НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

ССЫЛКА В ТОБОЛЬСК

24 июля по старому стилю, 6 августа по новому, в Царское Село приехал Председатель Совета Министров Керенский. Он вызвал к себе председателя местного совдепа, председателя военной секции Царскосельского гарнизона прапорщика Ефимова (офицер 2-го полка) и начальника Царскосельского гарнизона полковника Кобылинского. Керенский имел опять очень важный, "конспиративный" вид. Чувствовалось, что приехал он с какой-то важной целью и раньше, чем коснуться сути своего приезда, счел нужным обратиться к собранным лицам со следующим предупреждением:

"Прежде чем говорить Вам что-либо, беру с вас слово, что все сказанное далее останется секретом".

Присутствовавшие дали слово.

Тогда Керенский объявил, что по постановлению Совета Министров вся Царская Семья будет вывезена из Царского Села; что Правительство не считает это секретом от "демократических организаций и учреждений" и что с Царской Семьей поедет в качестве коменданта и начальника охраны полковник Кобылинский. О том, куда предполагается вывезти Семью, а равно и когда, Керенский ничего не сказал и вслед за указанным заявлением попросил Кобылинского выйти и заперся для ведения каких-то "своих разговоров" с председателем совдепа и с прапорщиком Ефимовым.

Приблизительно через час, переговорив с указанными представителями "демократических организаций", Керенский вышел. Встретивший его полковник Кобылинский просил его указать, когда и куда именно будет вывезена Семья, полагая, что необходимо заблаговременно предупредить Государя и Государыню, чтобы Они могли собраться и уложиться. Керенский, ничего опять не отвечая на вопрос о месте назначения Царской Семьи, сказал, что он сам предупредит Семью, и отправился во дворец.

В сущности, вопрос о том, какие в действительности причины понудили тогдашний состав Временного правительства принять решение о вывозе Царской Семьи в Тобольск, до сих пор следует считать открытым. Одно можно сказать с достаточной степенью убеждения, что меньше всего в этом решении могли играть роль причины, вытекавшие из интересов самой Семьи и их стремления гуманитарного характера, так как все последующее отношение Временного правительства к Семье, в период Ее содержания в Тобольске, служит лишь подтверждением для обратных выводов (лишение Семьи средств на содержание, оставление охраны без положенного содержания, обыски в Семье, вызванные приездом Маргариты Хитрово, недопущение баронессы Буксгевден к Царской Семье, отозвание Макарова, назначение Панкратова и Никольского и т.п.). Значительно позже, уже в Тобольске, Государыня рассказывала приближенным, что, по рассказу Керенского во время его посещения 24 июля, перевозка Царской Семьи из Царского Села в Тобольск была вызвана будто бы опасением Правительства за безопасность Ее в настоящем месте пребывания. Правительство, говорил Керенский, решило тогда взять более твердый курс в управлении страной. Но в то же время оно опасалось, что новый курс может повлечь за собою народные вспышки, с которыми ему, Правительству, придется бороться вооруженной силой. Опасаясь, что эта борьба "может ударить, так сказать, рикошетом" по Царской Семье, Правительство и решило выбрать для Нее иное, более спокойное место для жительства.

Однако даже на Государя и Государыню тогдашние объяснения Керенского произвели впечатление какой-то недоговоренности и неискренности. Керенский во время беседы был очень смущен, старался подчеркнуть свою личную почтительность и предупредительность, но так и не сказал тогда, куда же именно Правительство решило перевезти Семью, что заставило думать, что в то время он и сам еще не знал, куда Правительству удастся переместить Арестованных. У Царя и Царицы сложилось мнение, что этот переезд диктовался не столько требованиями безопасности для Семьи, сколько необходимостью "ссылки" Ее по каким-то причинам, довлевшим, может быть, над волею и властью Правительства. Нельзя не отметить, что это мнение Государя и Государыни находит себе подтверждение и в том факте, что, когда еще в конце апреля доктор Боткин обращался к Керенскому с указанием, что ввиду состояния здоровья Детей, Царскую Семью следовало бы перевезти на юг, в Крым, Керенский признался ему, что это невозможно сделать "по независящим от Правительства причинам". Тем более теперь, в конце июля, Правительство было не свободно в своих решениях и желаниях.

Керенский еще несколько раз приезжал в Царское Село, но по-прежнему скрывал от всех причастных ко дворцу лиц, куда предполагается сослать Царскую Семью, и только после двух-трех настойчивых и убедительных приставаний полковника Кобылинского, указывавшего ему, что Семье необходимо это знать, дабы решить, какие вещи брать с собой, наконец, ответил: "Передайте, что надо побольше брать теплых вещей".

Из этих слов Царская Семья и должествовавшие сопровождать Ее придворные поняли, что ссылка предстоит в холодные края...

Приблизительно дня за два до отъезда Керенский вызвал полковника Кобылинского, уже принявшего на себя обязанности коменданта, и приказал ему составить охранный отряд, выделив для него по одной сборной роте от 1-го, 2-го и 4-го стрелковых полков и назначив офицеров в роты. По поводу этого формирования отряда полковник Кобылинский рассказывает следующие характерные подробности:

"Назначение нужно было понимать в то время в особом смысле. Конечно, "мы" назначать уже не могли, так как разложение армии зашло слишком далеко. Полковой командир не играл тогда никакой роли; его власть была в руках полковых комитетов. Боясь, что в офицерский состав попадет элемент недостойный, я просил Керенского разрешить мне самому выбрать на каждую роту по 5 офицеров, а уже два (это число офицеров полагалось на роту) пусть выбираются солдатами. Керенский с этим согласился. В тот же день вечером я позвал к себе полковых командиров и председателей полковых комитетов и сказал им: "Предстоит секретная и очень важная командировка; место и цель ее мне не известны. Пусть каждый полковой командир выберет роту в 48 рядов при 2 офицерах". При этом я передал составленный мною список офицеров, из числа коих надлежало сделать выбор. На эти слова командиры полков и председатели полковых комитетов 1-го и 4-го полков ответили: "Слушаю-с". Председатель же полкового комитета 2-го полка, конечно, солдат, сказал мне: "Мы уже выбрали. Я знаю, какая предстоит командировка".

"Откуда же вы можете знать, когда я сам этого не знаю?"

"Мне говорили "люди". Мы уже выбрали прапорщика Деконского".

Этот самый прапорщик Деконский был раньше в 4-м полку. Когда его рота должна была идти на фронт, он отказался идти. За это он был изгнан офицерами из полка. Это решение офицеров подтвердили и солдаты 4-го полка. Тогда 2-й полк принял прапорщика Деконского в свою среду. Уже тогда это был несомненный большевик.

Когда я услышал, что выбран именно он, я сказал председателю комитета, что Деконский ни в коем случае не поедет. Он мне ответил: "Нет, поедет". Я принужден был отправиться к Керенскому и сказать ему категорически, что, если поедет Деконский, я не поеду, что он, Керенский, как Военный министр, может предупредить эту возможность. Керенский приехал в Царское, вызвал председателя комитета, и пошли у них пререкания. Керенский стоит на своем, председатель отвечает Военному министру: "Деконский поедет". Рассердившись, Керенский прикрикнул: "Я вам приказываю". Тот подчинился и ушел. Но когда уже назначенные солдаты узнали, что Деконский не поедет, они тоже отказались ехать, и благодаря этому, в состав попали от 2-го полка наиболее дурные элементы".

Для сопровождения Царской Семьи в ссылку и постоянного пребывания при Ней Керенским, кроме полковника Кобылинского, был назначен на должность комиссара при Царской Семье помощник комиссара министерства двора Павел Михайлович Макаров, который сам себя выдавал за социалистического партийного деятеля, пострадавшего при прежнем режиме, а по заключению генерала Татищева, был таким же социалистом, как и он - Татищев. Кроме того, только на время переезда до нового места заключения представителем от Государственной думы был назначен Вершинин, а в качестве железнодорожного специалиста - инженер Эртель, который раньше ездил всегда с Императрицей Марией Федоровной. Эртель потом проехал прямо во Владивосток с составом Императорского поезда, что послужило основанием для создания легенды о вывозе Царской Семьи за границу через Дальний Восток.

Сверх указанных лиц, Керенский приказал сопровождать Августейшую Семью до Тобольска председателю военной секции прапорщику Ефимову, который по доставлении Семьи в место новой ссылки должен был вернуться назад и сделать доклад местному совдепу, что Царская Семья действительно поселена в месте, избранном для ссылки, а не вывезена обманным образом Правительством куда-либо в другое место. Эта командировка и ее задача служат характерным показателем, что в это время правительственная власть в Петрограде совершенно не пользовалась доверием низших органов власти и массы "товарищей", которые считали недостаточным не только слово Председателя Совета Министров, но и посылку комиссара Макарова и представителя Государственной думы и считали необходимым иметь своего соглядатая.

В состав Отряда Особого Назначения, под начальством полковника Кобылинского, предназначавшегося не только для сопровождения поезда во время пути, но и для несения охраной службы при Царской Семье в новом месте Ее ссылки, вошли: начальником хозяйственной части отряда - капитан Федор Алексеевич Аксюта, адъютант отряда - прапорщик Николай Александрович Мундель, делопроизводителем по хозяйственной части - Николай Грельков, отрядным врачом - Владимир Николаевич Деревенько.

Офицерами отряда:

1-го полка: прапорщик Иван Тимофеевич Зима, прапорщик Александр Владимирович Меснянкин (позже Меснянкин ушел и вместо него был прапорщик Петр Набоков).

2-го полка: прапорщик Петр Семенов, прапорщик Николай Пыжов, прапорщик Петр Матвеев.

4-го полка: подпоручик Анатолий Флегонтович Каршин, поручик Александр Васильевич Малышев.

Из этого состава только 2-го полка Пыжов и Матвеев были элементами определенно отрицательными. Первый был произведен в прапорщики из старших полковых закройщиков "за заслуги перед революцией", а второй являлся типичным большевиком, произведенным в прапорщики из фельдфебелей уже в Тобольске приказом Троцкого от 17 ноября 1917 года. Все остальные офицеры не внушали опасений в смысле благонадежности, а Мундень и Малышев заслужили впоследствии общее расположение всех заключенных.

Восстановить полный список нижних чинов, вошедших в первоначальный состав Отряда Особого Назначения, к сожалению, не удалось, так как после смещения комиссаром Хохряковым полковника Кобылинского вся канцелярия отряда попала в руки советской власти и разыскать эти документы не пришлось. Имеются документальные сведения лишь на следующих нижних чинов, выступивших в составе отряда из Царского Села:

1-го полка

 Фельдфебель    Платонов   Ефрейтор   Орлов 
 Стар. ун.-оф.  Любушин     "         Московскин 
  "     "       Силаков     "         Макаров 
  "     "       Васякин     "         Огурцов 
  "     "       Мартынюк    "         Трофимов 
  "     "       Тарабрин    "         Кравцов 
  "     "       Прищен      "         Скрыников 
  "     "       Моренов     "         Лагутин 
  "     "       Сладков    Стрелок    Молев 
  "     "       Трефилов    "         Копанков 
  "     "       Савин       "         Коробов 
  "     "       Любушин     "         Клыгин 
  "     "       Храмов      "         Чащин 
  "     "       Щикулов     "         Кудрявцев 
  "     "       Лемовцев    "         Половников 
  "     "       Зарудный    "         Калиткин 
  "     "       Ширин       "         Кулыгин 
  "     "       Муравьев    "         Чумаков 
  "     "       Вебендо     "         Полянин 
  "     "       Усков       "         Кострицын 
 Млад. ун.-оф. Ромашко      "         Лавреньчук 
  "     "      Гультяков    "         Невзоров 
  "     "      Астапчик     "         Горшков 
  "     "      Ткаченко     "         Сорокин 
  "     "      Гультяев     "         Попов 
  "     "      Шацкий       "         Бобков 

2-го полка

 Фельдфебель    Пламонов       Стар. ун.-оф.   Злобин 
 Стар. ун.-оф.  Сорокин Млад.  ун.-оф.         Бурков 
  "     "       Жестков     "      "           Брацевский 
  "     "       Зацаренко      Ефрейтор        Олешин 
 Ефрейтор       Курочкин       Стрелок         Дюпин 
  "             Матвеев     "                  Картин 
  "             Плотников   "                  Борисов 
 Стрелок        Красик      "                  Киреев 
  "             Рысеев      "                  Черезов 
  "             Гартман     "                  Грязнов 
 Стрелок        Соколов 

4-го полка

 Фельдфебель   Федотьев    Ефрейтор    Ежов 
 Стар. ун.-оф. Морозов     Стрелок     Виноградов 
  "     "      Калашников   "          Козаков 
  "     "      Шалыгин      "          Поддубок 
  "     "      Демьяненко   "          Гуляев 
  "     "      Бордадынов   "          Рутов 
  "     "      Резвой       "          Акиншин 
  "     "      Вятчинкин    "          Пилов 
  "     "      Голованов    "          Проценко 
  "     "      Черепаха     "          Жуков 
  "     "      Гопанюк      "          Козлов 
  "     "      Медведев     "          Подопригора 
 Млад. ун.-оф. Сильменев    "          Александров 
 "      "      Бацевский 

В составе рот 1-го и 4-го полков было еще достаточно солдат кадрового состава из числа бывших на фронте, в боях, и признанных по ранениям негодными для полевой службы, но представлявших остатки былых, хороших людей, дисциплинированных и преданных Царю. К сожалению, в марте 1918 года последовало распоряжение советской власти об увольнении со службы людей всех старших возрастов, вследствие чего большинство этих хороших элементов, являвшихся надежными унтер-офицерами в ротах, было уволено в запас, а на смену их пришли молодые солдаты, без воинского духа и дисциплины из распущенных и развращенных запасных батальонов Петроградского округа.

К маю 1918 года Отряд Особого Назначения насчитывал 208 человек. В бумагах комиссара Хохрякова была найдена требовательная ведомость на отпуск содержания "Гвардейскому Отряду Особого Назначения", датированная 12 маем. Ведомость эта адресована "Председателю Тобольского Совета Р. С. и Кр. Депутатов и Комиссару по перевозке оставшейся семьи бывшего царя т. Хохрякову". Из содержания ее видно, что в отряде в указанное время состояли следующие люди:

Рота гвардии 1-го стрелкового резервного полка

Чумак Антон 
Лебедев Иосиф 
Маушин Иван 
Белоусов Нестор 
Макаров Алексей 
Шеповалов Гавриил 
Жигай Федор 
Мусихин Максим 
Мосин Василий 
Овсянников Никифор 
Голотенко Николай 
Апрошко Михаил 
Логвинчук Владимир 
Рюмик Болеслав 
Иевлев Дмитрий 
Ведешов Фрол 
Тарасов Алексей 
Павлов Максим 
Константинов Василий 
Бороденко Григорий 
Бестужев Павлин 
Ющенко Феодосий 
Корытько Сергей 
Миронович Максим 
Халезов Иван 
Клыгин Андрей 
Конопков Георгий 
Иванов Павел 
Сенкевич Болеслав 
Новиков Василий 
Салопаев Алексей 
Кодоренко Николай 
Гринкин Михаил 
Кобелев Андрей 
Овсюков Василий 
Суханов Николай 
Шумков Игнатий 
Екимов Семен 
Куимов Филипп 
Гуляев Иван 
Борвенко Карп 
Кохин Иван 
Бобков Иван 
Попов Василий 
Есин Филипп 
Зорькин Алексей 
Малыхин Егор 
Орлов Кузьма 
Полянин Иван 
Филиппов Константин 
Будрик Виктор 
Горшков Герасим 
Михайлов Григорий 
Кравченко Ефим 
Иванов Егор 
Киреев Илья 
Тарасов Варфоломей 
Щеголев Павел 
Медведев Никита 
Кочанов Илья 
Аникин Иван 
Русских Михаил 
Евдокимов Григорий 
Богомятков Иван 
Садырии Иван 
Якимов Иван 
Лозаков Иван 
Набоков Петр 

Рота гвардии 2-го стрелкового резервного полка

Матвеев Петр 
Ткаченко Никифор 
Карпенко Павел 
Гладиков Василий 
Казин Семен 
Бацевский Иосиф 
Пономарев Иван 
Бучнев Иван 
Федосеев Гавриил 
Злобин Григорий 
Щербинин Илья 
Глухов Иван 
Поддубик Василий 
Локтюшин Никифор 
Егоров Павел 
Саблин Степан 
Шахворостов Евгений 
Половников Иван 
Кучук Андрей 
Борисов Яков 
Саукров Иван 
Липатников Андрей 
Сорокин Андрей 
Тумовский Андрей 
Осипов Алексей 
Дураков Василий 
Гусев Александр 
Холомцев Николай 
Сорокин Степан 
Остапчик Максим 
Процей Павел 
Красавин Михаил 
Морозов Александр 
Павлов Яким 
Невзоров Василий 
Галактионов Григорий 
Миронов Степан 
Алышев Николай 
Высоцкий Петр 
Воронцов Георгий 
Алехин Иван 
Заборский Кузьма 
Ларин Яков 
Гартман Иван 
Белов Алексей 
Лакаев Павел 
Балашенок Петр 
Кострица Федор 
Шикунов Филипп 
Стрельцов Алексей 
Худаев Иван 
Макурин Николай 
Бик Осип 
Яким Никанор 
Трошкин Александр 
Динтула Лаврентий 
Яковлев Аркадий 
Игнатенко Дмитрий 
Кизилов Сергей 
Кравцов Иван 
Кустов Сергей 
Рысев Дмитрий 
Рудниченко Илья 
Акиншин Евсей 
Ушаков Василий 
Виноградов Анатолий 
Шумаков Григорий 
Киреев Иван 
Земков Василий 
Протасов Федор 
Корб Ян 
Хотька Александр 
Филатов Захар 
Кондратенко Виктор 
Самсонов Иван 
Шутов Мокей 
Кашин Александр 
Дюпин Филипп

Рота гвардии 4-го стрелкового резервного полка

Алешин Андрей 
Самсонов Алексей 
Дмитриев Петр 
Куприянов Тимофей 
Иванов Иван 
Тараканов Иван 
Зарудный Михаил 
Проценко Василий 
Максимочкин Михаил 
Медведев Василий 
Костырев Федор 
Федченко Николай 
Бородавка Василий 
Тетенькин Николай 
Диков Панкрат 
Морозов Осип 
Комиссаров Михаил 
Лобанов Михаил 
Ежов Егор 
Казаков Михаил 
Исаев Борис 
Крюков Иван 
Колесниченко Иван 
Гурьев Николай 
Дорофеев Александр 
Полухин Василий 
Виненко Максим 
Казанский Степан 
Брагин Ефим 
Коновалов Федор 
Оселец Кирилл 
Карташев Иван 
Гаврилин Игнатий 
Шабалин Афанасий 
Матвеев Михаил 
Левицкий Григорий 
Гопанюк Александр 
Силеменев Захар 
Бабурин Григорий 
Козлов Максим 
Лутиков Алексей 
Воронов Александр 
Леонов Николай 
Кроковяк Игнатий 
Ям Ян 
Павленко Василий 
Донцов Степан 
Федоров Михаил 
Волков Иван 
Пыжов Василий 
Шурук Дмитрий 
Бардадинов Константин 
Дунаев Алексей 
Варфоломеев Яков 
Черезов Константин 
Абросимов Иван 
Резинкин Панкрат 
Гольцов Петр 
Лупин Петр 
Леушин Иван 
Филонов Михаил 
Михайлов Павел 

Из той же требовательной ведомости, а равно и из других хохряковских документов видно, что до марта месяца включительно председателем отрядного комитета состоял Киреев Иван, а товарищем его Матвеев Петр. Но с апреля месяца председателем стал Матвеев, а Киреев занял место его товарища. Секретарем комитета был Бобков Иван, а членами - Колесниченко Иван и Тараканов Иван. Председателями ротных комитетов состояли: Чумак Антон, Локтюшин Никифор и Дорофеев Александр; членами - Лебедев Иосиф, Макушин Иван, Овсянников Никифор, Ям Ян, Иванов Иван и Донцов Степан. Должности взводных командиров занимали: Белоусов Нестор, Гуляев Иван, Шикунов Филипп, Карпенко Павел, Гладиков Василий, Пономарев Иван, Федоров Михаил, Шурпук Дмитрий, Гаврилин Игнатий и Матвеев Михаил, а членами хозяйственного комитета были: Бестужев Павлин, Ющенко Феодосий, Якимов Иван, Остапчик Максим, Самсонов Алексей и Павленко Василий. Основной оклад жалования до марта включительно составлял 50 рублей, а потом - 150 рублей в месяц на человека; перечисленные выше должностные лица получали увеличенные оклады содержания: Матвеев 300 рублей, председатели ротных комитетов по 250 рублей, взводные - по 200 руб.

Все эти детали состава охранного отряда имеют тесную связь с условиями жизни и содержания Царской Семьи в Тобольске, а потому исследование и считает необходимым их отмечать. В этом отношении особое значение приобретает состав отряда до марта месяца 1918 года, т. е. до времени появления в Тобольске комиссаров Хохрякова и еврея Заславского, и после этого срока, что необходимо будет учитывать при ознакомлении с событиями, развертывавшимися в период заключения Августейших узников в Тобольске.

Только в день формирования охранного отряда Керенский наконец объявил, что Семья будет перевезена в Тобольск и что отъезд состоится вечером 31 июля по старому стилю. До отъезда оставалось, следовательно, всего дня два-три. Накануне отъезда Он снова приехал в Царское Село и, обходя назначенные в состав отряды роты, напутствовал их следующими словами:

"Вы несли охрану Царской Семьи здесь. Вы же должны нести охрану и в Тобольске, куда переводится Царская Семья по постановлению Совета Министров. Помните, лежачего не бьют. Держите себя вежливо, а не по-хамски. Довольствие будет выдаваться по Петроградскому округу. Табачное и мыльное довольствие натурой. Будете получать суточные деньги".

С этой речью Керенский объехал 1-й и 4-й полки. Когда же полковник Кобылинский, сопровождавший его, напомнил ему, что он забыл заехать во 2-й полк, Керенский ответил: "Ну их к черту", и так и не поехал. Необходимо вообще отметить, что люди 2-го полка, назначенные в роту охраны, были поставлены в худшие условия по сравнению с людьми, выделенными из 1-го и 4-го полков. В то время как полковое начальство и комитеты этих последних озаботились одеть людей с иголочки и обильно снабдили их обмундированием, бельем и прочими предметами экипировки, солдаты 2-го полка, вообще худшие по своим моральным свойствам, вследствие разрухи, существовавшей в управлении полком, были в грязной, потрепанной одежде, старом плохом обмундировании и кое-как экипированы. Впоследствии, в Тобольске, это создало в рядах роты 2-го полка особенно благоприятную почву для более успешного восприятия солдатами большевистской агитации и способствовало скорейшему развращению и разложению этой части Отряда Особого Назначения.

Самому начальнику отряда, полковнику Кобылинскому, на прощание Керенский напомнил: "Не забывайте, что это бывший Император; ни Он, ни Семья ни в чем не должны испытывать лишений". Однако, как будет видно впоследствии, это были только громкие, но пустые слова. Верховная власть того времени постепенно теряла почву под ногами. В конце концов чувствуя, что за удержание власти приходится начинать борьбу с усилившимися крайними течениями, Правительство Керенского, быть может, искренно желая лучшей участи для арестованной Семьи, и решило вывезти Ее из слишком беспокойной и опасной зоны политической борьбы в тихое, спокойное место, где Она не будет постоянно привлекать внимание крайних элементов. Но выполнить даже и такое скромное желание в настоящем виде оно уже не смогло и было в состоянии удалить Царскую Семью из Царского Села только под условием ссылки в Сибирь, создав тем самым второй этап агонии Августейшим Заключенным в неизбежном пути к конечному и мученическому венцу в Ипатьевском доме.

Как было сказано выше, первое сообщение Керенского Царской Семье о предстоящем переводе Ее на жительство в другой пункт произвело на Государя и Государыню впечатление чего-то неискреннего, недоговариваемого. Их Величества объясняли Себе это тем, что решение о перемещении Царской Семьи являлось для Правительства Керенского не добровольным, а вынужденным, и Керенскому не хотелось в этом признаться, почему он и был так смущен и неестествен. Тем не менее все во дворце предполагали, что Семья будет перевезена в Крым, о чем еще раньше были разговоры между доктором Боткиным и Керенским. Вся Семья любила Крым и периоды пребывания в Крыму Она считала самыми лучшими и счастливыми в Ее жизни. Поэтому Дети отнеслись первоначально к известию о предстоящей перемене в Их жизни с некоторой радостью и удовлетворением, тем более что жизнь в Крыму сулила больше спокойствия в смысле удаления от центра беспокойного революционного очага, где постоянно приходилось жить под впечатлением возможности повторения событий конца февраля.

Но вот дня через три полковник Кобылинский принес во дворец известие, полученное от Керенского, что Семья должна запастись возможно большим количеством теплой одежды. Тогда всем стало ясно, что местом нового заключения избран не Крым, а какой-то совсем другой, холодный край - север Европейской России или Сибирь. Всем стало ясно, что предстоявшая Им перемена носит характер не перемещения, а ссылки, ссылки со всеми ее последствиями.

У всех сжалось сердце тоской, предчувствием...

Дети в этот день вечером, простившись на ночь с Родителями, горько плакали у Себя в Своей комнате. Теперь боль разлуки с Царским Селом почувствовалась сильнее, чем казалась при мысли о переезде в Крым. Жуть о неведомом грядущем и больше всего жуть за Отца прокрадывалась в Их души. Они чувствовали определенно, что Царского Села больше никогда не увидят...

В этот вечер родители тоже долго пробыли вместе у Себя, тихо беседуя. О чем?.. Никто не знает и не узнает никогда.

"Мы готовы все перенести, если это нужно для блага России", - говорили Они. Но эта ссылка... нужна ли она для блага России?

И горячая, убежденная вера в волю Всевышнего Творца, вероятно, успокаивала Их сердца, утоляла Их страстную жажду блага любимой Родине, ясным ответом... Значит, нужна!

На другой день, собирая и укладывая Свои вещи, Государь и Государыня обратили Свое главное внимание на то, чтобы взять с Собой в предстоявшую Им далекую и суровую ссылку все то, что было Им особенно ценно и дорого, как реликвии Их религиозного понимания Своего служения Богу и Единородному Его Сыну Христу. Все, что было у Них из этой области Их святыни, все до мельчайшего пузырька со Святой водой, веточки, вывезенной из Святого места, все было Ими захвачено с собой в новое место заключения, и все это было впоследствии собрано в Екатеринбурге во время следственного производства, как брошенное, не представлявшее ценности для изуверов религии Лжи.

В смирении перед волей Всемогущего Небесного Отца Государь и Государыня нашли в Себе ясный, тихий, светлый луч утешения увидеть Самим и внушить Своим Детям и сопровождавшим Их в новую ссылку близким людям, что жизнь в этом далеком, неведомом и холодном Тобольске является заманчивой и желательной, так как даст Им возможность еще более насладиться теплом и уютом Своего семейного очага, Они утешали приближенных искренним уверением, что жизнь в Тобольске при современных обстоятельствах представляется Им более соответственной Их положению, чем жизнь в царскосельском роскошном Александровском дворце, где все окружающие привыкли к совершенно другому режиму, чем тот, которым подобает Им жить теперь. Но и Они, как и Дети, ясно чувствовали, что расстаются с Царским Селом навсегда.

30 июля, в день рождения Наследника Цесаревича, по просьбе Царской Семьи во дворец была доставлена из Знаменского собора особо почитаемая Августейшей Семьей чудотворная икона Знамения Божией Матери и перед ней был отслужен молебен как по случаю Семейного прадника, так и напутственный перед предстоявшей далекой дорогой.

Перед самым началом службы во дворец приехал тогдашний командующий Петроградским военным округом поручик Кузьмин в сопровождении никому не известного полковника и какого-то штатского типа, чрезвычайно грязно одетого, с грязными немытыми руками и лицом, но который держал себя, однако, чрезвычайно развязно как с самим командующим войсками, так и со встречавшими чинами охраны. Этот штатский всем протягивал свою грязную руку и каждому представлялся: "Позвольте представиться. Тоже сидел в Крестах". Под предлогом1 поверки караула, Кузьмин со своими спутниками явился во дворец и, спрятавшись в комнате, обращенной дверью в коридор, имел терпение целый час ждать пока кончится служба, чтобы хотя бы издали посмотреть на Царскую Семью, когда Она будет возвращаться с молебна коридором к Себе наверх.

31 июля, в день, назначенный для отъезда, в 11 часов вечера во дворец приехал Керенский. Поезд с Царской Семьей должен был отойти в час ночи на 1 -14 августа, но рабочие Петроградского паровозного депо, узнав, для какой цели требуются паровозы, отказывались выпустить их из депо, и до 5 часов утра Керенскому, Макарову, Вершинину и Эртелю пришлось убеждать рабочих подчиниться распоряжению Правительства и выпустить паровозы.

Керенский, придя во дворец и узнав, что вся Царская Семья уже готова и в сборе, позвал Кобылинского и сказал ему.

"Ну, теперь поезжайте за Михаилом Александровичем. Он у Бориса Владимировича". Это была просьба Государя, хотевшего проститься с Братом, которую Керенский нашел возможным исполнить. Но вместе с тем он не счел возможным разрешить Императрице проститься с Великим Князем Михаилом Александровичем. Трудно понять, чем руководствовался в данном случае Керенский, тем более что все его отношение к Государыне в этот прощальный вечер совершенно не гармонировало с этим отказом.

"Я поехал, - рассказывает Кобылинский, - в автомобиле. Там я застал Бориса Владимировича, какую-то даму, Михаила Александровича с супругой и Его секретаря, англичанина Джонсона. Втроем (кроме шофера), т. е. Михаил Александрович, Джонсон и я поехали в Александровский дворец. Джонсон остался ждать в автомобиле, Михаил Александрович прошел в приемную комнату, где были Керенский и дежурный офицер. Втроем они прошли в кабинет, где был Государь. Я остался в приемной. В это время вбежал в приемную Алексей Николаевич и спросил меня: "Это дядя Мими приехал"? Я сказал, что приехал Он. Тогда Алексей Николаевич попросил позволения спрятаться за дверь: "Я хочу Его посмотреть, когда Он будет выходить". Он спрятался за дверь и в щель глядел на Михаила Александровича, смеясь, как ребенок, своей затее. Свидание Михаила Александровича с Государем продолжалось всего минут 10. Затем Он уехал".

Керенский сам определил штат придворных и прислуги, которые должны были сопровождать Царскую Семью и оставаться при Ней в Тобольске. Он все время, предшествовавшее отъезду, проявлял предупредительность и старался выполнять всякие мелкие пожелания членов Царской Семьи. В вечер отъезда он чувствовал себя как-то особенно беспокойно и много суетился, стараясь быть исключительно любезным и милым. Прощаясь с Царской Семьей, он усиленно повторял, что Семья ни в чем не должна испытывать лишений, что внутренняя Их жизнь в Тобольске должна быть обставлена так же, как и Царском, что для этого личные средства Их Величеств остаются в Их полном распоряжении. Откланиваясь их Величествам, Керенский, как всегда, поцеловал протянутую ему руку Государыни, а Государю сказал: "До свидания, Ваше Величество".

Наконец, инцидент с паровозами был улажен и в 5 часов утра автомобили подали к подъезду. В первый сели Керенский с Кобылинским. Следом за ними в одном автомобиле вся Царская Семья. Ее эскортировал наряд конных драгун 3-го Прибалтийского полка, держа карабины упертыми прикладами в колени. Поезд был подан на Александровскую платформу Варшавской железной дороги. На перроне платформы никого, кроме отъезжающих не было. Когда все вошли в вагоны, на платформе остался провожающим один Керенский. Он махнул Эртелю рукой, и поезд медленно тронулся в путь. Было без десяти минут 6 часов утра 1 -14 августа.

Так Мудростью Всевышнего Промысла, руководившей действиями людей вопреки их свободной воле, путь агонии Царской Семьи направлялся к тому великому служению Помазанника Божья своему народу "до конца", который может явиться светочем к воскресению Великой Державной России во Христе.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь