НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Противник вновь захватывает инициативу

Ставка вермахта могла приступить к осуществлению своего нового стратегического плана, лишь обеспечив предварительно безопасность южного фланга предназначенной к наступлению группировки. Для фашистского командования важно было также высвободить свою 11-ю армию (командующий генерал Манштейн), скованную боями в Крыму. Эти соображения заставляли врага любой ценой добиваться захвата Севастополя и Керченского полуострова (Освобождение Керченского полуострова осуществили войска Закавказского (с 30 декабря Кавказского) фронта совместно с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией с 25 по 31 декабря 1941 г. Кавказский фронт с 28 января 1942 г. был разделен на Крымский фронт и Закавказский ВО.).

В районе Крыма обстановка была сложной.

После изгнания гитлеровских захватчиков с Керченского полуострова перед войсками Крымского фронта (Центральный архив Министерства обороны СССР. Ф. 132-А. Он. 2642. Д. 31. Л. 183. (Далее: ЦАМО СССР).) стояла задача полного освобождения Крымского полуострова. Однако командование фронта не реализовало имевшуюся возможность для осуществления быстрого прорыва войск в глубь Крыма, и противник, используя эту задержку, снова овладел инициативой. 15 января 1942 г. враг перешел в наступление, вторично захватил Феодосию и оттеснил советские войска за Ак-Монайский перешеек - наиболее узкое место Керченского полуострова. Предпринятые войсками Крымского фронта на Керченском полуострове активные действия в последних числах февраля, а также в марте и апреле 1942 г. ощутимых результатов не дали. Более того, неудача наступления ослабила силы фронта. Ставка Верховного Главнокомандования в директиве на имя Главкома Северо-Кавказского направления Маршала Советского Союза С. М. Буденного и командующего Крымским фронтом генерал-лейтенанта Д. Т. Козлова указала: «Увеличение сил Крымского фронта в настоящее время произведено не будет. Поэтому войскам Крымского фронта прочно закрепиться на занимаемых рубежах». Однако и эта задача не была решена из-за плохой организации на месте руководства войсками.

8 мая после подготовки противник снова перешел в наступление, в котором участвовали основные силы 11-й немецко-фашистской армии, поддерживаемые 8-м авиационным корпусом и 4-м воздушным флотом! Одновременно враг высадил небольшой шлюпочный десант в районе Феодосийского залива. Прорвав оборону войск Крымского фронта, немцы развернули успешное наступление.

В 3 часа ночи 10 мая И. В. Сталин по прямому проводу вел переговоры с командованием Крымского фронта. Заслушав доклад армейского комиссара 1-го ранга Л. 3. Мехлиса (представителя Ставки) и генерала Д. Т. Козлова о положении на фронте, Верховный Главнокомандующий приказал отводить за Турецкий вал 47-ю, 51-ю и остатки 44-й армии, чтобы избежать риска окружения. «Мехлис и Козлов,- заключил он,- должны немедленно заняться организацией обороны по линии Турецкого вала» (Там же. Ф. 96-А. Оп. 2011. Д. 26. Л. 79.).

В 23 часа 50 мин. 11 мая И. В. Сталин и А. М. Василевский в директиве на имя маршала С. М. Буденного (копия: Военному совету Крымского фронта) отметили, что Мехлис и Козлов, потеряв голову, до сих пор не могут связаться с армиями, хотя штабы армий отстоят от Турецкого вала не более 20-25 км. «В виду того,- говорилось далее в директиве,- что Козлов и Мехлис, несмотря на приказ Ставки, не решаются выехать на Турецкий вал и организовать там оборону, Ставка ВГК приказывает Главкому Северо-Кавказского направления маршалу С. М. Буденному в срочном порядке выехать в район штаба Крымского фронта (г. Керчь), навести порядок в войсках, заставить Мехлиса и Козлова... выехать немедленно на Турецкий вал, принять отходящие войска, привести их в порядок и организовать устойчивую оборону на линии Турецкого вала...

Главная задача - не пропустить противника к востоку от Турецкого вала, используя для этого все оборонительные средства» (Там же. Ф. 132-А. Оп. 2642. Д. 41. Л. 136-137.), включая авиацию и морской флот.

Под натиском противника войска Крымского фронта с тяжелыми боями отступали в район Керчи. 15 мая в 1 час 10 мин. Ставка передала очередной приказ командованию Крымского фронта: «Керчь не сдавать». Но было уже поздно. Изменить сложившуюся обстановку не удалось, и в тот же день (15 мая) началась эвакуация войск через Керченский пролив на Таманский полуостров. Эвакуация продолжалась по 19 мая и проходила в чрезвычайно сложной обстановке. Те воины частей и соединений Крымского фронта, которые не успели переправиться на Таманский полуостров, организовали партизанские отряды в керченских каменоломнях и вели борьбу против оккупантов. Но многие погибли или оказались в плену.

19 мая приказом Ставки Крымский фронт был ликвидирован, а Северо-Кавказское направление преобразовано в Северо-Кавказский фронт под командованием С. М. Буденного. В состав СКФ включались войска бывшего Крымского фронта и все войсковые части, соединения и учреждения, дислоцированные на Северном Кавказе, Таманском полуострове и по побережью Азовского и Черного морей (Там же. Л. 141.). Командованию Северо-Кавказского фронта были подчинены: Севастопольский оборонительный район (через командующего Черноморским флотом), Черноморский военно-морской флот; Азовская военная флотилия; Северо-Кавказский военный округ.

Перед СКФ была поставлена задача: прочно удерживать Севастопольский оборонительный рубеж, оборонять Таманский полуостров и «ни в коем случае не допустить форсирования противником Керченского пролива и проникновения его со стороны Крыма на Северный Кавказ» (Там же. Л. 142.). В случае наступления врага на ростовско-кавказском направлении войска Северо-Кавказского фронта должны были удерживать рубеж реки Дон и во взаимодействии с войсками Южного фронта не допустить противника в пределы Северного Кавказа (Там же.).

События в Крыму продолжали развиваться неблагоприятно для советской стороны. После окончания боевых действий на Керченском полуострове противник в последней декаде мая 1942 г. стал перебрасывать в район Севастополя главные силы 11-й армии и блокировал Севастополь, что сыграло решающую роль в достижении врагом нового успеха. Советская Приморская армия, которой командовал генерал-майор И. Е. Петров, имела семь стрелковых дивизий, четыре бригады, два полка морской пехоты, два танковых батальона и один бронепоезд. Однако к началу июньского наступления врага дивизии были укомплектованы только на 55% их штатной численности. В обороне Севастополя участвовали корабли Черноморского флота и его авиация.

Группировка противника, нацеленная на Севастополь, имела в своем составе 204 тыс. солдат и офицеров, 670 орудий калибра от 75 до 600 мм, 655 противотанковых пушек, 720 минометов, 450 танков и около 600 самолетов (История второй мировой войны, 1939-1945. Т. 5. С. 132-133.). 54-й армейский корпус 11-й армии Манштейна, наносивший главный удар, поддерживался 120 артиллерийскими батареями, в том числе 56 батареями тяжелой и сверхмощной артиллерии.

В крымские порты, прежде всего в Ялту, фашистское командование перебросило 19 торпедных катеров, 30 сторожевых катеров и 8 катеров противолодочной обороны, а также 6 итальянских малых подводных лодок.

Всем этим силам и средствам противника противостояли защитники Севастополя, имевшие 106 тыс. человек, 600 орудий и минометов, 38 танков. Базировавшаяся в районе Севастополя авиация имела лишь 53 исправных самолета. Таким образом, в количестве танков и авиации превосходство врага было особенно подавляющим (Там же.).

Противник организовал блокаду Севастополя с воздуха и моря, выделив специально предназначенные для этого силы авиации и военного флота. Снабжение Севастополя оружием, боеприпасами, снаряжением и продовольствием выполнялось боевыми кораблями Черноморского флота, осуществлявшими при каждом подходе к осажденному городу прорыв блокады. (Чтобы иметь представление о тех чрезвычайных трудностях, которые приходилось при этом преодолевать, достаточно сказать, что во время прорыва блокады отдельные советские корабли подвергались атакам до 90 вражеских самолетов, сбрасывавших по 200 - 300 бомб.) Для снабжения Севастополя использовались также части транспортной авиации Северо-Кавказского фронта.

Гитлеровская авиация и артиллерия с 20 мая усилили свою деятельность, пытаясь подавить оборону города. 2-6 июня противник провел пятидневную артиллерийскую и авиационную подготовку, знаменовавшую начало третьего штурма Севастополя. На позиции, занимаемые Приморской армией и частями Черноморского флота, а также непосредственно на город обрушился шквал огня. Немецкие самолеты совершали массированные налеты, а артиллерия, в том числе гаубичные и мортирные батареи, а также два специальных орудия типа «Карл» калибра 600 мм вели методический обстрел. Фашисты были уверены, что таким огнем они истребят все живое. 7 июня утром командование 11-й немецкой армии бросило в атаку пехоту. Армия Манштейна перешла в решительное наступление на Севастополь. Главный удар противник наносил в направлении Северной бухты, вспомогательный - вдоль Ялтинского шоссе. В героической обороне главной базы Черноморского флота наступил последний, самый трудный период. Несмотря на превосходство сил врага, севастопольцы - пехотинцы, моряки, артиллеристы и минометчики - стойко сопротивлялись, отбивая ежедневно по 15- 20 атак и нанося гитлеровцам огромный урон. Несли большие потери и защитники города. Вражеская авиация совершала ежедневно по 600- 1000 самолето-налетов. Неистовствовала немецкая артиллерия.

Противник продолжал с возрастающей яростью штурмовать Севастополь, подтягивая к району боев все новые силы (К Севастополю подтянута с Керченского полуострова 46-я пехотная дивизия 11-й армии, а во второй половине июня началась переброска отдельных частей 17-армии из Донбасса.). Не сумев прорваться к Северной бухте, немцы перенесли направление главного удара вдоль Ялтинского шоссе, но и здесь потерпели неудачу. Вместе с тем им удалось ценой тяжелых потерь на отдельных участках продвинуться вперед.

Положение защитников Крыма становилось с каждым днем труднее. Вражеская блокада Севастополя с моря усиливалась, и хотя корабли Черноморского флота продолжали прорываться к нему, они не могли возместить потери войск и обеспечить защитников города всем необходимым для продолжения борьбы. Все более остро ощущался недостаток боеприпасов, и пехота действовала почти без поддержки артиллерии. При налетах немецкой авиации советская зенитная артиллерия бездействовала - нечем было стрелять. Немногочисленные уцелевшие советские самолеты вынуждены были из района Севастополя перебазироваться на кавказские аэродромы. 18 июня вражеским войскам удалось прорваться к Северной бухте. Через десять дней, 28 июня, противник продвинулся в районе Инкерманского монастыря, оттеснив советские части к станции Инкерман и Инкерманскому шоссе. В последующие два дня гитлеровцы усилили натиск и на других участках фронта.

Борьба достигла крайнего ожесточения. Советские воины, лишившись артиллерийской поддержки и авиационного прикрытия, продолжали героически сражаться. Однако превосходство сил противника было слишком велико. В ночь на 29 июня немецкие части форсировали Северную бухту и закрепились на южном берегу. Утром, развивая наступление от Федюхиных высот и Новые Шули, враг прорвал оборону в районе Сапун-горы и 30 июня вышел непосредственно к Севастополю. Удержать Севастополь в сложившихся условиях было невозможно. В дивизиях Приморской армии оставалось по 300 - 400 человек, в бригадах - по 100 - 200 человек (Вьюненко Н. П. Черноморский флот в Великой Отечественной войне. М., 1957. С. 140.). Общая стратегическая обстановка на советско-германском фронте не позволяла в то время существенно укрепить положение в Крыму.

Выполняя приказ Верховного Главнокомандования, войска продолжали оборону Севастополя и одновременно приступили к эвакуации, проходившей в исключительно тяжелых условиях. Части Приморской армии отходили в район мыса Херсонесский и под сильным вражеским огнем грузились на корабли, подводные лодки и в самолеты Черноморского флота. Однако полное господство немецкой авиации не позволило провести эвакуацию войск даже на подводных лодках. Часть воинов, до последнего момента остававшихся на позициях, ночью прорвалась в горы на соединение с партизанами.

Героическая оборона Севастополя продолжалась 250 дней. После восьмимесячной осады и штурмов враг завладел Севастополем, точнее, его развалинами, заплатив за свой успех дорогой ценой. Только за последние 25 дней штурма противник потерял под Севастополем до 150 тыс. солдат и офицеров, свыше 250 танков, около 250 орудий и свыше 300 самолетов (История второй мировой войны, 1939 - 1945. Т. 5. С. 137.). Защитники Севастополя срывали все попытки врага овладеть черноморской твердыней. Чтобы преодолеть расстояние в 16 км, отделявшее город от первого рубежа обороны, противнику потребовалось 250 дней. Средний суточный темп продвижения немецких войск (включая паузы) не превышал 60 м.

Тщательно продуманная и умело организованная оборона Севастополя в соединении с высоким политико-моральным состоянием войск, их преданностью своему долгу и исключительным мужеством сыграла решающую роль в упорном сопротивлении героической Приморской армии и частей Черноморского флота, надолго сковавшем крупные силы врага. После падения Севастополя противник полностью овладел Крымом, но 11-я армия была настолько обескровлена, что требовалось время для ее пополнения и отдыха. Борьба за Севастополь не позволила фашистскому командованию в течение весны и первой половины лета 1942 г. использовать 11-ю армию - одну из сильнейших в германских вооруженных силах - на других участках Восточного фронта.

Сложной становилась обстановка и на других участках советско-германского фронта. Войска Северо-Западного фронта с 3 по 20 мая 1942 г. вели наступление против демянской группировки противника. Несмотря на ожесточенные бои, задача решена не была. Неудача постигла и волховскую группировку войск Ленинградского фронта при попытках расширить плацдарм на западном берегу р. Волхов.

Становилось все более очевидным, что противник сумел восстановить силы и упорно добивается овладения утерянной им стратегической инициативой. Вооруженные силы врага не только отражали удары советских войск, но и развертывали активные наступательные действия. Особенно ухудшилось положение войск на южном крыле советско-германского фронта, где немецкое командование сосредоточило значительную часть своих резервов. В мае и июне противник дополнительно перебросил сюда ряд дивизий, в том числе из Франции.

Ход борьбы принимал все более неблагоприятный характер для Красной Армии. Почти одновременно с отступлением из Крыма развернулась неудачная для советских войск операция в районе Харькова.

Военный совет Юго-Западного направления (главнокомандующий Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, член Военного совета Н. С. Хрущев, начальник штаба генерал-лейтенант И. X. Баграмян) во второй половине марта 1942 г., как об этом сказано выше, направил в Ставку предложение о проведении крупной наступательной операции с участием войск Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов с задачей выхода в район Гомеля, Киева, Черкасс, Первомайска, Николаева и ликвидации противостоящей группировки противника. Ставка, не имевшая резервов для наступательных действий такого масштаба, не приняла этого предложения. Тогда Военный совет Юго-Западного направления разработал предложение о проведении наступления собственными силами на более узком участке. Ставка санкционировала операцию. Войскам Юго-Западного фронта было приказано нанести два концентрических удара с целью окружения войск противника в районе Харькова и последующего освобождения этого крупнейшего индустриального центра Украины.

12 мая войска Юго-Западного фронта перешли в наступление, нанося два удара по сходящимся направлениям: главный - с барвенковского выступа в обход Харькова с юго-запада, вспомогательный - из района Волчанска. Вначале наступление развивалось успешно. Советскне войска прорвали оборону 6-й немецкой армии севернее и южнее Харькова и в результате пятидневных ожесточенных боев продвинулись на 25-50 км. Однако противник, располагая здесь подготовленными к наступлению крупными силами и умело используя недочеты в организации советского наступления, уже 17 мая изменил обстановку в свою пользу. Соединения армейской группы «Клейст» (в состав этой группы входили 17-я и 1-я танковая немецкие армии), перейдя в наступление из района Славянок, Краматорск на изюмском направлении против 9-й и 57-й армий Южного фронта, прорвали их оборону и принудили к отходу. Маршал Советского Союза И. X. Баграмян писал:

«На рассвете этого дня началась артиллерийская и авиационная подготовка в полосе обороны 9-й армии. Она длилась полтора-два часа. После этого пехота и танки противника ринулись в атаку при поддержке 400 самолетов на двух направлениях: из района Андреевки на Бар-венково и со стороны Славянска на Долгенькую...

Несмотря на героическое сопротивление оборонявшихся, вражеские войска, пользуясь громадным превосходством в танках, артиллерии и авиации, уже к полудню продвинулись в глубь нашей обороны на изюмском и барвенковском направлениях на 20 километров, проникнув на южную окраину Барвенкова и в район Голой Долины.

Гитлеровские летчики, поддерживая наземные войска, проявили в этот день большую активность, совершив около 200 самолето-вылетов. Авиация же Южного фронта смогла осуществить всего только 67 самолето-вылетов» (Баграмян И. X. Так шли мы к победе. М.. 1977. С. 112.).

Продолжая развивать наступление на север вдоль р. Северский Донец, противник поставил в тяжелое положение группировку войск Юго-Западного фронта, осуществлявшую наступательную операцию с барвенковского выступа. Возникла непосредственная опасность окружения этой группировки. Обстановка была тем более угрожающей, что в это же время 6-я немецкая армия генерала Паулюса развертывала наступление из района восточнее Харькова и южнее Белгорода против 28-й армии Юго-Западного фронта.

Вечером 17 мая командование Юго-Западного направления запросило у Ставки подкреплений для Южного фронта. Резервы были выделены, но они могли прибыть в район боевых действий спустя два-три дня, т. е. 20 - 21 мая. Учитывая это, Генеральный штаб внес предложение о немедленной приостановке операции. Однако Ставка сочла, что меры, принимаемые командованием направления (контрудар двух танковых корпусов и одной стрелковой дивизии), способны исправить положение. 18 мая обстановка на барвенковском выступе резко ухудшилась, и А. М. Василевский снова поставил вопрос о прекращении операции. Верховный Главнокомандующий и главком направления вновь отклонили эту настойчивую рекомендацию.

С.К. Тимошенко
С.К. Тимошенко

По поводу этой ситуации Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал, что И. В. Сталин, ссылаясь на доклады Военного совета Юго-Западного фронта о необходимости продолжения наступления, отклонил соображения Генштаба. «Существующая версия о тревожных сигналах, якобы поступавших от военных советов Южного и Юго-Западного фронтов в Ставку, не соответствует действительности. Я это свидетельствую потому, что лично присутствовал при переговорах Верховного» (Жуков Г. К. Указ. соч. Кн. 2. С. 69.).

Только 19 мая Военный совет Юго-Западного фронта понял всю глубину возникшей опасности и стал принимать меры к отражению наступающего врага, но время уже было упущено. Вечером этого дня Ставка приняла решение о прекращении наступления и повороте значительной части сил 6-й армии Юго-Западного фронта для отражения удара противника и восстановления положения. Но, как показал дальнейший ход событий, это решение оказалось запоздалым.

23 мая войска армейской группы «Клейст» и 6-й армии Паулюса, наступавшие по сходящимся направлениям, соединились в районе 10 км южнее Балаклеи. Харьковская группировка советских войск, действовавшая на барвенковском выступе, попала в окружение западнее р. Северский Донец. В последующие дни, с 24 по 29 мая, эти войска с тяжелыми боями отдельными отрядами и группами прорывались из окружения и переправлялись на восточный берег Северского Донца. 28-я армия Юго-Западного фронта, не выдержав натиска противника, к 22 мая отошла на исходный рубеж.

Наступление советских войск в районе Харькова, проведенное в мае 1942 г., закончилось тяжелым поражением на барвенковском выступе. Войска Юго-Западного и Южного фронтов в итоге этой неудачной операции были ослаблены. Развивая достигнутый успех, противник с 10 по 26 июня провел две частные наступательные операции - на волчанском и купянском направлениях, заставив войска левого крыла Юго-Западного фронта отойти за р. Оскол.

Серьезная неудача советских войск в районе Харькова имела далеко идущие последствия. Гитлеровцы добились здесь результатов, которые резко изменили соотношение сил на южном крыле фронта. Верховный Главнокомандующий И. В. Сталин в своем обращении к Военному совету Юго-Западного фронта (Командование Юго-Западного направления 23 июня было расформировано.) 26 июня 1942 г. отмечал, что Харьковская операция, наполовину выигранная, завершилась катастрофой на всем ЮЗФ. Эту катастрофу он сравнил по ее пагубным результатам с катастрофой Ренненкампфа и Самсонова в первую мировую войну (Восточная Пруссия, 1914 г.). Подчеркнул ответственность за ошибки Баграмяна, Тимошенко и Хрущева, всех членов Военного совета. «Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе - с потерей 18-20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто. Поэтому вы должны учесть допущенные вами ошибки и принять все меры к тому, чтобы впредь они не имели место» (Военно-научное управление Генерального штаба. Л. 589-591.). Несомненно, важный урок из этих событий извлекло и Верховное Главнокомандование.

«При строго научном анализе событий под Харьковом,- писал маршал И. X. Баграмян,- можно без преувеличения сказать, что исход их мог стать в корне иным лишь в том случае, если бы Юго-Западное направление своевременно получило резервы стратегического масштаба.

В этом смысле характерно последующее развитие событий. Только когда наши основные стратегические резервы переместились на юг, Советские Вооруженные Силы осенью 1942 года одержали блистательную победу под Сталинградом» (Баграмян И. X. Указ. соч. С. 127.).

Второй год войны начинался в обстановке тяжелых оборонительных сражений. Крупные неудачи в Крыму и под Харьковом способствовали последующему наступлению немецко-фашистских войск и их прорыву к Волге у Сталинграда, вторжению на Кавказ. Причины этих трагических для советского народа событий долгое время не исследовались. Затем в исторической и мемуарной литературе было сказано главное о них, а допущенные ранее субъективистские оценки стали преодолеваться (История второй мировой войны. 1939 - 1945. Т. 5. С. 122-131; Жуков Г. К. Указ. соч. Кн. 2. С. 64-70; Василевский А. Дело всей жизни. 2-е изд. С. 206-215; Москаленко К. С. На Юго-Западном направлении, 1941 - 1943: Он же. Воспоминания командарма. 2-е изд. М., 1973. Кн. 1. С, 168-213; Баграмян П. X. Указ. соч. С. 47-140.). Осмысливание фактов прошлого показывает, что наличие объективных условий и предпосылок для борьбы против опасного и сильного противника само по себе не гарантирует от неудач. Необходимо еще правильно использовать имеющиеся ресурсы и силы.

Суровый опыт войны по-настоящему помогал овладевать искусством руководства вооруженной борьбой, поднимал его уровень. Этот сложный процесс охватывал все звенья командных кадров, в том числе фронтовые и армейские. Обобщая накопленный Красной Армией почти за год войны с фашистской Германией боевой опыт, 17 мая 1942 г. Ставка в директиве на имя Военных советов фронтов давала критический анализ управления действиями войск. При проведении операций, говорилось в этом документе, командующие фронтами и армиями смотрят на установленные для них разграничительные линии как на перегородку, которая не может нарушаться, хотя бы этого и требовали интересы дела и меняющаяся в ходе операции обстановка. Ставка указывала, что разграничительные линии определяют лишь ответственность командира за определенный участок или полосу местности, в которых выполняется боевая задача, но их нельзя рассматривать как неизменные и непереходимые перегородки: «В ходе операции обстановка часто меняется, и командующий обязан быстро и правильно реагировать на это изменение, обязан маневрировать своим соединением или армией, не считаясь с установленными для него разграничительными линиями».

Разъясняя это, Ставка предоставила право командующим фронтами «менять в ходе операции разграничительные линии между армиями фронта, менять направление ударов отдельных армий в зависимости от обстановки, с тем чтобы впоследствии сообщать об этом Ставке» (ЦАМО СССР. Ф. 132-А. Оп. 2642. Д. 12. Л. 240.). Командующим фронтами предлагалось немедленно разъяснить эти указания командующим армиями.

Затем до сведения Военных советов фронтов и армий была доведена директива Ставки от 4 июня 1942 г., в которой давался анализ причин поражения войск Крымского фронта в боях с 8 по 20 мая. В директиве отмечалась несостоятельность руководства войсками в ходе Керченской операции со стороны командования фронта, представителя Ставки, командующих некоторыми армиями, что говорило о непонимании ими «природы современной войны». Указывалось на отсутствие в войсках Крымского фронта сильных вторых и третьих эшелонов, развернутых на рубежах в глубине обороны. «Командование Крымского фронта растянуло свои дивизии в одну линию, не считаясь с открытым равнинным характером местности... После прорыва противником линии фронта командование оказалось не в силах противопоставить достаточные силы наступающему противнику» (Там же. Д. 41. Л. 180.). Отмечалось опоздание с организацией контрудара. Вражеская авиация разбомбила командные пункты фронта и армий, нарушила проводную связь на КП штаба фронта и армий, расстроила узлы связи, а радиосвязь по халатности штаба фронта «оказалась в загоне». Командование фронта, говорилось в директиве, не организовало взаимодействия армий между собой и совершенно не обеспечило взаимодействия наземных сил с авиацией фронта (Там же. Л. 181.). В обстановке, когда стала ясна необходимость планомерного отвода армий фронта на позиции Турецкого вала, приказ Ставки об этом не был своевременно выполнен. «Опоздание на два дня с отводом войск явилось гибельным для исхода всей операции» (Там же. Л. 183.). Командование фронта отдавало приказы без учета обстановки на фронте, не зная истинного положения войск.

Об операции под Харьковом и влиянии ее исхода на последующее развитие событий на советско-германском фронте немало сказано в зарубежной историографии. Курт Типпельскирх, бывший гитлеровский генерал, по этому поводу высказался так: «Для запланированного немецкого наступления попытка русских помешать ему была только желанным началом. Ослабление оборонительной мощи русских, которого было не так-то легко добиться, должно было существенно облегчить первые операции. Но требовались еще дополнительные приготовления, которые заняли почти целый месяц, прежде чем немецкие армии, произведя перегруппировку и пополнив все необходимое, смогли начать наступление» (Типпельскирх К. Указ. соч. С. 232.).

Иначе оценивает это событие английский военный историк Дж. Фул-лер. Он пишет: «1 июня немцы объявили о полной победе, однако для них это наступление явилось неприятным событием» (Фуллер Дж. Ф. Ч. Вторая мировая война, 1939-1945. М., 1956. С. 241.). Не касаясь субъективной стороны этих высказываний (являлось ли это наступление «желанным» или «неприятным» для врага), отметим лишь, что поражение советских войск под Харьковом и на Керченском полуострове, а также эвакуация Севастополя резко изменили обстановку на южном крыле советско-германского фронта и способствовали тому, что противник вновь захватил стратегическую инициативу. Соотношение сил на этом участке фронта изменилось в пользу врага. Кроме того, ликвидировав барвен-ковский выступ советских войск, противник занял выгодные для него исходные позиции для развертывания дальнейшего наступления.

Таким образом, в мае и июне 1942 г. события на фронте развивались если и не в полном соответствии с общим замыслом немецкого верховного командования, то, во всяком случае, в целом они были неблагоприятны для советской стороны. Проводя намеченные операции этап за этапом, противник последовательно приближался к осуществлению решительного наступления на южном крыле советско-германского фронта. Директива № 41 ставила перед гитлеровскими войсками в качестве одной из основных целей «разбить и уничтожить русские войска, находящиеся в районе Воронежа, южнее его, а также западнее и севернее реки Дон». В начале июня в развитие указанной директивы немецко-фашистское командование разработало планы наступательных операций на воронежском и кантемировском направлениях. Проведением этих операций должно было начаться запланированное врагом большое наступление летней кампании 1942 г.

Войскам противника предстояло совершить прорыв на Воронеж путем нанесения двух ударов по сходящимся направлениям: из района северо-восточнее Курска на Воронеж и из района Волчанска на Острогожск. В ходе этой наступательной операции враг хотел уничтожить советские войска, обороняющиеся на воронежском направлении, выйти к Дону от Воронежа до Новой Калитвы и захватить плацдарм на левом берегу Дона. После выхода в район Воронежа подвижные соединения противника должны были повернуть вдоль Дона на юг, нанося удар в направлении на Кантемировку в тыл войскам Юго-Западного фронта. В то же время группировка вражеских войск, сосредоточенная в районе Славянск, Артемовен, Краматорск, должна была совершить прорыв в стыке Юго-Западного и Южного фронтов и, развивая удар на Кантемировку, завершить окружение основных сил Юго-Западного фронта, развить успех в двух направлениях: на Сталинград и Северный Кавказ.

Подготавливая наступление на юго-западном направлении, германское верховное командование решило разделить группу армий «Юг» (Это разделение окончательно было оформлено 9 июля.) на группу армий «А» (удар на Кавказ) под командованием фельдмаршала Листа в составе немецких 1-й танковой, 17-й и 11-й полевых и 8-й итальянской армий и группу армий «Б» (удар на Сталинград) под командованием фельдмаршала фон Бока (Группой армий «Юг» командовал вместо умершего 17 января фельдмаршала фон Рейхенау вначале фельдмаршал фон Бок, а позднее генерал-полковник барон фон Вейхс. Рейхенау командовал также и 6-й армией, вместо него на эту должность был назначен генерал-лейтенант Фридрих Паулюс. См.: Типпельскирх К. Указ. соч. С. 232-233.) в составе немецких 4-й танковой, 2-й и 6-й полевых и 2-й венгерской армий.

Ставка Советского Верховного Главнокомандования с наступлением лета стала все более настороженно присматриваться к обстановке, которая складывалась на юго-западном направлении. В этом смысле показательна запись переговоров И. В. Сталина и А. М. Василевского с Военным советом Юго-Западного фронта, происходивших 20 июня. А. М. Василевский: «Товарищ Сталин сейчас будет. Ставка просит Вас кратко доложить обстановку. Ваше отношение к перехваченным у немцев документам (19 июня самолет противника с офицером оперативного отдела 23-й танковой дивизии 40-го танкового корпуса был сбит советской авиацией. В захваченном приказе шла речь о развертывании наступления. Командир корпуса генерал Штумме по приказу Гитлера был предан военно-полевому суду.), и какие мероприятия Вы считаете необходимыми провести в ближайшее время». С. К. Тимошенко доложил, что перехваченные документы противника не вызывают сомнений. Они направлялись боевым самолетом, на котором были офицеры. Самолет из-за плохой погоды потерял ориентировку и попал в сферу войсковой зенитной артиллерии, которой был сбит. Два офицера, в том числе летчик, при падении самолета сгорели, а один офицер в звании майора остался жив, пытался уничтожить документы и скрыться, но был убит в перестрелке. И дальше: «По нашей оценке, замысел противника сводится к следующему - противник стремится нанести поражение нашим фланговым армиям, а затем создать угрозу нашим войскам с фронта Валуйки - Купянск».

К аппарату подошел И. В. Сталин, который сказал:

«Первое. Постарайтесь держать в секрете, что нам удалось перехватить приказ. Второе. Возможно, что перехваченный приказ вскрывает лишь один участок оперативного плана противника. Можно полагать, что аналогичные планы имеются и по другим фронтам. Мы думаем, что немцы постараются что-нибудь выкинуть в день годовщины войны и к этой дате приурочивают свои операции» (Самсонов А. М. Сталинградская битва. 3-е изд. М., 1983. С. 73.). Срок вражеского наступления был назван здесь с отклонением всего в шесть дней, но основной замысел гитлеровцев оставался неизвестным советскому командованию.

К концу июня 1942 г. противник сосредоточил в полосе от Курска до Таганрога около 900 тыс. солдат и офицеров, 1260 танков, свыше 17 тыс. орудий и минометов, 1640 боевых самолетов. В составе этой группировки находилось до 37% пехотных и кавалерийских и свыше 50% танковых и моторизованных соединений противника, сосредоточенных в это время на советско-германском фронте. Сильные ударные группировки врага были сконцентрированы восточнее Курска, северо-восточнее Харькова и в Донбассе. Против этих группировок занимали оборону войска трех советских фронтов - Брянского, Юго-Западного и Южного (командующие фронтами: генерал-лейтенант Ф. И. Голиков, Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский), имевших примерно одинаковую численность личного состава и танков, но значительно уступавших врагу в самолетах и орудиях (История второй мировой войны, 1939-1945. Т. 5. С. 146.).

Общее соотношение сил на южном участке советско-германского фронта было в пользу противника. Советские войска после понесенных в Крыму и в районе Харькова больших потерь не успели получить пополнения и привести себя в порядок и не смогли еще закрепиться на новых оборонительных рубежах. Резервы, имевшиеся на юго-западном направлении, в основном уже были израсходованы в ходе тяжелых майских и июньских боев. Группировка советских войск на юго-западном направлении в конце июня 1942 г. оказалась слабой. На направлениях главных ударов противник создал особенно значительное численное превосходство над советскими войсками. Ставка Гитлера из Восточной Пруссии передислоцировалась на Украину, в район Винницы.

Завершить точно в намеченный срок сосредоточение сил ударных группировок противнику не удалось. Наступление на воронежском направлении, первоначально назначенное на 15 июня, было перенесено на 18, затем на 27 июня, а потом еще на один день. Это оттягивание начала операции было результатом затянувшихся боевых действий под Севастополем, где находилась значительная часть самолетов 4-го воздушного флота.

Утром 28 июня три вражеские армии (2-я полевая и 4-я танковая немецкие и 2-я венгерская армии), объединенные в армейскую группу «Вейхс», после артиллерийской и авиационной подготовки перешли в наступление против войск левого крыла Брянского фронта. Основные силы вражеской группировки, в том числе и 4-я танковая армия, наносили удар севернее железной дороги Курск - Воронеж. В первом эшелоне наступало семь пехотных, три танковые и три моторизованные дивизии. Наземные войска противника поддерживала авиация 4-го воздушного флота.

На направлении главного удара врага в первом эшелоне оборонялись две стрелковые дивизии 13-й армии (командующий генерал-майор Н. П. Пухов) и одна дивизия 40-й армии (командующий генерал-лейтенант артиллерии М. А. Парсегов). Под натиском превосходящих сил оборона советских войск была прорвана, и к исходу 2 июля подвижные соединения противника вышли на линию железной дороги Касторное - Старый Оскол. Принятые Ставкой Верховного Главнокомандования и командованием Брянского фронта меры по усилению обороны не могли изменить общую обстановку и остановить продвижение вражеских войск. К этому времени обозначился успех врага и южнее.

30 июня ударная группировка 6-й немецкой армии, перейдя в наступление из района Волчанска на Острогожск, прорвала оборону войск 21-й армии (командующий генерал-майор В. Н. Гордов) и 28-й армии (командующий генерал-лейтенант Д. И. Рябышев) правого крыла Юго-Западного фронта. Таким образом, пользуясь превосходством сил, особенно в танках, артиллерии и самолетах, противник прорвал оборону как на левом крыле Брянского фронта, так и на правом крыле Юго-Западного фронта. Вражеские войска продвигались в общем направлении на Воронеж и Старый Оскол.

Заместитель начальника Генерального штаба генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин 2 июля в 16 час. 05 мин. передал командующему Юго-Западным фронтом маршалу С. К. Тимошенко приказ Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина:

«На Вашем фронте противник прорвался через реку Оскол и накапливает силы на восточном берегу реки в тылу Юго-Западного фронта. Это создает смертельную опасность как для Юго-Западного и Южного фронтов, так и для Брянского фронта. Прошу Вас принять все необходимые меры для ликвидации этого прорыва. Жду Ваших сообщений о принятых мерах» (ЦАМО СССР. Ф. 96-А. Оп. 2011. Д. 26. Л. 134.).

О развитии событий в это время А. М. Василевский рассказывает так: «К исходу 2 июля обстановка на воронежском направлении резко ухудшилась. Оборона на стыке Брянского и Юго-Западного фронтов оказалась прорванной на глубину до 80 км. Резервы фронтов, имевшиеся на этом направлении, были втянуты в бой. Создалась явная угроза прорыва ударной группировки противника к реке Дон и захвата им Воронежа. Чтобы предотвратить форсирование противником Дона и приостановить дальнейшее продвижение его войск, Ставка передала из своего резерва командующему Брянским фронтом две общевойсковые армии, приказав развернуть их на правом берегу Дона на участке Задонск, Павловск. Одновременно в распоряжение командования этого фронта передавалась 5-я танковая армия для нанесения ею вместе с танковыми соединениями фронта контрудара по флангу и тылу группировки немецко-фашистских войск, наступавшей на Воронеж.

В ночь на 3 июля танковые корпуса 5-й танковой армии заканчивали сосредоточение в районе к югу от Ельца. Немедленный и решительный удар 5-й танковой армии из этого района во фланг и тыл танковой группировки противника, прорвавшейся к реке Дон в направлении на Воронеж, мог резко изменить обстановку в нашу пользу, тем более что основные силы этой группировки противника, понеся уже довольно значительные потери и растянувшись на широком фронте северо-западнее и южнее Воронежа, были связаны боями с нашими войсками» (Василевский А. Воспоминания об исторической битве // Сталинградская эпопея. С. 76.).

Однако танковая армия в течение 3 июля задач от командования фронта не получила. На следующий день это было сделано лично А. М. Василевским, прибывшим на КП генерала А. И. Лизюкова. Он предложил, чтобы армия ударом всех сил западнее р. Дон в общем направлении на Землянск, Хохол (30 км юго-западнее Воронежа) перехватила коммуникации танковой группировки противника, прорвавшейся к Дону в направлении на Воронеж и одновременно действиями по тылам сорвала ее переправу через Дон.

С выходом в район Землянск, Хохол танковая армия должна была помочь войскам левого фланга 40-й армии отойти на Воронеж через район Горшечное, Старый Оскол.

«Как показал дальнейший ход событий,- пишет А. М. Василевский,- 5-я танковая армия поставленной ей задачи не выполнила. Причинами того были неудовлетворительная организация ввода армии в бой со стороны командования армии и отсутствие необходимой помощи ей со стороны фронтовых средств усиления: артиллерии и авиации; слабое управление действиями танковых корпусов; крайне слабая помощь и неудовлетворительное управление армией со стороны командования и штаба фронта» (Там же. С. 76-77.).

Мощного удара по флангу и тылу ударной группировки врага, действовавшей на воронежском направлении организовать не удалось. Не получилось и разгрома этой группировки. Все же 5-я танковая армия своими действиями, продолжавшимися до 8 июля, отвлекла на себя значительные силы из танковой группировки противника. Эти несколько дней облегчили организацию обороны Воронежа войсками Брянского фронта.

Для упрочения положения на воронежском направлении Ставка решила разделить Брянский фронт на два самостоятельных фронта. Командующим войсками нового Воронеяхкого фронта был назначен работавший с мая 1942 г. в должности заместителя начальника Генерального штаба генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин, который 14 июля и вступил в командование фронтом. Командующим Брянским фронтом временно был назначен генерал Н. Е. Чибисов, а затем его сменил генерал К. К. Рокоссовский.

Наступавшие на воронежском направлении войска 4-й немецкой танковой армии достигли верховьев Дона и прорвались в район Воронежа; в окрестностях и на улицах этого города завязались упорные бои. Гитлеровцам удалось захватить половину города, но развить успех дальше они не смогли, встретив организованное сопротивление советских войск. Как указывается в приведенных выше воспоминаниях маршала А. М. Василевского, по берегу Дона на участке от Задонска до Павловска оборону заняли две свежие армии из резерва Ставки Верховного Главнокомандования. В то же время подвижные соединения Брянского фронта, переброшенные с правого крыла фронта в район южнее Ельца, нанесли контрудар во фланг и тыл наступавшей на воронежском направлении вражеской группировки. Гитлеровское командование вынуждено было снять с направления главного удара 24-й танковый корпус и три пехотные дивизии и повернуть их на север, против контратакующих советских войск.

Войска Воронежского фронта под командованием генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина контратаками и стойкой обороной заставили противника приостановить дальнейшее продвижение перед занимаемыми ими рубежами. В течение последующих 10 дней в районе города продолжались ожесточенные бои, которые не принесли успеха противнику.

Под Воронежем вражеские армии не смогли преодолеть сопротивления советских войск. Между тем захват этого района являлся очень важным элементом общего стратегического плана наступления немецко-фашистских войск в летнюю кампанию 1942 г., так как без этого не мог быть надежно обеспечен северный фланг всей группы армий «Юг». Эта задача так и не была врагом полностью решена. Вместе с тем общий его успех являлся несомненным. Оборона войск Брянского и Юго-Западного фронтов была прорвана на протяжении до 300 км и на глубину 150-170 км. Войска противника не только вышли к Дону, но и форсировали его западнее Воронежа. Немецкое командование приступило к проведению операции на окружение советских войск западнее Дона, перед фронтом 6-й армии. Ее ударная группировка, выйдя 5 июля в район Острогожска, повернула затем на юг, вдоль правого берега Дона, совершая глубокий обход с севера войск правого крыла Юго-Западного фронта. Удар из района южнее Воронежа наносила 4-я танковая армия генерала Гота.

Оставив под Воронежем свою 2-ю армию, гитлеровское командование повернуло 4-ю танковую армию в юго-восточном направлении на Канте-мировку. В то же время 1-я танковая армия врага из группы армий «А» 8 июля начала наступление из района Славянск, Артемовен на Старобельск, Кантемировку, нанося второй удар встык Юго-Западного и Южного фронтов. К середине июля войска 6-й и 4-й танковой армий вышли в большую излучину Дона и заняли Боковскую, Морозовск, Миллерово, Кантемировку, а соединения 1-й танковой армии вышли в район Каменска. «На юге разворачивается сражение...- отмечал в своем дневнике генерал Гальдер.- На западном участке (Руофф, 17-я армия) противник еще держится, успехов мало... Войска 1-й и 4-й танковых армий, движущихся с севера, достигли Донца у Каменска. К северу отсюда противник разрознен на мелкие группы, которые уничтожаются наступающими с севера подвижными соединениями во взаимодействии с пехотными дивизиями» (Галъдер Ф. Военный дневник. Т. 3, кн. 2. С. 295.). В ходе этих наступательных операций противник стремился окружить и уничтожить войска Юго-Западного и Южного фронтов. Но осуществить это ему не удалось.

Ставка советского Верховного Главнокомандования, разгадав замысел немецкого командования, приняла меры к отводу войск из-под угрозы окружения. Войска Юго-Западного фронта, охваченные протпвнпком с северо-востока и востока, с тяжелыми боями отступали за Дон к Сталинграду. Войска Южного фронта отходили из Донбасса к нижнему течению Дона, чтобы занять оборону по его левому берегу от Верхне-Курмоярской до Ростова. Перед лицом превосходящего противника требовалось сохранить войска для организации обороны в более выгодных условиях. Для этого необходимо было выиграть время за счет потери пространства (Курочкин П. А. Победа советского военного искусства в Великой Отечественной войне // Важнейшие операции Великой Отечественной войны 1939-1945 гг. М., 1956. С. 606.). Целесообразность рассматриваемого отступления с чисто военной точки зрения отмечали и бывшие противники, например К. Типпельскирх: «В начале июля Тимошенко отдал приказ, в котором указывал, что теперь хотя и важно нанести противнику тяжелые потери, но прежде всего необходимо избежать окружения». И дальше: «...новая тактика русских, конечно, больше способствовала сохранению их сил, чем попытка оборонять словно специально созданную для танков обширную открытую местность между реками Сев. Донец и Дон» (Типпельскирх К. Указ. соч. С. 233 - 235.). Об этом же пишет в своей книге «Поход на Сталинград» и другой бывший гитлеровский генерал Ганс Дёрр (Дёрр Г. Поход на Сталинград. М., 1957. С. 21.).

Несмотря на просчет в общей оценке сил советских войск, противник продолжал развертывать наступательные операции. Если не считать неудачу под Воронежем, последствия которой сказались позднее, то враг добился серьезных успехов. 1-я танковая армия под командованием Клейста из района Мпллерово повернула на юг - к Новочеркасску. 17-я армия, начав наступление из района Сталпно (Донецк), 20 июля левым флангом заняла Ворошиловград, а центром и правым флангом вышла к Дону по обе стороны Ростова. Противник на широком фронте форсировал Дон в его нижнем течении и 25 июля захватил Ростов. «Весь русский фронт разваливался...»,- так оценивал положение находившийся во время войны в Берлине шведский журналист Арвид Фредборг (Цит. по: Фуллер Дж. Ф. Ч. Указ. соч. С. 244.). Подобные настроения господствовали тогда в гитлеровской Германии. Именно в это время германское верховное командование решило, что настал момент начать непосредственное наступление на Кавказ.

23 июля Гитлер подписал директиву № 45 о продолжении операции под кодовым наименованием «Брауншвейг», важнейшей части плана летней кампании 1942 г. Группа армий «А» получила задачу наступать на Кавказ, причем в ее состав еще 13 июля была передана вся 4-я танковая армия. Группа армий «Б» силами 6-й армии должна была овладеть Сталинградом.

Директива № 45 (см. Приложение 14) более детально, чем раньше, определяла задачу по захвату Сталинграда и Кавказа. Вместе с тем из нее видно, что немецкое командование, переоценив достигнутые успехи, считало, что создались благоприятные условия для одновременного наступления на Сталинград и Кавказ.

Большое значение противник придавал действиям вдоль Черноморского побережья, а также прорыву к Баку. 18 сентября 1942 г. Гитлер в беседе с генерал-фельдмаршалом Кейтелем сказал: «Решающим является прорыв на Туапсе, а затем блокирование Военно-Грузинской дороги и прорыв к Каспийскому морю, с тем чтобы выйти к Баку» (Воен.-ист. журн. 1961. № 1. С. 40.).

Итак, немецко-фашистское командование в конце июля 1942 г. решило развивать наступление одновременно на двух направленпях: на Сталинград-Астрахань и на Кавказ. Однако основные усилия теперь нацеливались на завоевание Кавказа. Для решения этой задачи назначались 1-я и 4-я танковые, 17-я и часть сил 11-й полевых армий противника. Что касается Сталинграда и Астрахани, то считалось, что они будут захвачены силами одной 6-й армии еще до выхода войск группы армий «А» к Главному Кавказскому хребту.

Операции по овладению Сталинградом противник первоначально склонен был придавать вспомогательное значение - обеспечение северного фланга войск, наступавших на Кавказ. Дальнейшее развитие вооруженной борьбы показало, что именно здесь врагу было навязано решающее сражение.

Одновременно с развитием наступления на Сталинград и Кавказ гитлеровское командование решило сковать Красную Армию на других участках фронта, лишить ее возможности маневра резервами. С этой целью намечалось провести ряд наступательных операций частью сил групп армий «Север» и «Центр».

Группе армий «Север» ставилась задача в сентябре осуществить захват Ленинграда. На усиление этой группы противник решил перебросить из Крыма основные силы 11-й немецкой армии, тогда как раньше планировалось использовать ее для развития наступления на Кавказ. Общее руководство операцией по овладению Ленинградом было возложено на командующего 11-й немецкой армией фельдмаршала Манштейна. 24 августа 1942 г. на специальном совещании у Гитлера он получил приказ: «Ближайшая задача - окружить Ленинград и установить связь с финнами, последующая задача - овладеть Ленинградом и сравнять его с землей» (Greiner Н. Die oberste Wehrmachtfiih-rung. 1939-1943. Wiesbaden, 1951. S. 340.). Предусматривалось также проведение операции с целью захвата Мурманской железной дороги.

Генерал Дёрр считает день издания директивы об операции «Браун-швейг» - 23 июля 1942 г.- поворотным пунктом войны, поскольку в ней якобы впервые был продемонстрирован отказ германского командования от классических законов ведения войны. Дёрр имеет в виду тот факт, что, согласно директиве № 45, силы вермахта были рассредоточены на нескольких операционных направлениях, игнорировались трудности обеспечения войск всем необходимым для ведения боевых действий и т. д. Он утверждает, что главное командование германской армии изданием этой директивы вступило «на новый путь, который был в большей степени продиктован своеволием и нелогичностью Гитлера, чем рациональным реалистическим образом мыслей солдата» (Дёрр Г. Указ. соч. С. 28.).

Однако анализ показывает, что при всех очевидных недостатках директивы № 45 в ней не было ничего принципиально нового сравнительно с другими планами германского верховного главнокомандования периода второй мировой войны. Большинство оперативно-стратегических документов ОКБ и ОКХ носило на себе отпечаток переоценки собственных сил, пренебрежения к противнику, стремления объять необъятное. В этом смысле план «Брауншвейг» во многом повторяет планы «Барбаросса», «Тайфун» и др. Вместе с тем, конечно, не издание директивы № 45 явилось поворотным пунктом в развитии событий. Судьба кампании, как и всей войны, решалась не по планам Гитлера, а вопреки им.

Советская страна обладала такими материальными и моральными преимуществами перед противником, которые и в самых критических ситуациях делали ее непобедимой.

Весной и в начале лета 1942 г. военное положение Советского Союза вновь резко ухудшилось. Попытки прорвать блокаду Ленинграда совместными действиями Ленинградского и Волховского фронтов закончились неудачей. В ходе Любаньской операции были окружены основные силы 2-й ударной армии. Только ценой тяжелых потерь удалось спасти часть ее войск, но многие бойцы и командиры погибли или пропали без вести. Ленинград по-прежнему оставался в тисках голода. Исторический город на Неве подвергался артиллерийским обстрелам, налетам фашистской авиации. Демянская операция Северо-Западного фронта также не достигла успеха. На западном направлении был потерян важный оперативно-стратегический плацдарм (район Вязьмы) в тылу группы армий «Центр».

Как ни тяжело складывалась обстановка на различных участках советско-германского фронта, но самым неблагополучным было юго-западное направление. Именно здесь противник вторично захватил стратегическую инициативу. Начался новый этап борьбы против фашистского агрессора. На фронте в 600 - 650 км между Таганрогом и Курском противник осуществил прорыв и развивал наступление, стремясь окружить и уничтожить по частям противостоящие ему силы Красной Армии. Под натиском врага войска Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов с 28 июня по 24 июля отступили на 150-400 км. Все же, как это отмечалось выше, поставленная командованием вермахта цель - окружить и уничтожить советские вооруженные силы западнее Дона - не была достигнута. Войска Красной Армии, вынужденные отходить, своим упорным сопротивлением и контрударами на отдельных рубежах срывали замыслы гитлеровских генералов.

Новые испытания преодолевались и советским тылом. Враг наступал, захватывая обширные территории. Прокатилась вторая волна эвакуации. Из прифронтовых и угрожаемых районов на восток страны перемещались огромные материальные ценности, миллионы людей. Это была трагедия и вместе с тем великий подвиг.

В такой исключительно сложной обстановке в большой излучине Дона и на подступах к Волге начиналась одна из величайших битв Великой Отечественной войны.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь