ГЛАВА XII. ОТ ПЛЕМЕНИ К ГОСУДАРСТВУ

Если принять во внимание условия жизни первобытных народов, то нельзя не признать, что духовное и материальное достояние и культурное наследие этих народов богато и разнообразно. Их хижины и жилища носят отпечаток уюта; их ремесленное и художественное мастерство достигало порой значительного совершенства; они путешествовали и занимались торговлей, они обладали прекрасно развитой системой информации, они умели воспитывать своих детей, а их праздники были наполнены играми и развлечениями.

Обычаи и привычки первобытных народов наглядно показывали, что поступки и действия у них регулировались традиционными и общепризнанными правилами поведения. Но возникает вопрос, известны ли им право и закон в нашем понимании? Так как они не ангелы, а люди, то и у них бывают злоупотребления и преступления; как же они караются? У них нет полиции; так кто же тогда следит у них за поддержанием общественного порядка? Существуют ли у них власти, которые в интересах всего общества несли бы ответственность за соблюдение существующих норм поведения?

Во всех этих вопросах до последнего времени царила полная путаница, и лишь недавно стало возможным внести ясность в проблему политических и правовых учреждений первобытных народов. Особенно фантастически этнографы трактовали их правовые отношения. Столь же ошибочно толковались некоторыми правоведами их этнические особенности; отсутствие соответствующих специальных знаний и незнание подлинных фактов привели к безответственным обобщениям и к невольному, но все же неоправданному искажению действительных фактов.

Поединок у ботокудов для разрешения вопроса о нарушении границы

В течение долгих тысячелетий, начиная с классической древности и кончая эпохой великих открытий, а в ряде случаев и до последнего времени «примитивных» людей изображали некиими сказочными существами либо в виде ангелоподобных обитателей некоего сентиментального рая, либо в виде полуживотных тварей и головорезов. До сознания большинства цивилизованных исследователей не доходило, что и они - такие же люди, стремящиеся, как и мы, к достижению тех же целей, а именно к возможности жить свободно и счастливо, каковы бы ни были их представления о «счастливой жизни».

Общественные организации примитивных людей, - а их, как мы увидим, очень много - преследуют ту же цель, что и наши: обеспечивать безопасность и мир семьи, общины, локальной группы, племени и всего народа. Как в правовом, так и в общественном отношении задача органов, которым поручено поддержание общественного порядка, заключается, как и у нас, в стремлении регулировать жизнь внутри и вне общества, сплачивать группу, обеспечивать ее существование и поддерживать внутренний и внешний мир.

У таких наиболее отсталых племен, как австралийцы, тасманийцы, бушмены, ведды, ботокуды и огнеземельцы, юридическим лицом являлась не отдельная семья или отдельный человек, а локальная группа в целом. Территория такой локальной группы, например у австралийцев, может занимать площадь до четырех и даже до 10 тыс. квадратных миль, на которой живут всего двадцать-сто человек. Границы такой территории, которую данная группа считает «своей», точно известны не только ей самой, но и ее соседям. И если вторжение чужеземцев нарушало территориальные права этой группы, то это вызывало немедленную реакцию со стороны всей группы, а не со стороны отдельного лица или отдельной семьи.

У тасманийцев нарушение границы было равносильно объявлению «войны. То же можно сказать и об австралийских собирателях и охотниках, у которых нарушение границы обязательно ведет к войне. Помимо же нарушений границы, локальная группа вступала в войну лишь в случаях убийств или похищения женщины. Но при любых правонарушениях (в качестве обвинителя выступает вся группа, и привлечение виновных к ответственности никогда не являлось задачей отдельного человека или отдельной семьи.

Щит из юго-восточной Австралии (р. Маррамбиджи)

Однако мудрость первобытного мира и сильно развитое у примитивных народов бережное отношение к человеческой жизни приводили к тому, что даже в случае нарушения границ не вели войн, целью которых было бы поголовное истребление вражеской группы (Липс вполне правильно возражает против антинаучной - по сути фашистской-тенденции приписывать отсталым народам дикую жестокость и то, что они будто бы находятся в состоянии постоянной войны. Но, говоря о «бережном отношении к человеческой жизни» у отсталых народов, он впадает в другую крайность, в идеализацию, против которой он сам же предостерегает на предыдущей странице. - Прим. ред). Вместо этого пострадавшие договаривались с противной стороной о числе бойцов, которые должны представлять обе враждующие стороны. В большинстве случаев спор решался поединком двух мужчин, из которых каждый боролся по поручению своей группы за ее права. И даже в этом случае поединок не обязательно заканчивался смертью одного из «дуэлянтов»; для решения вопроса часто бывало достаточно, если один из них выбивался из сил и оказывался на земле. Так, например, ботокуды, готовясь к таким поединкам, оставляли дома луки и стрелы и вооружались только палками. Иногда поединок все же заканчивался всеобщим побоищем, в котором принимали участие даже женщины, вцеплявшиеся друг другу в волосы.

Иногда разросшаяся локальная группа, вследствие нехватки пищи на своей территории, оказывалась вынужденной предпринять настоящий завоевательный поход на племенную территорию соседней группы. Такой случай наблюдал Фрезер у локальной группы австралийских валараи:

Австралийское копье

«Они направили официальных послов к одной пограничной группе соседнего племени просить у соседей отвести для них часть их земли. Так как просьба эта противоречила племенным правилам, она была отклонена. К тому же данный «таураи» был слишком мал для удовлетворения подобной просьбы. Тогда племя, получившее отказ, известило своих соседей, что оно явится к ним само, чтобы захватить требуемое. Соседи ответили, что если они подвергнутся нападению, то обратятся за защитой и помощью к своим соплеменникам. Обе стороны начали готовиться к войне. Но предварительно состоялась встреча сторон, во время которой произносились, как обычно, длинные и гневные речи. Все же под конец договорились, что на следующий день спор будет решен выставлением на «поединок» одинакового числа воинов с каждой стороны. Но когда день этот наступил, то каждая из сторон выставила лишь одного .воина. Это обычный способ урегулирования спорных вопросов между племенами».

В современном капиталистическом мире также обсуждают спорные вопросы, затрагивающие интересы целых народов, но цивилизованные завоеватели не тратит времени на переговоры и улаживают международные споры значительно более жестоким способом, чем австралийцы. И если у первобытных народов несколько человек бьются в интересах всего коллектива, то в классовом обществе, как правило, большинство сражается за интересы меньшинства.

Австралиец с копьеметалкой

Хотя нарушение границы вообще карается смертью, существует все же группа особо уполномоченных лиц, своего рода «дипломатов», отмеченных знаками власти послов, которым разрешается вступать на территорию соседнего племени для совершения купли, обмена и для ведения переговоров. Это особенно принято в тех местностях, где имеются в изобилии товары, пользующиеся большим спросом у всех других племен, как, например, камни, служащие для изготовления топоров, краска охра и излюбленный наркотик - растение питьюри. Чтобы получить путем обмена подобные предметы, надо предварительно официально известить о таком намерении племя - хозяина области, потому что проникновение без разрешения на чужую племенную территорию карается смертью. Однако в литературе известен случай, когда удалось благодаря дипломатическим способностям австралийских старейшин племени предотвратить смерть человека, незаконно проникшего на чужую территорию.

Как рассказывает Хауитт, один член южноавстралийского племени вудтхаурунг тайно пробрался на землю племени вурунджерри и наломал себе там камней без разрешения владельца. Вслед за этим оба племени сошлись на границе их охотничьих угодий, чтобы вынести решение по этому делу.

«Во время переговоров вудтхаурунги сидели по одну сторону границы, а вурунджерри - по другую, «о достаточно близко друг от друга, чтобы слышать то, что говорилось. Старики каждой из сторон сидели вместе, а более молодые стояли позади них. Бунгерим стоял позади Билли-Биллери, который предоставил ему слово. Бунгерим поднялся и спросил: «Вы посылали этого юношу ломать камень для топоров?» Предводитель вудтхаурунгов ответил: «Нет, мы никому этого не поручали». Тогда Билли-Биллери обернулся назад и сказал Бунгериму: «Скажи старикам, чтобы они запретили юноше делать впредь что-либо подобное. Если вам понадобится наломать камня, старики должны предварительно уведомить нас об этом». Бунгерим громко повторил эти слова, и старики племени вудтхаурунг ответили: «Это правильно, в будущем мы будем поступать так». После строгих внушений, сделанных юноше, укравшему камень, обе стороны вновь стали друзьями».

Этот случай наглядно иллюстрирует, какую реакцию вызывают обычно спорные вопросы, возникающие при нарушении границы. Во всех случаях, касающихся таких опорных вопросов, общество проявляет нерушимую солидарность, что способствует единству локальной группы и возлагает на каждого отдельного члена высокие моральные обязанности. Такое положение представляется вполне логичным, если только вспомнить о том, что ни один член племени не имеет права переступать границы племенной территории без риска для жизни. Такие правила обеспечивают как внешний, так и внутренний мир, потому что и внутри общества вся жизнь основывается на взаимопомощи, целью которой является главным образом добывание средств к жизни.

Забота о пропитании основана на взаимном обеспечении, которое санкционируется и (гарантируется общественным мнением. Каждый человек знает правовые нормы своего коллектива. Распределение добычи подчиняется строгим правилам, и часть дичи, выделяемая менее удачливому охотнику, является не подарком, а лишь соблюдением установленных законом обязанностей. Как сообщает Палмер, одна задняя нога убитого охотником кенгуру принадлежит отцу охотника, другая - его дяде по отцу, хвост - сестре, лопатка - брату, а печень - ему самому. У нгариго охотнику принадлежит только голова убитого вомбата, все же остальные части животного распределяются между членами семьи и другими соплеменниками. Имеются сведения о фактах такого же, строго нормированного распределения добычи у многих других австралийских племен собирателей и охотников. Забота о пропитании - дело не только одной семьи, но всей кочевой группы. Это же относится и к другим народам-собирателям и охотникам, например, к бушменам, ботокудам и веддам. О последних братья Саразин сообщают, что найденные ими соты горных пчел распределяются поровну между всеми семьями.

Если, таким образом, охрана своей территории и распределение пищи является делом всей группы, всего общества в целом, то вполне закономерным будет вопрос: существует ли вообще у этих народов частная собственность в нашем понимании и как она регулируется? Ответить на этот вопрос нелегко, но все же можно сказать, что частной собственности в нашем современном понимании как «абсолютного владения одним лицом какой-нибудь вещью» там не существует (Липс прав, придавая большое значение вопросу о формах собственности. Он законно ставит вопрос о своеобразии понятия собственности у «первобытных народов», то есть при первобытно-общинном строе. Он смутно сознает наличие качественной разницы в понятии «собственности» в доклассовом и в классовом обществе. Но буржуазная наука не располагает точными терминами для определения этой разницы. Марксистская наука строго различает частную собственность (характерную только для классового общества) и личную собственность (существующую и при первобытно-общинном строе). У Липса в английском издании книги говорится, как правило, о «частной собственности» (private property, private ownership), причем автор вполне правильно указывает на отсутствие этого явления в обычном смысле у первобытных народов. Термин «личная собственность» (personal property) он тоже употребляет, но не отграничивает ее ясно от частной собственности. В немецком тексте, который в этом месте изменен (Евой Липс, - она, возможно, использовала оставшиеся от автора заметки) больше чем в других местах, сделана попытка разграничить понятия «Private! gentum» и «personliches Ei gentum», но это разграничение не проведено последовательно. - Прим. ред).

Магическая связка племени пауни (Оклахома)

Если в источниках сообщается о частной собственности, скажем, на лично изготовленное оружие, орудия, украшения и одежду, а иногда и на каменоломни или месторождения охры, то собственность эта бывает отягощена столь многочисленными правами третьего лица, что можно говорить только о подобии права на собственность, то есть о представительном праве, о поручении или пользовании, но не о доминиуме. Но движимая собственность, представляющая ценность для всего племени или необходимая ему, во всяком случае, никогда не может быть личной собственностью. Так, например, Файзон и Хауитт пишут: «Понятие отдельной личности неизвестно. Она не пользуется никакими независимыми правами». Да и вообще не существует понимания частной собственности в нашем смысле, потому что, например, предметы, подаренные белыми отдельным лицам, спустя короткое время переходят к другим членам племени, которые либо отняли их у «владельца», либо получили от него.

Так вся повседневная жизнь отдельного человека находится в строгих рамках социальных и правовых норм племени, сильнейшим оружием которого для установления внутреннего мира является общественное мнение. Оно не только карает за правонарушения, но и обладает превентивными функциями; считаясь с общественным мнением, человек вынужден соблюдать правовые нормы. Каждый отдельный человек не может избегнуть суда общественного мнения, потому что он не может покинуть племя и переступить границы другой племенной территории: это означало бы верную смерть. Уже по одной этой причине общественное мнение является сильнейшим фактором у собирателей и охотников. Поэтому исполнительные органы могут быть совсем слабо развиты, и действительно, они существуют лишь в самом зачаточном состоянии.

Основное правило, требующее обеспечения мира внутри общества, подавляет в самом зародыше lex taltpnts - закон о возмездии, равном преступлению, нередко даже в случае тягчайшего из всех преступлений - убийства члена племени. Для большинства преступлений против существующего правопорядка установлены вполне определенные наказания. Так, у тасманийцев нарушение супружеской верности каралось избиением и прокалыванием нога копьем. У ботокудоъ муж за измену избивает жену или причиняет ей ожоги. В Австралии такое же преступление искупается поединком заинтересованных лиц, который, однако, никогда не кончается смертью.

Военный совет племени мангбету (Бельгийское Конго)

Исполнительную власть общественного мнения, как правило, осуществляют старики. Умудренные жизнью и искушенные в законах племени, они не только дают молодежи разъяснения относительно границ территории локальной группы, но и знакомят ее с существующими брачными законами, следят за выполнением обрядов инициации, порядком распределения пищи и другими существующими с незапамятных времен правовыми нормами - и все это для того; чтобы сделать из молодых людей полезных членов племени. На обязанности стариков лежит также, если можно так выразиться, судопроизводство по делам, касающимся общества, и спорным вопросам между отдельными членами группы. Помимо случаев нарушения границы, они должны выносить решение об убийстве члена рода (Hordenmitglied) (В английском оригинале текста употреблено в данном случае более точное обозначение «cilan», то есть род. И в самом деле, основной общественной ячейкой у австралийцев был именно примитивный род. - Прим. ред) чужеродцем, что, как мы уже видели, всегда ведет к объявлению войны. Внутри рода на совет старейшин выносятся главным образом дела об убийствах, колдовстве, нарушении законов о браке или раскрытии тайных церемоний при посвящении юношей. Наказание в большинстве случаев заключается в том, что преступника ранят копьем, не убивая его, однако, при этом.

Институт вождей очень слаб или вовсе не существует. Более одаренный физически и умственно человек, конечно, может добиться в своей группе значительного влияния, но и он в конце концов зависит от общественного мнения. В тех случаях, когда на этой ступени культуры говорят о вождях и их функциях, речь по большей части идет о таких правах вождей, какие были искусственно созданы белыми, для того чтобы облегчить сношения с племенами. Весьма поучителен в этом отношении договор, упоминаемый Даусоном и воспроизведенный им в виде факсимиле. Этот договор был заключен первыми белыми поселенцами в Австралии с несколькими так называемыми предводителями об уступке белым около ста тысяч акров земли.

Скамейка для военного совета (бамум, Камерун)

Таковы в кратких чертах установления правовой жизни собирателей и охотников. Факты показывают, что было бы в корне ошибочно характеризовать правовой статут этих народов как «анархический». Напротив, факты с поразительной ясностью показывают наличие вполне определенных правовых понятий и норм, их структуру и применение. Для культур собирателей и охотников характерной является солидарная ответственность общины во «внешних делах», то есть в случаях нарушения границы и объявления войны, и во «внутренних делах», то есть в делах, касающихся обеспечения пищей. При этом не остается никакой почвы для развития и даже для зарождения частной собственности, хотя в некоторых случаях и могут существовать отдельные права, подобные частному праву собственности, но только не на земельные владения и не на ценности, необходимые или имеющие большое значение для существования всего племени в целом. Давление извне, высокий правовой барьер, который образуется на границе племенной территории, служат сильнейшим оплотом для общественного мнения и его исполнительных органов, обязывающих к соблюдению правовых норм.

Если мы обратимся теперь к большой группе народов-собирателей урожая, хозяйство которых также присваивающее, то увидим, что их особая экономика привела к развитию совершенно иных форм права и управления, весьма отличных от тех, какие наблюдаются у собирателей и охотников. Хотя и у них локальная группа считает себя владельцем определенной, имеющей свои границы территории, - ненарушимости ее земельных прав здесь нет. Пользуясь швременными аналогиями, мы могли бы сказать, что абсолютная ценность земельного владения сводится к ценности лишь части принадлежащей группе территории, и именно части, необходимой для обеспечения пропитания локальной группы: к ценности жатвенного поля. Здесь следует еще раз напомнить, что иод «жатвенным полем» группы собирателей урожая подразумевается «поле», не возделанное рукой человека, а созданное природой. Как главный источник существования локальной группы жатвенное поле является средоточием экономического и правового положения этой группы.

Ручка жезла вождя (сонго. Португальское Конго)

Жатвенное поле достигает порой гигантских размеров. Область произрастания бунья-бунья может простираться на семьдесят миль. Такие же площади занимают области на реке Ропер, где собираются корни лилии, и поля нарду у арунта (аранда). Место поселения локальной группы выбирается обычно по соседству с жатвенным полем, потому что такая форма хозяйства, как это было уже указано, требует относительной оседлости, а главное - наличия прочных амбаров. Вместе с тем жатвенное поле становится главным фактором, способствующим объединению людей в большие группы, и по числу членов локальная группа таких племен намного превосходит локальную группу собирателей и охотников.

Это опять-таки влечет за собой иное отношение локальной группы к внешнему миру и способствует выработке у этих народов особых правовых норм, регулирующих взаимоотношения данной группы с соседями. Если у собирателей и охотников нарушение границы означало верную смерть, то у народов-собирателей урожая этого уже нет. Нарушение границы ничем не карается. Более того, «вопрос о границе часто теряет свой смысл до такой степени, что границы как бы вовсе не существует. Как сообщает Кёрр, австралийские бангеранг и родственные им племена могут взаимно искать прибежища на чужой территории, а иногда даже две различные локальные группы могут владеть сообща одним жатвенным полем. Ко времени созревания собираемых плодов разделить излишек приглашаются окрестные племена и локальные группы. Этот обычай имеет место не только в Австралии, но и в Северной Америке, что подтверждается, например, личными наблюдениями автора у индейцев-оджибве.

Воины племени шиллуков

Такие встречи имеют разнообразные культурные и, если можно так выразиться, внешнеполитические последствия; они вызвали к жизни множество новых юридических институтов как в области международного и торгового, так и в области авторского права. Во время таких встреч особенно важную роль играет торговля, взаимный обмен изделий одной локальной группы на изделия другой. Кроме того, во время этих встреч совместно совершаются обряды инициации. В большинстве случаев их приурочивают ко времени праздника урожая, в котором принимают участие несколько племен.

Такие встречи имеют чрезвычайно большое значение для распространения элементов культуры. Как сообщает Кёрр, каби во Бремя этих встреч устраивают совместные корробори и игры:

«Автор познакомил со своим произведением соседние племена, которые, со своей стороны, пригласили в качестве зрителей своих друзей, а сами даже принимали участие в представлении. Таким образом это корробори получило распространение на обширном пространстве и его с воодушевлением представляли и пели даже там, где не понимали ни единого слова из того локального диалекта, на котором оно было создано. Представления такого рода иногда имели чрезвычайный драматический эффект».

В главе о возникновении театра мы уже видели, что эти народы-собиратели урожая хорошо знакомы с «авторским правом» и что они строго его охраняют.

Различные исследователи, занимавшиеся изучением культуры народов-собирателей урожая, упоминают иногда о якобы существовавших у них «нейтральных территориях». Последние не следует смешивать с встречающимися иногда у собирателей и охотников пограничными районами, покинутыми ими из страха перед враждебными соседними племенами. Напротив, они устанавливаются путем заключения, как мы сказали бы теперь, международных договоров между соседними племенами. Кёрр, касаясь племен, населяющих берега реки Грегори, сообщает, что по обоюдному соглашению они создали нейтральную территорию площадью в пять тысяч квадратных миль, предназначенную для их встреч. Создание таких территорий обусловлено как экономическими, так и правовыми соображениями. Экономическими - в том смысле, что на таких территориях, согласно взаимной договоренности, растения и животные не истребляются, а сохраняются, благодаря чему позднее они могут служить продовольственной базой для межплеменных собраний. С точки же зрения права, такое учреждение указывает на то, что создание нейтральных территорий стало возможным лишь у тех локальных групп, жизнедеятельность которых обеспечивается жатвенным полем в пределах их территории.

Африканский воин. Резьба по слоновой кости. XVI век (Бенин, Западная Африка)

Не подлежит никакому сомнению, что у австралийских народов-собирателей урожая жатвенное поле является собственностью локальной группы, так же как и вся племенная территория. Во время сбора урожая отдельным семьям может быть разрешено убирать урожай на определенном участке жатвенного поля, но земля как таковая принадлежит обществу. Так же обстоит дело и у племен области Чако или у таких племен, как хьяньям в Матту Гроссу - племен, собирающих дикий картофель. В качестве владельца жатвенного поля локальная группа всегда действует как одно целое. Относительно североамериканских племен оджибве, меномини и виннебаго уже такие старые авторы, как Кетлин и Скулкрафт, отмечали, что жатвенное поле принадлежит всей локальной группе, которая, однако, перед созреванием плодов каждый раз заново распределяла это поле между отдельными семьями. В 1947 году, когда мне довелось присутствовать при сборе урожая риса у локальной группы оджибве Буа-фор-Бэнд в Нетт-Лейк (штат Миннесота), я застал еще действующими все их древние законы. Любые вопросы, касающиеся собираемых плодов и жатвенного поля, разрешал прямо-таки «тоталитарным» образом избранный локальной группой рисовый комитет. Решениям рисового комитета обязаны были подчиняться все индейцы. Комитет устанавливал дату начала сбора урожая, число лодок, в которые должен был собираться урожай, и даже точное время дня, когда сборщики урожая должны были покидать озеро. Нарушения (впрочем, крайне редкие) этих законов караются конфискацией лодки вместе с находящимся в ней рисом.

Собираемые наряду с основным продуктом жатвы растения и убиваемые на охоте животные как у собирателей, так и у охотников, не всегда становятся исключительной собственностью того, кто их добыл, а распределяются, особенно если добыча очень богата, между всеми членами общества. Так, например, такие австралийские народы-собиратели урожая, как аранда и лоритья, о которых подробно сообщает Штрелов, имеют точные предписания, касающиеся распределения добычи. Иногда даже охотник вообще не имеет никакого права на свою добычу, которой распоряжаются другие. Впрочем, правом распоряжаться обладает здесь не вся локальная группа, а более узкий круг лиц - тотемная группа (Под «тотемической (тотемной) группой» надо разуметь опять-таки род. - Прим. ред), которая в большинстве случаев играет также роль хозяйственной единицы.

Воин джур (Северная Африка)

Эта же хозяйственная единица несет ответственность за обеспечение пищей каждого отдельного члена своего племени и в голодное время. Так, Дженкс пишет о североамериканских собирателях риса: «Если нужда постигает честную семью, то в ее распоряжение предоставляются запасы всей группы», а вождь Покагон говорит о потаватоми: «Если нужда стучится в дверь, то наш народ делит между собой все имеющиеся в наличии запасы».

Если тотемная группа является хозяйственной единицей по обеспечению пищей, то, когда речь идет о вещах, которые можно получить, скажем, при посредстве торговли, в качестве социальной единицы выступает уже вся локальная группа. При этом вырабатываются под