НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

ДЕРБЕНТ

Поблизости от Дербента стоял отряд Савельева, в котором, кроме трех пехотных батальонов да трех сотен местных джигитов-добровольцев, находилось восемь казачьих сотен. Собранные из разных полков, они представляли в отряде значительную силу.

Отряд Савельева к крепости вышел еще в феврале, первым из всего корпуса. В тот же день генерал послал двух всадников из местных джигитов с предложением дербентскому хану Ших-Али открыть ворота и впустить в город русский отряд.

Хан ответил отказом. Но писал: «Было время, когда я просил денег для найма войск против Ага-Мохамед-хана но я не знал тогда еще могущества персидского властителя, а теперь не решаюсь впустить в город столь малый отряд из опасения, что не только мои владения будут разорены персиянами, но и русский отряд может от них пострадать».

- Хитрая бестия!- злился Савельев.- Печется о нас, а на самом деле боится за свою шкуру. Ладно, не хочет добром, решим силой.

На следующий день едва пехотные роты направились к крепостным воротам, как из них вырвалась конница. С устрашающим криком, сверкая клинками, всадники неслись прямо на пехотинцев.

- К бою! К бою!- послышались команды.- Всем в каре! Первая шеренга, ружья вскинь!.. Целься!

Прогремел залп, несколько всадников упали, передние кони вздыбились, остальные замедлили бег.

- Вторая шеренга! Целься-я! Вымуштрованные егеря действовали сноровисто. Ударил второй залп.

А следующие шеренги уже спешно надевали на стволы штуцеров штыки, готовясь вступить с неприятельской конницей в схватку.

Передние конники, понеся от ружейного огня потери, гарцевали перед шеренгами, не осмеливаясь врубиться в строй. А между тем из ворот выметнули новые конники, и, не зная обстановки, неслись вперед, тоже попадая под огонь пехоты.

Неизвестно, как долго бы это продолжалось, если б не казачья конница. Она поднялась из лощины и, обтекая на склоне егерский строй, неудержимой лавой понеслась к воротам.

В следующий миг две силы схлестнулись, началась беспощадная рубка. Хрипели и ржали лошади, звенела сталь, слышались отчаянные крики...

Так продолжалось совсем недолго. Потом казаки стали теснить джигитов хана; не выдержав, те начали медленно отступать, оставляя на поле порубленных.

Ворота захлопнулись, из амбразур и со стены зачастили выстрелы...

В темную ненастную ночь к Ших-Али. прибыл гонец от ханбутая казикумыкского Сурхая.

- Я - уздень Сурхая, родом из того же аула, что и хан. Он повелел мне сказать, чтобы ты на Ага-Мохамеда не рассчитывал, скопец ушел из крепости Гянджи, и вместе с ним ушло из Муганской степи все его войско. Еще Сурхай предлагает тебе объединиться и уничтожить находящийся под Дербентом русский отряд. Хан готов выслать три тысячи всадников. Он торопит тебя с ответом, пока не подошел со своим войском Кызыл-Аяг. Тогда будет поздно.

- Какой Кызыл-Аяг?

- Разве ты не знаешь, что самый главный русский начальник хромой? У него нет ноги, ее оторвало ядром. Вместо нее приделана золотая. Потому он - Кызыл-Аяг... (Кызыл-Аяг - золотоногий (черк.).)

- Откуда известно, что нога у него золотая?

- Как, откуда? Не станет же такой богатый генерал пристегивать деревяшку! Непременно, золотая!

- Так Сурхай готов прислать джигитов?

- Зачем прислать? Он сам их поведет, чтобы напасть с тыла на Савелия-генерала. У того отряд - небольшой. С ним можно разделаться разом. Еще он просил, чтобы ты непременно послал письмо к султану турецкому, просил бы помощи, обещая взамен отдать ему город.

Ших-Али послал письмо. В нем он писал, что будет верным и неизменным слугой ясновеликого. Турецкий султан не удостоил его ответом. Зато привезли письмо от Ага-Мохамеда. Он приказывал Ших-Али не поддаваться никаким уговорам, не слушать русских и всеми силами сопротивляться. Однако в помощи войсками отказывал. Писал, что его воины и так чрезмерно утомлены походами и не смогут в полную мощь драться с русскими.

Умная сестра Ших-Али красавица Хараджи-Ханум увещевала брата:

- Твой перс, а с ним заодно и турок боится русских. Ты для них, что мышь для кошки: играют с тобой, пока не попал в когти. Самые надежные союзники - русские. Царь Ираклий, шемхал Тарковский, кади Табасаранский да и многие другие понимают, что русские всегда защитят и помогут в мирных делах. Персидский же сатрап принесет нам горе. То, что сделал он у себя в Персии, то он сделает и в Дербенте...

День выдался не по-весеннему холодный, ветреный, сеял дождь. Под ногами лошадей чавкала и скрежетала каменистой крошкой густая грязь. Справа в нависших тучах скрывался совсем близкий и невысокий хребет. Изрезанный балками склон порос лесом и кустарником. По склону белесыми космами ползли облака. Слева, вдали, лежало море. Оно угадывалось по долгой с желтизной береговой полосе, подвижными гребнями прибоя.

Кавалькада выбралась из лощины, и тут Матвей Иванович увидел венчавшую город крепость. Она располагалась на высоком холме, склоны которого круто обрывались в широкую с бурным потоком лощину. Даже издали сооружение казалось мощным и неприступным. В изломах зубчатой стены высились угловатые башни с узкими амбразурами. От крепости вниз по склону, до самого моря тянулась высокая стена. За ней, нависая одно над другим, теснились строения города с плоскими крышами, Отступив на четверть версты, параллельно первой шла вторая стена. Она ограждала город с противоположной, южной стороны. Были еще и поперечные стены, делившие город на три части. Нижняя стена отстояла от берега в трехстах саженях, и заключенное меж ней и морем пространство представляло пустошь. Вторая внутренняя стена отделяла от города крепость.

- Да-да,- покачал головой Матвей Иванович, разглядывая сооружения в подзорную трубу.- Да-а...

- От одного черкеса я слышал, что Дербент походит на упавшего навзничь человека,- пояснил Савельев, разворачивая план.- Ноги он опустил в море и откинул назад правую руку. Голова же его - цитадель или крепость, а туловище - сам город.

Матвей Иванович вгляделся в план и увидел «правую руку». Это была еще одна стена, уходившая от крепости в горы.

- И как далеко она поднимается?- поинтересовался он.

- Сказывают, на сорок верст. А в море стены продолжаются на версту.

- Дербент на пути войска, что валун на узкой дороге: ни перелезть через него, ни обойти,- пояснил один из казачьих командиров.

Перед крепостью стояли несколько башен. Едва всадники приблизились к одной, как над их головами защелкало, многократным эхом раскатились выстрелы.

- Господа! Господа! Всем вниз, подальше от греха,- распорядился Савельев.

Укрываясь в складках местности, они проехали по склону горы до самого моря. И на всем пути тянулась сложенная из камней, глухая, высокая стена.

Тем временем по горным дорогам и тропам в обход Дербента шел отряд генерала Булгакова. В нем два полка драгун - Астраханский и Таганрогский, два батальона гренадер Кавказского полка да две гренадерские роты из Владимирского мушкетерского и шесть орудий полевой артиллерии. Впереди следовали казачьи полки: Хоперский подполковника Баранова и Терский подполковника Палена-младшего. Напутствуя Булгакова, Зубов предупредил, чтоб 2 мая был на исходной позиции.


К вечеру 3 мая сотня хоперских казаков капитана Потапова вышла к Дербенту. Заметив их, из крепостных ворот вынеслись всадники, бросились на хоперцев. Началась рубка.

- Не отходи! Держись!- кричал капитан, заметив, как вдали развернулся в лаву полк, в голове которого несся подполковник Баранов.

Казаки врубились в гущу, стали теснить дружину Ших-Али, стараясь прорваться через ворота в город, но сделать это им не Удалось. Однако теперь Дербент был блокирован с двух сторон...


Было то предрассветное время, когда на небе еще светились звезды, но тьма на востоке дрогнула, горизонт обозначился, и угадывалось наступление скорой зари.

Наскоро умывшись, Матвей Иванович спешно оделся и заторопился к коням. Был он в добром настроении, хотя и чувствовал затаившееся волнение. Такое всегда случалось с ним перед горячим делом. А сегодня предстоял нелегкий штурм Дербента, который в немалой мере повлияет на успех похода. Падет город - и к русской армии примкнут те ханы, которые еще чего-то выжидают. Если же город устоит, они выступят грозной силой как союзники Персии и Турции.

Сознавая это, Зубов торопил генералов со штурмом Дербента. 3 мая авангардный Воронежский полк из бригады Римского-Корсакова совместно с гребенскими и волжскими казаками пытался приблизиться к крепости. Но едва вышли из укрытия, как из лесной чащи, с недалеких скал и возведенной недавно дербентцами каменной башни ударили свинцом.

Лесных стрелков гренадеры, егеря да казаки отогнали, но попытка овладеть башней ни к чему не привела. Воронежцы и казаки понесли немалые потери - 25 убитых и в три раза более раненых. Пострадал и сам командир Воронежского гренадерского полка полковник Кравцов.

- Восьмого числа извольте башню сию взять!- повелел Римскому-Корсакову Зубов.- И вы, Платов, тоже за сие отвечаете...

В тот же день Матвей Иванович прибыл к гребенцам. Полк был выстроен, а его командир Чапсин по всей форме отдал рапорт.

Матвей Иванович неспешно проехал вдоль строя, вглядываясь в казаков. Видел: неудача дела отразилась на их духе.

- Хороший полк,- обернувшись к Чапсину, сказал он так, чтобы слышали казаки. Потом обратился к ним: - Вот что скажу вам, славные гребенцы. Когда я торопился сюда, к Дербенту, был очень рад, что нашим донским казакам придется сражаться бок о бок с гребенцами. Все ведь знают, что нет таких препятствий, какие бы вы не одолели. А вот сегодня засумневался в вашей ловкости. Неужто так и не одолеете ту поганую башню?

- Так ее ж пушка не берет!- подал кто-то из строя голос.

Чапсин вздернул бровь: какой ослушник осмелился прервать начальство?

- Так то ж пушка!- отвечал Матвей Иванович.- Она, может, и не возьмет. А казак завсегда осилит! Ту башню, я вам скажу, придется брать вам вместе с егерями да гренадерами. Нужна от вас сотня самых отважных и умелых, кто не побоится пойти на ту башню с одним штыком. Еще Суворов сказывал, что пуля-дура, а штык-молодец. Со штыком нужно взобраться по стене на башню, а потом уж через пролом в крыше ворваться внутрь. Есть ли среди вас охотники на такой риск?

- Есть!- ответил стоявший на правом фланге есаул и поднял руку.

- Командир сотни Зачетнов,- назвал фамилию есаула Чапсин.

- Вот, Зачетнов, твоя сотня и пойдет на ту башню... -Но ежели не справитесь...

- Справимся, ваше превосходительство! Непременно справимся!

Как только артиллерия начала палить по башне, казаки, используя лощинки и гребни, подобрались к подножию холма. Ротные колонны воронежцев расположились в укрытии, позади. Это был тот самый батальон Воронежского полка, который не смог взять башню в прошлый раз. Теперь его усилили гренадерами, и командир, еще не оправившийся от раны полковник Кравцов, поклялся сложить голову, но на этот раз препятствие одолеть.

Протрубил рожок, загремели барабаны, и ротные колонны пошли на приступ. По ним ударили из бойниц башни, из крепости. Засвистали пули.

- Вперед, ребята!- увлекая воронежцев, скомандовал полковник.

Но прежде чем егеря и гренадеры выбрались на холм, у подножия башни оказались казаки. Перед ними возвышалось высокое сооружение с выбитыми кое-где артиллерией камнями.

- Взбирайся на крышу!- командовал есаул Зачетнов. Казаки Вилкин, Лукьянов, Бакалдин, сбросив сапоги,

стали карабкаться вверх по стене. Заготовив железные штыри, каждый загонял их поглубже в щели и поднимался, как по ступенькам, к кровле. Рядом действовали воронежцы. Взобравшись на крышу, они проникли в верхний ярус и оттуда повели обстрел засевших в башне охотников. Те не выдержали, бросились к крепости... Верный обещанию, Платов распорядился составить ордер с пожалованием семи старшинам Гребенского войска повышения в чинах: есаул Федор Зачетнов представлялся в капитаны, сотник Гавриил Тургенев в станичные атаманы; казакам Василию Вилкину, Василию Лукьянову, Герасиму Бакалдину испрашивался чин хорунжего, а Гавриил Ильин и Василий Мурзин были жалованы в станичные писаря.

Узнав об этом документе, командир Донского полка Машлыкин с обидой сказал:

- А что ж наши донцы? Так и останутся не отмечены?

- Подпишу и на них ордер, когда отличатся в деле. Перед отчизной да службой, полковник, все равны. А для меня что гребенской или моздокский казак, что родной и любезный сердцу донец...

Ордер составили, но Зубов не дал ему хода.

- От всех благих наград и обещаний низшим чинам смысл есть воздержаться. Надобно прежде, чтоб отмечен был генералитет.

Матвей Иванович не стал возражать: против воли начальства не пойдешь.

Так документ и пролежал в канцелярском сундучке три месяца. Только в сентябре Платов ввел его в силу, учинив под ордером свою роспись...

И вот штурм Дербента.

На холме в парадном мундире, при всех регалиях находился Зубов. Рядом с ним Апраксин. Он расхаживал, выпятив грудь с орденами. Не скрывал волнения Римский-Корсаков: его гренадерам и егерям предстояло первыми ворваться в город. Здесь же находился и генерал Савельев в затерханном мундире.

Беннигсен отсутствовал. Его бригада располагалась левей, примыкая флангом к морю, и он находился на своем наблюдательном пункте.

- Ну что, начнем?- ни к кому не обращаясь, сказал Зубов и, увидев в руках Платова табакерку, протянул к ней руку.- Дай-ка, Матвей Иванович.

Унизанные перстнями пальцы ухватили щепоть табаку. Смачно чихнув, командующий сказал уже повелительно:

- Апраксин! Пора палить! Давай команду пушкарям! Бригадир взмахнул треуголкой, и тотчас в утренней тишине отчетливо послышалось:

- Зажечь запа-алы-ы!

Команда донеслась с того холма, где возвышалась та самая злополучная башня, которую два дня назад штурмовали. Теперь по обе стороны от нее стояли шесть орудий капитана Ермолова. Они нацелены на стену крепости. Это главная в предстоящем деле брешь-батарея, двенадцатифунтовые ядра которой должны разрушить стену, сделать в ней пролом.

Кроме батареи Ермолова в деле участвовали и другие орудия, стволы которых также нацелены на стену у ворот Джарчи-капи. Самих ворот не видно: искусным строителем крепости они построены так, что скрыты от глаз, их прикрывают массивные опоры. Видна лишь идущая от ворот дорога.

Раскалывая воздух, прогремел выстрел. С гвалтом поднялась над опушкой черная воронья стая. Гулкое эхо прокатилось по горам. Ядро угодило в гранитную стену, выбив сноп искр. Вспыхнуло сизоватое облачко.

- Бей всей мощью! - снова скомандовал Зубов, и Апраксин тут же передал команду на батареи.

Прислуга на позициях засуетилась, и расставленные веером орудия разом загрохотали, бомбардируя стену. Ядра сыпались как горох, били гранитные глыбы, но они выдерживали, и, казалось, никакая сила не могла сокрушить стену.

Крепость отвечала пушечной пальбой: ядра падали то с перелетом через орудийные позиции, то, не долетая, не причиняли вреда. И из ружей стреляли, но без меткости, потому что расстояние было предельное.

По городу вела огонь и батарея бригады Беннигсена, а с южной стороны орудия отряда Булгакова. Пушкари старались угодить в рощу Дубари, где находилась, как донесли лазутчики, палатка самого Ших-Али.

Он упорствовал. Казалось, отказы в помощи Ага-Моха-меда и турецкого султана должны были отрезвить, заставить начать с русскими переговоры, но упрямство оказалось сильней. Наконец, поддавшись уговорам сестры Хараджи-Ханум, в ночь на 10 мая Ших-Али направил к генералу Булгакову порученца.

Не смея принять самостоятельного решения, Булгаков передал сообщение Зубову. Тот распорядился с ханом не вступать ни в какие переговоры. Ему донесли, что население города ропщет против хана, требует, чтобы по примеру соседей он признал русскую «солнцешапочную царицу» и вручил бы «Кызыл-Аягу»- золотоногому генералу - ключи от города...

Бомбардировка стены длилась уже более трех часов. Ухали пушки, ядра рушили стену цитадели. Егеря, гренадеры и казаки лежали в укрытиях, ожидая команду на штурм.

Но вот дрогнула, не выдержав ударов, стена, обрушилась, в ней зияла огромная брешь.

- На шту-урм! Шту-урм! При-иго-то-овсь!^ затрубил рожок, забили барабаны.- Егеря и казаки, впе-ре-ед!

Из укрытий рассыпным строем солдаты бежали к крепостной стене. Перевалив гребень, егеря-воронежцы вместе с рослыми гренадерами скатывались с крутого склона к бурлящему потоку. Правее их, возглавляемые есаулом Зачетновым, устремились к мосту казаки. Через мост пролегала дорога к воротам.

И тут над стеной в трех местах поднялись белые флаги.

- Сдаются, ваше сиятельство! Крепость сдается!- громче остальных закричал Апраксин, подбежав к Зубову.

- Играйте отбой!- взмахнул тот рукой.

- Наза-ад! Наза-ад!- послышались команды.- Отбой-ой! Штурм отмени-ить!..

Ударила дробь барабана. Ворвавшиеся через пролом в крепость солдаты в нерешительности остановились. Стрельба стихла...

Спустя немного, распахнулись огромные створки, и из ворот Джарчи-капи показалась процессия. Впереди, едва переставляя ноги, поддерживаемый двумя молодыми горцами, шел дряхлый старец с седой бородой. Большая белая чалма, казалось, придавила его своей тяжестью. За ним следовали зажиточные горожане, в черкесках и при оружии. Последним ехал на вороном жеребце Ших-Али. На его шее висела богато украшенная кривая сабля. Всегда горделиво уверенный в себе, теперь он сидел в седле с поникшей головой, не глядел по сторонам.

Процессия направлялась к холму, где стояли генералы.

- Ну вот, слава богу, все и обошлось,- хриплым голосом проговорил Римский-Корсаков и перекрестился.

- Давно б уж кончилось, будь Ших-Али благоразумен,- отозвался Платов.

- Да, кажется, он и сам жалует своей особой,- разглядывая в подзорную трубу, заметил Апраксин.

Зубов, не оглядываясь, произнес:

- Возьми его, Апраксин, на свою заботу. Помести в лагере под зоркой охраной. Чтоб ни один человек не мог без ведома к нему проникнуть.

Процессия выбралась на холм, и шедшего впереди старца подвели к Зубову. Шамкая, старик что-то стал тихо говорить.

Что он лопочет?- Зубов стоял в позе победителя.

- Он говорит, что все они пришли, чтобы приветствовать вас от всех жителей... И вручить от города и крепости Нарын-Кала ключи.

Позади старика один из горцев держал перед собой расшитую золотом подушку. На ней лежали схваченные кольцом два больших серебряных ключа.

Старик продолжал речь.

- Он говорит, что по воле аллаха ему во второй раз приходится вручать русским ключи.

- А когда же в первый раз? Кому вручал? Толмач пояснил:

- Петру - государю Российскому. Было это давно, и он тогда был сильным и ловким джигитом...

Приняв ключи, Зубов передал их Апраксину. Ответил старцу, чтоб слышали все остальные:

- Вы наши союзники и друзья. Все подданные государыни-матушки, ее дети. И, как дети, будем жить в мире и согласии. Наш общий враг Ага-Мохамед персидский. Теперь русской армии открыт доступ в Закавказские края и пределы кровожадного скопца. Теперь открыт путь и к Тифлису, чтобы выполнить свой союзнический долг.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь