер, начальник оперативного отдела штаба группы армий «Б», осведомлялся о положении на нижнем течении реки Чир. От него я узнал также, что в районе Верхне-Чирской, восточнее Морозовска, уже не было ни одного немецкого солдата. Это было крайне неприятно. Надо было немедленно что-то предпринимать. Я предложил из скопившихся здесь солдат образовать боевую группу для обеспечения Нижне-Чирской и плацдарма восточнее Дона у Верхне-Чирской. Ядро группы должна была составить офицерская школа. Винтер полностью согласился. Правда, ночью я уже мало что мог сделать. Поэтому я поручил капитану Гебелю (Начальник армейской офицерской школы.- А. С. ) выслать усиленные разведывательные отряды в северном направлении вплоть до станции Чир и на северо-запад до впадения реки Лиски в реку Чир, установить связь с полковником Микошем и организовать охрану Нижне-Чирской. Коменданту города было приказано собрать колонну грузовиков и направить ее на станцию Чир.

Около 23 часов группа армий снова вызвала меня по телефону и дала следующий приказ: "Подготовить силами боевых групп оборону плацдарма к востоку от Дона и железнодорожной линии, чтобы обеспечить 6-й армии после оставления Сталинграда отход в южном направлении".

Я облегченно вздохнул. Итак, командование группы армий все же рассчитывало получить от главного командования сухопутных сил приказ на прорыв из окружения. Тотчас же я вызвал к себе офицеров штаба, чтобы обсудить мероприятия на 23 ноября. Прежде всего нужно было ликвидировать пробку, созданную транспортом на улицах Нижне-Чирской. Для выполнения этой задачи были командированы все офицеры штаба и комендатуры города. Одновременно было приказано всех тыловиков - солдат и офицеров, за исключением водителей, снабдить оружием и боеприпасами и направить на сборный пункт у школы. Там их разделят на отряды» (Адам В. Трудное решение. М., 1967. С. 180-181.).

Около двух часов пополуночи Адама вновь разбудили. Начальник связи армии полковник Арнольд доложил, что в направлении железной дороги идет сильная ружейная и пулеметная перестрелка. Оперативная группа Микоша выслала разведку к ст. Чир.

«Из телефонных переговоров с группой Микоша выяснилось, что еще не получены данные разведки. Полковник опасался, как бы не попасть в окружение в связи с продвижением противника на юг. Я осведомил его,- пишет Адам,- что с наступлением дня западнее Верхне-Чирской на равнине, примерно в 2 километрах южнее железной дороги, мы введем в дело усиленную боевую группу. Далее я ему предложил установить тесное взаимодействие с оперативной группой полковника Чекеля на придонском плацдарме. Фланги обеих групп сходились у разрушенного железнодорожного моста через Дон» (Там же. С. 184-185.).

Штаб б-й армии был поднят по тревоге. В направлении Тормосипа послали разведку, которая вскоре донесла, что советские войска своими передовыми частями вышли на железнодорожное полотно по обе стороны ст. Чир, а их передовые отряды просочились к югу. Однако разведывательные группы отошли назад, когда по ним был открыт огонь.

Наступило утро 23 ноября. «Капитан Гебель организовал в школе в Нижне-Чирской сборный пункт для солдат, отбившихся от своих частей. Со всех сторон туда прибывали отряды под командованием курсантов офицерской школы. Они были вооружены и обеспечены боеприпасами, так что сразу можно было формировать роты и батальоны. Преподаватели офицерской школы были назначены командирами батальонов, курсанты - командирами рот и взводов.

Вновь сформированные части немедленно заняли указанные им позиции. К середине дня первые батальоны уже стояли, готовые к обороне западнее Верхне-Чирской» (Там же. С. 185.).

Оставив на полковника Зелле командование штабом и поручив ему перевести штаб в Тормосин, Адам задержался в Нижне-Чирской, принимая срочные меры к тому, чтобы добыть орудия, минометы, тапки и боеприпасы для созданных боевых групп. Направляясь затем на легковом вездеходе по направлению к Верхне-Чирской, он видел непрекращавшийся поток солдат германской армии, охваченных страхом. К его машине приблизился отряд, состоявший примерно из двадцати немцев и румын. Все они были без оружия, небриты, в ободранной одежде. Остановив их, Адам спросил немецкого унтер-офицера, к какой части они принадлежат и почему без оружия. «Мы из 4-й танковой армии. Мы отстали от наших частей. Русский следует за нами по пятам, господин полковник» (Там же. С. 186. ).

Получив такой ответ и направив группу к коменданту Нижне-Чирской, Адам предался тяжелым раздумьям. «Я не понимал, как могли так быстро пасть духом немецкие войска, как случилось, что так безвольно отступили те самые солдаты, которые всего несколько месяцев назад, уверенные в победе, шествовали по донским степям. Был ли это страх за собственную жизнь? Или боязнь плена? Усомнились ли они, наконец, в самом смысле войны?» (Там же. С. 187.)

Штаб группы армий «Б» назначил полковника В. Адама командиром всех боевых групп, занявших оборону по р. Чир, с непосредственным подчинением командованию группы армий. Штабом группы Адама стал штаб артиллерии 6-й армии, находившийся вне «котла».

Боевую группу Адама подчинили 48-му танковому корпусу (Командир 48-го танкового корпуса Гейм был смещен, и с 1 декабря в командование корпусом вступил генерал танковых войск фон Кнобельсдорф.), штаб которого был перенесен в Тормосин. Любопытен рассказ Адама о встрече с генералом Кнобельсдорфом, которая состоялась в Нижне-Чирской. «Он подтвердил то, что мне уже было известно по слухам: в районе Котельникова, восточнее Дона, готовилась к удару новая 4-я танковая армия под командованием генерал-полковника Гота. В ближайшие дни она должна была прорвать кольцо окружения и развернуть наступление на широком фронте. Одновременно армейская группа под командованием генерала пехоты Холлидта должна была из района западнее верхнего течения Чира атаковать с фланга противника, наступающего на юг. 48-й танковый корпус под командованием генерала танковых войск фон Кнобельсдорфа вместе с только что прибывшей 11-й танковой дивизией и еще ожидавшимися соединениями должен был наступать с плацдарма восточнее Нижне-Чирской. Командир корпуса получил у нас подробную информацию об обстановке на придонском плацдарме и о расположении войск противника» (Адам В. Указ. соч. С. 193.).

Гитлеровцы лихорадочно ждали того дня, когда деблокирующая армия нанесет удар. Между тем события развертывались далеко не так, как этого им хотелось. Советские части нанесли сильный удар на участке 336-й дивизии, занимавшей позиции слева от группы Адама. В непрерывных боях понесла большие потери немецкая 11-я танковая дивизия. «На нашем участке мы ее больше не видели, хотя крайне нуждались в поддержке танков ввиду все более усиливавшихся атак противника. Плохо обстояло дело на придонском плацдарме. Он все больше суживался, чувствовалось, что вскоре придется его очистить. Все это снова значительно ухудшило настроение. Если несколько дней назад прибытие наших танков способствовало подъему духа, то теперь настроение падало быстрее, чем когда-либо раньше. Стало обычным, что солдаты без разрешения покидали свои позиции. Нам доносили об отказах повиноваться. Все были охвачены страхом перед пленом. Офицеры также стремились как можно быстрее выбраться из ловушки» (Там же. С. 195-196.).

М. И. Казаков
М. И. Казаков

Р. Я. Малиновский
Р. Я. Малиновский

Полковник Адам 10 декабря по требованию Паулюса вылетел в «котел», передав возглавляемые им боевые группы генералу барону фон Габленцу.

В районе Тормосина противнику не удалось создать такой сильной деблокирующей группировки, какая сосредоточивалась в районе Котель-никово. Попытки в этом направлении оказывались неудачными, прежде всего из-за активных действий советских войск.

Решив деблокировать окруженные под Сталинградом войска Паулюса, верховное гитлеровское командование организовало новую группу армий «Дон», между группами армий «А» и «Б». Командование этой группой армий было возложено на генерал-фельдмаршала фон Манштейна. В нее были включены: оперативная группа «Холлидт» (в районе Тормосина), остатки 3-й румынской армии, 4-я немецкая танковая армия (вновь созданная из управления бывшей 4-й танковой армии и соединений, прибывших из резерва) и 4-я румынская армия в составе 6-го и 7-го румынских корпусов.

На усиление группы армий «Дон» спешно перебрасывались дивизии с Кавказа, из-под Воронежа, Орла и из Франции, Германии, Польши. Ман-штейну были подчинены и войска, окруженные в районе Сталинграда. Группа армий «Дон» занимала фронт общей протяженностью 600 км, от ст-цы Вешенской на Дону до р. Маныч. В ее составе было до 30 дивизий, в том числе шесть танковых и одна моторизованная, не считая соединений, окруженных под Сталинградом. Перед войсками Юго-Западного фронта находились 17 дивизий из группы армий «Дон», а 13 дивизий (объединенных в армейскую группу «Гот») противостояли войскам 5-й ударной армии и 51-й армии Сталинградского фронта.

Манштейн в своих мемуарах рассказывает о том, как формировалась группа армий «Дон». По приказу ОКХ в качестве ее управления был использован штаб 11-й немецкой армии, находившийся в районе Витебска. Манштейн и сопровождающие его лица 24 ноября прибыли в штаб группы армий «Б» в Старобельск, где он был ознакомлен с обстановкой командующим группой генерал-полковником фон Вейхсом и начальником штаба генералом фон Зоденштерном. В группу армий «Дон», помимо окруженной в Сталинграде 6-й армии, первоначально входили остатки разбитой 4-й танковой армии и двух румынских армий и, наконец, не участвовавшая в боях немецкая 16-я моторизованная дивизия и еще четыре боеспособные румынские дивизии.

«Группе выделялись следующие новые силы: в 4-ю танковую армию (для наступления на Сталинград с юга с целью деблокирования находившихся там войск) от группы армий «А» штаб 57 тк с 23 тд и значительными силами АРГК, а также вновь пополненная 6 тд, которая должна была прибыть из Западной Европы.

На левый фланг, 3-й румынской армии - один штаб корпуса и 4- 5 дивизий (так называемая группа Холлидта) - с задачей наступать с Верхнего Чира в восточном направлении с целью деблокировать Сталинград.

В штабе группы армий «Б» мне показали радиограмму, которую направил Гитлеру командующий 6-й армией генерал Паулюс (если я не ошибаюсь, 22 или 23 ноября). Он сообщал, что, по его мнению, как и по мнению всех его командиров корпусов, абсолютно необходим прорыв армии в юго-западном направлении. Правда, чтобы получить необходимые для этого силы, требовалась перегруппировка сил армии и отвод северного фланга с целью его сокращения и высвобождения необходимых сил. В штабе группы армий , «Б» полагали, что даже при немедленном согласии Гитлера прорыв мог быть начат не ранее 28 ноября. Но Гитлер не дал своего согласия...» (Manstein Е. von. Op. cit. S. 331-332.)

Эрих фон Манштейн, поставленный Гитлером во главе группы армий «Дон» и получивший приказ деблокировать окруженную советскими войсками под Сталинградом группировку Паулюса, был испытанным фашистским военачальником, стяжавшим себе известность во многих захватнических походах гитлеровской армии. Впоследствии Паулюс характеризовал его как военачальника, который «пользовался репутацией человека, обладающего высокой квалификацией и оперативным умом и умеющего отстаивать перед Гитлером свое мнение» (Из личного архива фельдмаршала Паулюса. С. 95.). Генерал-майор Ф. фон Меллентин, 27 ноября назначенный на должность начальника штаба 48-го танкового корпуса, рассказывая о своей поездке из ставки Гитлера в штаб группы армий «Дон», не скупится на краски, останавливаясь на личности Манштейна. «Утром 28 ноября я вылетел самолетом в Ростов, где должен был явиться во вновь созданный штаб группы армий "Дон". Перелет из Восточной Пруссии на старом испытанном Ю-52 показался мне бесконечно долгим. Мы пролетели над разрушенной Варшавой, затем пересекли бездорожный район Пинских болот и занесенные снегом степи Украины и, сделав короткую посадку в Полтаве с ее зловещими памятниками, напоминающими о нашествии Карла XII, прибыли в Ростов во второй половине дня. Совершив перелет в 2400 км, я мог составить себе ясное представление о бескрайних просторах России и тех огромных расстояниях, на которых ведутся боевые действия.

В тот же вечер я явился к фельдмаршалу фон Манштейну и его начальнику штаба генералу Велеру. С момента посещения нашей дивизии в Польше в 1940 году Манштейн очень постарел, но его авторитет вырос, а подвиги, совершенные в начале войны с Россией и затем при завоевании Крыма, принесли ему такую славу, которой мог бы позавидовать любой командующий на Восточном фронте. Как специалист по ведению осадных боевых действий, он в свое время был направлен на ленинградский участок фронта для разработки плана по овладению старой русской столицей, а впоследствии был переброшен под Сталинград с задачей восстановить положение на Дону и организовать деблокаду окруженной в Сталинграде немецкой группировки. Манштейн, которого метко называли человеком, «скрывающим свои чувства под маской ледяного спокойствия» (Paget R. Т. Manstein: His Campaigns and His Trial Collins, 1951. P. 1.) направил меня к полковнику Буссе, первому офицеру штаба группы армий «Дон»» (Меллентин Ф. Танковые сражения 1939-1945 гг. М., 1957. С. 153-154.).

С нескрываемым пессимизмом описывает Меллентин окончание своего путешествия к 48-му танковому корпусу. «На рассвете 29 ноября я вылетел на командный пункт 48-го танкового корпуса. Мы летели на "Шторхе" и вместе с пилотом очень внимательно смотрели вниз, боясь ошибиться и совершить посадку по ту сторону фронта. Самолет шел над самой землей, и я получил довольно полное представление о «матушке России». Местность по обоим берегам Дона представляет собой огромную бескрайнюю степь; лишь изредка попадаются глубокие лощины, в которых прячутся деревни. Пейзаж напоминал пустыню Северной Африки, только вместо песка внизу белым ковром лежал снег. Когда мы совершили посадку на небольшом фронтовом аэродроме, я понял, что начался новый и очень мрачный период моей службы в армии» (Там же. С. 154.).

Э. Манштейн подробно пишет об обстановке, которая сложилась в связи с окружением немецких войск под Сталинградом. В его рассказе наряду с заслуживающими внимания конкретными деталями есть и много тенденциозного, неверного. Так, он утверждает, что в сталинградском «котле» оказалось 200 - 220 тыс. человек окруженных войск, хотя их было 330 тыс. Оценивая положение войск Паулюса, он подчеркивает решающее, по его мнению, значение снабжения их по воздуху. При этом всю ответственность за допущенный здесь просчет он возлагает на Гитлера и Геринга, следуя усвоенной в этом отношении манере послевоенных воспоминаний гитлеровских генералов. В то же время он говорит о недостаточности сил, которыми располагал как командующий группой армий «Дон» для нанесения деблокирующего удара. «...Вскоре стало ясно,- пишет Манштейн,- что первоначальный план - с целью деблокирования 6-й армии предпринять удары силами 4-й танковой армии из района Котелышково восточнее реки Дон и силами группы Холлидта со Среднего Чира на Калач - окажется невыполнимым ввиду недостатка сил. Можно было, правда, рассчитывать на то, что удастся сосредоточить достаточно сил в одном месте. При нынешнем положении вещей для деблокирующего удара могла быть использована только 4-я танковая армия.

Ей ближе было до Сталинграда (Это неточно. Котельниковская группировка находилась дальше от окруженной 6-й армии, чем группа войск противника на рубеже р. Чир у Нижне-Чирской.- А. С. ). На своем пути к Сталинграду ей не приходилось бы преодолевать Дона. Можно было также надеяться, что противник меньше всего будет ожидать такое наступление на восточном берегу Дона, так как при существовавшей на фронте обстановке сосредоточение в этом районе крупных сил было бы связано для немцев с большим риском. Поэтому противник вначале выдвинул только относительно слабые силы в направлении на Котелышково для прикрытия внутреннего фронта окружения. Здесь на первых порах 4-й танковой армии противостояло только 5 дивизий противника, тогда как на р. Чир противник имел уже 15 дивизий» (Manstein E. von. Op. cit. S. 352-353.).

1 декабря командование группы армий отдало приказ на проведение операции «Зимняя гроза», который предусматривал следующее.

4-я танковая армия должна была начать наступление основными силами из района Котельниково восточнее р. Дон. Начало наступления нам.ечалось на 8 декабря. Войскам армии предлагалось прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или во фланг советским войскам, занимающим внутренний фронт окружения южнее или западнее Сталинграда, и разбить их.

48-й танковый корпус из состава группы «Холлидт» должен был ударить в тыл советских войск с плацдарма па реках Дон и Чир в районе ст-цы Нижне-Чирская.

6-й армии в соответствии с категорическим приказом Гитлера предлагалось удерживать свои прежние позиции в «котле». Вместе с тем в определенный день, указанный штабом группы армий, 6-я армия должна была прорваться на юго-западном участке окружения в направлении на р. Донская Царица и соединиться с наступающей 4-й танковой армией.

Войска противника, закрепившиеся на рубеже р. Чир у Нижне-Чирской, находились всего в 40 км от окруженных войск Паулюса, тогда как котельниковская группировка (армейская группа «Гот») была удалена от них перед началом наступления на расстояние 120 км. Тем не менее Манштейн решил наступать именно отсюда. «Он отказался от форсирования Дона, как от рискованной и трудной операции, а выбрал для своих действий район Котелышково юго-восточнее Дона: по его мнению, именно отсюда было выгоднее всего начинать наступление» (Меллентин Ф. Указ. соч. С. 168-169.).

Решение на деблокирующий удар со стороны Котельниково зависело от ряда факторов, и прежде всего от реально складывавшейся тогда обстановки. По этому поводу Шейберт пишет, что, после того как советские войска укрепили кольцо окружения, они сразу же начали атаки против немецкой стороны по р. Чир. Центром этих атак было нижнее течение реки и плацдарм в ее устье у Дона. Гитлеровские войска полностью исчерпали здесь свои возможности. Наконец врагу удалось с помощью войск, объединенных под командованием 48-го танкового корпуса, отбить эти атаки. Но, прежде чем ударная группа «Холлидт», предназначавшаяся как основная сила для деблокирующей операции, успела подойти в конце ноября к немецкому оборонительному фронту по р. Чир, вновь созданный 48-й танковый корпус был уже потерян для деблокирующей операции.

«48-й танковый корпус не только не смог содействовать этому удару с помощью операции с Чирского плацдарма - напротив, он вынужден был уже 15 декабря сдать эту позицию, ближе всего находившуюся к окруженным войскам» (Scheibert H. Zwischen Don und Donez. S. 30.).

О подготовке деблокирующего удара из района Котельниково приводит данные X. Шейберт в другой своей книге: «До Сталинграда - 48 километров. Деблокирующий удар 6-й танковой дивизии, декабрь 1942 года» (Scheibert H. Nach Stalingrad - 48 Kilometer! Der Entsatzvorstoss der 6. Panzer - Division. Dezember 1942. ). Шейберт являлся командиром 8-й танковой роты 11-го танкового полка (полковника Гюнерсдорфа) 6-й танковой дивизии генерал-майора Рауса. Эта дивизия наряду с 23-й танковой дивизией, а затем и 17-й танковой дивизией входила в 57-й танковый корпус генерала танковых войск Кирхнера. Корпус стал основным бронированным кулаком, с помощью которого гитлеровское командование пыталось пробить брешь в кольце окружения. Рассказывая о практической стороне подготовки удара, Шейберт приводит детали, показывающие сильные и слабые стороны вражеских войск, привлекавшихся для контрудара, в частности, 6-й танковой дивизии. Она играла едва ли не главную роль среди соединений 57-го танкового корпуса.

Шейберт пишет и о событиях, непосредственно предшествовавших переброске 6-й танковой дивизии в район Сталинграда. Так, он сообщает, что после тяжелых зимних боев в 1941 - 1942 гг. в районе Москвы 6-я танковая дивизия в мае 1942 г. была переброшена во Францию для пополнения и перевооружения. 11-й танковый полк, имевший на вооружении чехословацкие машины «Шкода-35», должен был получить вместо них новые немецкие машины. Танковый полк был развернут по штатам военного времени, так же как и вся 6-я танковая дивизия. Дивизия была хорошо вооруженным соединением. В ней имелось наряду с опытными обер-ефрейторами кадровое ядро унтер-офицеров и офицеров. Подразделения были сколоченными, обладали боевым опытом. Шейберт пишет: «Боеспособность дивизии можно оценить как выдающуюся. Каждый чувствовал свое большое превосходство над противником, верил в силу своего оружия, в подготовленность командиров» (Ibid. S. 15.).

В ноябре началась погрузка первых эшелонов. «В Париж мы не попали,- пишет Шейберт,- наши эшелоны шли объездными маршрутами, затем пересекли Западную Германию и, двигаясь дальше на Восток, проехали Берлин... Когда достигли Барановичей в Белоруссии, началась партизанская область. Разрушенные локомотивы и вагоны по обе стороны железнодорожной линии отчетливо показывали, какая ожесточенная малая война шла здесь. Всюду на этой огромной лесистой территории вплоть до Гомеля была усиленная охрана железнодорожных путей. Локомотив толкал перед собой вагон с песком, как защиту от мин. Брянск лежал в глубоком снегу. Мы двинулись дальше через Курск в Белгород, где местность была более открытой. Далее лежала Украина со своими степными просторами, раскинувшимися на юг и на восток. В беседах господствовали сообщения о Сталинграде. Несмотря на осторожность первых сводок, было ясно, что 21 ноября крупные войсковые объединения были окружены и что сейчас продолжаются бои и вне котла. Офицерам стало ясно, что 6-я танковая дивизия рано или поздно будет действовать на этом участке» (Ibid.).

Д. Д. Лелюшенко
Д. Д. Лелюшенко

В. И. Кузнецов
В. И. Кузнецов

Фельдмаршал Манштейн, следуя из Витебска для вступления в должность командующего группой армий «Дон», принял в Харькове командира 6-й танковой дивизии генерал-майора Рауса. Они вместе проехали до Ростова, и Манштейн лично информировал Рауса об обстановке и распорядился, чтобы дивизия во изменение первоначального приказа сосредоточилась не в Миллерово, а юго-западнее Котельниково, вошла в состав 57-го танкового корпуса и вела на этом участке сдерживающие бои. О действиях советских войск Манштейну было известно, что их 4-й кавалерийский корпус, усиленный танками и поддерживаемый двумя пехотными дивизиями, наступает по обеим сторонам железнодорожной линии, ведущей из Сталинграда в Котельниково.

27 ноября утром эшелон 6-й танковой дивизии прибыл в Котельниково. Как раз в это время, после артиллерийского обстрела, советские подразделения ворвались в город. «Уже через несколько минут дивизия докладывала о первых убитых и раненых» (Ibid. S. 23.). Прибывали (с Кавказа) и части 23-й танковой дивизии, которые должны были действовать правее 6-й танковой дивизии.

Срок начала деблокирующего удара противник вынужден был перенести сначала на 8-е, а затем на 12 декабря. Происходило сосредоточение войск, предназначенных для наступления.

6-я танковая дивизия к 5 декабря была полностью сосредоточена в районе Котельниково, ее мотопехота и артиллерия заняли оборону примерно в 15 км восточнее города. 11 декабря Манштейн отдал приказ о начале операции. Положение на южном участке фронта было таково, что «в дальнейшем деблокада Сталинграда вообще могла стать невозможной» (Ibid. S. 48.).

Враг решил нанести удар силами 6-й и 23-й танковых дивизий, к которым в дальнейшем присоединялась и 17-я танковая дивизия. Генералу Паулюсу Манштейн предложил нанести встречный удар из «котла».

Что же предпринималось за это время советской стороной? Боевые действия в районе Сталинграда развертывались при сохранении за ней инициативы борьбы. Завершив окружение двух немецких армий - 6-й и части сил 4-й танковой - войска Красной Армии должны были покончить с окруженной группировкой и вместе с тем осуществить стремительное наступление на внешнем фронте окружения в общем направлении на Ростов.

Как выше уже отмечалось, Верховное Главнокомандование решило без какой-либо паузы проводить операцию по уничтожению окруженной группировки. Выполнение этой задачи было возложено на войска Донского и главные силы (62, 64-я и 57-я армии) Сталинградского фронтов. С 24 ноября развернулись ожесточенные бои с окруженным врагом, который оказывал упорное сопротивление и переходил в контратаки. Территория, которую занимали войска Паулюса, к 29 ноября сократилась почти вдвое и составляла всего 1500 кв. км. Район окружения не превышал 70 - 80 км по прямой с запада на восток и 30 - 40 км с севера на юг. Вместе с тем наступательные действия советских войск с 24 по 30 ноября проходили медленно и не решали поставленных перед фронтами задач. Для расчленения группировки противника и ее ликвидации по частям наличных сил Донского и Сталинградского фронтов было недостаточно.

Впоследствии А. М. Василевский отмечал, что решение Ставки на уничтожение с ходу окруженной в районе Сталинграда вражеской группировки исходило из неправильной оценки ее численного состава. «По разведывательным данным из фронтов, принимавших участие в контрнаступлении, а также разведывательных органов Генерального штаба, общая численность окруженной группировки, которой командовал генерал-полковник Паулюс, определялась в то время в 85 - 90 тыс. человек. Фактически же в ней насчитывалось, как мы узнали позднее, более 300 тыс. Значительно преуменьшенными были наши представления и о боевой технике, особенно артиллерии и танках, и вооружении, которыми располагали окруженные фашисты» (Василевский А. М. Дело всей жизни. 2-е изд. М., 1975. С. 254.). Эта серьезная ошибка явилась следствием того, что не были учтены те пополнения, которые получала сталинградская группировка противника в ходе ее наступательных и оборонительных боев, а также многочисленные части и подразделения всевозможных специальных и вспомогательных служб. Личный состав этих войск, также попавших в «котел», использовался гитлеровским командованием для пополнения боевых частей. В их ряду были дивизия ПВО, свыше десяти отдельных саперных батальонов, санитарные подразделения, строительные батальоны, инженерные отряды, части полевой жандармерии, тайной военной полиции и т. д. (Там же.)

Помимо просчета в оценке сил группировки противника, существенное значение имело и то, что протяженность линии обороны вражеских войск в условиях окружения значительно сократилась, а боевые порядки уплотнились. Гитлеровское командование приняло меры к созданию сильной обороны в районе окружения. Войска противника, объединенные в 6-ю армию (семнадцать дивизий 6-й армии и пять дивизий 4-й танковой армии), заняли прочную оборону к западу и юго-западу от Сталинграда на фронте Орловка, Цыбенко, Купоросное общим протяжением около 170 км. Штаб армии находился в пос. Гумрак - центре окруженной группировки.

М. М. Попов
М. М. Попов

Ф. М. Харитонов
Ф. М. Харитонов

Соотношение сил на внутреннем фронте в ноябре и первых числах декабря продолжало меняться не в пользу Красной Армии. Срочное создание внешнего фронта окружения, прежде всего на юго-западном и южном направлениях, проводилось за счет войск, снимаемых с внутреннего кольца. «Это было тем более необходимо,- писал А.М. Василевский - что к нам начали поступать данные о переброске противников на сталинградское направление дополнительных войск с других участков советско-германского фронта и из Западной Европы. В последних числах ноября мы были вынуждены перегруппировать с внутреннего на внешний фронт, на усиление тормосинского направления, ряд стрелковых дивизий 65-й и 21-й армий Донского фронта, а на котельниковское направление - остававшиеся еще на внутреннем фронте стрелковые дивизии 51-й армии Сталинградского фронта» (Там же. С. 261-262.). В результате к 1 декабря соотношение сил и средств сложилось так: у советских войск на советских войск на внутреннем фронте находилось 480 тыс. человек, 456 танков, 8490 орудий и минометов (без зенитной артиллерии и 50-мм минометов), а у окруженного противника - 330 тыс. человек, 340 танков, 5230 орудий и минометов.

В воздухе на Сталинградском направлении советское командование имело 790 боевых самолетов фронтовой авиации, а также ряд соединений АДД (АДД - авиация дальнего действия. ). При этом 540 самолетов использовалось против окруженной группировки, а 250 - на внешнем фронте. Противник соответственно располагал 1070 боевыми самолетами 4-го воздушного флота и 8-го авиационного корпуса. Однако значительную часть истребителей фашистское командование вынуждено было использовать для прикрытия транспортных самолетов, осуществлявших снабжение окруженных войск.

Подготовка новой наступательной операции, получившей условное наименование «Сатурн», началась в конце ноября. Войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов в ходе этой операции должны были разгромить основные силы 8-й итальянской армии, оборонявшейся на Среднем Дону на фронте Новая Калитва, Вешенская, и вражеские войска на р. Чир и в районе Тормосина, а затем наступать в общем направлении на Миллерово, Ростов. Юго-западный фронт был усилен новыми соединениями.

25 ноября представитель Ставки А. М. Василевский, командующий артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов, командующий ВВС A. А. Новиков совместно с командующим Воронежским фронтом Ф. И. Голиковым приступили к рекогносцировочным работам в полосе 6-й армии.

На следующий день такая же работа была проделана совместно с командующим Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутиным на правом крыле этого фронта. «Вернувшись на фронтовой КП в Серафимович,- вспоминал А. М. Василевский,- я доложил Верховному Главнокомандующему о проделанной работе и о наших предварительных соображениях по замыслу предстоящей операции. Сообщал я примерно следующее. Для удобства управлениями войсками Юго-Западного фронта в предстоящей операции целесообразно войска 1-й гвардейской армии, входившие к тому времени в оперативную группу генерал-лейтенанта B. И. Кузнецова, реорганизовать в 1-ю гвардейскую армию, назначив Кузнецова ее командующим и создав для него управление. Остальные соединения этой армии, действовавшие юго-восточнее, растянувшиеся на рубежах рек Дон, Кривая и Чир до Чернышевской, выделить в самостоятельную 3-ю гвардейскую армию во главе с генерал-лейтенантом Д. Д. Лелюшенко (фактически он уже командовал в то время этими войсками). Фронт от Чернышевской до устья реки Чир, то есть до стыка с войсками Сталинградского фронта, оставить по-прежнему за войсками 5-й танковой армии генерал-лейтенанта П. Л. Романенко» (Василевский А. М. Указ. соч. С. 256.).

Для разгрома 8-й итальянской армии и немецкой оперативной группы «Холлидт» предлагалось создать две ударные группировки на Юго-Западном фронте: на правом фланге 1-й гвардейской армии для нанесения удара с плацдарма южнее Верхнего Мамона на Миллерово и в полосе 3-й гвардейской армии к востоку от Боковской для удара также на Миллерово, замыкая кольцо окружения. После этого наступающие войска должны были продвигаться к Ростову.

Ударной группировке Воронежского фронта - 6-й армии следовало наносить удар из района юго-западнее Верхнего Мамона на Кантемировку, Волошиио.

5-й танковой армии ставилась задача разгромить противника на стыке Юго-Западного и Сталинградского фронтов, в районе Морозовск, Тормосин, Чернышевский, и не допустить его прорыва к окруженной группировке. Действия этих войск должна была поддерживать 17-я воздушная армия.

«Верховный Главнокомандующий в основном одобрил наши предложения и обещал дополнительные войска и средства для фронтов. Мне он приказал обязать командующих Юго-Западным и Воронежским фронтами приступить к разработке детальных планов операции и представить в Ставку окончательные соображения по ней не позднее первых чисел декабря (2 декабря план операции «Сатурн», представленный командующими войсками фронтов, был окончательно утвержден Ставкой.- А. С. ). Согласился Сталин и с моим предложением передать 21-ю армию Юго-Западного фронта, 26-й и 4-й танковые корпуса, действовавшие на внутреннем фронте кольца окружения у Сталинграда, Донскому фронту. Таким образом, все внимание командования Юго-Западного фронта сосредоточивалось на внешней линии борьбы и подготовке операции, получившей кодовое наименование «Сатурн» (Василевский А. М. Указ. соч. С. 257-258.).

Вместе с тем продолжалась подготовка операции по ликвидации группировки Паулюса. Ставка считала важным быстрее решить эту задачу. 27 ноября Верховный Главнокомандующий в разговоре по прямому проводу главное внимание уделил именно этому вопросу, что видно из сохранившейся записи переговоров. Приводим ее в извлечениях.

У аппарата в Москве находился И. В. Сталин, у аппарата на фронте - А. М. Василевский и Н. Ф. Ватутин.

Сталин - Михайлову (Михайлов - псевдоним Василевского.). «Войска противника под Сталинградом окружены, их надо ликвидировать, чтобы освободить наших целых три армии». Для руководства этим, говорит Сталин, следует объединить действия Иванова и Донцова (Иванов - псевдоним Еременко, Донцов - Рокоссовского. ). «Михайлову нужно создать маленький опер-пупкт в 10 - 15 человек где-либо около Ляпичева или западнее этого пункта и оттуда конкретно руководить делом ликвидации сталинградской группы противника, все более и более сжимая кольцо. Это очень важное дело, более важное дело, чем операция «Сатурн». Михайлов должен сосредоточиться только на этом одном деле».

Михайлов. «Немедленное управление обоими фронтами можно организовать из района КП Донцова, где уже связь имеется и где я смогу быть завтра же. Прошу Ваших окончательных указаний, чтобы мог приступить сейчас же к их осуществлению».

Сталин. «Хорошо. Езжайте немедля на КП Донцова, возьмите необходимых работников и организуйте координацию действий Донцова и Иванова. Воронов пусть поедет вместе с Ватутиным для подготовки операции «Сатурн»...

Теперь товарищу Михайлову. Примите указания:

1. В существующей обстановке Ваша задача состоит в том, чтобы объединить действия Донцова и Иванова по ликвидации окруженной группы противника. Прошу Вас заняться только этим делом и не отвлекаться ни на какие другие дела.

2. Вся авиация Донского и Сталинградского фронтов вместе с Новиковым, а также поступающий на Донской фронт корпус бомбардировщиков Пе-2 будут находиться в Вашем распоряжении. Задача авиации - сосредоточенно громить окруженную группу противника и не давать ей передыху.

3. Можно поставить в Ваш резерв один танковый корпус, который можете использовать по своему усмотрению для усиления Донцова или Иванова. Если понадобятся Вам еще резервы, донесите завтра.

4. Вы должны иметь прямую и непосредственную связь со Ставкой и регулярно информировать ее о всех событиях в районе Донцова и Иванова.

5. Завтра доложите, не следует ли передать 62-ю армию в состав Донского фронта, завтра же доложите, куда направить танковый корпус. Есть ли у Вас вопросы, все ли понятно?»

В. М. Баданов
В. М. Баданов

П. П. Полубояров
П. П. Полубояров

Михайлов. «Все понятно и все будет исполнено». После этого И. Сталин попросил к аппарату Федорова (Федоров - псевдоним Ватутина.).

Сталин. «Товарищу Федорову, примите указания:

1. У Вас сейчас двойная задача, одна задача - руководить действиями Романенко и Лелюшенко от района Нижне-Чирской до Нижне-Кривской; вторая задача - готовить операцию «Сатурн».

2. Товарища Воронова оставить в распоряжении Федорова для подготовки операции «Сатурн», а также для помощи Лелюшенко.

3. Кроме первого смешанного авиакорпуса, который остается в распоряжении Федорова, Вы получите на днях еще один смешанный авиакорпус с дивизией истребителей и с дивизией штурмовиков. Всей группой авиации Федорова будет руководить Фалалеев, который на днях направится к Вам» (ЦАМО СССР. Ф. 96-А. Оп. 2011. Д. 26. Л. 195-205 (сверено с телеграфной лентой).).

В соответствии с этим разговором на следующий день, 28 ноября, И. Сталин сообщил:

«Товарищам Донцову и Иванову

Копия: товарищу Михайлову

Настоящим доводится до сведения товарищей Донцова и Иванова, что Ставка Верховного Главнокомандования поручила руководство действиями Сталинградского и Донского фронтов по ликвидации окруженного противника товарищу Михайлову, распоряжения которого безусловно обязательны для товарищей Донцова и Иванова. Васильев» (Там же. Ф. 132-А. Оп. 2642. Д. 13. Л. 140.).

А. М. Василевский, выполняя указание Верховного Главнокомандования, 30 ноября, поставил перед командующими войсками фронтов задачу - возобновить наступательные действия на внутреннем фронте окружения для расчленения и уничтожения группировки противника.

П. А. Ротмистров
П. А. Ротмистров

Командующий Донским фронтом генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский решил главный удар фронта нанести силами 21, 65-й и 24-й армий на участке Карповка, Бабуркин. Для этого надо было предварительно провести частную операцию по уничтожению противника в районе Карповка, Дмитриевка, Мариновка и выйти на рубеж р. Россошки, развернув здесь войска для наступления в общем направлении на Гумрак.

Командующий Сталинградским фронтом генерал-полковник А. И. Еременко главный удар намечал нанести силами 62-й и 64-й армий в направлении на Алексеевку. Действия обоих фронтов должны были привести к расчленению, а затем и ликвидации группировки Паулюса. Командование фронтов с 1 по 3 декабря произвело частичную перегруппировку войск, усиливая внешний фронт окружения и обеспечивая готовящуюся операцию с запада и юга от возможных встречных ударов противника. 51-я, 57-я армии и все резервы Сталинградского фронта были нацелены для решения этой задачи. Так, войска 51-й армии должны были наступать в направлении на Котельниково, 4-й механизированный корпус - на Ермохинский.

Для организации надежной блокады окруженной группировки с воздуха были приняты меры, которым раньше не уделялось должного внимания. «Скажу прямо,- писал А. М. Василевский,- что на первых порах, во всяком случае до декабря 1942 года, мы недооценивали серьезность этой задачи, и ее выполнение носило случайный, разрозненный характер: работа авиации с системой огня зенитной артиллерии не увязывалась, четкого управления и взаимодействия между ними установлено не было. А ведь в распоряжении противника имелось не менее 5 вполне пригодных аэродромов, принимавших одновременно значительное количество самолетов. Резко уменьшавшиеся с каждым днем запасы продовольствия, боеприпасов и горючего, необходимость эвакуировать огромное количество раненых и больных вынуждали гитлеровское командование привлекать к транспортным перевозкам максимум самолетов, использовать для этого даже бомбардировщики.

Только в первой половине декабря мы стали уделять более серьезное внимание блокированию окруженных войск с воздуха. Была разработана достаточно стройная система использования авиации, а также артиллерии в борьбе с транспортной авиацией противника. Установили строгую ответственность за порядок уничтожения вражеских самолетов с уточнением обязанностей войск внешнего фаса и внутреннего кольца окружения (самолеты уничтожались при подходе к кольцу и в период погрузки и взлета). Наконец, была обеспечена возможность круглосуточной работы наших истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков, а также дальнобойной артиллерии для уничтожения фашистской авиации на аэродромах и посадочных площадках внутри кольца окружения. Работа различных сил и средств, привлекавшихся для борьбы с транспортной авиацией противника, увязывалась единой системой наблюдения, оповещения и связи. Все это, вместе взятое, резко сократило поток грузов, доставлявшихся противником в «котел», и эвакуацию из него» (Василевский А. М. Указ. соч. С. 262 - 263.).

Войска Донского и Сталинградского фронтов в первых числах декабря вели наступление на внутреннем фронте окружения. Однако 21, 65-я и 24-я армии Донского фронта встретили упорное сопротивление противника в районах Карповка, Мариновка и ко 2 декабря не смогли выйти на рубеж р. Россошки, который был намечен для развертывания сил фронта. Войска 62-й, 64-й и правого крыла 57-й армий также вели ожесточенные бои без ощутимых успехов. Противник организовал сильную оборону на новых рубежах, используя и ранее созданные советские оборонительные обводы. К тому же соотношение сил на внутреннем фронте окружения изменилось в пользу противника. Тревожная обстановка на южном и юго-западном участках внешнего фронта заставляла усиливать эти направления. Туда была направлена часть соединений. В результате произведенной с 1 по 3 декабря частичной перегруппировки войск Донского и Сталинградского фронтов они имели к 4 декабря на внутреннем фронте около 300 тыс. человек и 312 танков, а у противника было 330 тыс. человек и 340 танков. Соотношение сил изменилось здесь в пользу противника.

М. С. Диасамидзе
М. С. Диасамидзе

А. А. Асланов
А. А. Асланов

Наступательные бои на внутреннем фронте продолжались. Войска Сталинградского фронта добились незначительного успеха в районе Купоросное. 65-я армия Донского фронта вышла к рубежу р. Россошки, а 21-я армия этого фронта добилась небольшого продвижения северо-западнее Карповки. Занимая выгодные и хорошо укрепленные в инженерном отношении позиции, противник в течение девятидневных напряженных боев в целом успешно их удерживал. Становилось все более ясным, что ликвидация окруженной группировки противника наличными силами не может быть осуществлена.

Ставка Верховного Главнокомандования 8 декабря приняла решение более тщательно подготовить операцию по уничтожению окруженной группировки, произвести перегруппировку войск, усилить их за счет резервов, создать полноценное материально-техническое обеспечение операции (боеприпасами, горючим). В осуществление этого решения 9 декабря была создана 5-я ударная армия (В состав 5-й ударной армии были включены 300-я и 315-я стрелковые дивизии и 7-й танковый корпус, левофланговые соединения 5-й танковой армии (4-я гвардейская и 258-я стрелковые дивизии, 3-й гвардейский кавалерийский корпус). Армия была использована для действий на внешнем фронте.) под командованием генерал-лейтенанта М. М. Попова, которая развернулась между 51-й армией Сталинградского фронта и 5-й танковой армией Юго-Западного фронта на участке от устья р. Лиски до Верхне-Рубежного. В район Сталинграда несколько позже прибыла 2-я гвардейская армия (2-я гвардейская армия приказом Ставки Верховного Главнокомандования от 23 октября 1942 г. развернута на базе 1-й резервной армии. Формирование и обучение армии проводилось в тылу страны. В состав армии входили: 1-й гвардейский стрелковый корпус - 24-я, 33-я гвардейская и 98-я стрелковые дивизии (командир корпуса - гвардии генерал-майор И. И. Миссан); 13-й гвардейский стрелковый корпус - 49-я, 3-я гвардейские и 387-я стрелковые дивизии (командир корпуса - гвардии генерал-майор П. Г. Чанчибадзе); 2-й гвардейский механизированный корпус, развернутый на базе 22-й гвардейской стрелковой дивизии (командир корпуса - гвардии генерал-майор К. В. Свиридов). В дальнейшем в состав 2-й гвардейской армии был включен еще ряд соединений.) под командованием генерал-лейтенанта Р. Я. Малиновского. Она являлась наиболее мощной ударной силой фронтов. К 18 декабря намечалось завершить подготовку новой наступательной операции против окруженной под Сталинградом группировки противника.

Ставка Верховного Главнокомандования вначале намечала использовать 2-ю гвардейскую армию в составе войск Юго-Западного фронта для развития наступления (по плану операции «Сатурн») из района Калача в направлении на Ростов - Таганрог. Однако задержка с ликвидацией окруженной группировки Паулюса и возникшая угроза попыток ее деблокады в связи с созданием на юго-восточном участке фронта группы армий «Дон» заставили пересмотреть первоначальные намерения. В сложившейся обстановке Ставка направила 2-ю гвардейскую армию в распоряжение командования Донского фронта. Погрузка частей армии в эшелоны для следования на фронт началась в первых числах декабря. В сутки грузилось 18 и больше эшелонов, а всего для перевозки использовалось 165 железнодорожных составов. Разгрузка производилась северо-западнее Сталинграда, на станциях Иловля, Арчеда, Калинине), Липки, Качалино, разъездах Тишкин, 536-й км (ЦАМО СССР. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 74. Л. 1-4.). Первые эшелоны стали прибывать к местам разгрузки 10 декабря и сразу же направлялись в район сосредоточения - Вертячий, Песковатка.

Выполняя указания Ставки, командующие войсками Донского и Сталинградского фронтов приступили к разработке нового плана операции по ликвидации окруженной группировки противника с учетом усиления сил фронтов. 9 декабря этот план был готов и представлен А. М. Василевским в Ставку на утверждение.

«Юнкерс», сбитый советскими зенитчиками
«Юнкерс», сбитый советскими зенитчиками

«Планом предусматривались расчленение и ликвидация окруженной группировки последовательно в три этапа: на первом этапе силами Донского фронта должны быть уничтожены четыре пехотные дивизии западнее реки Россошка; нa втором этапе ударом Донского фронта, в основном 2-й гвардейской армии в юго-восточном направлении на Воропоново, и встречным ударом 64-й армии Сталинградского фронта через Песчанку также на Воропоново изолировать, а затем пленить вражеские войска в южной части окруженной группировки; наконец, на третьем этапе ударом всех действовавших на внутреннем фронте армий Донского и Сталинградского фронтов в общем направлении на Гумрак окончательно сломить сопротивление окруженного противника и покончить с ним.

11 декабря Ставка в основном утвердила план, потребовав только, чтобы задачи, предусмотренные на первых двух этапах операции, были решены на первом этапе, цель которого - войскам обоих фронтов с выходом в район Басаргино, ст. Воропоново изолировать, а затем ликвидировать западную и южную группировки врага не позднее 23 декабря. Начать операцию было приказано 18 декабря» (Василевский А. М. Указ. соч. С. 266.).

В директиве говорилось:

«Тов. Михайлову (Василевскому.- А. С. ). Только лично.

1. Операцию «Кольцо» провести двумя этапами.

2. Первый этап - выход в район Басаргино, Воропоново и ликвидация западной и южной групп противника.

3. Второй этап - общий штурм всех армий обоих фронтов для ликвидации основной массы вражеских войск к западу и северо-западу от Сталинграда.

4. Операцию первого этапа начать не позже того числа, которое установлено при телефонном разговоре между Васильевым и Михайловым.

5. Операцию первого этапа закончить не позже 23 декабря.

И декабря 1942 года 00 час. 20 мин. Васильев» (См. также: ЦАМО СССР. Ф. 132-А. Оп. 2642. Д. 32. Л. 209.).

Тем временем на внешнем фронте окружения войска 5-й танковой армии с утра 2 декабря нанесли удар по врагу и в результате ожесточенных боев овладели плацдармом на р. Чир в районе Нижне-Калиновки.

В последующие дни, 3 - 6 декабря, части 5-й танковой армии отражали контратаки частей 336-й пехотной, 11-й танковой и 7-й авиаполевой дивизий врага.

7 декабря 5-я танковая армия возобновила наступление, форсировала р. Чир, и к 16 часам войска ее левого фланга овладели Островским, Лисинским и совхозом № 70. Однако встречным боем на участке Суро-викино, Островский, Лисинский противнику удалось остановить наступление советских войск. В последующие дни немцы сильными контрударами вынудили соединения 5-й танковой армии отойти на исходный рубеж.

Несмотря на то что противник удержал плацдарм на левом берегу Дона у Нижне-Чирской, так же как и плацдармы на левом берегу р. Чир в районе Рычковского и Верхне-Чирского, активные действия 5-й танковой армии в первой декаде декабря сыграли положительную роль. Враг истощил здесь свои силы и потерял способность участвовать в запланированном наступлении с целью деблокирования окруженной группировки. Существенную роль в нанесении ударов по врагу и отражении его контратак сыграли действия советской артиллерии и авиации. Фронтовая авиация не только поддерживала наземные войска, но и бомбила аэродромы противника в районах Тацинская, Морозовск и железную дорогу на участке Морозовск - Лихая.

Таким образом, к началу второй декады декабря войска советских фронтов, действовавшие в районе Сталинграда, продолжали развертывать боевые действия на внутреннем и внешнем фронтах окружения.

На Сталинградском фронте войска 62, 64-й и 57-й армий совершенствовали свои позиции на 95-километровом участке от Рынок до разъезда Прудбой и готовились к наступлению против окруженного противника.

5-я ударная, 51-я и 28-я армии действовали на внешнем фронте общей протяженностью 365 км (до Элисты и Астрахани). Командование Сталинградского фронта с целью усиления своих войск на котельниковском направлении перебросило туда с левого берега Волги из своего резерва 300-ю и 87-ю стрелковые дивизии, которые к утру 12 декабря вышли передовыми частями в районы Бузиновки, Зеты, Верхне-Царицынской. 315-я стрелковая дивизия была сосредоточена в районе совхоза «Крепь», а в районе Выпасной - 235-я огнеметная танковая бригада, 234-й отдельный танковый полк и 20-я истребительная бригада. Для усиления войск на внешнем фронте сюда были направлены с внутреннего фронта 4-й механизированный и 13-й танковый корпуса.

О том, как распределялись силы и средства Сталинградского фронта, дает представление табл. 10.

Таблица 10*
Таблица 10*

Из приведенных данных видно, что танки сосредоточены были главным образом на внешнем фронте, а остальные наземные силы распределялись в основном равномерно между внутренним и внешним фронтами окружения.

На внешнем фронте наибольшую плотность имели войска 5-й ударной армии, противостоящей группировке противника в районе Нижне-Чирской. Занимая оборону на фронте до 95 км, армия насчитывала 71 тыс. человек, 252 танка, 814 орудий и минометов.

Значительно слабее были силы и средства 51-й армии, занимавшей оборону в полосе около 140 км. Армия располагала 34 тыс. человек, 77 танками, 419 орудиями и минометами. Оперативная плотность в полосе армии составляла всего лишь одну дивизию на 28 км фронта, 0,5 танка и около 3 орудий и минометов на 1 км фронта. Дивизии насчитывали в среднем до 4 тыс. человек, в ротах было по 30 - 35 человек. 28-я армия имела 44 тыс. человек, 40 танков, 707 орудий и минометов. Армия оборонялась на фронте протяженностью до 130 км. Материальное обеспечение 5-й ударной и 51-й армий было недостаточным, особенно в отношении боеприпасов и горючего.

Перед участком 5-й ударной армии действовали 336-я пехотная, 7-я авиаполевая и 11-я танковая дивизии противника, 51-й армии противостояли 10 дивизий врага (6 и 23-я танковые дивизии, 15-я авиаполевая дивизия; 4-я пехотная дивизия, 5 и 8-я кавалерийские дивизии; остатки 1, 2 и 18-й пехотных дивизий и дивизионная группа «Панвиц».) а 28-й армии в районе Элисты - 16-я немецкая моторизованная дивизия. В районе Тормосина находилась 17-я танковая дивизия - резерв группы армий «Дон».

Поверженная вражеская техника
Поверженная вражеская техника

Поверженная вражеская техника
Поверженная вражеская техника

Командование противника, сосредоточивая ударные группировки в районах Котельниково и Тормосин, смогло к 12 декабря создать группировку лишь в районе Котельниково.

Генерал-фельдмаршал Манштейн решил, не ожидая сосредоточения группировки в районе Тормосина, начать наступление силами одной котельниковскои группировки (армейской группы «Гот»). Прорыв отсюда фронта окружения советских войск намечался путем нанесения удара на узком участке фронта вдоль железной дороги Тихорецк - Сталинград.

Замыслы противника были разгаданы командованием Сталинградского фронта, которое принимало меры для отражения готовящихся противником ударов из района Котельниково и с плацдарма у Нижне-Чирской. При этом учитывалась и возможность встречного удара из кольца окружения.

Ставка Верховного Главнокомандования, правильно оценивая сложившуюся обстановку, временно отложила операцию по уничтожению окруженной группировки. Перед войсками Сталинградского и Юго-Западного фронтов была поставлена задача ликвидировать попытки противника прорваться к группировке Паулюса и восстановить свои позиции под Сталинградом.

Сбитый фашистский самолет
Сбитый фашистский самолет

Для упрочения положения войск Сталинградского фронта с юга, действовавших против котельниковской группировки, к ним направлялась 2-я гвардейская армия. Чтобы не допустить совместных действий котельниковской и нижне-чирской группировок противника, решено было силами 5-й ударной армии ликвидировать плацдарм противника в районе хутора Рычковского. Проведение этой операции возлагалось на 7-й танковый корпус, 258-ю и 4-ю гвардейскую стрелковые дивизии, 3-й гвардейский кавалерийский корпус. Этому наступлению должна была содействовать артиллерия 5-й танковой армии.

Начальник политотдела 4-го мехкорпуса И. Н. Козлов вручает партбилет радистке Н. Кошелевой, в центре - старший сержант М. Чичкан
Начальник политотдела 4-го мехкорпуса И. Н. Козлов вручает партбилет радистке Н. Кошелевой, в центре - старший сержант М. Чичкан

К 12 декабря на внешнем фронте окружения было следующее соотношение сил: 5-я ударная и 51-я армии имели восемь стрелковых дивизий, укрепленный район, танковый и механизированный и два кавалерийских корпуса, четыре танковые бригады, восемь артиллерийских и минометных полков РВГК и два полка реактивной артиллерии. Этим войскам противостояла группа «Гот», насчитывавшая 13 дивизий.

Соотношение сил и средств на внешнем фронте окружения к рассматриваемому времени видно из табл. 11.

Таблица 11*
Таблица 11*

Таким образом, враг имел в два раза больше танков и самолетов. Наибольшее количество сил и средств гитлеровцы направили против, ослабленной в боях 51-й армии (История второй мировой войны, 1939-1945. М., 1976. Т. 6. С. 64.). Здесь противник имел превосходство в людях и артиллерии в 2 раза (Там же.), а в танках - более чем в 6 раз (Там же.).

Перед деблокирующей операцией Манштейн имел определенные преимущества на том участке фронта, где намечался его удар. Положение советских войск здесь было опасным. Однако общее соотношение сил на южном крыле советско-германского фронта, включая район Сталинграда, не создавало предпосылок для достижения целей гитлеровского верховного командования. Самое большее, чего мог добиться враг,- это соединения с 6-й армией и восстановления ее активной роли. Несомненно, что это неизбежно осложнило бы военную обстановку для советской стороны и потребовало бы дополнительных усилий и жертв для разгрома врага на юге. Боевое мастерство и героизм советских войск определили такое развитие событий, которое опрокинуло планы противника.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2023
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'