НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Тяжба с турецким султаном

 ...подумаем, как бы его умолить нам, смягчивши 
 Лестными сердцу дарами и дружеской ласковой речью. 

«Илиада», IX, 112-113.

Клад запаковали в простой деревянный ящик. Шлиман отвез его в Дарданеллы и погрузил на пароход, шедший в Афины. Это было контрабандой.

По точному смыслу султанского фирмана Шлиман был обязан половину всего найденного при раскопках отдать турецкому правительству. Но разрознить Большой клад было бы преступлением.

Шлиман писал: «Если бы турки получили клад, они бы его переплавили и получили бы едва 12 тысяч франков, между тем в моих руках он имеет неисчислимую ценность для науки».

Но и дома, в Афинах, клад не мог считаться в безопасности. Пока о нем не знала ни одна живая душа. Но что будет, когда в газетах появится статья Шлимана - заключительное письмо о раскопках гомеровской Трои?

Деловитый коммерсант на время взял верх над непрактичным, увлекающимся археологом. Шлиман отвез заветный ящик к дяде Софьи, жившему за городом. Клад спрятали в сарае.

Расчет оказался верен Когда Шлиман напечатал сообщение о своей находке, турецкое правительство возбудило судебный процесс против «похитителя». Греческие власти, не желая ссориться с турками, устроили на квартире Шлимана обыск. Ничего не нашли. Однако Шлиман вовсе не отрицал существования Большого клада. Он только не хотел его выдать.

Тяжба с турецким султаном должна была состояться. Шлиман нанял лучших адвокатов Афин и поручил им ведение дела, предупредив, что, независимо от решения суда, клада не отдаст. Ни за что не мог он допустить, чтобы ценнейшее собрание было разрознено и попало в руки невежественным турецким чиновникам.

В ученом мире находка троянского сокровища произвела переполох. Отрицать существование троянского золота было невозможно. Признать же его за клад Приама - значило признать свою вопиющую научную слепоту. Вышедшая в 1874 году книга Шлимана «Троянские древности» вызвала взрыв ядовитых нападок. Издевались над верой Шлимана в непогрешимость Гомера, над смешными преувеличениями, над погрешностями стиля. Во всех этих нападках было много зависти и кастовой нетерпимости. Никому не ведомый старый чудак, вопреки господствовавшим научным теориям, нашел древний город, а в городе - клад, доказывавший, что в Гиссарлыке погребены остатки мощной культуры, стоявшей на высоком художественном уровне. Ее открыватель претендовал на лавры Ботта (Ботта - французский археолог, раскопавший в середине XIX века развалины дворца ассирийского царя Саргона II в Хорсабаде) и Лэйарда, открывших ассирийские дворцы в искусственных холмах равнинной Месопотамии...

Особенно старались немецкие археологи и историки. Чтобы скомпрометировать Шлимана и его открытие, они выдумывали нелепость за нелепостью. Они предпочли бы, кажется, чтобы Гиссарлык остался вовсе нераскопанным. Иенский профессор Штарк, ранее бывавший в Троаде, назвал открытия Шлимана шарлатанством.

К сожалению, эти нападки не дали тогда возможности разобраться в подлинных недостатках работы Шлимана. Ошибки и промахи в технике ведения раскопок привели к тому, что «возраст» многих найденных предметов трудно было определить достаточно четко. Непонятные предметы получали «клички» вместо определений. Крайне неудачно выполненный альбом троянских фотографий, приложенный к книге, выглядел как беспомощная подделка. В тексте было много противоречий. Шлиман их видел сам, он писал: «Это был для меня совершенно новый мир, до всего приходилось добираться своим умом, и лишь постепенно смог я нащупать правильную точку зрения». Но, стремясь показать читателю все этапы своих поисков, он не вытравил из книги этих противоречий.

На них-то и основывались немецкие специалисты в своих выступлениях.

Впрочем, этот ученый спор имел и чисто политическую подкладку.

После кровавой, захватнической франко-прусской войны мировое общественное мнение было настроено резко враждебно к Германии. Чтобы поднять престиж, правительство решило сделать филантропический «мирный» жест. Эрнсту Курциусу в 1874 году были отпущены средства на раскопки в Олимпии, с тем, чтобы все найденное осталось в Греции. В. это же самое время ходатайство о раскопках в Олимпии и Микенах возбудил Шлиман. Греческому правительству пришлось выбирать между Германией и Шлиманом, который в обмен на право раскапывать Олимпию обещал подарить греческому народу Большой клад и всю коллекцию троянских древностей, построив для нее специальный музей.

В афинских газетах поднялась ожесточенная кампания против Шлимана, инспирированная Берлином.

Директор университетской библиотеки напечатал статью, в которой говорилось: «В конце концов, этот американский немец, обещавший нам построить здесь дом, в котором он хочет выставить свои находки, добыл свои сокровища путем контрабанды. Весьма возможно, что он все эти вещи нашел вовсе не при раскопках, а у старьевщиков. Да и что он нашел? Горшки! Кто нам докажет, что эти горшки - не подделка?»

Эта статья напоминает забавную историю, происшедшую, с «эльджиновскими мраморами». Когда корабли со статуями Парфенона пришли в Англию и еще не вскрытые ящики были выгружены в порту, известный тогда искусствовед Найт объявил эти скульптуры ремесленной подделкой, относящейся к эпохе упадка Рима!..

Не все в Греции были невеждами, не все плясали под германскую дудку. Парламент решительно высказался за принятие дара Шлимана и за предоставление ему права раскопок. Но кабинет министров судил иначе: принять троянское собрание означало испортить отношения с турками, отдать Шлиману Олимпию - навлечь гнев Германии.

Судьбы Троянского клада и будущая работа самого Шлимана были впутаны в игру интересов трех держав. Неравная борьба.

Троянское собрание оказалось «беспризорным». Шлиман хотел продать его Британскому музею. Отказ. Тогда Шлиман через французского посла обратился к правительству Франции с предложением подарить клад Лувру (Лувр - Национальный музей в Париже). Посол обещал, что в течение недели последует телеграфное согласие от министра просвещения. Прошло двенадцать дней - из Парижа ни слова. Взбешенный Шлиман взял обратно свое предложение.

Бесплодной оказалась также попытка передать Троянский клад Италии в обмен на разрешение вести раскопки в Сицилии.

Пока шли все эти споры, Шлиман решил поехать в Микены, чтобы осмотреться: ведь Германия претендовала только на Олимпию. Микены-то во всяком случае должны достаться ему!

Но пока Генрих и Софья Шлиман бродили по величественным развалинам мертвого города, карабкались на циклопические стены микенского акрополя и подбирали валявшиеся на земле черепки древних ваз, префект Аргоса (Аргос - город провинции Арголида - Коринфия. Вблизи этого города расположены Микены) получил грозную телеграмму из Афин: министр просвещения предлагал установить неусыпное наблюдение за супругами Шлиман, в корне пресечь всякую попытку произвести раскопки и конфисковать все найденное.

Телеграмма эта вполне соответствовала точке зрения директора археологического института, который заявил, что Шлиман смешает найденные в Микенах сокровища с троянскими, увезет их и, таким образом, Греции ничего не достанется.

Префект Аргоса решил, что имеет дело с крупным международным преступником, который собирается украсть едва ли не микенский акрополь.

Следующая телеграмма министра повелевала обыскать багаж Шлимана. Выполнение этого оперативного задания префект возложил на полицмейстера Навплии, заштатного городишки, где остановился Шлиман.

Во всех регалиях и при оружии полицмейстер явился в гостиницу. Подозрительный иностранец встретил его вежливо, пригласил к столу, познакомил с женой. Тут полицмейстер растерялся вовсе: оказалось, что жена Шлимана приходится ему, полицмейстеру, дальней родственницей! Не в силах объяснить причину своего визита, бедняга пыхтел, потел, мялся. Софья угощала новонайденного родственника черным кофе и ликером. С каждой новой рюмкой полицмейстер потел все больше. Софья переглянулась с мужем.

- Может быть, вы хотите посмотреть древности, которые мы здесь нашли?

Шлиман без дальних слов вытащил из-под кровати бельевую корзину, доверху набитую черепками.

Полицмейстер оживился. Служебный долг повелевал ему составить полную опись найденного.

Софья взяла перо и бумагу, Шлиман поочередно извлекал из корзины куски глиняной посуды, камни, обломки статуэток. Насторожившийся полицмейстер осматривал находки, мучительно пытаясь догадаться, которая из них действительно является ценностью.

В протокол было внесено все, включая обломок белого мрамора без малейших следов изображения или надписи. Конфисковать всю эту дрянь было бы абсолютно нелепо. Полицмейстер оглядел комнату. Ничего не указывало на присутствие какого-либо утаенного сокровища. Спрятав протокол на груди, полицмейстер ретировался с извинениями. Если бы он знал, какие служебные неприятности ему уготованы!

Узнав, что черепки у Шлимана не конфискованы, министр рассвирепел и так распушил навплийского префекта, что у того неделю дрожали колени. «Невозможно предположить,- писал министр,- что кто-нибудь будет с большими расходами раскапывать нечто не имеющее ценности. Вы, г. префект, а также подпрефект и микенский бургомистр своими поступками показали, что греческая земля беззащитна и что каждый проходимец может делать на ней, что ему заблагорассудится, не обращая внимания на наши законы. В интересах нашего отечества вы обязаны указать своим подчиненным, что в дальнейшем ничего подобного не должно происходить».

В феврале 1874 года Шлиман наконец добился разрешения начать раскопки в Микенах. Но условия ему поставили такие, что султанский фирман перед ними казался верхом любезности и бескорыстия. Мало того, что все найденное немедленно и безраздельно переходило в собственность Греции, - на это Шлиман был согласен с самого начала. Но правительство разрешило вести раскопки только в одном месте и притом с ограниченным числом рабочих. Греческое археологическое общество установило наблюдение за раскопками, прикомандировав к Шлиману своего уполномоченного. Все найденное Шлиман был обязан подробнейшим образом описать. Все эти меры должны были помешать Шлиману утаить что-либо из найденного. Его третировали, как кладоискателя и вора.

Археологи посмеивались: Шлиману разрешили искать там, где наверняка ничего не было,- внутри микенского акрополя. Царские же могилы, конечно, были снаружи. Ну что же, пускай себе ищет...

А Шлиман, твердо уверенный в себе, заложил на акрополе тридцать четыре разведочных шурфа. И тут же наткнулся на две плоские каменные плиты. На них не было никаких изображений, но по форме они напоминали стелы (надгробные камни). Поблизости от стел в земле оказалось множество терракотовых статуэток, изображавших женщин и коров.

Но тут пришлось прервать раскопки. Издание книги о троянских древностях на трех языках сразу - в Лейпциге, Париже и Лондоне - требовало длительных поездок по Европе. Чтобы улучшить отношения с греками, Шлиман взялся на свой счет снести венецианскую башню, уродовавшую афинский акрополь. Это отняло много времени. Тяжба с Турцией тоже затягивалась, требовала хлопот и не на шутку начинала тревожить Шлимана.

Только 15 апреля 1875 года закончился судебный процесс. Греческий суд признал Шлимана виновным в нарушении контракта и постановил: оставить ему Троянское собрание под условием уплаты турецкой казне 10 тысяч франков. В тот же день Шлиман отправил Саффет-паше чек на 50 тысяч франков, объяснив, что «излишек» предназначен на расширение константинопольского музея.

Этот жест достиг цели. Цивилизованный мир оценил бескорыстие Шлимана, турки тоже были удовлетворены. Шлиман поставил вопрос о возобновлении фирмана на раскопки в Трое. Саффет-паша был на все согласен. В конце 1875 года Шлиман приехал в Константинополь, чтобы закончить все формальности. И вдруг государственный совет отказал в выдаче фирмана.

Опять начались утомительнейшие (и довольно дорогие, кажется) хлопоты, в которых приняли участие Саффет-паша. Аристарх-бей, американский и итальянский послы, турецкий министр иностранных дел Рашид-паша... Только в конце апреля 1876 года удалось уломать великого визиря Махмуд-Недим-пашу. Фирман был получен.

Но это еще не значило, что можно приступить к раскрпкам. Генерал-губернатор Дарданелл, Ибрагим-паша, был решительно недоволен. С тех пор как Шлиман прославил Гиссарлык, в Троаду стали стекаться туристы. Ибрагим-паща взимал с них солидный бакшиш за разрешение осмотреть развалины Трои. Теперь, с возобновлением раскопок, эта статья дохода грозила исчезнуть.

Генерал-губернатор заявил» что должен получить подтверждение фирмана. Потом понадобилось уточнить некоторые пункты. Наконец после двухмесячного бессмысленного ожидания в Дарданеллах Шлиман получил возможность отправиться в Трою. Но Ибрагим-паша приставил к нему своего чиновника, в неофициальные обязанности которого входило всячески мешать организации раскопок.

Вне себя от ярости, Шлиман бросил все и вернулся в Афины. Вскоре в «Таймсе» появилось его негодующее письмо, в котором описывались возмутительные действия турецкой администрации. Скандал вышел международный. Ибрагим-пашу пришлось убрать из Дарданелл в другое место, и наконец Шлиман получил возможность продолжать исследование Трои.

Но он в это время был уже на пороге своего великого открытия в Микенах и оторваться для Трои не мог.

Кажется странной непоследовательность, с которой Шлиман то начинал работу в Микенах, то бросался в Троаду, то вновь возвращался к Микенам.

Но нужно понять этого человека, который задумал восстановить общую картину гомеровской эпохи (для этого необходимо было раскопать Микены) и с первых же шагов натолкнулся на массу загадочных фактов, настойчиво требовавших объяснения.

Три года прошло со времени прекращения раскопок в Трое. Много было продумано и передумано Шлиманом за эти годы, много он услышал несправедливых и справедливых упреков. Прежние наивные домыслы уже не могли удовлетворить его, он чувствовал необходимость еще и еще раз проверить свои выводы. Нужны были дальнейшие исследования на Гиссарлыке, чтобы подвести достаточный теоретический базис под теорию «Гиссарлык-Илион».

История с Ибрагим-пашой заставила Шлимана обратиться к Микенам, чтобы не терять напрасно времени. Но то, что вскрыли лопаты рабочих на микенском акрополе, было настолько грандиозно, что поглотило Шлимана целиком. Именно здесь, в Греции, таился ключ к троянским загадкам!

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь