НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

НА ПОМОЩЬ ГРУЗИИ

В полдень двадцать седьмого февраля 1796 года в слободу Заречную, где расположился на переходе Чугуевский казачий полк генерал-майора Платова, прискакал вестовой из крепости. У хаты полкового командира казак соскочил с коня и, расправив ремнем складки шинели, толкнул дверь.

Генерал сидел за столом, листал расходные ведомости по котловому довольствию да фуражу. Лицо взялось краснотой, на лбу с глубокими залысинами залегли складки. Увидев казака, оторвался от бумаг, недовольно спросил:

- Что надобно?

- Господин комендант крепости ждет вас до себя. Повелел сказать, что дело важное, просил поспешить.

- Хорошо, поезжай!- Платов сложил бумаги.- Эй, Антон! Седлай коней!

- Слушаюсь!- донеслось из соседней комнаты. Выехав из слободы, что находилась за старой таможней,

Матвей Иванович и сопровождающий его верховой перебрались по льду через неширокую Темерничку и поскакали к теснившимся на пологом скате домишкам. Это было воинское поселение отставных солдат пехотного полка. Полк располагался неподалеку. Его солдаты носили долгополые куртки-доломаны с блестящими пуговицами и цыфровкой - узорчатой обшивкой золоченым снуром, потому селение и называли Доломановскнм. Дома в нем стояли скученно, однако в равнении, образуя неширокие улочки.

Миновав поселение и небольшое поле, всадники въехали еще в одно поселение, Форштадт. Оно ничем не отличалось от первого, но в нем жили отставные служивые из гарнизона крепости.

За последние годы к Дону потянулись торговцы, купцы, ремесленники и прочий люд, и поселения стали расти, как на дрожжах. Форштадт наверняка бы подступил к самой крепости, если б не строгий приказ, запрещавший строительство вблизи крепостных стен.

День был хмурым, ветреным, тяжелые облака нависли, обещая близкий снегопад. А снегу и без того было вдосталь. Сбоку дороги сугробы лежали саженной толщей. На грязном с желтизной от конской мочи и навоза снегу тянулись глубокие колеи, оставленные крестьянскими санями.

Крепость Дмитрия Ростовского располагалась на пологом, обращенном к Дону склоне. Начали ее строить четверть века назад. Прежде насыпали широкий вал, в изломах вала возвели редуты, в амбразуры выставили стволы пушек. Редутов было десять, каждый имел свое название: Донской и Александра Невского, Петра и Екатерины. Еще два полевых редута - Темерницкий и Аксай-ский - прикрывали подступы к главному крепостному бастиону со стороны Дона. Там же находились реданы - полубастионы - и позиции орудийных батарей. Они тоже нацелены на реку. Вдоль крепбстных стен тянулся глубокий ров, а перед ним простиралось ровное поле - гласис,- простреливаемое из крепости ружьями и фузеями пространство.

Дорога, по которой ехал Платов, вела к большим с аркой Архангельским воротам, которые находились между Троицким и святой Анны редутами.

- Стой! Кто таковские?- выскочил из полосатой будки задремавший было стражник.

- Вот объезжу плетью, чтоб справно нес службу! - пригрозил генерал.- Поднимай дрючину! Живо!

- Виноват!- солдат поспешно поднял полосатый шлагбаум, застыл в стойке, пропуская грозного начальника.

Крепость застроена одноэтажными кирпичными домами, преимущественно воинскими строениями. Большинство из них - казармы, цехгаузы, конюшни. Но кроме них, было с десяток лавок, кузницы, два питейных дома. Неподалеку находился щедрый источник, и предприимчивые людишки настроили около десятка небольших, с парилками, бань, в которых еженедельно служивые крепостного гарнизона мыли грешные свои телеса.

Строения располагались в строгом порядке, прямые неширокие улочки пересекали одна другую, образуя небольшие кварталы.

В центре крепости возвышалась церковь. Еще одна, похожая на часовенку, стояла в некотором отдалении от площади и вблизи комендантского дома. Ее построили более десяти лет назад по приказу жившего в крепости командира Кубанского корпуса набожного генерал-поручика Суворова. Он любил молиться в одиночку. Ее потому и назвали суворовской.

На крепостной площади солдаты под команду голосистых унтеров маршировали в шеренгах, другие учились ружейным приемам.

- Ать-два! Ать-два!- доносились их голоса.- На плечо-о!.. На руку-у!..

Навстречу всадникам шел строй солдат. У каждого белел под рукой бельевой сверток. Шли после помывки и парки. Генерал притер коня к стене, пропуская строй.

Комендант Скоморохов встретил Матвея Ивановича как доброго знакомого. Усадил на кушетку, сам сел рядом.

- Собирайся, Матвей Иванович, за Кубань, на Терек-реку. Вот седни рескрипт получил,- показал письмо.

На белом конверте пришлепаны сургучные пятаки с застывшими оттисками гербовой печати. Надев в тонкой оправе очки, комендант извлек из конверта лист с золотым гербом.

- Повеление самой императрицы-матушки. Тебя касаемо. Повертай к Кизляру-крепости. Предписано тебе сделать необходимые дела - и в путь-дорогу. Вот читаю...

Платов выслушал коменданта.

- К апрелю быть в Кизляре? Поспеть к сроку никак не смогу. Нужен полк, а у меня от него остатки. А чтобы скомплектовать, да обучить неучей, нужно время.

- В дороге обучишь.

- А хоть и в дороге! Все едино время требуется, да и путь немалый предстоит. Людей-то из Чугуева должен взять.

Скоморохов промолчал, развел руками.

- Возможно, пополнишься здесь, на Дону. Наказному атаману Иловайскому сделано предписание. Он знает, как поступить.

- А коней, справу казакам, кормовые деньги кто даст?

- Обо всем этом решай с атаманом. Он должен обдумать. Мое дело, Матвей Иванович, предупредить тебя, да проследить, чтоб в путь отбыл. Таганрогский полк драгун ноне вышел. Полковник Вельяминов его ведет.

- Каким путем следует?

- Двинул на Кубань, а у Моздокской крепости повернет на восход и вдоль Терека пустится. Так и выйдет к Кизляру.

- Я пойду через Астрахань.

- Решай сам,- уклонился от определенности Скоморохов.

- А какое предстоит дело? В рескрипте ведь не сказано.

Комендант снял очки, протер их тряпицей.

- Точно сказать не могу, но будто бы с персиянами у нас что-то вышло неладное. Минувшей осенью они набег на Грузию учинили, в Тифлисе резня была страшная.

- Это мне ведомо. Кто ж об этом не знает!

- Так вот царь ихний Ираклий запросил у нашей матушки-императрицы заступничества. Она и повелела идти походом на Персию.

- На Персию?- переспросил Матвей Иванович.- Против скопца ихнего Ага-Мохамеда?

Он знал, что между Россией и Персией были не очень добрые отношения, что персидский правитель зарился не только на Грузию, которую осенью растерзал, но и точил зубы на другие кавказские ханства и княжества, включая даже Дагестан. Однако не допускал мысли, что Россия пойдет войной против Персии. Но, видать, допекло.

- Не легок тот будет поход.- Комендант прошелся по комнате.- Ежели берегом Каспия пойдете, уткнетесь в крепость дербентскую. Она не то что наша, ростовская.

- Дербента, конечно, не миновать,- согласился Матвей Иванович.

О дербентской крепости он слышал не однажды. Построенная в незапамятные времена, она не раз преграждала путь войскам. И тем, которые шли на юг, и тем, что шли в обратном направлении.

- В ней, сказывают, стены из гранита да пятисаженные. Пушкой не пробьешь,- продолжал высказываться комендант.

- Так той крепости сколько лет! Возводил, сказывали, сам Александр Македонский. Это ж сколько веков назад!

Не напрасно назвали Железными Воротами! Но одолеем.

- Одолеть, конечно, одолеем. Сумнения быть не может. Крепость ту еще Петр Великий брал. Это, почитай, семь десятков лет прошло с той поры. А ноне наше войско не слабже. Одолеем,- согласился комендант и сел к столу, в деревянное резное кресло.

- А кто сие дело возглавляет? Кто войска наши поведет?- посмотрел Платов на коменданта.

- Краем уха слышал, будто бы сам Александр Васильевич.

- Суворов?

- Он самый.

- Стало быть, поход серьезный.

- А я о чем говорю? Потому-то мой тебе совет, душа Матвей Иванович: поспешай в делах. Не засиживайся ни в Чугуеве своем, ни в родном Черкасске, служба превыше всего.


Этой встрече двух генералов в крепости Дмитрия Ростовского предшествовали немаловажные события, на Кавказе. В августе, собрав восьмидесятитысячную армию, персидский владыка Ага-Мохамед вторгся в пределы закавказских княжеств. Предводительствуемые Ага-Мохамедом главные силы устремились к Карабахскому ханству и осадили столицу Шушу. Однако взять ее не смогли. Защитники отразили все атаки и нанесли врагу немалый урон.

Тогда Ага-Мохамед пошел на Тифлис.

Не в состоянии противостоять грозному Ага-Мохамеду, грузинский царь Ираклий обратился за помощью к Екатерине. Он понимал, какую опасность представляет персидский владыка, войска которого накатывались грозной волной.

Растрепав наспех сколоченные и малочисленные отряды Ираклия, войска Ага-Мохамеда 11 сентября 1795 года ворвались в Тифлис. Город пылал, над домами клубился черный дым, трещали пожираемые огнем строения, со всех сторон неслись истошные крики истязаемых женщин и детей. Убивали там, где заставали. Многих согнали к Куре и вершили расправу у бешеного потока, сбрасывая в него жертвы. По реке плыли трупы, вода обагрилась.

За восемь дней Тифлис превратился в руины и пепел. По некогда оживленным улицам теперь бродили голодные животные. Оставшихся в живых двадцать две тысячи жителей, в основном женщин и детей, персы погнали В рабство. Совершив свое черное дело, враг ушел к Шуше, чтобы разделаться и с ней. Екатерина повелела предпринять против Ага-Мохамеда военный поход.

Весной 1796 года захолустье Кизлярское вдруг ожило. Здесь формировалась экспедиционная армия. Ее основу составлял двенадцатитысячный Каспийский корпус, которому предстоял путь приморской дорогой. В корпусе находились и казачьи полки, возглавить которые должен был Матвей Иванович Платов.

Как ни спешил атаман со своим Чугуевским полком, однако ко времени выступления не поспел. Когда в конце апреля прибыл в Кизляр, корпус подходил уже к Дербенту.

В крепости находился генерал-поручик Гудович, который формировал здесь другой корпус, Кавказский, составлявший второй эшелон экспедиционного войска.

Последние годы генерал Гудович провел на Кавказе, хорошо знал обстановку и нравы горцев, умело проводил политику Петербурга. Это был незаурядный человек: в молодости учился в двух университетах - Кенигсбергском и Аейпцигском, участвовал во многих больших сражениях и по праву надеялся, что государыня императрица доверит ему командование экспедиционным войском.

Плотный, коренастый, сурового вида Гудович, несмотря на то, что знал Платова, принял его подчеркнуто сухо.

- Давно пора вам быть при корпусе. Граф Зубов не единожды справлялся о вас. Требовал скорейшего прибытия.

Матвей Иванович не стал объяснять, чем вызвана задержка.

- Здесь сделайте небольшую передышку и направляйтесь к Дербенту,- продолжал Гудович.- Должны попасть к его штурму. Там, под городом, уже давно стоит отряд генерала Савельева. Маршрут ваш таков: через Тарки проследуйте к Буйнаку, а оттуда к Дербенту. В Тарках непременно навестите шемхаЛа Бамата. Этикет воинский обязывает.

Матвей Иванович слышал об этом влиятельном в Дагестане лице еще лет десять назад, когда ходил с полком Кубанского корпуса. Тогда мудрый горец, узнав о подписании Георгиевского договора России с Грузией, по примеру Ираклия II изъявил просьбу принять его ханство под высокий протекторат России. Просьбу удовлетворили, и вскоре состоялась торжественная церемония. Она происходила в Екатеринограде - месте пребывания кавказского наместника Павла Сергеевича Потемкина.

А Гудович между тем продолжал говорить Платову:

- Объясните казакам и господам командирам, что пришли вы в этот край, чтоб наказать деспота персидского Ага-Мохамеда за его злодеяния в Грузии. Помните, что народ Дагестана, за некоторым исключением, нам дружелюбен. Разъясните, что Россия отнюдь не намерена воевать с народом Дагестана, что мы пальцы одной руки, так сказать.

В Кизляре к Платову заявился полковник: черный, как жук, лет сорока пяти. В предписании указано, что полковник, князь Багратион Кирилл Александрович определяется в регулярный казачий Чугуевский полк.

- Это хорошо, что мы будем служить вместе,- сказал как старому знакомому Матвей Иванович.

Полковник рассказал о своей службе, начатой в семнадцать лет вахмистром в карабинерском полку. Не забыл упомянуть и то, что сам он родом из Грузии, а его отец грузинский царевич.

«Вот еще...»- с неудовольствием отметил про себя Платов. Но сказал другое:

- Для меня в службе все равны, что царевич, что простой казак. Так что загодя, Кирилл Александрович, о том предупреждаю. Спрос один, равный. Воинская служба, что мать родная: она превыше всего, и сама же всех любит, и со всех спрашивает.

Через три дня полк Платова подошел к Таркам. Накануне генерал приказал казакам почиститься, привести в порядок одежду, снаряжение, конскую сбрую. Перед началом пути осмотрел сотни, строго предупредив о соблюдении порядка. Сам верхом, в парадном мундире ехал в голове вытянувшейся колонны.

Город Тарки располагался на склоне большой горы, подножие которой сползало к морю. Дорога пролегала через город. Обычно пыльная, теперь после прошедшего ночью дождя она блестела лужами, и под копытами сочно чавкала грязь. Воздух был по-весеннему свежим и теплым.

По сторонам дороги толпились люди: мужчины, старики, дети, поодаль стояли облаченные в черное женщины. Не скрывая любопытства, все смотрели на незнакомое в этом краю казачье воинство.

На городской площади от толпы отделились несколько всадников. Впереди на сером, в яблоках, коне гордо восседал горец с седой бородой.

- Это - шемхал Тарковский,- предупредил Матвея Ивановича проводник из местных, выполнявший одновременно и роль переводчика, драгомана.- Его имя Бамат.

Матвей Иванович подъехал к старику и, отдав честь, представился.

Старик ответил поклоном, с достоинством заговорил.

- Он, шемхал Тарковский, рад приветствовать в своем владении доблестные русские войска и был бы счастлив видеть генерала гостем своего дома.

Платов чувственно приложил руку к груди.

Вечером генерал в сопровождении нескольких офицеров и драгомана направился в дом шемхала. Они долго ехали по улочкам с глухими стенами домов и каменными заборами, поднимаясь по склону Тарковской горы. Улицы там были узки, встречные всадники, завидя их с перекрестков, останавливались, чтобы уступить дорогу.

Наконец кавалькада добралась до нависшей каменной стены, у которой прилепился большой двухэтажный дом.

- Вот мы и у шемхала,- сказал проводник, останавливая лошадь у ворот с массивными башнями по бокам. Между башнями над воротами находилось каменное помещение с узкими бойницами вместо окон.

Матвей Иванович оглянулся. Внизу лежал весь город: плоские крыши домов казались беспорядочно уложенными плитами, сходящими вниз ступеньками.

Через ворота они вступили во двор, где в окружении свиты стоял Бамат.

- А вот это,- картинно протянул он руку в сторону колодца под крышей,- памятная для всех необыкновенность. Испейте, пожалуйста.

Нукер быстро выбрал веревку, ловко подхватил наполненное доверху ведро и, зачерпнув из него железным ковшом, поднес Матвею Ивановичу.

Разгоряченный дневной жарой, Платов с удовольствием выпил холодную до ломоты зубов воду.

- Хороша, благодарствую,- обтер он усы.

- Нет-нет, совсем не в этом ее необыкновенность!- с достоинством горца произнес шемхал.- Из этого колодца, вот этим самым ковшом пил воду сам российский император Петр Великий. Ковш для меня дороже скакуна.

Он бережно вытер посудину и передал слуге.

В большом, украшенном коврами помещении шемхал усадил генерала на почетное место. Засучив широкие рукава чекменя, принял поднесенную на серебряном блюде надрубленную баранью голову и, разломив ее, протянул половину гостю:

- Хозяин счастлив разделить с гостем лучший кусок угощения.

Было много тостов, в которых хозяин и сидевшие за столом заверяли генерала о своей верности русской императрице и готовности с оружием выступить против персидского завоевателя...

А на следующий день отряд проходил через селение Буйнаки, и русские офицеры были гостями сына Бамата, Мехтия, горячего, полного энергии и сил человека лет тридцати.

- Только скажите, и народ наш выступит вместе с вами против Ага-Мохамеда,- возбужденно говорил он, провожая русских гостей.

- Спасибо, мы сами справимся.

- Почему сами? Наши джигиты готовы идти с вами.

- Сколько же таких?- полюбопытствовал Матвей Иванович.

- Три сотни,- отвечал в запальчивости Мехтий.- Впрочем, нет: пойдет четыре сотни джигитов. Завтра же выступим!

- Хорошо, Мехтий. Об этом доложу графу Зубову. Как он решит, так и будет.

На следующее утро казаки продолжали путь.


Оставив полк на своего помощника Кирилла Багратиона, Платов поспешил к главнокомандующему, чтобы доложить о прибытии. Большой цветастый шатер, где размещался Валериан Зубов, был виден издалека. Он стоял на небольшой возвышенности в окружении многочисленных кибиток и палаток. У полосатых грибков маячили солдаты охранения. А поодаль в строгом равнении развернули жерла стволов в сторону Дербента четыре пушки, а еще две глядели на горы.

Проходя мимо одной кибитки, Матвей Иванович увидел высокого, под стать ему самому генерала. Холодные серые глаза, несколько великоватый нос, на щеке большая родинка. Слепила белизной накрахмаленная рубаха с кокетливыми рюшками, играли искрами перстни на руках.

Честь имею! Генерал Платов,- представился он незнакомцу.

- Вы - Платов? Я так и подумал,- отвечал тот, рассматривая атамана с нескрываемым любопытством.- Я есть генераль Беннигсен. Барон. Командир бригады кавалерии.

О Беннигсене Матвей Иванович слышал раньше. Отзывались о нем недобро: иностранец из Ганновера, прибыл в Россию, где поступил на службу в армию с присуждением ему чина премьер-майора. Через девять лет стал полковником, а потом и генерал-майором. Его боялись. Он ловко убирал с дороги тех, кто мешал. Склочный и дрянной человек,- говорили о нем. Одним словом, немец.

- Моя бригада, генераль, расположена впереди, а кибитка рядом. Прошу пожаловать,- с холодной улыбкой предложил Беннигсен.

- Как-нибудь в другой раз. Должен представиться главнокомандующему.

У шатра, словно из-под земли вырос дежурный офицер, щелкнул каблуками. Услышав фамилию Платова, уважительно произнес:

- Дозвольте доложить о вашем прибытии дежурному генералу.

- Какого он чина и чем командует?- поинтересовался Платов.

- Граф Апраксин - бригадир, командир бригады кавалерии. Только он часто находится при главнокомандующем, дежурным генералом.

Толстый, оплывший жиром Апраксин встретил его официально.

- Главнокомандующий занят,- ответил он начальственно.

За занавесью слышались голоса: один молодой, уверенный, второй - сдержанно немногословный, с легким кавказским акцентом. Потом голоса стихли, послышалось повелительное:

- Платов пусть войдет!

Валериан Зубов сидел за столом, лицо его пылало. Пред ним стоял генерал Цицианов.

- Подожди!- остановил Зубов жестом начавшего было рапортовать Матвея Ивановича и перевел взгляд на чернявого, с тонкими чертами лица Цицианова.- Кончим, князь, наш разговор. Вы порицаете действия Гудовича. Так вот, у вас есть возможность исправить его ошибки.

Он освобождается от должности, убывает в Петербург, а вы заступаете на его место.

- Как это понимать? Мне принять в Кизляре начальство над батальонами? Но я же ваш помощник по всем войскам...

- Вот потому-то и поезжайте! Осуждать легко, помочь на деле - трудно.

Цицианов едва сдерживал себя, на лице обозначились те черты, которые выдают характер человека умного, но вместе с тем самолюбивого и властного.

- Хорошо! Я подчиняюсь приказу...- Цицианов хотел что-то еще добавить, но смолчал, круто повернулся и направился к выходу.

Воцарилась неловкая тишина. «Молод и крут»,- отметил про себя Матвей Иванович. Он встречал Зубова еще пять лет назад перед штурмом ИзмаиЛа. Тот числился при свите всемогущего фаворита императрицы Григория Потемкина. Красивый внешностью, румянощекий, Зубов отличался в свите от остальных офицеров. О нем говорили, что гуляка, любит волочиться за юбкой и не очень при этом разборчив. В штурме Измаила Валериан, однако ж, отличился. Командуя ротой, атаковал неприятельскую батарею и открыл огонь из орудий по туркам. В Польше ему ядром оторвало ногу.

Опершись руками о стол, Зубов поднялся, скрипнув протезом. Он вглядывался в казачьего атамана.

- С замыслом кампании знакомы?

- Лишь в общих чертах.

- Тогда Апраксин ознакомит. Эй, граф, загляни-ка! Апраксин разложил на столе карту и заученно стал объяснять план похода. План, в сравнении с тем, который предлагал Екатерине Платон Зубов, изменился существенным образом. В нем не участвовала армия, которая должна была идти к проливам через Валахию и Молдавию. И корабли с матушкой во главе не должны были плыть через Черное море. Каспийский же корпус должен был защитить Грузию от нападения персидского владыки и внушить султану турецкому уважение к заключенному союзу Россией с Грузией и другими Закавказскими княжествами и ханствами.

Зубов ходил подле, кивал головой, соглашаясь с тем, что излагал дежурный генерал. Изредка поскрипывал протез. Его изготовили английские мастера с таким искусством, что молодой генерал умудрялся лихо вскакивать на коня, не уступая в умелости заправскому кавалеристу. Кроме кавалерийских бригад Беннигсена и Апраксина под началом Зубова имелись еще две пехотные бригады генерал-майоров Булгакова и Римского-Корсакова. Всего же в корпусе было почти двенадцать с половиной тысяч человек при двадцати одном орудии.

- Бригада генерала Булгакова сейчас где-то за Дербентом. Граф приказал ей занять позицию с южной стороны, чтобы отрезать город от возможных происков Ага-Мохамеда. С Булгаковым ушли и два казацких полка Хоперский и Терский,- пояснил Апраксин.- Хоперским командует Баранов. Он до вас командовал всеми казаками.

- Гаврила Петрович,- уточнил Платов имя Баранова.- Как он справлялся?

- Кто? Баранов? А что ему справляться, подполковнику

- Баранов, я вам скажу, храбрейший человек.- И не без умысла добавил:- И ни одного ордена.

Апраксин вспыхнул, промолчал: на его мундире их было целых четыре. И никто не знал, за какие дела он получил награды.

Вечером Зубов устроил торжественный ужин. Сам он восседал на почетном месте. По обе стороны от него устроились его помощники: Цицианов, Беннигсен, Римский-Корсаков, Апраксин, глава походной канцелярии сухой и по виду желчный полковник.

Платов, оттесненный подалее, оказался напротив пожилого и на вид мужиковатого генерала Савельева. Матвей Иванович испытывал тягость. Что греха таить! Он и сам любил посидеть за кружкой вина в компании сподвижников, предаться воспоминаниям, пуститься в долгий разговор. Но те застолья никак не походили на эту картинную торжественность, где витал дух столичной парадности, лести и угодничества.

Матвей Иванович пил терпкое, с легкой горчинкой кизлярское вино и незаметно изучал генералов и офицеров, с которыми его свела судьба. Все они с подобострастием смотрели на Зубова, внимали каждому его слову, беспрестанно восхваляли его доблести.

Намного старший по годам Беннигсен робел перед главнокомандующим как школяр. И лысый, состарившийся на службе Римский-Корсаков заискивал. Напыщенно держался Апраксин, которого Зубов признавал за друга.

Стесненно и непривычно чувствовал себя Савельев. Выходец, как и Платов, из казаков, он, командуя казачьим полком, почти тридцать лет провел на боевой терской линии. Сейчас его отряд находился под Дербентом. Сюда же он прибыл по вызову главнокомандующего и угодил на торжество.

От выпитого вина лицо Валериана Зубова пышело жаром, лихорадочно горели глаза. Лившаяся сладкой патокой лесть кружила голову, и он начинал верить в несуществующие добродетели, которыми наделяли его в тостах. Впрочем, первый тост он произнес за здоровье матушки-императрицы, а потом уже все стали говорить о нем.

Но вот, неловко качнувшись, Зубов поднялся:

- Господа! Должен сообщить вам приятную новость: сегодня со своим донским полком прибыл генерал Платов. О нем, конечно, все слышали. Человек он не только красив лицом и душой, но и отменной храбрости. Нам вместе довелось штурмовать турецкую крепость Измаил. Тогда бригадир Платов командовал колонной. Сам Суворов отметил его отвагу.- Зубов сделал паузу, приосанился и проникновенным голосом продолжил:- Перед отъездом из Петербурга мне посчастливилось быть принятым государыней императрицей. В ряду тех лучших генералов, которые сидят здесь за столом, она назвала казацкого вождя. Теперь он с нами. Надеюсь, что генерал и на сей раз отличится и будет отмечен не Суворовым, а мной.

И Зубов лихо выпил содержимое бокала.

С началом тоста Матвей Иванович встал. От него не ускользнуло, как при упоминании его имени дрогнули в ухмылке тонкие губы Беннигсена, как полковник - глава канцелярии - бросил короткий, полный удивления взгляд Апраксину.

- А что скажет в ответ наш атаман? - подал голос Римский-Корсаков.

Матвей Иванович откашлялся:

- Благодарствую за теплый прием сынов тихого Дона в славную семью корпуса. Каждый казак в бою, я вам скажу, сражается не за страх, а за совесть. И на сей раз мы будем действовать против врагов России с прежней лихостью. А о крепости Дербентской скажу, что не было и нет еще крепостей, которых бы русский солдат не одолел. Одолеем и сию...

Набравшись решимости, поднялся охмелевший полковник, но Зубов хлопнул по столу ладонью:

- Хочу спросить тебя, полковник, как выполнен мой приказ относительно батареи Ермолова? Где она ныне?

- Я вам докладывал, что...- вступился было Апраксин, но Зубов не дал говорить.

- Не тебя, бригадир, спрашиваю! Хочу слышать, что ответит полковник?

Полковник напустил важность.

- Батарея завтра к утру должна быть на месте. На этот счет даны указания...

- Не указания нужны, а батарея, полковник!- прервал его Зубов.

Но тут с озабоченным видом возвратился ранее вызванный офицером Савельев.

- Ваше превосходительство, приехали от Дербента, с ними артиллерийский офицер.

- Какой офицер?- вскинул голову Зубов.

- Артиллерийский офицер, командир батареи Ермолов.

- Ермолов? Где же он? Зови сюда!

Крупного сложения офицер, твердо ступая, подошел к столу. Лицо у него не совсем привлекательное: расплющенный нос, узкие глаза, толстые губы.

- Разрешите доложить: орудия к боевой позиции подтянуты. Требуются заряды. Те, что имели - полностью расходованы.

- Всем вина!- скомандовал Зубов.- Пьем за успех штурма! За артиллеристов! За командира центральной брешь-батареи отважного Ермолова! Виват!

Через день Матвей Иванович выехал к Дербенту.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь