НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Могилы Атридов

 Здесь же пришел бы ты в трепет, от страха бы обмер, увидя, 
 Как меж кратер пировых, меж столами, покрытыми бращном. 
 Все на полу мы, дымящемся нашею кровью, лежали. 

«Одиссея», XI, 418-420.

Смутна, но величественна была слава этого города. Гомер называет Микены «многолюдными» и «златообильными». Царь Микен - Агамемнон - во время Троянской войны был предводителем всего ахейского войска, своеобразным старшиной греческих царей. С именем Микен связан ряд значительнейших, основных древнегреческих мифов. Вслед за Гомером многие греческие писатели брали сюжетом своих произведений предание о коварстве жены Агамемнона - Клитемнестры - и о трагической судьбе его сына Ореста, отомстившего за отца, но ставшего потом сумасшедшим.

В середине V века до нашей эры микенский акрополь был взят аргосцами, строения его были разрушены. По дошедшим до нас свидетельствам, никто с тех пор на акрополе не селился. Лишь циклопические крепостные стены, наполовину вросшие в землю, высятся над каменистыми склонами горы. Ниже акрополя, в долине, находились так называемые толосы - подземные сооружения, сверху напоминающие курганы. Они были частью засыпаны, частью испорчены мародерами-кладоискателями. Крупнейший из этих толосов с чьей-то легкой руки издавна считался «сокровищницей Атрея» (Атрей - легендарный микенский царь, отец Агамемнона и Менелая).

Шлиман хорошо запомнил урок «малой Трои». Если Троя гомеровской эпохи была лишь небольшим укреплением, то и Микены не могли быть многим больше. В таком случае описанные Павсанием могилы действительно должны найтись внутри стен акрополя, которые в те времена были границей города. Высказанная десять лет назад догадка как будто подтверждалась теоретически, нужно было лишь практически доказать ее правильность.

Шлиман предпринял еще одну разведку. В конце июля 1876 года он с женой и с тремя афинскими профессорами поехал в описанный Гомером город Тиринф, нынешний Палеокастр. И здесь на скалистой горе был акрополь, обнесенный циклопическими стенами. Наняв полсотни рабочих, Шлиман заставил их выкопать глубокую и широкую яму на вершине акрополя и семнадцать разведочных шахт в нижнем городе. Вскрылись остатки новых, также циклопических, стен, сложенный из гигантских камней водопровод, и чем дальше от акрополя, тем ничтожней и «моложе» были находки. Теперь Шлиман уже был убежден, что гомеровские дворцы на самом деле являлись небольшими крепостцами.

Через неделю Шлиман, ободренный и уверенный в успехе, был в Микенах.

Прежде всего, нужно было открыть вход на акрополь, а стене были грандиозные ворота, украшенные двумя вздыбленными львами. Но лишь верхняя часть ворот виднелась из-под земли, наросшей за два тысячелетия. С Львиных ворот и начал Шлиман.

Откапывая ворота, рабочие наткнулись на огромные камни, очевидно упавшие с верхней части стены. Верный себе, Шлиман тотчас нашел объяснение: они, вероятно, были сброшены микенцами на аргосцев, штурмовавших акрополь.

Таков уж был этот человек: он немедленно заставлял говорить немые предметы старины; воображению его было достаточно обломка каменной плиты, чтобы воссоздать яркие и часто даже правдоподобные! - эпизоды прошлого.

Забавную каморку в стене откопали рабочие рядом с Львиными воротами. Шлиман назвал ее жилищем привратника. Высота каморки - четыре с половиной фута. По этому поводу Шлиман замечает: «В героическую эпоху комфорт был незнаком, в особенности рабам, и поэтому его отсутствия не замечали».

Греческое правительство разрешало Шлиману вести раскопки только в одном месте. Но едва начались первые находки, как Шлиман забыл все формальности и обещания. Уже смутно вырисовывалось перед ним будущее величие картины возрожденных Микен. Ни одна черта в этой картине не должна была пропасть.

Пока одна группа рабочих откапывала гигантскую каменную плиту, служившую «порогом» Львиных ворот, другая была брошена на расчистку «сокровищницы Атрея», а третья копала внутри самого акрополя.

Археолог Стаматаки, которого афинское археологическое общество командировало для наблюдения за работой Шлимана, сбился с ног. Он старательно вел дневник, пытался систематизировать находки, но решительно не успевал следить одновременно в нескольких местах. Стаматаки требовал сократить объем раскопок. Шлиман только отмахивался. Стаматаки писал жалобные письма министру просвещения. Шлиман, в свою очередь, жаловался, что Стаматаки своими невежественными придирками мешает работать, и грозил бросить раскопки.

Но темпа работ не замедлял ни на минуту.

«Сокровищница Атрея», по рассказам, была вскрыта еще в начале XIX века неким турецким пашой. Говорили, что там нашлось бесчисленное множество золота и драгоценностей. Тем не менее Шлиман тщательно раскопал ее (лишнее доказательство того, что он не был «золотоискателем»). Оказалось, что это - роскошно построенная гробница, или, точнее, усыпальница. Выложенный камнем наклонный вид, вроде траншеи, ведет к ее двери, находящейся ниже уровня земли. По сторонам двери сохранились следы богато орнаментированных колонн. Сужающийся кверху вход перекрыт цельной каменной плитой длиной в восемь с половиной метров и шириной в пять метров. Эту плиту специалисты считают самым большим обработанным камнем в Греции.

Интересная черта: чтобы неимоверная тяжесть стены не слишком давила на эту «балку», зодчие микенской древности оставили в кладке над плитой треугольное «окно», которое было когда-то заполнено легкой орнаментированной плитой. Эта плита не сохранилась, на ее месте в пустом треугольнике выросло деревцо. Тот же строительный прием применен и в конструкции Львиных ворот. Уже одно это заставляет думать, что строители Микен стояли на относительно высоком культурном уровне.

Толос оказался гигантским куполом в шестнадцать метров высотой. Внимательно осмотрев стены, Шлиман нашел правильные ряды дырочек в камнях. Оказалось, что вся внутренняя поверхность толоса была когда-то украшена бронзовыми розетками, которые прикреплялись к стенам гвоздиками.

Из большого купола узкий и низкий ход вел в меньшее помещение высотой в семь метров, высеченное в скале.

Чтобы составить себе полное представление об этих постройках, нужно было еще раскопать другой толос, в котором не хозяйничали руки турецкого паши. За эту работу взялась Софья. Она самостоятельно руководила раскопками второго толоса и сделала это очень бережно и тщательно.

Найденные во втором толосе остатки погребения с несомненностью доказали, что легенда о «сокровищницах» ни на чем не основана.

Сам Шлиман сконцентрировал все свое внимание на давно облюбованном месте внутри акрополя. Еще два года назад он убедился, что особенно много щебня и «культурных наслоений» накопилось в обширной неглубокой впадине справа от Львиных ворот. Сюда было брошено большинство рабочих. Уже первые дни дали необычайно богатые результаты. В откопанной земле Шлиман нашел множество раскрашенных статуэток, глиняных кубков, веретенных подвесок, бронзовых ножей, железных и стеклянных предметов.

Особенно удивили Шлимана статуэтки. В них ничто не напоминало пластические скульптуры Греции эпохи расцвета. Это были маленькие фигурки, изображавшие большей частью женщин и коров. И те, и другие могли быть изображением «волоокой Геры», богини, считавшейся покровительницей Микен. Сделаны были статуэтки так, как в наше время лепят только дети и, пожалуй, кустари-игрушечники: неправильно, очень условно - и с поражающей экспрессией, выразительностью. Так же выразительны и условны были рисунки на найденных черепках ваз. В наше время они кажутся даже карикатурными.

Этот стиль не имел ничего общего с классическим греческим искусством. На вазы с примитивной росписью, найденные в доисторических городах Трои, микенская керамика тоже была не похожа.

Шлиман уже чувствовал, что открывает нечто совершенно новое, не известную доселе культурную эпоху.

25 августа была откопана надгробная стела, покрытая чудесными архаическими орнаментами и барельефами. А где надгробие, там и могилы.

Тут нелепое обстоятельство на добрых две недели прервало течение работы. Бразильский император дон Педро II совершал поездку по Европе и вздумал посетить Трою. Шлимана вызвали туда телеграммой.

Он поехал. В глазах «публики» внимание коронованного экскурсанта к Трое много значило. Однако задача оказалась на редкость неблагодарной. Дон Педро с императорским великодушием слушал объяснения Шлимана, но глаза его грустно блуждали по непонятным и скучным нагромождениям каменных развалин. Чтобы воодушевить слушателя, Шлиман повез короля в деревушку Еникей, к местному лавочницу Коловосу.

Это была личность замечательная. Безногий от рождения, Кодовос никогда не выезжал из родной деревни. Он не получил никакого школьного образования. Тем не менее, он самоучкой изучил французский, итальянский и древнегреческий языки и прочитал всех античных классиков. Память его поражала: он наизусть декламировал целые песни «Илиады». По вечерам к нему в лавку собирались односельчане и слушали его бесконечные рассказы о древних героях.

Шлиман познакомился с Коловосом давно, полюбил его, часто просиживал с ним целые вечера в полутемной лавчонке, разговаривая на трех языках о Гомере.

Но дон Педро остался совершенно равнодушен к доморощенному гению. Понюхав воздух, он поморщился и поспешил расстаться с лавкой Коловоса.

Шлимана жгло нетерпение. Он стал уговаривать дона Педро, что в Трое нет решительно ничего интересного, что самое главное - раскопки в Микенах.

Император неожиданно легко согласился посетить и микенские раскопки.

Дон Педро остановился в Аргосе. Прискакав оттуда верхом в Микены, он взбирался на акрополь и час-полтора добросовестно, но с явным недоверием выслушивал объяснения Шлимана. Потом зевал и удалялся.

Так продолжалось два дня. На третий день Педро объявил, что уезжает в Каир, попрощался со Шлиманом, оставил сорок франков для раздачи «на чай» греческим полицейским, которые охраняли акрополь, и уехал со всей своей свитой.

Проводив именитого гостя до подножия акрополя, Шлиман вернулся наверх. Рабочие раскапывали впадину под стеной, там, где нашлась орнаментированная надгробная стела. Одна из лопат звякнула обо что-то. Из-под осыпавшейся земли выглянул край каменной плиты, покрытый характерным узором из спиральных линий. Вторая стела!

Вслед за нею нашлась третья. Уже не могло быть сомнения, что могилы здесь!

По соседству со стелами были найдены стены циклопического здания.

Еще не составив себе полной картины плана этой постройки, Шлиман уже был убежден, что перед ним дворец и, конечно, дворец Агамемнона!

Дальнейшие раскопки в этом месте обнажили странную плоскую каменную плиту, поставленную на ребро. Вплотную к этой плите была приставлена другая, третья, четвертая...

Через несколько дней стало ясно, что таинственная впадина, в которой нашлись стены, была обрамлена двойным кольцом каменных плит вроде двойной круглой ограды. Диаметр кольца был 26,5 метра.

Теряясь в догадках относительно значения этого странного круга, Шлиман обратился к одному знакомому профессору. Тот проявил не только ученость, но и пылкое воображение. Двойной каменный круг, заявил он, не что иное, как агора - площадь для народных собраний. На вертикальных плитах круга были когда-то уложены горизонтальные плиты, получалось нечто вроде гигантской кольцеобразной скамьи, на которой рассаживались старейшие и почтенные мужи племени.

Косвенное подтверждение этой теории можно было отыскать в «Электре». Там народ собирается на агору, а Клитемнестра выходит из дворца на агору. Значит, по Эврипиду, дворец Агамемнона был рядом с агорой? Так и есть, каждый может в этом убедиться! И каменная ограда была объявлена агорой.

На самом деле эта ограда имела совсем другое предназначение - она просто отмечала место почетных могил, как это практиковалось у некоторых народов древности. Дворец, с которым можно было бы связать имя Агамемнона, тоже оказался впоследствии в другом месте.

К счастью, принятый на веру ошибочный домысел некоего профессора не помешал Шлиману вести раскопки именно здесь: ему показалось естественным допустить, что тела столь любимых и уважаемых людей, как Агамемнон и его друзья, в знак особого почета похоронены посреди площади для народных собраний.

Отношения со Стаматаки все больше обострялись. Инспектор археологического общества уже чувствовал приближение решающих находок. У него было серьезное опасение, что Шлиман его обманет и что-нибудь утаит. За каждым шагом Шлимана Стаматаки следил неотступно, не позволял увеличить число рабочих, дрожал, что Шлиман сроет все неархаические стены. Шлиман бесился и кричал на Стаматаки. Софья поехала в Афины, чтобы добиться в министерстве смены инспектора. Ничего не помогало. Наконец, Шлиман написал такую телеграмму министру: «Чиновник устраивает невыносимые трудности. Если не прекратится, оставляю раскопки и немедленно уезжаю с женой в Америку».

Чтобы верней было, Софья вызвалась сама съездить в Навплию и отправить телеграмму.

Через два дня пришел успокоительный и примиряющий ответ от министра просвещения.

- Вот видишь,- сказал Шлиман жене,- с этими людьми надо действовать угрозами, только тогда чего-нибудь добьешься!

Софья одобрительно кивнула. До конца своих дней Шлиман так и не узнал, что составленная им грозная телеграмма была разорвана в клочки и выброшена на дороге между Микенами и Навплией. Вместо нее Софья составила и послала другую телеграмму - очень решительную, но гораздо более вежливую.

Через неделю после этого случая в глубокой шахте, вырытой посреди круга, было найдено золотое кольцо.

Немедленно отпустили всех рабочих. Вызванный из Аргоса отряд солдат окружил Микены кордоном. На акрополь никого не пропускали. Генрих и Софья Шлиман под неусыпным надзором Стаматаки раскапывали священные могилы.

Их нашли пять, как и написано у Павсания.

Трудней всего пришлось Софье. Двадцать пять дней простояла она на коленях в глубоком раскопе, ножом взрыхляя землю и вынимая один за другим золотые предметы. Эту работу она не хотела уступить никому. Действительно, быстрые и ловкие женские пальцы были здесь нужнее, чем мускулы мужчины.

Каждая могила представляла собой четырехугольную яму, выложенную камнем. Некоторые были высечены прямо в материковой скале. В могилах лежали кости, черепа и даже одна, мумия. Всего были собраны останки семнадцати человек: двенадцати мужчин, трех женщин и двоих детей. На нескольких черепах лежали маски - с необыкновенным искусством выдавленные тонкие золотые пластины! Они, несомненно, представляли собою портреты покойников.

Могилы были буквально набиты золотом. Пояса из золотых пластин, золотые бляхи, которые когда-то были пришиты к одежде, кольца, на которых игла древнего гравера с поразительным искусством изображала сцены охоты и сражений, золотые и серебряные кубки, золотые рукоятки мечей, золотые пуговицы с тончайшей чеканкой, маленькие золотые весы, золотые диадемы, запястья, алебастровые вазы, изделия из янтаря, геммы из сардониксов и аметиста.

Было от чего закружиться голове инспектора Стаматаки - тринадцать килограммов золота!

Шлиман ночью потихоньку вынимал одну из масок и целовал холодный золотой лоб. Он был уверен, что именно эта маска покрывала лицо Агамемнона. В письме Шлимана к министру просвещения так и написано об этой маске: «Она очень похожа на портрет Агамемнона, который я давно нарисовал в своем воображении». Но в могилах было не только золото. Огромное количество бронзового оружия было закопано вместе с телами павших воинов.

В одной из могил оказалось восемьдесят мечей - целый арсенал по тем временам! Наконечники копий и стрел, ножи и кинжалы из микенских могил - неоценимый материал для характеристики строя и материальной культуры древнейшего греческого общества.

Изумительны найденные в могилах длинные мечи с вычеканенными на них изображениями. Даже по несовершенной репродукции можно составить представление о необычайной выразительности каждой линии рисунка, о ювелирном совершенстве и, прямо скажем, изощренности микенских мастеров. Львы, охотящиеся за газелями, борьба людей со львами, кошка, подстерегающая водяных птиц, - вот сюжеты этих украшений. Технически они выполнены чрезвычайно сложно. Львы и обнаженные части человеческих тел сделаны из золота, одежда и вооружение - из серебра, украшения и фон картины - эмалевые.

При взгляде на эти изображения оживает в памяти рассказ Гомера о том, как бог-кузнец Гефест создавал доспехи для Ахилла («Илиада», XVIII, 478-607).

Итак, Гомер вновь оказался прав! Микены по праву заслужили эпитет «златообильные», а скелеты, найденные в могилах, были безмолвными свидетелями и жертвами страшной трагедии, которая больше трех тысяч лет тому назад разыгралась в стенах дворца Агамемнона.

В самый разгар этих поразительных находок, когда из маленькой захолустной Навплии во все концы мира летели сенсационные телеграммы, произошел характерный случай.

Навплийский градоначальник донес начальству, что полицмейстер Навплии Леонид Леонардос получил от бразильского императора «на чай» тысячу франков, но тот раздал своим коллегам только сорок франков.

На следующий день полицейского выгнали со службы и отдали под суд, обвинив едва ли не в государственной измене.

Дело могло окончиться скверно. Но Шлиман вступился за неудачливого полицейского. Телеграмма за телеграммой летели в Афины. Все министерства и парламент были засыпаны доказательствами невиновности Леонардоса. Наконец Шлиман послал лаконическую, но решительную телеграмму виновнику происшествия, дону Педро, находившемуся в Каире. Шлиман настаивал, чтобы император точно указал, какую именно сумму полицейский получил.

Дон Педро оказался в весьма неловком положении. Сорок франков «на чай» - это не очень щедро. Но Шлиман мог предать дело неприятной огласке. И пришлось дону Педро официально подтвердить, что он вручил Леонардосу для распределения между полицейскими «императорский подарок» в размере сорока франков. Полицмейстер был спасен.

Тем временем были закончены и раскопки. В телеграмме на имя греческого короля Шлиман официально передал все найденные в Микенах сокровища народу Греции. Эта телеграмма обошла всю мировую прессу. Наиболее серьезные газеты излагали отчеты Шлимана, печатавшиеся в «Таймсе»; газеты бульварного толка печатали сенсационные сообщения о найденном золоте. Даже московская охотнорядская «Газета Гатцука» в конце 1876 года сочла нужным сообщить: «Открытия г. Шлимана в его Микенских копях начинают походить на фантастические...»

Трудно сейчас восстановить всю картину растерянности и зависти, которую вызвали в ученом мире микенские раскопки.

Только английские и отчасти французские ученые отнеслись со вниманием и уважением к открывателю Трои и Микен. Летом 1877 года Шлиман привез, в Лондон свое собрание троянских древностей, которое должно было быть выставлено в Кенсингтонском музее. Этот приезд был сенсацией, триумфальным шествием. Десять ученых обществ просили Шлимана сделать доклады на торжественных заседаниях. Три из этих приглашений Шлиман принял. Крупнейшая лондонская фотографическая фирма приобрела монопольное право на распространение портрета знаменитого археолога. Художник Тодж неделями ходил за Шлиманом, чтобы написать его портрет для Королевской академии. Шлиман впоследствии писал: «В Лондоне меня... в течение семи недель принимали так, будто я завоевал для Англии новую часть света».

Археологическое общество присудило почетные дипломы Шлиману и его жене. Софье, несмотря на нездоровье, пришлось приехать в Лондон, чтобы перед собранием виднейших ученых сделать доклад о своей работе.

Старик Гладстон, в свободное от политики время развлекавшийся изучением Гомера (без особой, впрочем, пользы для науки), очень тепло отнесся к Шлиману, пригласил к себе на завтрак и даже согласился написать предисловие к книге о Микенах.

Книга эта (в основном, правда, составленная из дневника и ранее печатавшихся статей) была написана Шлиманом по-английски с молниеносной быстротой - за два месяца. Затем он приступил к ее переводу на немецкий язык. Оба издания - лондонское и лейпцигское - вышли в 1878 году, за ними последовал французский перевод.

Книга «Микены» знаменует собой очень значительный этап в творческом научном развитии Шлимана. Она деловита, обстоятельна. В ней нет самоуверенного «я» - ведь иные места в предыдущих книгах Шлимана были написаны в манере мемориальных надписей персидских царей, высекавших на скалах рассказы о своих победах и завоеваниях.

Но романтика воскрешения прошлого живет в книге о Микенах.

Вскрывая гробницы, наполненные скелетами и золотом, Шлиман не мог не вспомнить страшной картины побоища во дворце Агамемнона, не мог отказаться от мысли, что перед ним жертвы исторической трагедии.

При раскопках Микен был допущен ряд методологических ошибок и неверных домыслов (В частности, оказалось, что на рассказ Павсания о могилах Атрйдов действительно нельзя было полагаться: после отъезда Шлимана из Микен оставшийся там Стаматаки продолжал раскопки и нашел возле могильной ограды еще одну, шестую, могилу, о которой Павсаний не упоминает. Вообще можно думать, что Павсаний не видел открытых Шлиманом на акрополе «шахтовых» могил, а подразумевал в своем описании купольные гробницы (толосы) нижнего города, которые видны были на поверхности земли), но их уже гораздо меньше, чем в первой, троянской, кампании. Самое же главное заключалось в том, что в Микенах действительно была найдена новая культура, предшественница классической греческой. Еще не ясен бытовой и социальный уклад микенской эпохи, еще не известны исторические факты, никаких древних надписей в Микенах Шлиман не нашел, но новый мир для археологии открыт, и рамки истории побережья Эгейского моря отодвинуты далеко в глубь веков.

Это важнейшее достижение Шлимана оценили по достоинству наиболее вдумчивые из ученых. Кембриджский профессор Макс Мюллер писал Шлиману о троянских и микенских находках; «Хотя я сомневаюсь, чтобы к какому-нибудь из ваших сокровищ прикасалась рука Елены, я вижу, что появились важнейшие факты для науки о местной цивилизации той области, которую вы так терпеливо и успешно исследовали».

Теперь возникал вопрос о том, что общего у Микен и Трои с гомеровской эпохой, иными словами - как датировать новооткрытую культуру?

Шлиману было ясно, что ответ на этот вопрос дадут лишь дальнейшие упорные поиски. Он уже не рассчитывал исключительно на свои силы. В письме к одному афинскому археологу он пишет: «Я вижу, что сделал все, что мог. С моими знаниями невозможно сказать больше. Я знаю, насколько неполны и шатки мои аргументы, в особенности датировка, и поэтому я прошу вас немедленно сообщить, согласны ли вы мне помочь».

Но именно этой-то помощи Шлиман не получил. Наоборот, никогда еще не приходилось ему выслушивать столько издевательств и ругани, как после открытия микенского клада. Специалисты, а вслед за ними и газеты, обливали Шлимана грязью. Утверждали даже, что Шлиман сам подсунул золото в гробницы! В юмористических журналах появлялись стишки и карикатуры, высмеивавшие кладоискателя. Первое время Шлиман пытался отвечать на эти нападки, но газеты не помещали его полемических статей. Особенно распространены были такие нападки в Германии.

В разгоревшейся полемике ошибочную позицию занял и видный русский археолог, академик Л. Стефани, директор Эрмитажа. В то время в курганах Южной России и Украины были найдены знаменитые скифские могилы, наполненные замечательными золотыми изделиями (Это непревзойденное по своему историческому и художественному значению собрание скифского золота хранится в Особой кладовой Государственного Эрмитажа в Ленинграде). Увлеченный этими находками, Стефани построил теорию о «скифском происхождении» микенского золота. По Стефани, выходило, что скифы, совершив в III веке нашей эры нападение на пелопоннесские города, похоронили в Микенах своих предводителей, оставив в могилах золотые предметы, частью взятые в ограбленных городах Греции, частью же привезенные с собой.

К чести русской науки надо сказать, что эта построенная на песке теория недолго имела у нас хождение. Но на Западе подобные измышления сыпались как из рога изобилия. Одни профессора утверждали, что микенские древности были привезены из Индии, другие объявляли, что они - кельтские, третьи находили в них явные следы готического стиля (Знаменитый археолог Курциус заявлял даже, что одна из микенских золотых масок представляет собой... византийское изображение Христа).

Уже сама острота этой полемики показывала, какое исключительное значение должно было иметь для науки открытие Шлимана.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь