НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

4. Причины возникновения городов

Одиннадцатое столетие является временем развития городов не только на Руси, но и в соседних с ней западных странах, в частности в Польше, Чехии, Восточной и Северной Германии. Исследователь истории немецких городов Г. Белов замечает по этому поводу: «Хотя появление городов в одиннадцатом веке, таким образом, несомненно имеет свою предшествующую историю, но всё-таки в нём есть что-то неожиданное. Несомненно, какие-то особые условия момента способствовали тому, чтобы плод созрел скорее» (Г. Белов, Городской строй и городская жизнь средневековой Германии, М. 1912, стр. 4; см. там же статью Д. М. Петрушевского о возникновении городского строя средних веков (стр. IX-LXVIII); В. В. Стоклицкая-Терешкович, Происхождение феодального города в Западной Европе («Вестник Московского Университета», серия обществ. наук, вып. 1, 1955 г., стр. 3-25)). Итак, развитие городов - явление очень широкого, международного масштаба, интересное не только для историка СССР, но и для каждого занимающегося историей Европы. Оно вызывает тем больший интерес, что русские города появляются и оформляются в торгово-ремесленные центры одновременно с городами Чехии, Польши и Германии, следовательно, идут в ногу с другими странами Европы, развивавшимися на территории, находившейся за пределами Римской империи. И это придаёт особый интерес вопросу о причинах возникновения русских городов и обрастания их посадами в XI-XIII вв. Ведь русские города были новыми поселениями, возникшими вне связи с римскими или какими-либо другими древними городами. История их проходит, можно сказать, перед нашими глазами. Их экономический и общественный строй сложился на Руси самостоятельно, самобытно и всецело принадлежит древнерусской народности.

О причинах появления городов создано было немало теорий, причём немецкие учёные особенно усиленно интересовались вопросами истории городского права. Но простое перенесение этих теорий в русскую действительность мало помогло бы нашей задаче, так как сходство отдельных исторических явлений должно быть всегда учтено, но само по себе не имеет силы безусловного доказательства. Что касается теорий о происхождении русских городов, то наиболее известная из них принадлежит В. О. Ключевскому, который рисует следующую картину их возникновения: «Довольно беглого взгляда на географическое размещение этих городов, чтобы видеть, что они были созданы успехами внешней торговли Руси. Большинство их вытянулось длинной цепью по главному речному пути «из Варяг в Греки», по линии Днепра - Волхова; только некоторые - Переяславль на Трубеже, Чернигов на Десне, Ростов в области Верхней Волги - выдвинулись к востоку с этого, как бы сказать, операционного базиса русской торговли как её восточные форпосты, указывая фланговое её направление к Азовскому и Каспийскому морям» (В. О. Ключевский, Курс русской истории, ч. 1, М. 1937, стр. 123).

Общий смысл этой теории связан с представлением В. О. Ключевского о торговле как движущей силе возникновения ранних русских городов. Недаром в своей работе Ключевский «возникновение древнейших больших городов на Руси» относит к VIII в. «Эти города, - пишет Он, - возникли, как сборные места русской торговли, пункты склада и отправления русского вывоза. Каждый из них был средоточием известного промышленного округа, посредником между ним и приморскими рынками. Но скоро новые обстоятельства превратили эти торговые центры в политические, а их промышленные округа в подвластные им области». Какой же характер имели древнейшие русские города? Ответ на этот вопрос даётся Ключевским несколько неопределённо и неоднородно. В одном месте он говорит о «вооружённом торговом городе», в другом - отмечает, что «города, возникшие на главных торговых путях, по большим рекам, вырастали в большие торжища, которые стягивали к себе обороты окрестных городских рынков».

Нельзя сказать, чтобы теория возникновения русских городов была сколько-нибудь полно обоснована В. О. Ключевским. Автор замечательного исследования о житиях святых, исследования, основанного на знакомстве с громадным количеством русских письменных памятников, в своей теории о начале городов порой прибегает к помощи таких недостоверных источников, как Никоновская летопись, сообщающая о набеге на Киев печенегов в 876 г. Торговля русского города древнего времени очерчивается по типу коммерческих предприятий XIX в.: успехи торговли, по Ключевскому, создавали в городе «круг торговых домов, которые ворочали оборотами округа, служа посредниками между туземными производителями и иноземными рынками» (В. О. Ключевский, Боярская дума Древней Руси, Пгр. 1919, стр. 18-29. Б. Д. Греков, Киевская Русь, М. - Л. 1944, стр. 250). Какие это торговые дома и где указания на них в наших источниках? Ответа на этот вопрос в работах Ключевского мы не найдём. Выхватив из общей массы сведений о русских городах IX-X вв. одну деталь - связь некоторых древних городов с водным путём «из Варяг в Греки», Ключевский построил общую картину развития русской жизни, придав торговле значение всеобщей движущей силы, а русскому городу «до половины IX века» - значение сборного пункта обширного промышленного округа.

Взгляды В. О. Ключевского тесно связаны с его представлениями о большом развитии охоты и местных промыслов в Киевской Руси, в силу чего первый том его знаменитого курса фактически обходит вопрос о хозяйственной структуре русских земель X-XIII вв. После появления работ Б. Д. Грекова не имеет никакого смысла ставить вопрос о значении земледелия в Киевской Руси, но нельзя не отметить, что сам же Греков, критикуя теорию Ключевского, приходит к мысли, что главнейшие славянские города возникли по большим водным путям. «Разнообразные торговые связи этих городов, - пишет названный автор, - имели большое значение в истории их экономического и политического роста. Не случайно эти города очень рано, до прихода варягов, стали центрами, объединившими отдельные славянские племена». Нельзя не пожалеть, что Б. Д. Греков ни одним словом не объяснил, какой характер имели эти древиие города, существовавшие - что совершенно правильно - ещё до прихода варягов. А без этого сама критика взглядов Ключевского остаётся необоснованной, ибо речь идёт не о том, что русские города существовали в VIII-X вв., а о том, что они собой представляли в это время.

В новом издании своей книги «Киевская Русь» Б. Д. Греков ставит вопрос о причинах возникновения русских городов, но ограничивается только констатацией, что они возникли «уже в классовом обществе», в наиболее прогрессивных участках Руси «процесс вызревания городов падает на VII-VIII века» (Б. Д. Греков, Киевская Русь, Госполитиздат, 1953, стр. 110).

Между тем теория В. О. Ключевского, начерченная им в ряде работ, не выдерживает критики при более тщательном к ней подходе. Ведь она по существу основана на том историко-географическом наблюдении, что древнейшие русские города были расположены вдоль водного пути «из Варяг в Греки» и по верхнему течению Волги. Исследовательская добросовестность заставила Ключевского указать отклонения от общего правила, к числу которых он отнёс Ростов, Переяславль Русский и Чернигов. В действительности таких отклонений несравненно больше даже для списка городов IX-X вв. К Переяславлю, Чернигову и Ростову могут быть добавлены Белгород, Василев, Вручий, Изборск, Искоростень, Перемышль, Пересечен, Псков, Червень, Суздаль. Одно положение на великом водном пути «из Варяг в Греки» также не обеспечивало развитие города. Достаточно назвать Витичев, о котором знал Константин Багрянородный в X в. Позже Витичев запустел, а в 1095 г. «на Витичевском холме» был построен город, названный Святополчем. Другой пример запустения города, стоявшего на пути «из Варяг в Греки», даёт летописная Родня, служившая в конце X в. убежищем для князя Ярополка Святославича. Позже она совершенно исчезает со страниц летописей, уступая место соседнему Каневу. Одних этих примеров достаточно для того, чтобы опровергнуть представление Ключевского о непременной связи древнейших русских городов с торговлей, шедшей по водным путям. Конечно, водные пути способствовали возвышению отдельных городов над другими, но не они вызвали появление городов, а тем более создание вокруг них ремесленно-торговых посадов.

Большое внимание городам уделяет С. В. Юшков. В «Очерках по истории феодализма в Киевской Руси» он прежде всего устанавливает теснейшую связь городов IX-X вв. с городищами предшествующей стадии развития, признавая, что «ни городища большесемейного типа, ни городища, вокруг которых располагались открытые поселения, ни городища-рефугиумы городами, т. е. крупными торгово-промышленными административными центрами, назвать нельзя». Отметив появление новых городских центров и проследив их характер на примере Смоленска и Полоцка, Юшков считает, что среди городов Киевской Руси уже давно стали выделяться некоторые города, например Киев и Новгород, которые «стали превращаться в международные торжища». Что касается внутренней структуры городов, то она рисуется исследователю предположительно в таком виде. В племенных городах концентрировались князь с дружиной и племенная старшина; в них, как лучше защищенных, «оседали скорее чем где-либо ремесленники и торговцы» (С. В. Юшков, Очерки по истории феодализма в Киевской Руси, М. - Л. 1939, стр. 20-24. Те же взгляды С. В. Юшков развивает и в своих последних работах, см. С. В. Юшков, Общественно-политический строй и право Киевского государства, М. 1949, стр. 257-267).

С. В. Юшков несколько раз возвращается к вопросу о городах. Так, он изучает вопрос о возникновении «собственных» княжеских городов, видя в них центры, «где сосредоточивалось не только военно-административное, но и административно-хозяйственное управление князей» (Там же, стр. 46-48). В другом месте своей книги, рассматривая взгляды В. О. Ключевского, В. И. Сергеевича и др., названный исследователь говорит о необходимости подвергнуть критике сложившиеся взгляды на город Киевской Руси в период возникновения и первоначального развития феодализма. Прежде всего Юшков устанавливает, что города строили не купцы и не предприимчивые люди, как думал Сергеевич, а князья. Русский город XI-XIII вв. представляется С. В. Юшкову «как феодальный замок - бург западноевропейского средневековья, но замок не каменный... а деревянный и на высоком речном берегу» (Там же, стр. 134).

Город был прежде всего феодальным административным центром для тянувшей к городу волости или совокупности волостей, сборным пунктом для военных сил данной округи, финансово-административным центром. «Территориальный округ, тянувший к городу, так тесно с ним связан, что когда говорят о передаче города, то это означает передачу и всей городской округи. Город без окружавших его земель в этот период не мыслится. Нам думается, что именно таким «замковым» характером городов и можно объяснить громадное количество их, обнаружившееся в XII в. В это время каждая земля обладает целыми десятками городов» (С. В. Юшков, Очерки по истории феодализма в Киевской Руси, стр. 136). Юшков останавливается и на вопросе о появлении городских посадов, отмечая, что «феодальные группы селились непосредственно около замков, а купцы и ремесленники - на местах, примыкавших к путям, в частности по берегам рек». Основную причину возникновения «настоящих феодальных городов» Юшков видит в росте производительных сил, разделении труда и отделении промышленности и торговли от сельского хозяйства (Там же, стр. 131-138).

Общие выводы С. В. Юшкова, несомненно, дают ценный материал для суждения об истории русских городов, хотя по отдельным вопросам можно со многим не согласиться. Более смущает характер изложения Юшкова, говорящего о городе вообще, а не об отдельных городских центрах, на примере которых только и можно наглядно представить себе развитие древнерусских городов.

Не вполне также ясно, что С. В. Юшков понимает под дофеодальным и феодальным городом; под последним названный исследователь, видимо, понимает в первую очередь город-замок. «Несомненно, что в городах, образовавшихся вокруг городов-замков, основной экономической и политической силой был этот замок - даже и тогда, ...когда купцы и ремесленники стали связываться с хозяйством округи, тянувшей к городу. Город-посад, несомненно, долго был придатком к городу-замку» (Там же, стр. 137). В этих словах сказывается недооценка С. В. Юшковым роли городских посадов и горожан в XI-XIII вв., некоторое, и надо сказать - традиционное в русской исторической литературе, пренебрежение к истории городов.

Отмеченный нами период времени, когда быстро увеличивается количество городов и они начинают обрастать посадами, т. е. конец IX-X вв., представляется периодом весьма знаменательным в русской истории. Это время крупнейших сдвигов во внутренней жизни Древней Руси, время создания и укрепления Древнерусского государства. В экономической и общественной жизни Древней Руси происходили глубокие сдвиги: отделение ремесла от земледелия, дальнейшее распространение земледелия как основного занятия жителей, утверждение феодализма как общественной формации.

Процесс утверждения феодализма в Киевской Руси, которому академик Б. Д. Греков посвятил своё ценное исследование, происходил длительное время - раньше на юге, чем на севере, ещё позже на глухих северо-восточных окраинах. Конечно, указать точно грань между дофеодальным и феодальным обществом в Киевской Руси невозможно, так как хозяйственные и общественные явления происходят в течение длительного времени и не могут быть точно датированы. Тем не менее для определения периода установления феодализма небесполезны наши наблюдения над временем появления городских посадов. Ремесленное население в городах должно было опираться на какие-то относительно прочные рынки сбыта, без которых не могли бы возникать скопления ремесленников в городах. Та связь между развитием земледелия и установлением феодальных отношений, которая была так глубоко изучена Б. Д. Грековым и С. В. Юшковым, прослеживается и для городов. Города возникают, на наш взгляд, в первую очередь там, где развивается сельское хозяйство и выделяются ремесленники и купцы, создаётся городская округа, тянущая к своему центру. Эту связь между возникновением городов и развитием земледелия как основного занятия населения можно чётко заметить при анализе наших сведений о русских городах X-XIII вв.

Взглянем на карту русских городов в IX-X вв., данную в историко-географическом атласе Е. Замысловского. Главный сгусток городов находится вокруг Киева. Однако далеко не все города этого района связаны с днепровским водным путём и даже водными путями вообще. Белгород, Василев, особенно Вручий, Искоростень стоят в отдалении от Днепра. Скопление городов вокруг Киева станет нам понятным, если мы "примем во внимание, что район его был издавна земледельческим. Здесь-то мы и находим древнейшие русские сёла, известные по письменным памятникам, - Берестово и Ольжичи. Другой сгусток городов находим на верхнем течении Буга, в районе древней Волыни. Характерно, что город Червень, давший название другим городам этой области, стоит в стороне от больших водных путей. Особенно интересно существование третьего сгустка русских городов - между верхним течением Волги и Клязьмой. Древние города этого района - Ростов и Суздаль стоят в отдалении от Волги и Оки, хотя волжская торговая дорога засвидетельствована находками кладов и знаменитыми ярославскими могилами. Вспомним энергичное высказывание летописи, что по Волге, впадающей 70 рукавами в Каспийское море, «можно итти в Болгары и в Хвалисы». Под Хвалисами надо понимать такой важнейший торговый пункт, как Ховарезм или Хорезм (Лаврент. лет., стр. 6. Отожествление Хвалисов летописи и Хова-резма принадлежит С. П. Толстову). Напомним рассказ Ибн-Фадлана о племени вису, под которым понимается народ весь у берегов Белого озера, известный и начальной летописи («Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу», М. - Л. 1939, стр. 71). Прямая водная дорога от берегов Балтийского моря к Каспийскому шла по Волге, тогда как древнейшие русские города Ростов и Суздаль возникли от неё в стороне.

Какие же причины вызвали к жизни указанные выше города?

Ростов, принадлежащий к числу древнейших русских городов, расположен на берегу большого, но мелководного Ростовского озера, известного по летописи под другим, более древним названием «Неро». Река Которосль соединяет озеро с Волгой; однако волжская дорога отстояла от Ростова на довольно большом расстоянии. Разветвлённая речная сеть связывала Ростов с Суздалем и Переяславлем. Н. П. Барсов указывает, что рекой Нерлью при посредстве притока её (с левой стороны) Ухтомы с Судогдой шли сношения между Владимиром-на-Клязьме и Ростовом (Н. П. Барсов, Очерки русской исторической географии, Варшава 1885, стр. 31). Тем не менее эти небольшие реки никогда не имели особо важного значения, и возникновение Ростова, а тем более его дальнейшее развитие нельзя объяснить выгодами географического положения на больших торговых путях. Гораздо важнее было положение Ростова в «опольи», как назывались участки лесостепи в Северо-Восточной Руси. Прекрасная почва ополья давала возможность широко заниматься огородничеством и зерновым земледелием, а озеро славилось большими рыбными богатствами.

Таким образом, торговля имела для Ростова явно вторичное значение: не она была фактором, создавшим город в стороне от волжского пути, но сама направилась в сторону центра, развивавшегося на другой основе. Этой основой было развитие земледелия и ремесла. Поэтому в Северо-Восточной Руси старые города сосредоточиваются в плодородных опольях, в стороне от Волги.

Второй крупный центр Залесской земли, Суздаль, ещё менее связан с водными путями. Только река Нерль, приток Клязьмы, протекающая в нескольких километрах от города, повидимому, имела в древности некоторое торговое значение. Верховья этой реки близко подходят к другой Нерли, впадающей в Волгу. Существование двух рек с одноимённым названием легче всего объясняется предположением, что в древности по ним шёл путь от Верхней Волги к Клязьме и для путников обе реки, разделяемые лишь небольшим водоразделом, представлялись единым целым. Окончание этого пути при впадении Нерли в Клязьму отмечено памятным каменным крестом XII в., подобно тому как такие же кресты отмечали перевальные пункты из бассейна Ильменя в бассейн Верхней Волги (Н. Воронин, Новые памятники русской эпиграфики XII века («Советская археология» № 6, М. - Л. 1940, стр. 314-315)). Однако и в этом случае связь Суздаля с торговым путём по Нерли не вполне ясна, так как город возник в стороне от Нерли, на излучине небольшой речки, которая даже в древности не могла иметь какого-либо значения в качестве водного пути.

Таким образом, надо предполагать, что появление Суздаля также связано с центральным положением в районе с земледельческим населением. Расположенный в центре ополья, благоприятного для земледелия, Суздаль выдвинулся из числа других городищ, которые находились в этом же районе.

Три других ополья вызвали к жизни Переяславль Залесский, Углич (первоначально Угличе поле) и Юрьев Польский. Из этих городов особенное значение получил Переяславль-Залесский, стоявший на берегу Клещина озера, далеко от Волги, тогда как Углич, находившийся на её берегу, никогда не имел первенствующего значения, как и Ярославль, получивший особенно большое значение с XVI в. в связи с тем, что через него шла сухопутная дорога из Москвы в Архангельск. Итак, древнейшие города Северо-Восточной Руси возникли не на больших водных путях, а вдали от них, в плодородных опольях, значение которых впервые отметил М. К. Любавский.

Это вовсе не значит, что я отрицаю значение водных путей, как приписывает мне А. Н. Насонов. Речь идёт о том, что водным путям я не придаю решающего значения. Ссылка А. Н. Насонова на клады куфических монет, отсутствующие на территории от Ярославля до Нижнего Новгорода, как раз и подтверждает мою мысль, что водные пути имели не столь решающее значение, какое им приписывается. Говорить же о том, что с Нерли, притока Клязьмы, «попадали несколькими путями на Волгу», как делает А. Н. Насонов (А. Н. Насонов, «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства, стр. 22-23), можно только не учитывая того, что между Ростовским озером и Нерлью лежит большой водораздел, а сама Нерль в верхнем течении представляет собой маленькую речонку.

Связь между утверждением земледелия и возникновением городов может быть с ещё большей убедительностью прослежена в XI-XIII вв., когда наши сведения О городах увеличиваются и конкретизируются. На карте городов названного времени они расположены в виде отдельных островов. Гуще всего они сосредоточены в районах Киевской, Переяславской и Чернигово-Северской земель. Второй район густого сосредоточия городов - Галицко-Волынская земля, третий - Полоцко-Смоленская, четвёртый - Ростово-Суздальская, пятый - Рязанская. Между этими сгустками городов лежат громадные пространства глухих лесов и болот. Некоторые пункты, важные по своему географическому положению, долго остаются в стороне от торгового движения, не привлекая к себе внимания купцов и ремесленников. Таковы устье Тверды и место слияния Волги и Оки, которые, казалось бы, самой судьбой предназначены для роли торговых центров и где тем не менее города (Тверь и Нижний Новгород) появляются только в начале XIII в.

Отделение ремесла от земледелия было одной из предпосылок к созданию городов с постоянным населением. Развитие ремесла приводило к созданию городских посадов. В некоторых особых случаях обработка местных природных богатств могла создать базу для развития города, что можно проследить на примере Вручего, или Овруча.

Этот город уже в конце X в. сделался центром Древлянской земли, придя, может быть, на смену Искоростеню. Тогда это был «град Олегов», стольный город второго сына Святослава (Лаврент. лет., стр. 73). В XII в. в нём сидел Рюрик Ростиславич, опиравшийся на Овруч во время своей борьбы с другими князьями. Былое богатство Овруча подчёркивается существованием в нём большого каменного храма, построенного в XI-XII- вв., стены которого сложены из тонкого кирпича с перемежающимися рядами яркокрасного шифера (П. Н. Батюшков, Волынь, СПБ 1888, стр. 80 (объяснения к рисункам)), т. е. тем способом кладки, каким строились каменные храмы в Киевской Руси. Современный Овруч стоит на реке Норыне, притоке Уши (или Ужа), которая впадает в Припять. Ничто не указывает, что Норына имела когда-то значение торгового пути, так как она подобно Уши берёт начало в больших болотах, ясно отмеченных на карте Украины 1685 г. (В. Кордт, Матерiяли до icтopiï Картографiï Украiни, у Киевi, MCMXXXI, табл. 6-7) Трудно объяснить значение Овруча и тем, что он лежал в плодородной местности, ибо даже в XIX в. хлебопашество едва только могло удовлетворять местные нужды ввиду недостатка удобных земель и плохой почвы (П. Семёнов, Географическо-статистический словарь Российской империи, т. III, СПБ 1867, стр. 589.).

Однако возвышение Овруча в X-XIII вв. представится нам в ином свете, если мы обратимся к археологическим данным. Под Овручем в разных деревнях найдены остатки древних мастерских, где из розового местного шифера изготовлялись пряслица, т. е. грузики для веретён. Производство их было рассчитано на широкий сбыт. По словам А. В. Арциховского, «они совершенно одинаковы в Киеве и Владимире, в Новгороде и Рязани, даже в Херсонесе, в Крыму и в Болгарах на Волге». Овручские пряслица настолько ценились, что владельцы вырезали на них свои имена, а на одном из них есть даже надпись: «княжо есть». Итак, не торговля и даже не сельское хозяйство, а развитие ремесла, в частности связанного с обработкой местного шифера, сделало Овруч относительно крупной городской точкой уже с конца X в.

Наши наблюдения мы могли бы проверить на некоторых других древнерусских городах, но отметим здесь только одно обстоятельство, немаловажное для историка, - быстрое захирение некоторых древних городов, стоявших в стороне от водных путей. Когда Волга стала важнейшей торговой дорогой, Суздаль и Ростов потеряли своё значение, а на их место выдвинулись города по Оке и Волге (Тверь, Ярославль, Кострома, Н. Новгород, Рязань) с центром в Москве. Подобное же захирение испытали Овруч, Переяславль и многие другие города, тогда как Новгород, Киев, Смоленск и Полоцк, стоявшие действительно на больших торговых путях, сохранили своё прежнее значение. Торговля не вызвала города к жизни, как это думал В. О. Ключевский, но она создала условия для выделения из них наиболее крупных и богатых. Развитие феодальных отношений вызвало приток сельских жителей в города. Пришлые люди селились в непосредственной близости к замку - детинцу. Если бы ие было постоянного спроса на ремесленные изделия в соседней округе, городской посад не мог бы развиваться. Ведь кто-то делал многочисленные сельскохозяйственные орудия (железные наральники, мотыги, серпы, косы), разнообразное оружие и украшения, находимые при раскопках в русских могилах. Их изготовляли в основном городские ремесленники, заселившие городские предградья, или посады. В некоторых районах Киевской Руси мы видим перед собой особенно большую насыщенность городами, которые обслуживают прилегающую к ней сельскую округу. Города теснятся друг к другу там, где имеется более плотное сельское население; они совершенно отсутствуют в глухих лесных и болотистых районах, и даже великий водный путь «из Варяг в Греки» не мог пробудить к жизни ни одного города на большом протяжении от Великих Лук до Старой Русы, тогда как города или городки наполняют район Червеня и Владимира Волынского. Настоящей силой, вызвавшей к жизни русские города, было развитие земледелия и ремесла в области экономики, развитие феодализма - в области общественных отношений.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2022
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'