НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава седьмая. Контрнаступление красной армии и окружение группировки вражеских войск

Подготовка

Начало второго года Великой Отечественной войны Советского Союза против гитлеровской Германии, как это отмечалось выше, ознаменовалось успехами немецко-фашистских войск. Вновь овладев стратегической инициативой, противник развернул наступление на южном крыле советско-германского фронта, что привело к захвату им новых обширных районов СССР (площадью свыше 380 тыс. кв. км).

Враг вышел в районы Воронежа, Сталинграда, к предгорьям Главного Кавказского хребта. Гитлеровцы захватили промышленный Донбасс, богатые сельскохозяйственные районы Дона, Кубани, Нижней Волги. Для Советского Союза вновь сложилась крайне опасная военная обстановка. Однако и на этот раз, как и в 1941 г., противнику не удалось уничтожить советские войска. В ходе борьбы Красная Армия изматывала силы врага и добилась постепенного изменения стратегической обстановки в свою пользу. Поставленные противником цели в летнем наступлении 1942 г. не были достигнуты, а его наступательные возможности оказались исчерпанными.

Действовавшая на 1300-километровом фронте на воронежском и сталинградском направлениях группа армий «Б», в составе которой к 1 ноября насчитывалось 82 дивизии и четыре бригады, не в состоянии была преодолеть сопротивление противостоящих ей советских войск левого крыла Брянского фронта, Воронежского, Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов. Главная ударная группировка немецко-фашистских войск - 6-я и 4-я танковая армии - была втянута в затяжные бои в районе Сталинграда.

Группа армий «А» - 1-я танковая и 17-я армии, насчитывавшие 27 дивизий,- была остановлена на 1000-километровом фронте войсками Закавказского фронта. Несмотря на все усилия, враг не смог прорваться в Закавказье. На Кавказе и под Сталинградом положение противника становилось тем более неустойчивым, что им были израсходованы почти все оперативные и стратегические резервы.

Наступление немецко-фашистской армии на южном крыле советско-германского фронта в ходе борьбы не получило дальнейшего развития. Достигнутые же противником территориальные успехи оборачивались против него. К осени 1942 г. немецкие группы армий «А» и «Б» были растянуты на фронте до 2300 км. При этом основные их силы оказались разобщенными на большом удалении друг от друга. Так, главные силы группы армий «Б» были сосредоточены в районах Воронежа и Сталинграда, а группы армий «А» - на туапсинском и нальчикском направлениях. Снабжение войск противника при огромной отдаленности их стратегического тыла, неспособности гитлеровского руководства восстановить дорожную сеть и большой эффективности партизанских действий становилось все более затруднительным.

Выполняя указания Верховного Главнокомандования, советские войска летом и осенью 1942 г. активными операциями сковывали силы врага и на других стратегических направлениях. Советские Вооруженные Силы нанесли ряд сильных ударов и провели несколько частных наступательных операций, лишая противника возможности перебрасывать свои войска из групп армий «Север» и «Центр» на южное крыло советско-германского фронта. Такие удары и наступательные операции были проведены на синявинском направлении под Ленинградом войсками Ленинградского и Волховского фронтов, на ржевско-сычевском направлении войсками Калининского и Западного фронтов, а также на некоторых других участках советско-германского фронта. На южном крыле, под Сталинградом и на Кавказе, ударные группировки врага понесли особенно тяжелые потери.

Перед лицом этих фактов ставка главного командования германских сухопутных сил вынуждена была 14 октября 1942 г. отдать приказ о переходе немецко-фашистских войск к обороне, за исключением района Сталинграда и небольших участков в районах Туапсе и Нальчика. Немецкое главное командование поставило перед войсками на Восточном фронте задачу «во что бы то ни стало удерживать достигнутые рубежи».

Приказ начинался с упоминания об успехах, достигнутых на Восточном фронте войсками вермахта, которые «достойны быть внесенными в славную летопись войны прошедших лет». Предстоящая «зимняя кампания», говорилось дальше, должна создать предпосылки для продолжения наступления в 1943 г. в целях «окончательного уничтожения» Красной Армии.

От немецкого командования и войск на советско-германском фронте приказ требовал:

1. Во что бы то ни стало удерживать зимние позиции.

2. Оборону иметь активной, не позволяющей противнику успокаиваться и вводящей его в заблуждение.

3. В случае атак советских войск не допускать ни малейшего отхода или оперативного отступательного маневра.

4. Отрезанные или окруженные части должны обороняться до тех пор, пока не подоспеет помощь.

Оборудование позиций предлагалось завершить до наступления морозов, привлекая для этого военнопленных и гражданское население, в том числе женщин.

Делая упор па оборону «крайне активную», приказ разъяснял, что только таким путем будет восстановлен наступательный порыв войск, «сохранено чувство превосходства немецкого солдата над русским» и одновременно это помешает Красной Армии «частично» захватить инициативу в свои руки.

Предлагая обеспечить интенсивную разведку, чтобы быть в курсе событий, происходящих на фронте и в тылу советских войск, приказ предостерегал против возможности повторения таких случаев, имевших место в предыдущую зиму, когда Красная Армия совершенно неожиданно переходила в наступление крупными силами. Это, несомненно, было напоминанием о финале Московской битвы!

Отсюда, вероятно, в приказе имеется и такая весьма общая формулировка: «Решающим является сохранение в течение зимних месяцев ударной силы войск и такого распределения сил, при котором были бы сорваны любые попытки русских прорвать наши позиции». Тут же напоминается, что резервы «должны располагаться в непосредственной близости от переднего края обороны с тем, чтобы при прорывах противника немедленно его контратаковать».

Приказ устанавливал начертание зимних позиций для групп армий, а также содержал перечень ранее изданных приказов по ведению войны в зимних условиях (Полный текст приказа см.: ЦП А НМЛ при ЦК КПСС. Документы и материалы Отдела Великой Отечественной войны. Инв. № 682. Л. 462-468. ).

Таким образом, германское главное командование считало, что в зимние месяцы будут созданы предпосылки для продолжения наступления вермахта на Восточном фронте с весны 1943 г. Осуществляя мероприятия по подготовке к зиме прочной обороны, противник обращал особенно большое внимание на центральный участок советско-германского фронта, где группа армий «Центр» была скована активными действиями советских войск. Немецко-фашистское командование считало, что именно здесь готовится крупное наступление Красной Армии. В середине октября 1942 г. немецкая разведка отмечала: «Противник, очевидно, проводит подготовку крупной зимней операции против центральной группы армий, к которой он должен быть готовым примерно в начале ноября» (Вторая мировая война 1939-1945 гг. Воен.-полит. очерк. М., 1958. С. 380. ).

К осени 1942 г., как это стало очевидно и для противника, наступление немецко-фашистских войск на южном крыле советско-германского фронта полностью выдохлось. В своих послевоенных воспоминаниях гитлеровский генерал Цейтцлер по этому поводу пишет: «Первым признаком того, что наше наступление захлебнулось, было снятие фельдмаршала Листа с его поста (в связи с провалом плана захвата Кавказа. - А. С.)» (Цейтцлер К. Сталинградская битва // Роковые решения. М., 1958. С. 155. ). К этому времени, по словам Цейтцлера, на группы армий «Б» и «А» «неотвратимо надвигалась катастрофа» (Там же. С. 157-158. ).

Не останавливаясь здесь на вопросе о том, предвидело ли в то время германское верховное командование надвигающуюся катастрофу (об этом будет сказано ниже), нельзя не согласиться с приведенной оценкой фашистского генерала, сделанной много лет спустя после войны. Развитие событий на советско-германском фронте действительно складывалось не в пользу гитлеровских захватчиков. Даже в тяжелой обстановке обороны и вынужденного отступления Красная Армия все более повышала свою боевую мощь, тогда как силы врага истощались. Возрастала оснащенность советских войск боевой техникой, неуклонно совершенствовалось их боевое мастерство. В советском тылу создавались танковые и механизированные корпуса, артиллерийские и авиационные соединения и части. В этих условиях Ставка Верховного Главнокомандования получила возможность значительно наращивать силы в районе Сталинграда (Как отмечалось выше, советскими войсками были захвачены удобные плацдармы для предстоящего контрнаступления: на правом берегу Дона в районах Серафимовича и Клетской и южнее - между озерами Сарпа, Цаца и Барманцак.) с целью подготовки мощного контрнаступления.

Против советских фронтов на сталинградском направлении действовали войска группы армий «Б».

Подробную характеристику их состава и расположения сил дает Хорст Шейберт в своей книге «Между Доном и Донцом. Зима 1942 - 1943 года». Он пишет, что для понимания кризиса, который постиг немецкие войска зимой 1942/43 г. на южном крыле Восточного фронта, необходимо рассмотреть положение группы армий «Б» перед началом русского наступления.

Ее левый фланг, граничивший с группой армий «Центр», составляла 2-я немецкая армия, действовавшая в районе северо-западнее Воронежа.

Здесь в полосе шириной 210 км было 14 дивизий.

Правее, в основном по рубежу р. Дон, оборонялась 2-я венгерская армия. При ширине занимаемой полосы 190 км в ее составе было 12 дивизий, в их числе две немецкие. Затем следовала 8-я итальянская армия, при ширине полосы 180 км она имела 10 итальянских и две немецкие дивизии. Направо от нее была 3-я румынская армия, действовавшая в полосе шириной 170 км и располагавшая 10 дивизиями.

Дальше были немецкие объединения: 6-я армия в составе 16 дивизий при ширине участка 140 км, затем 4-я танковая армия, три немецкие дивизии которой действовали на участке в 50 км. Семь входивших в состав этой армии румынских дивизий при ширине участка примерно 200 км располагались вдоль излучины Волги, южнее Сталинграда, по тянувшейся на юг холмистой возвышенности, Ергени. Примерно с 20 ноября предполагалось эти румынские войска, подчинявшиеся командованию 4-й танковой армии, выделить в самостоятельную 4-ю румынскую армию, после того как будет закончено их доукомплектование. Почти не имела взаимодействия с этой армией 16-я моторизованная дивизия, которая входила, однако, в 4-ю танковую армию. Она обеспечивала фланг группы армий «Б» и контролировала участок шириной примерно 300 км вплоть до Терека, где действовала 1-я танковая армия.

X. Шейберт отмечает, что при определении средней ширины дивизионных участков в данные о количестве дивизий по каждой армии включены и армейские резервы. При этом не упомянуты находившиеся в районе Сталинграда весьма многочисленные части и соединения, особенно артиллерийские и саперные.

«Особенно достойна внимания,- пишет он,- необычайно большая протяженность линии фронта группы армий , «Б» - почти 1300 км (это протяженность воздушной линии от Женевы до Копенгагена). Если принять во внимание такое большое число подчиненных группе армий объединений, то будет понятно, что имелось очень много даже чисто технических трудностей в управлении войсками. К этому следует присовокупить многочисленные проблемы коалиционного характера, в данном случае речь идет о совместных действиях войск четырех наций. Отношения между ними как раз не исключали трудностей. Так, например, нельзя было поставить рядом враждебно настроенные друг к другу румынские и венгерские войска. Это было основанием для размещения 8-й итальянской армии между 2-й венгерской и 3-й румынской армиями» (Scheibert H. Zwischen Don und Donez. Winter 1942-1943. Neckargemund, 1961. S. 11-12. (Пер. с нем. яз. здесь и далее выполнен В. К. Печоркиным).).

Сравнивая плотность войск в различных армиях, X. Шейберт приходит к выводу, что армиям союзников Германии, уступавшим немецким войскам в вооружении, командном составе и боеспособности, были назначены широкие полосы, тогда как немецкие войска в районе Сталинграда концентрировались на сравнительно узком участке. Немецкие дивизии, в небольшом числе входившие в состав союзных армий, не могли существенно влиять на их боеспособность, к тому же они передали частично свои артиллерийские части и саперные батальоны в Сталинград, где происходила наиболее напряженная борьба.

Войска немецкой 6-й армии главными силами были втянуты в борьбу за Сталинград. 4-я танковая армия, примыкавшая к ним с юга, тоже наносила удар на Сталинград, взаимодействуя с 6-й армией, вторгшейся в город из района Калача.

В Сталинграде изматывались и перемалывались немецкие войска на сравнительно узком пространстве в тяжелых боях на улицах и в домах. Малоподвижным и плохо оснащенным румынским дивизиям была поставлена задача по обеспечению флангов гитлеровской группировки. Всем четырем армиям союзников Германии весьма ощутимо недоставало маневренных резервов.

Дальше X. Шейберт пишет о том, что оперативными резервами, за исключением 294-й пехотной дивизии, 22-й немецкой танковой дивизии и 1-й румынской танковой дивизии, группа армий «Б» на всем протяжении своего фронта не располагала (Это неточно. См.: Великая победа на Волге. М., 1965. С. 253.). «Лишь в Германии имелись новые формирования, боеспособность которых была, однако, сомнительной. Во Франции находилось несколько большее число сколоченных танковых дивизий с новым вооружением» (Scheibert E. Op. cit. S. 13.). Вместе с тем громадная протяженность фронта группы армий «Б» не позволяла при внезапно возникшем кризисе своевременно подтянуть необходимые силы. Переброска лишь одной танковой дивизии требовала 80-90 железнодорожных эшелонов. При загруженности железнодорожных линий, соединяющих Германию с Восточным фронтом, требовалось по крайней мере три недели с момента приказа о погрузке до прибытия к месту боевых действий в России одной дивизии с Западного фронта. Шейберт объясняет это тем, что большинство железнодорожных магистралей были однопутными и не везде были переделаны на более узкую колею, принятую в Западной Европе, а также отсутствием вагонов и другого железнодорожного оборудования, неприспособленностью их к русской зиме. Кроме того, пополнений требовала не только группа армий «Б», но и другие группировки на советско-германском фронте.

Немецко-фашистские войска имели перед собой противника не только непосредственно перед фронтом, но и в своем глубоком тылу, где действовали советские партизаны. Западногерманский автор, несомненно, прав, когда говорит и о том, что Красная Армия из предыдущей кровопролитной борьбы извлекла опыт, многому научилась в области военного искусства и продолжала сражаться фанатически (правильнее сказать - героически). Далее Шейберт высказывает соображения по вопросам, на которых мы остановимся ниже. Он пишет: «Воздушная и наземная разведка и все другие источники информации показывали, что русские наряду с усилением своих войск в районе Сталинграда сосредоточивали новые крупные силы перед фронтом союзников. Гитлер же будучи одновременно главнокомандующим вермахта и сухопутных войск, считал, насколько он вообще признавал наличие этих русских сил, что они будут скованы все более ожесточавшейся борьбой в Сталинграде. Русские же планомерно сосредоточивали свои ударные армии.

Обстановка складывалась так, что мы имели собственные крупные силы в районе Сталинграда и слабые фланги северо-западнее и южнее города. В противовес этому русские имели крупные силы в Сталинграде и еще более солидные ударные силы на исходных позициях против союз ных армий по обеим сторонам этого города» (Ibid. S. 14.).

Представители ставки ВГК Я. Фалалеев и А. М. Василевский
Представители ставки ВГК Я. Фалалеев и А. М. Василевский

В целом вырисовывается относительно точная картина положения войск вермахта под Сталинградом перед началом советского контрнаступления.

Измотанные в жестоких боях войска противника вынуждены были главными силами перейти к обороне. Только непосредственно в самом городе враг еще пытался вести наступление частями девяти дивизий. Однако и здесь он вскоре перешел к обороне. Октябрьские и ноябрьские бои в городе показали бесплодность всех попыток противника полностью овладеть Сталинградом.

Гитлеровское командование стало уделять все больше внимания возведению оборонительных сооружений на сталинградском участке фронта. В течение полутора-двух месяцев противник создавал на Среднем Дону и южнее Сталинграда тактическую зону обороны глубиной 5 - 8 км (Оборона противника на ряде участков имела и более глубокое построение. Так, в «Описании ноябрьско-декабрьской операции войск 21-й армии» говорится: «Оборона противника на переднем крае и в глубине основывалась главным образом на системе опорных пунктов и узлов сопротивления, которые находились между собой в огневой связи. Узлами сопротивления являлись господствующие высоты и населенные пункты, которые занимались силою рота - батальон. Тактическая оборона противника была организована из двух оборонительных полос общей глубиной 15- 20 км. На первой линии обороны были сосредоточены основные силы и огневые средства для ротных минометов включительно с большим запасом боеприпасов». См.: ЦАМО СССР. Ф. 375. Оп. 310616. Д. 1. Л. 3.). Эта зона имела одну полосу и на большинстве участков состояла из двух позиций. На 1 км фронта имелось три-четыре дзота, а находившиеся в полосе обороны населенные пункты были подготовлены врагом к круговой обороне. О создании противником обороны непосредственно в г. Сталинграде говорилось выше.

Советское Верховное Главнокомандование правильно оценивало обстановку, сложившуюся на фронте к осени 1942 г., а также общее соотношение сил между фашистской Германией и СССР. Трезвый анализ показывал, что в ходе борьбы возникли предпосылки для решительного перелома в ходе войны. Что касается стратегической и оперативной обстановки, то наибольшие преимущества складывались для нанесения сокрушительного удара по главной и наиболее активной группировке противника на южном крыле советско-германского фронта. Так возник замысел окружения и уничтожения группировки противника в районе Сталинграда с последующим разгромом войск всего южного крыла немецко-фашистской армии. Осуществление этого замысла вело не только к ликвидации результатов летнего наступления врага, но и к лишению его стратегической инициативы. Все последующее развитие военных событий должно было определяться волей Красной Армии и советского народа. Таким образом, осуществление плана контрнаступления на юге имело огромное значение для развития борьбы на всем советско-германском фронте и в целом для исхода второй мировой войны.

В исторической литературе успешно исследуется вопрос о том, как рождался замысел и разрабатывался план контрнаступления под Сталинградом. Этот вопрос не сразу получил правильное освещение, но затем он стал раскрываться с необходимой полнотой и объективностью. Теперь уже известно, что замечательный по глубине и смелости план стратегического контрнаступления был плодом коллективного творчества крупнейших советских полководцев и военных деятелей. Разработанный Ставкой Верховного Главнокомандования и Генеральным штабом, этот план отразил и предложения, высказанные командующими и членами Военных советов фронтов, действовавших на сталинградском направлении. Конечно, как идея этого плана, так и его детальная разработка с определением целей и задач фронтов и группировок, предназначенных для его осуществления, расчетами материального и боевого обеспечения грандиозной наступательной операции держались в глубочайшей тайне. Все это означало, что к составлению такого плана не могло быть привлечено большое число лиц.

Ценные соображения и конкретные данные о планировании контрнаступления содержатся не только в исторических исследованиях, но и в воспоминаниях активных участников событий. «Ставка и Генштаб,- рассказывал Маршал Советского Союза Г. К. Жуков,- в процессе боевых действий тщательно изучали разведывательные данные о противнике, поступившие от фронтов и войск, анализировали их и делали выводы о характере действий противника и своих войск. Они изучали соображения штабов, командующих фронтами, видами вооруженных сил и родами войск и, анализируя все эти данные, принимали то или иное решение. Следовательно, план проведения операции стратегического масштаба мог возникнуть в полном объеме только в результате длительных творческих усилий всех войск, штабов, командиров. Основная и решающая роль во всестороннем планировании и обеспечении контрнаступления под Сталинградом неоспоримо принадлежит Ставке Верховного Главнокомандования и Генеральному штабу» (Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. 2-е изд., доп. М., 1974. Кн. 2. С. 104.).

В воспоминаниях Маршала Советского Союза А. М. Василевского, который в рассматриваемое время являлся представителем Ставки и начальником Генерального штаба, отмечается, что в начале сентября Советское Верховное Главнокомандование уже тте сомневалось в том, что стратегический план противника на лето 1942 г. был в значительной мере сорван. Немецко-фашистская армия нанесла серьезный ущерб Советской стране, но наступательная способность врага резко сократилась, а резервы истощились. Командование вермахта не могло быстро перебросить на Восточный фронт крупные стратегические резервы из Германии или с других театров войны, так как таких резервов не было. Возобновления серьезного наступления противника с вводом новых крупных сил до начала лета 1943 г. ожидать не приходилось. Все это позволяло сосредоточить внимание на развитии событий в районе Сталинграда.

Ставке Верховного Главнокомандования было хорошо известно, что втянутые в затяжные бои 6-я и 4-я танковая немецкие армии на флангах прикрыты более слабыми во всех отношениях румынскими войсками. Большая протяженность участков обороны румынских войск и отсутствие за ними резервов еще более усугубляли уязвимость здесь обороны противника.

«В это время у нас заканчивалось формирование и подготовка стратегических резервов, в значительной части состоявших из танковых и механизированных частей и соединений, вооруженных в большинстве своем средними и тяжелыми танками, были созданы запасы другой боевой техники и боеприпасов. Все это позволило Ставке уже в сентябре 1942 года сделать вывод о возможности и целесообразности нанесения решительного удара по врагу в ближайшее же время. Вопрос о том, на каком стратегическом направлении наносить этот удар, перед советским командованием не стоял. Для него и без того было более чем понятно, что на ближайшее время для наших Вооруженных Сил основной задачей должно стать окончательное снятие угрозы врага, нависшей над Сталинградом, и что именно здесь, используя благоприятно складывающуюся за последнее время для нас оперативную обстановку, и следует нанести сокрушительное поражение противнику, которое позволило бы советским войскам уже в зиму 1942/43 года развернуть широкие наступательные операции по освобождению своей родной земли от фашистского ига» (Василевский А. М., Маршал Советского Союза. Незабываемые дни // Воен.-ист. журн. 1965. № 10. С. 18.).

В обсуждении этих вопросов в Ставке принимали участие заместитель Верховного Главнокомандующего генерал армии Г. К. Жуков и начальник Генерального штаба генерал-полковник А. М. Василевский. Намечаемое контрнаступление должно было решить две главные оперативные задачи: одну - по окружению и изоляции действующей непосредственно в районе города основной группировки вражеских войск и вторую - по уничтожению этой группировки. Эти задачи объединялись одной общей стратегической целью.

По свидетельству А. М. Василевского, не вызывало никаких сомнений и то, что окружение сталинградской группировки противника следует осуществить нанесением мощных концентрических ударов на ее флангах, защищенных слабыми румынскими войсками. Вместе с тем необходимо было упорной и стойкой обороной удерживать Сталинград до начала наступления, продолжая сковывать и изматывать силы врага, втянутые в борьбу за город.

Предстоящая наступательная операция в районе Сталинграда должна была стать концентрированным выражением возросшей мощи Красной Армии. Ориентировочным сроком проведения операции намечался ноябрь. Окончательный срок мог быть определен лишь после установления необходимых сил и времени, требующихся на сосредоточение стратегических резервов и подготовку войск к активным действиям. Г. К. Жуков и А. М. Василевский в первой половине сентября 1942 г. прибыли в район боевых действий на Волге. Они должны были изучить на месте все вопросы, связанные с предстоящим контрнаступлением, а затем представить свои соображения и предложения по плану его проведения. Перед вылетом представителей Ставки из Москвы И. В. Сталин предупредил их о том, чтобы намерения Ставки они сохранили в полной тайне и ни с кем ими не делились.

Г. К. Жуков направился на Сталинградский фронт, чтобы ознакомиться с состоянием его войск и войск противника, выяснить, какие силы и средства потребуется сегодня направить для организации контрнаступления. Необходимо было также изучить плацдармы, занимаемые советскими войсками на правом берегу Дона у Серафимовича и Клетской. А. М. Василевский вылетел на Юго-Восточный фронт с задачей уделить основное внимание изучению войск и района 57-й и правого фланга 51-й армий и противника, действовавшего против них. «Прибыв в войска Юго-Восточного фронта,- рассказывает А. М. Василевский,- я всю работу проводил, базируясь на штаб 57-й армии. По окончании работы я рекомендовал командующим 57-й и 51-й армиями в ближайшее же время принять меры по захвату у противника выходов из дефиле между озерами Сарпа, Цаца и Барманцак и закрепить их за собой» (Там же. С. 19.).

После возвращения Г. К. Жукова и А. М. Василевского в Москву в Ставке Верховного Главнокомандования состоялось совещание, на которое были приглашены некоторые работники Оперативного управления Генерального штаба. В ходе обсуждения был определен замысел предстоящей стратегической наступательной операции: главные направления ударов, необходимые силы и средства, районы и примерные сроки сосредоточения. Было принято решение об образовании в районе Сталинграда двух самостоятельных фронтов (Существовавшие до этого Сталинградский и Юго-Восточный фронты имели единое управление.) (Донского и Сталинградского) с непосредственным подчинением их Ставке. Тогда же было решено создать новый Юго-Западный фронт на правом крыле Донского фронта, но в целях сохранения тайны официальное оформление этого решения было отнесено на конец октября.

Утвержденные Ставкой основные наметки плана контрнаступления в конце сентября переданы были для детальной разработки ответственным работникам Генерального штаба с привлечением к этой работе командующих родами войск Вооруженных Сил. Развернулась напряженная работа по выполнению всех решений Ставки в отношении Сталинградской наступательной операции. Особое внимание уделялось обеспечению секретности переброски резервов в районы сосредоточения, а также подготовке командования и войск к предстоящим действиям.

Руководство подготовкой операции на местах Ставка возложила по Юго-Западному и Донскому фронтам на Г. К. Жукова, а по Сталинградскому фронту на начальника Генштаба. В конце сентября А. М. Василевский прибыл па командный пункт Сталинградского фронта. Вместе с ним находились командующий артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов и генерал-лейтенант В. Д. Иванов. «По прибытии на фронт,- пишет А. М. Василевский,- я подробно ознакомил командующего фронтом тов. Еременко, члена Военного совета тов. Хрущева и начальника штаба тов. Варенникова с основными решениями Ставки по предстоящему контрнаступлению и просил их к вечеру следующего дня подготовить свои соображения по этому вопросу для доклада Ставке.

Н. Ф. Ватутин
Н. Ф. Ватутин

С рассветом 6 октября мы вместе с Н. Н. Вороновым, В. Д. Ивановым в сопровождении заместителя командующего войсками фронта Г. Ф. Захарова отправились на НП 51-й армии, находившийся в степях, примерно в 150 км юго-восточнее Сталинграда на правом берегу Волги. Здесь мы заслушали доклад командарма Н. И. Труфанова о состоянии и вооружении войск армии, данные о противнике в полосе армии, о том, насколько надежно организована оборона недавно захваченных и столь важных для нас с точки зрения предстоящего наступления участков между озерами Цаца и Барманцак. В тот же вечер на КП фронта, встретившись с командующим войсками и членом Военного совета, мы еще раз обсудили предложенный Ставкой план предстоящего контрнаступления и, так как никаких принципиальных возражений у командования фронта план не вызывал, подготовили в ночь на 7 октября на имя Верховного Главнокомандующего соответствующее донесение. 7 октября я от имени Ставки дал указания и командующему Донским фронтом о подготовке аналогичных соображений за свой фронт. Через несколько дней, прибыв в Москву, я доложил Ставке соображения обоих Военных советов» (Василевский А. М. Незабываемые дни. С 20-21.). Такой же инструктаж 29 сентября генерал Г. К. Жуков провел с командованием Донского фронта, а 1 октября самолетом вернулся в Москву.

Г. Д. Стельмах
Г. Д. Стельмах

А. С. Желтов
А. С. Желтов

Предложения Военных советов Сталинградского и Донского фронтов, отправляясь от основных положений принятого Ставкой замысла стратегической операции, конкретизировали, уточняли план контрнаступления и вносили в него дополнения.

В течение октября Генеральный штаб, а также военные советы и штабы соответствующих фронтов продолжали готовить предстоящую операцию.

Во второй половине октября эта работа в основном была закончена. По сравнению с первоначальным вариантом Ставка внесла в план изменения в сторону увеличения размаха операции. В связи с этим рубеж для нанесения главного удара северо-западнее Сталинграда был отодвинут в район юго-западнее Серафимовича. Увеличивалось по сравнению с первоначальной наметкой количество сил и средств для проведения контрнаступления.

Срок начала операции был установлен: для Юго-Западного и Донского фронтов - 9 ноября, а для Сталинградского фронта - 10 ноября. Несовпадение в сроках перехода в наступление обусловливалось различием глубины предстоящих операций Юго-Западного и Сталинградского фронтов, ударные группировки которых должны были одновременно выйти в район Калач, Советский. В дальнейшем сроки начала наступления были перенесены на десять дней, главным образом в связи с трудностями подвоза в районы сосредоточения войск, боеприпасов и ГСМ.

Разработанный план контрнаступления (получивший условное наименование «Уран») в своем окончательном виде отличался целеустремленностью и смелостью замысла. Масштабы планируемых наступательных действий были огромны. Контрнаступление войск Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов имело своей целью окружение и уничтожение крупнейшей группировки противника.

П. Л. Poманенко
П. Л. Poманенко

Н. И. Труфанов
Н. И. Труфанов

Эта единая стратегическая операция трех фронтов должна была развернуться на территории площадью 400 кв. км. Войскам, совершающим основной маневр на окружение врага, предстояло с боями преодолеть расстояние до 120 - 140 км с севера и до 100 км с юга. Особенностью операции являлось и то, что одновременно создавалось два фронта окружения противника - внутренний и внешний.

В первых числах ноября в район Сталинграда вновь прибыли генерал армии Г. К. Жуков, генерал-полковник А. М. Василевский, генерал-полковник артиллерии Н. Н. Воронов и другие представители Ставки. Они должны были совместно с командованием фронтов и армий провести непосредственно на местности подготовительную работу по осуществлению плана «Уран».

3 ноября Г. К. Жуков провел итоговое совещание в войсках 5-й танковой армии Юго-Западного фронта. Помимо командования фронта и армии, в нем участвовали командиры корпусов и дивизий, войска которых предназначались для наступления на направлении главного удара. 4 ноября такое же совещание проходило в 21-й армии Юго-Западного фронта с участием командующего Донским фронтом. 9 и 10 ноября совещания проводились с командующими армиями, командирами соединений и командованием Сталинградского фронта.

На этих совещаниях, вспоминает А. М. Василевский, были тщательно проверены точность понимания командирами поставленных им задач, их решения. Рассматривались вопросы организации взаимодействия с артиллерией, танками, авиацией, с танковыми и кавалерийскими соединениями, а также с соседними войсковыми соединениями. Участники совещания доложили о состоянии войск, их боеготовности.

Генерал армии Г. К. Жуков, сообщая в Ставку результаты проверки готовности войск, отметил, что с авиационным обеспечением операции контрнаступления еще не все готово. Реакция на это была незамедлительной. И. В. Сталин в 4 часа 12 ноября передал Г. К. Жукову, что если авиаподготовка операции неудовлетворительна на Сталинградском и Юго-Западном фронтах, то она (операция) кончится провалом. Опыт войны показывает, разъяснил он, что операцию против немцев можно выиграть лишь в том случае, если имеется превосходство в воздухе. В этом случае советская авиация должна выполнить три задачи:

первое - сосредоточить свои действия в районе наступления ударных частей, подавить авиацию немцев и прочно прикрыть свои войска;

второе - пробить дорогу наступающим частям путем систематической бомбежки стоящих против них немецких войск;

третье - преследовать отступающие войска противника путем систематической бомбежки и штурмовых действий, чтобы окончательно расстроить их и не дать им закрепиться на ближайших рубежах обороны. «Если Новиков думает,- подчеркивал в заключение Верховный Главнокомандующий,- что наша авиация сейчас не в состоянии выполнить эти задачи, то лучше отложить операцию на некоторое время и накопить побольше авиации. Поговорите с Новиковым и Ворожейкииым, растолкуйте им это дело и сообщите мне Ваше общее мнение. 12.11.42 г. 4 часа. № 170686 Васильев» (ЦАМО СССР. Ф. 132-А. Оп. 2642. Д. 32. Л. 193. Васильев - псевдоним И. В. Сталина.).

Генералы Г. К. Жуков и А. М. Василевский, прилетев в Москву, 13 ноября лично доложили И. В. Сталину и другим членам ГКО свои соображения о готовности предстоящей операции. Содержание этого доклада довольно подробно излагает А. М. Василевский.

1. Силы сторон на сталинградском направлении в целом равны. На направлениях главных ударов фронтов благодаря созданию здесь мощных группировок за счет резервов и ослабления до предела на время операции второстепенных направлений фронта создается значительное превосходство над противником.

Подхода более или менее значительных резервов врага из глубины не обнаружено. Не отмечено также существенных перегруппировок в. войсках противника. Их главные силы в составе немецких 6-й и 4-й танковой армий по-прежнему втянуты в затяжные бои в районе города. На флангах этой группировки обороняются румынские части. В целом соотношение сил на сталинградском направлении благоприятно для успешного выполнения поставленных здесь Ставкой задач.

2. Сосредоточение предназначенных Ставкой фронтам войск и необходимых ресурсов заканчивается с очень незначительными отклонениями от графика.

В результате огромной политической работы, проведенной в войсках, моральное состояние войск хорошее, их боевой дух высокий.

3. Боевые задачи на операцию всем командным составом фронтов до командиров полков включительно правильно поняты и практически отработаны на местности. Хорошо спланированы и отработаны до полка включительно все вопросы взаимодействия пехоты с артиллерией, танками и авиацией. Особое внимание уделено отработке задач с танковыми, механизированными и кавалерийскими корпусами.

«Из плана видно, что основную роль в операции в начальной ее стадии будет выполнять Юго-Западный фронт, который, по нашему мнению и по мнению командования фронта, имеет для этой цели вполне достаточные силы и средства.

Соединение танковых и механизированных войск Юго-Западного и Сталинградского фронтов должно произойти на восточном берегу Дона в районе Советский, Калач к исходу 3-го или на 4-й день операции.

Предусмотренные планом мероприятия по созданию внешнего фронта окружения отработаны с командующими войсками фронтов и армий, а под их руководством - с командирами соответствующих войсковых соединений.

Есть все основания наступление начать войскам Юго-Западного и Донского фронтов 19-го, а Сталинградского фронта - 20 ноября.

Командующим войсками фронтов и армий даны указания приказы войскам объявить лишь в ночь накануне наступления.

В заключение было доложено, что военные советы фронтов и армий сталинградского направления, весь руководящий состав, которому предстоит принять участие в этой первой крупнейшей по своему оперативному размаху и значению операции Вооруженных Сил Советского Союза, и мы лично в успехе ее уверены.

После обсуждения ряда вопросов план и сроки начала операции окончательно были утверждены Ставкой» (Василевский А. М. Незабываемые дни. С. 23-24.).

Подготовка к мощному удару Красной Армии в районе Сталинграда проводилась при мобилизации сил всей страны. В тылу страны формировались новые армии, корпуса, дивизии и бригады, доукомплектовывались и переформировывались соединения, выведенные из сражений на Волге и Северном Кавказе. Для подготовки контрнаступления Советское Верховное Главнокомандование располагало значительными резервами. Осенью 1942 г. Ставка стягивала в район Сталинграда к участкам намеченных прорывов крупные силы войск за счет своих резервов и путем внутренних перегруппировок фронтов.

При создании Юго-Западного фронта в его состав были включены: из Донского фронта 63-я (63-я армия 4 ноября 1942 г. была преобразована в 1-ю гвардейскую армию.) и 21-я армии, 5-я танковая армия (переброшенная с Брянского фронта) и вновь созданная 17-я воздушная армия. Кроме того, Юго-Западный фронт был усилен: двумя танковыми (1-м и 26-м) и одним кавалерийским (8-м) корпусами, а также рядом танковых и артиллерийских соединений и частей (Подробнее о боевом составе войск Юго-Западного фронта перед контрнаступлением см. Приложение 11.). Сталинградский фронт был усилен 4-м механизированным и 4-м кавалерийским корпусами, тремя механизированными и тремя танковыми бригадами. Донской фронт получил на усиление три стрелковые дивизии. Всего за время подготовки к контрнаступлению (с 1 октября по 20 ноября) на усиление фронтов Ставкой было направлено: одна танковая армия (5-я), 10 стрелковых дивизий, шесть стрелковых бригад, два танковых, два механизированных и два кавалерийских корпуса, четыре танковые бригады, один танковый полк и около 20 артиллерийских и минометных полков.

Большое внимание было уделено усилению воздушных армий фронтов. Так, в ноябре из резерва Ставки в состав 17-й воздушной армии прибыл 1-й смешанный авиационный корпус, в состав 8-й воздушной армии - 2-й смешанный авиационный корпус (1 декабря 1942 г. в состав 16-й воздушной армии прибыл 2-й бомбардировочный авиационный корпус, а 15 декабря в 17-ю воздушную армию - 3-й смешанный авиационный корпус.). Было решено также использовать в ходе контрнаступления крупные силы авиации дальнего действия и оперативно подчинить командующему Юго-Западным фронтом 2-ю воздушную армию Воронежского фронта.

И. М. Чистяков
И. М. Чистяков

И. В. Галанин
И. В. Галанин

Весьма важное значение имело то обстоятельство, что войска ударных группировок были расположены таким образом, что они имели значительное превосходство в живой силе и технике на направлениях главных ударов. План контрнаступления под Сталинградом с большим искусством намечал также направления этих ударов.

В нем предусматривалось:

1) нанести удары по слабому месту врага;

2) направить удары в тыл его главной группировки;

3) наступление вести с плацдармов без форсирования Дона;

4) использовать местность, выгодную для наступающих. Все это вынуждены признать и участники событий со стороны противника, причем именно те из них, кто близко стоял к германскому генеральному штабу.

«Направления ударов русских,- пишет Курт Типпельскирх,- определялись самим начертанием линии фронта: левый фланг немецкой группировки тянулся почти на 300 км от Сталинграда до излучины Дона в районе Новой Калитвы, а короткий правый фланг, где располагались особенно слабые силы, начинался у Сталинграда и терялся в калмыцкой степи» (Типпелъскирх К. История второй мировой войны. М., 1956. С. 256.).

В других выражениях, но, по существу, об этом же пишет Г. Дёрр, отмечая, что «умело действовавшее командование русских войск... наметило место прорыва... далеко от фланга немецких войск» (Дёрр Г. Поход на Сталинград. М., 1957. С. 66.).

Западногерманский историк X. Шейберт подробно говорит об удачном выборе направлений ударов советских войск. Он пишет: «Пространство от Воронежа почти до самого Сталинграда, хотя и пересекалось Доном, но при более внимательном изучении практически не имело естественных препятствий. Даже если не принимать во внимание многочисленные плацдармы, которые русские сохранили на правом берегу Дона и которые, несмотря на упорные попытки, немцам так и не удалось отобрать, Дон в своем верхнем течении жарким летом образует многочисленные броды, зимой же он быстро замерзает и покрывается сплошным очень толстым ледяным покровом, способным выдержать большую тяжесть.

А. С. Жадов
А. С. Жадов

Густой кустарник по обоим берегам его извилистого русла и на многочисленных островах облегчал опытному противнику сосредоточение войск. Оборона же речного рубежа в этом районе с его необозримыми пространствами и многочисленными деревнями при наличии столь слабых сил была невозможной... Весь остальной район западнее Дона и между Доном и Волгой, так же как и лежащие южнее калмыцкие степи, по своим просторам и отсутствию естественных препятствий представлял собой на сотни километров в глубину идеальную местность для действий моторизованных и танковых войск» (Scheibert H. Op. cit. S. 15.).

X. Шейберт отмечает также удаленность базы снабжения. «От оборонительной линии на Дону в районе 8-й итальянской или 3-й румынской армии до Ростова - единственной базы снабжения всех войск, находящихся в Сталинграде, даже по воздуху было более 300 км. Но Ростов был также базой снабжения для всей группы армий «А», для 4-й немецкой танковой армии и формирующейся 4-й румынской армии группы армий «Б». С другой стороны, удаленность Ростова от этих обеих армий составляла 400 км, а от 1-й немецкой танковой армии на Тереке - даже 600 км.

Таким образом рука противника оказалась на опасно близком расстоянии от жизненно важного пункта для всех немецких войск в Сталинграде и южнее Дона» (Ibid. S. 16.).

Действительно, как это отмечалось выше, при выборе решающих ударов учитывалось, что главная группировка немецко-фашистских войск находилась в районе Сталинграда, а ее фланги на среднем течении Дона и южнее Сталинграда прикрывались в основном румынскими и итальянскими войсками. Боеспособность румынских, итальянских и венгерских войск была сравнительно невысокой. Их оснащенность техникой и вооружением (особенно тяжелой артиллерией и противотанковым оружием), а также боевая выучка значительно уступали немецким войскам. Но еще большее значение имело то, что многие солдаты и офицеры королевской Румынии, фашистской Италии и хортистской Венгрии, насильно пригнанные на советско-германский фронт, совсем не желали жертвовать жизнью во имя чуждых им целей войны. Таким образом, фланги сталинградской группировки противника являлись наиболее уязвимыми участками фронта гитлеровских войск. Советское командование искусно использовало этот крупный дефект оперативного построения войск противника.

Показательна в этом отношении оценка войск союзников Германии, приводимая В. Адамом. «Что мы знали о союзных армиях? Нам было известно, что незадолго до летнего наступления 1942 года их начали формировать в отдельные армейские соединения. Боевой опыт имела только ничтожная часть войск, заново сформированных в тылу группы армий «Юг» (с 7 июля 1942 г.- группа армий «Б»). Их оснащенность была недостаточной. Румыния и Венгрия зависели целиком, а Италия - частично от германской военной промышленности.

Какой смысл имело требовать, чтобы на северном фланге главное внимание уделялось противотанковой обороне, если у союзных армий полностью отсутствовали эффективные противотанковые средства. Так, например, румынская танковая дивизия располагала только легкими чехословацкими и французскими трофейными танками. По сравнению с немецкими дивизиями боевая мощь союзников равнялось только 50 - 60 процентам» (Адам В. Трудное решение. М.. 1967. С. 67.).

Адам отмечает и влияние морального фактора. Он пишет, что дело было не столько в оружии, сколько в солдатах, которые это оружие применяли. Румынские солдаты храбры, дисциплинированны, неприхотливы. Большинство из них были крестьяне, и, быть может, они надеялись, что хоть когда-нибудь станут «свободными» крестьянами. «В старой помещичьей Румынии это было невозможно. Но зачем нужна румынскому солдату-крестьянину земля между Доном и Волгой? К тому же в румынской армии существовали такие неслыханные порядки, как физическое наказание» (Там же.).

То же он говорит и о венграх, итальянцах. «На моральное состояние итальянцев, бесспорно, влияло то, что они живут еще дальше от Советского Союза, чем румыны и венгры. Если от Бухареста до Волги 1500, а от Будапешта до нее - 1900 километров, то римляне или миланцы должны были драться на расстоянии почти в 3000 километров от своей родины. Во имя чего? Во имя «Великой Германии»? Вполне понятно, что их это не слишком привлекало.

Реакция же германского верховного главнокомандования на недостатки союзников была такова, что только усиливала их недоверие. Как уже говорилось выше, снабжение союзников тяжелым оружием и большей частью снаряжения зависело почти исключительно от Германии. А фактически они получали от нее весьма мало» (Там же. С. 68.).

Чрезвычайно важное значение имело правильное определение момента перехода в контрнаступление. Осенью 1942 г. даже для противника, все еще продолжавшего находиться под гипнозом пресловутого мифа о «непобедимости» немецко-фашистской армии, постепенно становилось ясным, что наступление гитлеровских войск под Сталинградом захлебнулось, а советское сопротивление сокрушить не удалось. В связи с этим возникла необходимость переоценки сил Красной Армии и Советского государства. Все это, как пишет К. Типпельскирх, вызывало в германском генеральном штабе «серьезные опасения» (Типпелъскирх К. Указ. соч. С. 239.).

К. К. Рокоссовский
К. К. Рокоссовский

Изменение обстановки на Восточном фронте заставляло германский генералитет подумать также о дальнейших действиях своей сталинградской группировки, и прежде всего о необходимости укрепления ее слабых флангов. «Командование группы армий «Б»... уже давно не сомневалось в том, что войска союзников Германии могут еще как-то удерживать 400-километровый фронт, пока русские ограничиваются отдельными атаками, но что перед крупным наступлением русских им не устоять. Оно неоднократно и настойчиво высказывало это опасение» (Там же. С. 257.). Об этом же весьма пространно, всячески подчеркивая свою «прозорливость», пишет и бывший начальник германского генерального штаба сухопутных сил генерал-полковник Цейтцлер (Роковые решения. С. 157-168.).

В послевоенный период бывшие гитлеровские генералы создали по этому вопросу, как и по многим другим, удобное для них толкование исторических фактов. Вся трагедия немецко-фашистских войск заключалась, оказывается, в том, что Гитлер не видел или во всяком случае своевременно не понял опасности, угрожающей флангам сталинградской группировки. Цейтцлер, так же как и Дёрр, Типпельскирх, Бутлар, Гудериан (Типпелъскирх К. Указ. соч. С. 239; Вутлар фон. Война в России // Вторая мировая война 1939-1945 гг. С. 194; Гудериан Г. Опыт войны с Россией // Итоги второй мировой войны. М., 1957. С. 128.) и подобные им историки войны, пытается представить события таким образом, что, в то время как командование на фронте и руководящие деятели германского генерального штаба сухопутных сил ясно видели опасность контрнаступления советских войск, верховный главнокомандующий допустил и в этом отношении грубый просчет. Надуманность такого объяснения очевидна. Прежде всего необходимо иметь в виду, что потенциальная опасность советского контрнаступления учитывалась, конечно, как Гитлером, так и в целом нацистским верховным командованием. Г. Дёрр, например, сам же упоминает, что уже в директиве № 41 ОКВ от 5 апреля 1942 г. «говорилось о том, что в ходе наступления необходимо не только обращать серьезное внимание на надежное обеспечение северо-восточного фланга войск, участвующих в операции, но и немедленно начать оборудование позиций на Дону. При этом большое значение следует придавать созданию мощной противотанковой обороны. Позиции должны быть оборудованы с самого начала с учетом возможного использования их зимой» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 59.). Логика борьбы под Сталинградом во многом нарушила намерения немецкого верховного командования и в отношении необходимых мер безопасности в ходе наступления.

«Битва под Сталинградом поглощала все больше сил»,- признает Г. Дёрр (Там же. С. 60.), и именно это обстоятельство заставило противника ослаблять фланги своей группировки, чтобы бросать наиболее боеспособные дивизии в упорные и кровопролитные бои на улицах города.

Гитлер и немецкие генералы, как и в 1941 г., просчитались в оценке сил противостоящего им летом и осенью 1942 г. на Восточном фронте противника, и это было главным. Существенным является и выяснение вопроса о том, обнаружило или, наоборот, просмотрело германское верховное командование подготовку контрнаступления Красной Армии. Г. Дёрр утверждает, что еще с конца сентября «командующий войсками фронта и новый начальник генерального штаба сухопутных сил (С 25 сентября 1942 г. начальником германского генерального штаба сухопутных сил стал генерал Цейтцлер.- А. С.) требовали прекращения операций», так как у порога стояла зима и «уже тогда были заметны признаки большого контрнаступления русских» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 60.). Через месяц после этого, пишет он, в конце октября и «Гитлер открыто признал, что опасность, которую он уже давно предчувствовал, надвигается. Однако он полагал, что главный удар русскими будет нанесен по позициям, занимаемым итальянцами, в то время как командование группы армий , «Б» считало, что наиболее угрожаемой является полоса, занимаемая 3-й румынской армией» (Там же.).

Нельзя не видеть, что в рассуждениях Г. Дёрра и других бывших гитлеровских генералов по поводу рассматриваемых событий существует противоречивость, а также прямое извращение исторических фактов.

Г. Дёрр в самом выгодном свете представляет германский генеральный штаб, который якобы правильно оценивал оперативно-стратегическую обстановку под Сталинградом. Цейтцлер также искажает историю, описывая свою деятельность в качестве начальника генерального штаба сухопутных сил. Можно ли поверить в правдоподобность версии о том, что руководящие деятели этого штаба предвидели готовящееся контрнаступление Красной Армии? В опубликованных материалах личного архива фельдмаршала Паулюса приводится приказ Цейтцлера как нового начальника генерального штаба сухопутных войск. Содержание этого приказа было следующим: «Русские уже не располагают сколько-нибудь значительными резервами и больше не способны провести наступление крупного масштаба. Из этого основного мнения следует исходить при любой оценке противника» (Из личного архива фельдмаршала Паулюса // Воен.-ист. журн. 1960. № 2. С. 93.). Таким образом, документы и свидетельства Паулюса не подтверждают рассуждения Г. Дёрра, Цейтцлера и других западногерманских авторов относительно того, что германский генеральный штаб предвидел опасность коренного изменения обстановки на фронте.

М. С. Малинин
М. С. Малинин

И. С. Варенников
И. С. Варенников

Все сказанное выше и прежде всего объективный анализ действий противника позволяют сделать вывод, что и глубокой осенью 1942 г. нацистское главное командование продолжало исходить из ранее поставленной цели. В этом отношении Гитлер и германский генеральный штаб были едины. Они продолжали упорствовать в стремлении захватить Сталинград и Кавказ. В середине ноября, как пишет Паулюс, Гитлер прислал следующую телеграмму: «От испытанного командования 6-й армии и ее генералов, а также от ее войск, так часто проявлявших храбрость, я ожидаю, что при напряжении последних сил: будет достигнут берег Волги на всем протяжении города Сталинграда и этим самым создана важная предпосылка для обороны этого бастиона на Волге» (Там же.).

Верховное командование вермахта считало наиболее вероятным наступление Красной Армии зимой 1942/43 г. на западном стратегическом направлении. Опасность такого наступления на южном направлении оно стало обнаруживать лишь в начале ноября.

Несколько иначе, как нам представляется, следует рассматривать вопрос относительно оценки обстановки на фронте командованием немецко-фашистских войск под Сталинградом. Едва ли есть достаточные основания для полного отрицания имевшихся в этом вопросе разногласий между командованием 6-й армии и группы армий «Б», с одной стороны, и, с другой - главным командованием сухопутных сил и ОКВ. В упоминавшихся выше документах фельдмаршала Паулюса имеется следующая запись: «С середины октября 1942 г. наземной и воздушной разведкой наблюдалось усиленное передвижение русских войск в район севернее Клетская - Серафимович к фронту 3-й румынской армии. Это передвижение происходило главным образом из района перед северным участком 6-й армии между Сталинградом и Доном. Одновременно отмечалось движение в районе восточнее Сталинграда в южном и юго-западном направлениях к фронту 4-й танковой армии. Эти передвижения нами расценивались как подготовка большого наступления, первой целью которого предположительно было окружение немецких сил, ведущих бои в излучине Дона и восточнее Дона в районе Сталинграда. Об этих соображениях было доложено штабу группы армий , «Б» (фельдмаршалу барону фон Вейхсу) и постоянно посылались сообщения о проводимых наблюдениях. При этом неоднократно указывалось на слабость соседних войск союзников в отношении личного состава и техники (Имеется в виду 3-я румынская армия.- А. С.), особенно отмечалось недостаточное оснащение румын противотанковым оружием и артиллерией, и на существующую в связи с этим опасность при большом наступлении противника.

В качестве предварительного мероприятия по усилению обороны в конце октября за левым флангом армии (11-й армейский корпус) была расположена смешанная группа, состоявшая в основном из танкоистреби-телей, для использования на правом фланге румынских войск. 12 ноября сюда была подтянута и подчинена 11-му армейскому корпусу также 14-я танковая дивизия (без стрелковых и артиллерийских частей, которые вели еще бои под Сталинградом).

Несмотря на донесения о подготовке русских к наступлению, ОКХ приказало продолжать наступление для захвата Сталинграда вопреки возражениям командующего 6-й армией. Это помешало выводу всех частей 14-го танкового корпуса, который был запланирован и подготовлен армией» (Из личного архива фельдмаршала Паулюса. С. 84.).

Конечно, к этим послевоенным высказываниям Паулюса следует относиться критически, имея в виду заинтересованность их автора в положительной трактовке действий командования 6-й немецкой армии. Факт тот, что армия не была подготовлена к обороне, и от Паулюса это зависело в большей мере, чем об этом потом сказал ее бывший командующий. Вместе с тем нельзя не учитывать, что в данном случае воспоминания Паулюса в существенных моментах совпадают с высказываниями Г. Дёрра (Дёрр Г. Указ. соч. С. 60.) И. Видера, X. Шейберта, Г. Шретера (Характерно, что в книге Шретера приводится фотоснимок: Паулюс у оперативной карты, показывающий участок севернее Сталинграда, откуда был нанесен удар Юго-Западного фронта, и подпись: «Здесь они прорвутся,- сказал генерал Паулюс за восемь дней да удара русских и оказался прав». (Schroter H. Stalingrad... bis zur letzten Patrone. S. 112-113). ) и других.

Особого внимания заслуживают написанные сравнительно недавно воспоминания В. Адама, участника событий из лагеря врага, ставшего на новые позиции и стремящегося объективно показать ход борьбы в Сталинграде. Он, в частности, приводит беседу с Паулюсом, состоявшуюся после возвращения Адама из отпуска приблизительно 17 - 18 октября 1942 г.:

«Я пробыл у Паулюса долго. Он не прерывал меня. Я рассказал ему и о том, что мне много раз довелось слышать в Германии: «Командующий 6-й армией быстро справится с русскими, тогда войне придет конец».

Паулюс устало улыбнулся.

- Это было бы хорошо, Адам, но пока мы от этого очень далеки. Главное командование по-прежнему относится пренебрежительно к нашим предупреждениям относительно северного фланга. Между тем положение стало сейчас еще серьезнее.

П. И. Батов
П. И. Батов

С. И. Руденко
С. И. Руденко

Несколько дней назад я получил от 44-й пехотной дивизии тревожные донесения о положении в северной излучине Дона. Происходит переброска больших групп советских войск с востока на запад, они концентрируют части на этом участке. О том же сообщает 376-я пехотная дивизия. Видимо, противник готовится нанести удар с глубоким охватом нашего фланга. А у меня нет сил, которые я мог бы противопоставить смертельной угрозе. Наши дивизии истекают кровью в Сталинграде. Главное командование сухопутных сил, с одной стороны не разрешает мне приостановить наступление на город, а с другой - не дает затребованные мною три новые боеспособные дивизии. Нам дали только пять саперных батальонов, как будто они в состоянии взять город» (Адам В. Указ. соч. С. 136.).

Однако если даже командование противника под Сталинградом осенью 1942 г. стало замечать признаки готовящегося наступления советских войск, то ни о масштабах его, ни о времени оно не имело ясного представления. Находящееся далеко от фронта главное командование немецко-фашистских войск оказалось еще менее способным правильно оценить истинные размеры опасности, угрожавшей его сталинградской группировке. Оно не смогло определить ни времени перехода советских войск в наступление, ни состава ударных группировок, ни направления их ударов.

Вынужденный переход от наступления к обороне под Сталинградом требовал, однако, принять меры для укрепления положения немецко-фашистских войск, которые по воле германского главного командования должны были удерживать позиции на Волге. Развитие борьбы заставило противника сконцентрировать главные и наиболее боеспособные силы непосредственно в районе Сталинграда. При огромной разбросанности фронта борьбы на сталинградском направлении это привело к ослаблению флангов группы армий «Б». Делая ставку на взятие Сталинграда во что бы то ни стало и назначая все новые и новые сроки для этого, гитлеровское командование, израсходовав в этих попытках свои резервы, практически лишилось возможности радикально упрочить положение своих войск. В середине ноября противник имел на сталинградском направлении в качестве оперативных резервов всего шесть дивизий, которые были разбросаны на широком фронте.

В этой обстановке командование группы армий «Б» стало выводить некоторые дивизии в резерв, намереваясь перегруппировать войска 6-й и 4-й танковой армий, чтобы создать более глубокое оперативное построение и укрепить фланги своей группировки. В резерв были выведены и подчинены 48-му танковому корпусу (Ф. Меллентин по этому поводу пишет: «В ноябре новый танковый корпус в составе одной немецкой и одной румынской дивизии был выдвинут в излучину Дона. Это был 48-й танковый корпус; в конце ноября я был назначен в этот корпус на должность начальника штаба» (Меллентин Ф. Танковые сражения, 1939-1945 гг. М., 1957. С. 149).) 22-я немецкая танковая дивизия в районе Перелазовского и 1-я румынская танковая дивизия - за 3-й румынской армией на рубеже р. Чир в районе Чернышевская. Южнее Сталинграда в район восточнее Котельниково еще в начале октября прибыла 4-я румынская армия (первоначально ее дивизии входили в состав немецкой 4-й танковой армии) с целью укрепить правый фланг сталинградской группировки фашистских войск.

Принимаемые немецко-фашистским командованием меры были запоздалыми и недостаточными. Это свидетельствовало, во-первых, об истощении сил, брошенных фашистской Германией летом 1942 г. в наступление на Сталинград и Кавказ, и, во-вторых, о том, что подготовка контрнаступления Красной Армии под Сталинградом, по существу, так и не была в достаточной мере раскрыта противником. Это явилось результатом тех мер, которые были приняты Советским Верховным Главнокомандованием, командованием Сталинградского, Донского и Юго-Западного фронтов, и большого искусства участвующих в подготовке к контрнаступлению войск.

Генерал-полковник Иодль, начальник штаба оперативного руководства ОКБ, впоследствии признал полную неожиданность советского наступления для фашистского главного командования. «Мы полностью просмотрели сосредоточение крупных русских сил на фланге 6-й армии (на Дону). Мы абсолютно не имели представления о силе русских войск в этом районе. Раньше здесь ничего не было, и внезапно был нанесен удар большой силы, имевший решающее значение» (Допрос военных преступников // Воен.-ист. журн. 1961. № 4. С. 89.). Фактор внезапности на этом важном этапе борьбы имел большое значение в ходе дальнейшего-развития событий.

Переброска советских войск в район Сталинграда происходила с преодолением больших трудностей, что обусловливалось слабым развитием железнодорожной сети в районе севернее Сталинграда и в Заволжье, наступившей осенней распутицей, а также воздействием авиации и артиллерии противника на переправы через Волгу. Вражеская авиация наносила удары и по железнодорожным коммуникациям, ведущим к Сталинграду. Войска и грузы, предназначавшиеся для Юго-Западного и Донского фронтов, направлялись по линии Балашов - Поворино - Саратов - Иловля, а для Сталинградского фронта - по линии Урбах - Баскунчак - Ахтуба (левобережье Волги). ГКО, учитывая важность этих коммуникаций, требовал проведения энергичных мер по восстановлению разрушаемых вражеской авиацией железнодорожных путей, мостов и станций, а также строительства новых линий. За время с октября 1942 г. по февраль 1943 г. построено было шесть железнодорожных веток протяженностью около 1160 км и восстановлено 1958 км пути, 293 железнодорожных моста.

С. А. Красовский
С. А. Красовский

А. Г. Кравченко
А. Г. Кравченко

Объем воинских перевозок в район Сталинграда в сентябре составлял 22 292 вагона, в октябре - 33 236, а в ноябре - 41 461 вагон (Великая победа на Волге. С. 227.). Но этого было недостаточно. Некоторым частям и соединениям приходилось следовать в районы сосредоточения из-под Астрахани и Камышина походным порядком, за 300 - 400 км.

В полосе действий 64, 57-й и 51-й армий переправы через Волгу работали в девяти районах. В «Отчете об инженерном обеспечении наступательной операции 57-й армии» указывается, что оборудованные и обеспеченные плавсредствами переправы для войск армии имелись в Татьянке, Светлом Яре, Каменном Яре, Солодниках. Из этого же документа видно, что идущие для усиления 57-й армии части в ряде случаев прибывали в районы переправ с опозданием, достигавшим 10 - 11 суток (Части, направляемые в 57-ю армию, намечалось переправить через Волгу к 10 ноября. См.: ЦАМО СССР. Ф. 57-я армия. Оп. 55544. Д. 8. Л. 178 об.). Так, 11 ноября к переправам Татьянка и Светлый Яр подошли тогда танковые полки 13-го танкового корпуса (Там же. Танковый корпус фактически по своему составу в это время уже являлся механизированным корпусом.). Однако здесь переправа обслуживалась паромами ПАП и Н-2-П, и в условиях начавшегося ледостава переправить на них тяжелую технику нельзя было (Там же. Л. 180.). Поэтому, конечно, подходившие части 13-го танкового корпуса стали переправляться только в Светлом Яре, где в качестве плавсредств действовали металлические баржи: «№ 35» - бывшая землечерпалка и «Ржавка» - нефтеналивная. Буксирами барж были пароходы «Самара», «Громобой» и «Краснофлотец». Так как части 13-го танкового корпуса подошли к переправе в полном составе: а, кроме них, надо было перебросить для находящихся на правом берегу войск боеприпасы, зимнее обмундирование, продовольствие и маршевые роты, решено было танки переправлять на барже «№ 35», автотранспорт - на барже «Ржавка», людей распределять на баржи одновременно с транспортом, а во время погрузки барж перевозить пароходом «Громобой», который брал на себя до 600 вооруженных человек. Это позволяло не задерживать переправу личного состава. Переправа боеприпасов и других грузов также производилась одновременно с переправой танков и автомашин. Для того чтобы не было простоя барж, были созданы большие погрузочно-разгрузочные команды, которые с работой вполне справились. К 17 ноября 1942 г. танковые полки 13-го танкового корпуса были переброшены на правый берег (Там же. Л. 179.).

До 15 ноября переправы работали только ночью, а в последующие несколько дней, когда потребовалось ускорить сосредоточение войск, переправа производилась и днем.

В упоминавшемся отчете об инженерном обеспечении 57-й армии говорится: «Несмотря па большое скопление на левом берегу мотопехоты и танков, маскировавшихся в лесу левого берега, разведывательные самолеты противника переправлявшихся войск не обнаружили и бомбежки переправ не было. На Светлый Яр было сброшено 15 бомб. Татьянка бомбежке совсем не подвергалась» (Там же.).

Дезориентации противника способствовало и то, что в это время на обоих берегах реки находилось эвакуируемое со своим имуществом из Сталинграда гражданское население. Эвакуация была закончена только 15 ноября (Там же.).

Переправа через Волгу у Татьянки работала только днем отдельными понтонами, буксируемыми катерами, так как паромы при ледоставе действовать не могли («Толщина льда до 20.11.42 была порядка 8-16 см, отдельные льдины достигали 30 метров в ширину». См.: Там же. Л. 10.). Шесть понтонов работали с тремя буксирами: катером «№ 52» в 12 л. с, «Колыма» - 18 л. с. и «БМК-70». «Днем они проходили через реку между льдинами по разводьям, а ночью этого делать не было возможности. Все же ежедневно эта переправа перевозила до 170 тонн боеприпасов и прочих грузов» (Там же. Л. 179.).

К исходу 19 ноября все части, следовавшие для включения в состав 57-й армии (13-й танковый корпус и артиллерийские полки), были переправлены на правый берег Волги.

Переправы в Каменном Яре и Солодниках в начале ноября были в распоряжении 57-й армии, а с 15 ноября перешли к 51-й армии. «Эти переправы работали нормально в том смысле, что предусмотренное по плану было переброшено на другой берег почти вовремя» (Там же. ).

На северо-западе от Сталинграда в районе Среднего Дона советские войска на широком фронте нависали над левым флангом сталинградской группировки противника. Так, общая ширина фронта 21-й армии, который перерезался р. Дон, составляла около 42 км. Плацдарм на правом берегу имел глубину от 0,5 км (севернее Распопинской) до 12 км (в районе Серафимовича) (Там же. Ф. 375. Оп. 310616. Д. 1. Л. 5. В другом документе («Доклад о деятельности артиллерии 21-й армии за ноябрь м-ц 1942 г.») указывается, что глубина плацдарма составляла от 2 до 16 км. См.: Там же. Оп. 50293. Д. 5. Л. 1.). Наличие этого плацдарма являлось решающим для наступательной операции ударной группировки Юго-Западного фронта. По характеру местности правый берег повсеместно возвышается над левым. Вместе с тем он открыт, перерезан множеством балок, оврагов и имеет твердый грунт. Левый берег, наоборот, низменный, с множеством озер, болот и лесных масок, что способствовало скрытому сосредоточению войск и их маскировке. Однако ближайший войсковой тыл на глубину от 10 до 20 км представлял собой сыпучие пески, лишенные воды, жилья, растительности и дорог. Отсутствие в этой полосе достаточного числа населенных пунктов и лесных массивов затрудняло маскировку войск при подходе к р. Дон и облегчало действия вражеской авиации. Состояние дорог требовало постоянных больших усилий для обеспечения движения транспорта.

Плацдарм в районе Серафимовича обладал наибольшей глубиной, что давало возможность иметь здесь переправы вне досягаемости артиллерийского огня врага. Вместе с тем окружающая местность позволяла иметь достаточный обзор, обстрел и наблюдение в сторону противника. Условия для маневрирования войск были наиболее благоприятными. Остальные участки плацдарма обладали меньшей глубиной (В районе Распопинской, высоты 131,5, а также в районе Мело-Клетского противник находился от р. Дон и переправ на расстоянии 2-6 км, что давало возможность его артиллерии препятствовать наведению переправ и создавать некоторые помехи при их использовании. 23 октября 1942 г. частями 76-й дивизии (в дальнейшем 51-й гвардейской) и 21-й армии противник был выбит из Клетской и отброшен на рубеж высоты 154,7 и на высоты западнее Клетской. Однако и после этого артиллерия врага сохраняла возможность ведения огня по переправам через р. Дон в указанных выше районах и в районе Нижне-Затонского. См.: ЦАМО СССР. Ф. 375. Оп. 50293. Д. 5. Л. 1.) и располагались преимущественно на скатах, обращенных в сторону советских войск. Достаточного обстрела и наблюдения отсюда не было, но тем не менее здесь имелись лучшие условия для маскировки. Дон в районе Клетской делает глубокую излучину к югу, что создавало весьма выгодное положение для нанесения удара в юго-западном направлении, во фланг и тыл румынской группировке войск противника, оборонявшейся северо-западнее Клетской.

Подходившие резервы для ударных группировок Юго-Западного и Донского фронтов сосредоточивались в основном на плацдармах правого берега Дона, в районах Усть-Хоперского, Серафимовича, Клетской, Сиротинской, Трехостровской. Подготовка операции, как и плацдармов южнее Сталинграда, здесь во многом зависела от наличия и состояния переправ через реку, а также самой организации переправы войск. К началу ноября 1942 г. в полосе Юго-Западного фронта на Дону имелось 15 мостов и 18 паромов грузоподъемностью от 3 до 60 т, а в полосе Донского фронта - пять мостов и три парома (Инженерные войска Советской Армии в важнейших операциях Великой Отечественной войны. М., 1958. С. 116.). В «Описании ноябрьско-декабрьской операции войск 21-й армии в 1942 г.» указывается: «...р. Дон к началу операции имела те особенности, что благодаря поздней осени нельзя было организовать переправы ни по-летнему, ни по-зимнему. Река уже покрылась тонким слоем льда, который нужно было расчищать для паромных переправ и наводки понтонных мостов. Ледяные переправы можно было использовать только для пеших, гужтранспорта и автомашин порожняком, так как лед еще не окреп» (ЦАМО СССР. Ф. 375. Оп. 310616. Д. 1. Л. 8, 9.).

Инженерными частями была организована тщательная разведка грунта реки, крутизны берегов и скрытых путей подхода к переправам в районах выгрузки на противоположном берегу. В течение нескольких месяцев командование уделяло серьезное внимание вопросам создания переправ.

Инженерные войска занимались постройкой на широком фронте мостов и переправ действительных и ложных. При постройке мостов ощущалась острая потребность в строительных материалах. Работа проводилась под воздействием вражеской авиации, а в отдельных районах и артиллерийского огня противника. Песчаный грунт требовал много времени для приведения в порядок подводящих к переправам дорог.

Перед началом контрнаступления войска 21-й армии имели следующие переправы через р. Дон: в районе Затонского - пешеходный мост и мост под грузы в 16 т; в районе Серафимовича - пешеходный мост, паромную переправу под грузы в 12 т, мост под грузы в 30 т, ложный мост в районе Бобровского 2-го и ледяную переправу для гужевого транспорта; в районе Ластушинского - паромную переправу под грузы в 50 т, мост под грузы в 30 т и паром под грузы в 16 т; в районе западнее Орловского - мост под грузы в 8 т; в районе Старо-Клетского - мост под грузы в 8 т, паром под грузы в 70 т и паром под грузы в 30 т; в районе Нижне-Затонского - комбинированный мост под грузы в 16 т, мост под грузы в 8 т, комбинированный мост под грузы в 30 т, паром под грузы в 30 т; в районе Саринского - паром под грузы в 30 т. «Это количество наведенных переправ и построенных мостов позволило в короткий срок закончить переправу всей массы войск и техники и обеспечить их нормальное питание» (Там же. Л. 9.).

Основные переправы 21-й армии через Дон к началу операции были у Серафимовича, Ластушинского и Нижне-Затонского. В районе Серафимовича переправа прикрывалась зенитными средствами.

Целеустремленная и огромная по своим масштабам работа по переброске войск, вооружения и боевой техники проводилась в условиях строгой секретности. Специальной директивой начальника Генерального штаба категорически воспрещалось вести переписку и телефонные переговоры по вопросам, связанным с подготовкой операции. Все распоряжения на этот счет отдавались в устной форме и лишь непосредственным исполнителям.

Сосредоточение войск под Сталинградом (О масштабах сосредоточения резервов можно судить по следующим данным по 21-й армии Юго-Западного фронта. Армия имела в обороне всего три стрелковые дивизии средней укомплектованности. В связи с подготовкой наступательной операции в ее состав прибывали новые войска, и к началу операции 21-я армия располагала следующими силами и средствами: стрелковых дивизий - 6, танковых корпусов - 1, кавалерийских корпусов - 1, отдельных гвардейских танковых полков прорыва - 3, пушечно-гаубичных артполков - 4, гаубичных артполков РГК - 3, истребительных противотанковых артполков - 9, 120-мм минометных полков - 3, гвардейских минометных полков (PC) - 3, истребительных противотанковых бригад - 1, отдельных батальонов ГЕТР - 1, дивизий ПВО - 1, отдельных артполков ПВО- 6, отдельных 85 мм артдивизионов - 2, саперных бригад - 1, отдельных понтонных батальонов - 4, отдельных инженерных батальонов - 3, отдельных армейских истребительных батальонов - 3, отдельных огнеметных рот - 1, истребительных авиаполков - 2, штурмовых авиаполков - 2. Прибывающие резервы сосредоточивались в ближайшем войсковом и армейском тылах. Вывод войск на исходное положение для прорыва обороны противника происходил постепенно, особенно танковых и артиллерийских частей.

В ночь на 19 ноября все войсковые соединения и средства усиления были переправлены на правый берег р. Дон и к рассвету заняли свои исходные рубежи. См.: ЦАМО СССР. Ф. 375. Оп. 310616. Д. 1. Л. 5.) и перегруппировка их внутри фронтов производились только в ночное время при соблюдении жестких мер маскировки. Об этом свидетельствуют многочисленные документальные данные и воспоминания участников событий. В качестве одного из примеров укажем на сосредоточение в составе ударной группировки Юго-Западного фронта 5-й танковой армии. В соответствии с приказом Ставки эта армия передислоцировалась из состава Брянского фронта в район Сталинграда. Начав перевозку по железной дороге с 20 октября 1942 г., части армии и части усиления к 6 ноября, после завершения 120-километрового марша со станции разгрузки, закончили сосредоточение на северном берегу Дона (Там же. Ф. 331. Оп. 5041. Д. 20. Л. 6.). Генерал А. Г. Родин, командовавший тогда 26-м танковым корпусом этой армии, впоследствии в своих воспоминаниях писал: «Внезапность обеспечивалась со всей тщательностью и строгостью. При отправке эшелонов по железной дороге даже начальники их не знали пути следования и станции назначения. Сосредоточение частей после выгрузки происходило только ночью,-на день все движение останавливалось и тщательно маскировалось. Задачу знал определенный круг лиц» (Родин А. Г., гвардии генерал-лейтенант. Кольцо окружения // Битва за Волгу. С. 134.).

В «Отчете о боевых действиях 5-й танковой армии за ноябрь-декабрь месяцы 1942 г.» указывается на скрытое размещение войск в районах сосредоточения. Все автоперевозки производились только в ночное время и без света фар. Выдвижение соединений в исходный район также происходило только в ночное время (ЦАМО СССР. Ф. 331. Оп. 5041. Д. 20. Л. 6.). «Анализируя этап подготовки к операции и развертывание армии на Усть-Хоперском плацдарме,- говорится в этом документе,- следует сказать о том, что основная группировка ударных сил армии противником была не разгадана и, как показали дальнейшие бои, ввод большой массы танков для противника являлся неожиданным» (Там же. Л. 11.).

О скрытности готовящейся операции и некоторых других ее сторонах пишет в своих воспоминаниях Главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов. «Меня в те дни мучил вопрос: знало ли гитлеровское командование что-либо о нашей подготовке к наступлению?

В. Т. Вольский
В. Т. Вольский

Т. И. Танасчишин
Т. И. Танасчишин

По всем данным нашей наземной и воздушной разведки, противник ни о чем не догадывался.

Мы следили за врагом во все глаза. Наблюдение велось круглосуточно. Непрерывно работала звукометрическая разведка, которая выявляла вражеские артиллерийские и минометные батареи. С воздуха шло систематическое фотографирование расположения противника, особенно тех районов, где намечался прорыв его обороны. Генералы-артиллеристы часами просиживали за стереотрубами на наблюдательных пунктах.

Мы часто встречались с А. М. Василевским, который был здесь представителем Ставки. Обменивались впечатлениями, советовались, как лучше строить работу.

А. М. Василевский систематически докладывал в Ставку о ходе подготовки операции, я же делал это по мере надобности, но Ставка часто сама вызывала меня и засыпала множеством вопросов. Верховное Командование настойчиво требовало усилить меры скрытности и маскировки войск, и в частности артиллерии, чтобы наше наступление было полной неожиданностью для противника. Ставка обязала на направлениях главных ударов при прорыве обороны противника создать такие группировки войск, чтобы было достигнуто по крайней мере тройное превосходство над врагом. Много раз пришлось считать и пересчитывать наши силы, в особенности группировки артиллерии, чтобы такое превосходство было действительно обеспечено.

Глубина прорыва для ударной группировки войск Юго-западного фронта намечалась в 120 километров, а для ударной группировки войск Сталинградского фронта - до 100 километров. Развивать успех необходимо в высоких темпах с тем, чтобы за 3-4 суток завершить окружение вражеских войск. В этой обстановке наша артиллерия, тесно взаимодействуя с авиацией, должна нанести сокрушительные удары на всю оперативную глубину обороны врага, проложить своим огнем путь подвижным оперативным соединениям - трем танковым, двум механизированным и трем кавалерийским корпусам, а зенитчики были обязаны надежно прикрыть их от воздушного противника» (Воронов Н. Н. На службе военной. М., 1963. С. 272-273.).

Искусную подготовку советских войск к контрнаступлению отмечает среди многих других зарубежных авторов и англичанин А. Верт. «Приготовления к наступлению,- пишет он,- потребовали огромных организационных усилий и были проведены с соблюдением величайшей секретности. Так, в течение нескольких недель перед наступлением всякая почтовая связь между солдатами трех фронтов и их семьями была прекращена. Хотя немцы бомбили железные дороги, ведущие к району севернее Дона, они не имели ясного представления о том, какое количество техники и войск доставлялось (главным образом по ночам) в район к северу от Дона и на два основных советских плацдарма в излучине Дона. Немцы никогда не предполагали, что советское контрнаступление (если оно вообще будет предпринято) может принять такие широкие масштабы. Еще более трудной была задача по переброске на Сталинградский фронт, на юг, массы войск и огромного количества техники. Для этого приходилось использовать железную дорогу, шедшую на востоке от Волги, которую немцы усиленно бомбили, а также наводить понтонные мосты и устраивать паромные переправы через Волгу, можно сказать, под самым носом у немцев. В отличие от местности к северу от Дона, где имелись кое-какие леса, в голой степи южнее Сталинграда было особенно трудно обеспечить маскировку.

И все же, несмотря на все это, немцы не имели представления о мощи готовящегося удара» (Верт А. Россия в войне 1941-1945 гг. М., 1967. С. 353.).

В октябре и первой половине ноября, а частично и до 19 - 20 ноября переброска крупных сил советских войск к Сталинграду была осуществлена. Переправлены были туда и огромные потоки грузов.

Проведение наступательной операции под Сталинградом решением Верховного Главнокомандования возлагалось на войска трех фронтов: Юго-Западного, Донского и Сталинградского. Командующим Юго-Западным фронтом являлся генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин, членом Военного совета - корпусной комиссар А. С. Желтов, начальником штаба - генерал-майор Г. Д. Стельмах. Командующим Донским фронтом был генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский, членом Военного совета - бригадный комиссар А. И. Кириченко, начальником штаба - генерал-майор М. С. Малинин. Сталинградским фронтом командовал генерал-полковник А. И. Еременко, член Военного совета - Н. С. Хрущев, начальник штаба - генерал-майор И. С. Варенников.

А. Г. Родин
А. Г. Родин

А. Ф. Попов
А. Ф. Попов

Координация действий всех трех фронтов была возложена на представителя Ставки генерал-полковника А. М. Василевского.

Рассмотрим общее соотношение сил и средств на сталинградском направлении накануне перехода советских войск в контрнаступление.

Войска Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов имели в своем составе: общевойсковых армий - 10, танковых армий - 1, воздушных армий - 4, стрелковых дивизий - 66, стрелковых и мотострелковых бригад - 17, истребительных бригад - 2, укрепленных районов - 9, отдельных танковых корпусов - 5, механизированных корпусов - 1, кавалерийских корпусов - 3 (8 кавалерийских дивизий), отдельных танковых бригад -15, танковых полков - 4, артиллерийских и минометных полков резерва ВГК - 129.

Для правильного понимания реального соотношения сил надо учитывать, что дивизии были различной численности. По советским фронтам средняя численность стрелковой дивизии составляла от 4 до 9 тыс. человек (Средняя численность стрелковой дивизии на Юго-Западном фронте -8800 человек, на Сталинградском фронте - 4000-5000 человек, на Донском фронте - 5850 человек.). У противника средняя численность пехотной дивизии была 10-12 тыс. человек, в некоторых румынских дивизиях она достигала 18 тыс. человек.

Трем советским фронтам противостояли часть сил 8-й итальянской армии (остальные ее войска оборонялись против Воронежского фронта), 3-я румынская, 6-я и 4-я танковая немецкие, 4-я румынская армия,- всего 50 дивизий (Тридцать пять пехотных, четыре моторизованных, четыре танковых, пять кавалерийских дивизий и две пехотные бригады.). Наземные войска противника поддерживал 4-й воздушный флот в составе 4-го и 5-го авиационных корпусов, усиленный 8-м отдельным авиационным корпусом. Находясь в одном воздушном флоте, самолеты противника действовали против трех советских фронтов. Немецко-фашистские войска на сталинградском направлении составляли почти пятую часть всех пехотных и около трети танковых соединений, находившихся на Восточном фронте. Армии противника имели оперативное построение в один эшелон, за которым располагались небольшие резервы (В резерве командования группы армий «Б» и командующих армиями было восемь дивизий: румынская 1-я танковая, немецкие 14-я и 22-к танковые, итальянская 29-я моторизованная, пехотная дивизия «Челере», румынские 15-я пехотная и 7-я кавалерийская дивизии, немецкая 403-я охранная дивизия.).

Общее соотношение сил и средств на сталинградском направлении к 19 ноября было следующим (табл. 6).

Таблица 6*
Таблица 6*

Таким образом, советские войска и войска противника имели почти равное число людей; в орудиях, минометах, танках и отчасти самолетах превосходство было на стороне советских войск. В целом произошли изменения в соотношении сил и средств. Советское командование делало установку на создание двойного и тройного превосходства сил на направлениях главных ударов, что с большим искусством было достигнуто. Важное значение имело и то, что решающая роль в нанесении ударов по противнику отводилась танковым и механизированным корпусам. К началу операции в районе предстоящего контрнаступления были сосредоточены пять танковых и один механизированный корпус. Большое внимание было уделено также усилению артиллерии и авиации.

Группировка войск Красной Армии и противника перед началом контрнаступления на сталинградском направлении была следующей. По левому берегу Дона в 250-километровой полосе от Павловска до Клетской развернулся Юго-Западный фронт (21-я, 1-я гвардейская, 5-я танковая, 2-я и 17-я воздушные армии). На правобережных плацдармах в районе западнее и юго-западнее Серафимовича сосредоточены были крупные силы войск. В составе фронта имелось: стрелковых дивизий - 18, танковых корпусов - 3, кавалерийских корпусов - 2, танковых бригад - 1, мотострелковых бригад - 1, танковых полков - 3, мотоциклетных полков - 1, артиллерийских дивизий - 1 (8 полков), истребительных бригад - 1, артиллерийских и минометных полков - 59.

Войскам Юго-Западного фронта противостояли часть сил 8-й итальянской армии и 3-я румынская армия - всего 21 дивизия и 2 бригады.

Соотношение сил и средств (без авиации) в полосе Юго-Западного фронта к 19 ноября видно из табл. 7.

Таблица 7*
Таблица 7*

Противник обладал некоторым численным превосходством в людях, но танков, орудий и минометов имел меньше.

В 150-километровой полосе от Клетской до Ерзовки действовал Донской фронт (65, 24, 66-я и 16-я воздушная армии), войска которого имели плацдармы на правом берегу Дона в районах Клетская, Ново-Григорьевская, Сиротинская. В составе фронта было: стрелковых дивизий - 24, танковых корпусов - 1, танковых бригад - 6, укрепленных районов - 2, артиллерийских и минометных полков - 40. Войскам Донского фронта противостояли 10 дивизий 6-й немецкой армии.

Соотношение сил и средств (без авиации) в полосе Донского фронта к 19 ноября показано в табл. 8.

Таблица 8*
Таблица 8

Противник уступал в количестве людей, орудий и минометов.

Сталинградский фронт (62, 64, 57, 51, 28-я и 8-я воздушная армии) был развернут в 450-километровой полосе от северной окраины Сталинграда до Астрахани. При этом 62-я и 64-я армии продолжали стойко удерживать г. Сталинград, а 57, 51-я и 28-я армии прикрывали с запада нижнее течение Волги от Сталинграда до Астрахани. В составе фронта было: стрелковых дивизий - 24, стрелковых, истребительных и мотострелковых бригад - 17, механизированных корпусов - 1, танковых корпусов - 1, танковых бригад - 8, кавалерийских корпусов - 1, укрепленных районов - 7, артиллерийских и минометных полков - 63.

Сталинградскому фронту противостояли часть сил 6-й и полностью 4-я танковая немецкие армии, а также 4-я румынская армия - всего 19 дивизий.

Соотношение сил и средств (без авиации) в полосе Сталинградского фронта к 20 ноября видно из данных табл. 9.

Таблица 9*
Таблица 9*

Следует отметить и то, что контрнаступление советских войск под Сталинградом хорошо обеспечивалось боеприпасами. К началу операции фронты сталинградского направления имели около 6 млн. снарядов и мин. 380 млн. патронов для стрелкового оружия, 1,2 млн. ручных гранат. В ходе операции шла непрерывная подача боеприпасов. За время с 19 ноября 1942 г. по 2 февраля 1943 г. войска наступавших фронтов израсходовали: снарядов и мин - около 7,5 млн., боеприпасов для стрелкового оружия - около 228 млн. Маршал артиллерии Н. Д. Яковлев в своих воспоминаниях пишет, что «расход боеприпасов в Сталинградской операции не имел еще себе равных в истории войн. Он составил примерно 1/3 расхода всей русской армии за период первой мировой войны» (Яковлев Н. Д. Об артиллерии и немного о себе. М., 1981. С. 104.).

Советские войска имели здесь общее превосходство.

Как уже отмечалось, советский план контрнаступления предусматривал нанесение ударов по сходящимся направлениям с целью окружения, а затем и уничтожения действовавшей под Сталинградом крупной группировки войск противника. На северном участке главный удар намечался силами ударной группировки Юго-Западного фронта в составе 5-й танковой армии под командованием генерал-лейтенанта П. Л. Романенко и 21-й армии под командованием генерал-майора И. М. Чистякова. Наступая с плацдармов юго-западнее Серафимовича и из района Клетской, эти войска должны были прорвать оборону 3-й румынской армии и своими подвижными соединениями стремительно развивать наступление на юго-восток в общем направлении на Калач.

Для оперативного обеспечения действий ударной группировки с запада и юго-запада часть сил Юго-Западного фронта - войска левого фланга 1-й гвардейской и правофланговые соединения 5-й танковой армии имели задачу нанести вспомогательный удар и создать внешний фронт окружения вражеской группировки. На третий день операции эти войска должны были выйти на рубеж от Вешенской до Боковской и далее по р. Чир до Верхне-Чирской с целью предотвращения возможных контрударов противника.

Войска Донского фронта наносили два вспомогательных удара: частью сил 65-й армии (4-я танковая армия 23 октября была переименована в 65-ю армию. К началу наступательной операции она занимала фронт обороны Клетская -Зимовский общей протяженностью 85 км.) - командующий армией генерал-лейтенант П. И. Батов - с плацдарма у Клетской на юго-восток в направлении на Вертячий (Клетская, Венцы, Родионов, Вертячий) и силами правого фланга 24-й армии - командующий армией генерал-майор И. В. Галанин - из района Качалинской вдоль левого берега Дона на юг также в общем. направлении на Вертячий. Действия этих армий имели целью окружить войска противника в малой излучине Дона и отсечь их от главной группировки врага в районе Сталинграда. Соединения и части 66-й армии - командующий армией генерал-майор А. С. Жадов,- сражавшиеся севернее Сталинграда, получили задачу активными действиями сковать противостоящего противника.

Войска ударной группировки Сталинградского фронта (51, 57-я и 64-я армии) должны были развертывать наступление на фронте Ивановка - оз. Барманцак в северо-западном направлении на Советский, Калач и в ходе наступления соединиться с войсками Юго-Западного фронта. При этом 51-я армия - командующий армией генерал-майор Н. И. Труфанов - наносила удар из района озер Сарпа, Цаца и Барманцак, а 64-я армия вместе с правофланговыми соединениями 57-й армии - командующий армией генерал-майор Ф. И. Толбухин- из района Ивановки в северо-западном направлении, охватывая вражескую группировку с юга.

62-я армия имела задачу продолжать сковывать силы противника в городе, 28-я армия - командующий армией генерал-лейтенант В. Ф. Герасименко - прикрывать астраханское направление.

Обе ударные группировки советских войск, сосредоточенные севернее и южнее Сталинграда, должны были, разгромив фланги противника, развивать наступление в общем направлении на г. Калач и охватывающим движением замкнуть кольцо окружения вокруг сталинградской группировки немецко-фашистских войск.

Действия наземных наступающих войск должны были поддерживать: на Юго-Западном фронте - 2-я и 17-я воздушные армии под командованием генерал-майоров авиации К. Н. Смирнова и С. А. Красовского; на Сталинградском фронте - 8-я воздушная армия под командованием генерал-майора авиации Т. Т. Хрюкина; на Донском фронте - 16-я воздушная армия под командованием генерал-майора авиации С. И. Руденко. При подготовке операции особое внимание обращалось на обеспечение четкого взаимодействия участвующих в контрнаступлении фронтов. Выше уже упоминалось о совещаниях, которые представители Ставки проводили с командованием Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов. 4 ноября одно из таких совещаний проходило в 21-й армии Юго-Западного фронта с участием командующего Донским фронтом. В своих воспоминаниях генерал армии П. И. Батов, бывший командующий 65-й армией, рассказывает:

«Совещание 4 ноября 1942 года на хуторе Орловском было представительным: Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский, Н. Н. Воронов, Н. Ф. Ватутин, члены военных советов обоих фронтов А. И. Кириченко и А. С. Желтов, несколько генералов из Генштаба.

Заслушивались доклады командармов. Последний смотр сил ударных групп всего северного крыла.

Дошла очередь до 65-й армии. Краткий доклад о мероприятиях, проведенных в войсках армии. Характеристика плацдарма. Переходя к оперативной обстановке, я доложил:

- Дорожа вашим временем, прошу разрешения начать сразу с выводов о противнике перед фронтом шестьдесят пятой армии».

П. И. Батов положил на стол листы опроса захваченных накануне

пленных.

«Рокоссовский, наклоняясь к представителям Ставки, бегло проглядел и одобрительно кивнул. Его голубые глаза улыбались. Жуков, прочитав, быстро пошел к телефону и вызвал по прямому проводу Ставку. Через минуту он уже докладывал Верховному Главнокомандующему:

- Ваши предположения о наличии стыка двух группировок на штатском направлении подтвердились. У Батова разведка захватила пленных из триста семьдесят шестой немецкой и третьей румынской дивизий.

Из телефонной трубки послышался знакомый голос с характерным восточным акцентом:

- Рад этому обстоятельству. Желаю товарищам успеха. Всего хорошего» (Битов П. И. В походах и боях. М., 1974. С. 183-184.).

Дальше П. И. Батов отмечает, что окончательный срок наступления ему стал известен 17 ноября (Там же. С. 188-189.). «В этот же день было решено созвать командный состав на проигрыш операции... Мы собрались близ берега Дона на скате Дружилинских высот. Над головами трепетали под порывами холодного ветра раскинутые саперами маскировочные сети. Вокруг макета были отрыты щели с легкими перекрытиями на случай огневого налета. В 50 - 60 метрах стояли оптические приборы, у которых работали наблюдатели. Это было очень удобно: каждого командира можно подвести от макета к стереотрубе, чтобы он на реальной местности увидел свое направление и рубежи, которые должны быть достигнуты к определенному сроку.

Участвовали в проигрыше офицеры управления армии, командиры и начальники политорганов наших соединений, а также частей усиления и представители соседних армий. Здесь были все, кто через два дня вместе будут творить победу; сейчас они в последний раз взвешивали свои возможности, обдумывали свои действия на общем фоне армейской операции» (Там же.).

Подготовка к контрнаступлению проводилась в войсках всех трех фронтов - Сталинградского, Юго-Западного и Донского. Боевая учеба непосредственно увязывалась с решением предстоящих задач. В дивизиях и частях была тщательно организована войсковая, инженерная и артиллерийская разведка переднего края, вплоть до разведки боем. При этом удалось вскрыть систему огня противника и выяснить, занимает ли враг первую позицию или отвел свои силы в глубину обороны. Эти данные сыграли свою роль при нанесении ударов советской артиллерией и авиацией. Так, в полосе наступления 5-й танковой армии Юго-Западного фронта разведка установила, что непосредственно перед соединениями этой армии находится только боевое охранение, а передний край обороны противник отнес на глубину 2 - 3 км. В график артиллерийской подготовки были внесены необходимые корективы. На Сталинградском фронте разведка боем 19 ноября установила, что перед 51-й армией появилась переброшенная с Кавказа румынская 5-я кавалерийская дивизия.

Большое внимание уделялось проведению разведки маршрутов с исходных районов до переднего края обороны противника, а по картам изучалась местность на всю глубину поставленной задачи. Командиры дивизий проводили рекогносцировку местности с командирами полков и батальонов, а командиры полков - с командирами рот в присутствии командиров батальонов. На местности же уточнялись вопросы организации взаимодействия между частями, подразделениями и родами войск - пехоты с артиллерией, танками и др. Намечены были направления главного удара для дивизий и рубежи для атаки. Штабы армий и штабы дивизий тщательно отрабатывали плановые таблицы боя. Выдвижение соединений в исходные районы происходило в ночное время. В исходных районах войска продолжали заниматься боевой подготовкой, одновременно готовясь к наступательной операции: подвозили боеприпасы, горючее и продовольствие, формировались отряды разграждения путей движения, отрывались окопы для орудий, стреляющих прямой наводкой. В последний раз проверялась готовность материальной части к длительной боевой эксплуатации в зимних условиях.

Большое значение имела партийно-политическая работа в войсках, направленная на обеспечение готовящейся операции. Командиры и политработники, партийные и комсомольские организации вели массовую политическую работу среди личного состава.

Пехота атакует. Контрнаступление южнее Сталинграда
Пехота атакует. Контрнаступление южнее Сталинграда

Контрнаступление началось мощной артподготовкой
Контрнаступление началось мощной артподготовкой

Помимо собраний и митингов, большую роль в этой подготовке играли индивидуальные беседы политработников и командиров почти с каждым воином в отдельности. Вся политическая работа была подчинена воспитанию у солдат и офицеров наступательного порыва, железной дисциплины, понимания патриотического долга перед народом и страной. Газеты, боевые листки, бюллетени призывали воинов к героическим подвигам во имя свободы и независимости Родины.

С большим морально-политическим подъемом был отмечен праздник 25-летия Великого Октября. 7 и 8 ноября до личного состава войск доводилось содержание доклада Верховного Главнокомандующего и его приказ № 345.

Наступил канун дня контрнаступления. В войсках проводились последние приготовления («К выполнению поставленных приказом армии задач,- говорится в документе 5-й танковой армии,- соединения армии приступили после получения условной телефонограммы командарма, данной в 16 час. 17 мин. 18 ноября 1942 г.: «Шлите приемщика за получением меховых перчаток», что по условному коду означало: «Начало атаки пехоты 19.11.42 г. 8.50» (ЦАМО СССР. Ф. 331. Оп. 5041. Д. 20. Л. 30).). Приказ о переходе в наступление был объявлен в ночь с 18 на 19 ноября войскам Юго-Западного и Донского фронтов и в ночь с 19 на 20 ноября войскам Сталинградского фронта (Там же.).

Непосредственно перед контрнаступлением в частях и подразделениях состоялись партийные и комсомольские собрания, проведены были митинги. Военные советы Юго-Западного, Сталинградского и Донского фронтов обратились к войскам с приказами, призывая воинов к решительному удару по врагу.

В приказе № 9 Военного совета Сталинградского фронта говорилось (В дни великого сражения. Сталинград, 1958. С. 65-67.):

«Товарищи красноармейцы, командиры и политработники! Настал час грозной, но справедливой расплаты с подлым врагом - немецко-фашистскими оккупантами.

Немецко-фашистские захватчики вероломно напали на нашу мирную страну, разоряют ее и оскорбляют наш великий народ.

Только недавно мы отпраздновали 25-ю годовщину Великого Октября. Октябрьская социалистическая революция передала власть из рук помещиков и капиталистов в руки рабочих и крестьян, дала свободу и полное равноправие угнетенным народам России и невиданно преобразовала нашу страну.

Мы жили мирной жизнью, мы упорным трудом создавали заводы и фабрики, колхозы и совхозы, школы и университеты.

Мы все стали уже пожинать плоды нашего великого труда. Враг нарушил наш мирный труд, он хочет покорить нашу страну, а наш народ сделать рабами немецких баронов и помещиков.

Гитлер и его банда обманули немецкий народ, ограбили европейские страны и обрушились на наше государство. Врагу удалось дойти до Сталинграда. У стен волжской твердыни мы остановили его. В результате действий наших войск противник в боях под Сталинградом понес колоссальные потери.

Бойцы и командиры Сталинградского фронта показали пример доблести, мужества и геройства. Теперь на нашу долю выпала честь начать мощное наступление на врага.

За кровь загубленных фашистскими людоедами наших жен и детей, за пролитую кровь наших бойцов и командиров мы должны пролить потоки вражеской черной крови.

В наступление, товарищи!

Идя в бой, каждый из нас знает, что мы идем освобождать свою священную землю, свои города и села, свой народ от немецких мерзавцев, захвативших часть нашей страны и угнетающих свободолюбивых советских людей.

За время войны мы с вами закалились в борьбе, получили большой военный опыт. К нам на усиление фронта прибыли новые части. Мы имеем все условия для того, чтобы наголову разбить врага, и мы это сделаем обязательно.

Идя в бой, мы знаем, что мы идем освобождать братьев и сестер, томящихся в фашистской неволе. В наших руках, товарищи, находится судьба Родины, судьба нашего великого советского народа. От нас с вами, от нашего упорства и умения зависит - будет ли каждый советский человек жить в своей свободной стране или будет, как раб, гнуть спину у барона.

Очистим нашу страну от гитлеровских поработителей и отомстим им за все надругательства, какие враг чинил и чинит на нашей земле!

Великая честь выпала сегодня нам - идти в сокрушительный бой на проклятого врага.

Какой радостной будет для нашего народа каждая весть о нашем наступлении, о нашем продвижении вперед, об освобождении нашей родной земли.

Мы сумели отстоять волжскую твердыню - Сталинград, мы сумеем сокрушить и отбросить вражеские полчища далеко от Волги.

Приказываю: войскам Сталинградского фронта перейти в решительное наступление на заклятого врага - немецко-фашистских оккупантов, разгромить их и с честью выполнить свой долг перед Родиной.

Товарищи! Вперед к победе! Смерть немецким оккупантам!» (Там же.).

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь