история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

ГЛАВА 9. ВИЗАНТИЯ В ПЕРИОД ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ И ДВИЖЕНИЯ ЗИЛОТОВ (1341 — 1355 ГГ.)

После смерти Андроника III вспыхнула новая междоусобная война. По своему характеру она значительно отличалась от войны 1320—1328 гг. На этот раз в борьбе приняли широкое участие народные массы, выступившие почти повсеместно против феодальной провинциальной аристократии. Борьба приобрела социальный характер, она переросла рамки междоусобной войны между двумя группировками византийской знати и превратилась в гражданскую войну. Более чем за столетие до падения Константинополя под ударами турок решался вопрос о самом существовании империи. В ожесточенную схватку были вовлечены не только все социальные слои византийского общества, но и близкие и дальние соседи империи, стремившиеся в этот решающий для Византии момент обеспечить себе долю в византийском наследстве.

13-летний период с 1341 по 1354 г. был в сущности последней попыткой жизнеспособных сил империи завоевать условия для экономического и социального прогресса страны и спасти ее как независимое государство от посягательств внешних врагов. Поражение этих сил означало гибель Византии.

После смерти Андроника III вся полнота власти оказалась в руках великого доместика Иоанна Кантакузина, ставшего регентом малолетнего Иоанна V Палеолога (1341—1391). Фактически почти ничего не изменилось. Кантакузин был подлинным правителем империи и при жизни Андроника III. Однако пока этот император занимал престол, оппозиция должна была мириться с засильем в столице крупной провинциальной аристократии. Легитимность была знаменем оппозиции, а выступление против Кантакузина означало бы мятеж против самого законного императора. Теперь же политическая ситуация резко изменилась, и оппозиция немедленно активизировалась.

Она сплотилась вокруг императрицы Анны Савойской и наследника престола. Ее душой стал патриарх Иоанн Калека (Априйский) (1334—1347)1, а организатором борьбы с Кантакузином — его старый сподвижник Алексей Апокавк.

Едва похоронили Андроника III, как Иоанн Калека потребовал участия в регентстве, и Кантакузин был вынужден уступить. Но на большее оппозиция пока не осмелилась ввиду тяжелого внешнеполитического положения империи. Сербы, турки, болгары — все торопились воспользоваться замешательством при константинопольском дворе после смерти Андроника III и тотчас устремились к границам империи. Средства же, необходимые для отражения врагов, находились в руках Кантакузина. Его личные богатства и пожертвования его сторонников составляли основу для формирования войска. Кантакузину удалось добиться мира с Иваном Александром, заключить договор с Урханом и отразить набеги сельджукских отрядов. В Дидимотику — центр военных приготовлений Кантакузина — к нему прибыли послы из Ахайского княжества. Французские сеньоры предпочитали суверенитет империи власти флорентийского наместника Анжуйского королевства. Казалось, предоставлялась возможность наконец-то вернуть весь Пелопоннес, завершить окружение каталонского герцогства в Афинах, а затем добиться полного воссоединения греческих земель в едином государстве. Но у Кантакузина не было сил для немедленной далекой экспедиции, а последовавшие вскоре события навсегда похоронили надежды восстановить «власть ромеев, как в старину, от Пелопоннеса до Византия»2.

Оппозиция в столице воспользовалась отсутствием Кантакузина. Апокавк действовал с энергией и настойчивостью. Он встал во главе не только высшего столичного чиновничества, враждебного провинциальным магнатам, но и широкого круга лиц, извлекавших свои главные доходы не из эксплуатации земельной собственности, а из торговой и предпринимательской деятельности. Можно предполагать, что его опорой были те состоятельные городские слои, дальнейшему обогащению которых препятствовали экономические привилегии и политическое засилье в городах крупной феодальной знати. В правительстве Андроника III Апокавк управлял государственными финансами, затем стал дукой флота. В его ведении находились и государственные солеварни. Тесно связанный с моряками и торговцами, Апокавк добился популярности среди них также и тем, что внес крупную сумму на строительство военного флота и одержал ряд побед в столкновениях с препятствовавшими мореплаванию константинопольцев турецкими эскадрами. Кантакузин писал об Апокавке, что его власть была ненавистна «благородным», и поэтому Апокавк решил их всех уничтожить. Он считал, что люди низкого происхождения будут лучше повиноваться. Прежде всего он захотел уничтожить приближенных к Кантакузину лиц, так как боялся их богатства и влияния, а затем стал чинить суди расправу над прочими. При этом он действовал от имени Анны, патриарха и синклита, а на деле проводил свою политику3.

Используя ненависть народных масс города и деревни к крупным феодалам, Апокавк обратился к народу с прямым призывом к открытой вооруженной борьбе против Кантакузина и его сторонников. Дома приверженцев Кантакузина в Константинополе были разграблены и разрушены. Их собственники были схвачены или бежали к Кантакузину в Дидимотику. Были взяты под стражу сын Кантакузина Матфей и его мать Феодора (суровым режимом и голодом ее довели вскоре до смерти). Кантакузин был объявлен лишенным всех своих должностей и чинов. Ему было приказано не покидать Дидимотики. Его права на земельные владения были аннулированы. Деревни Кантакузина, говорит Григора, были разделены «между ремесленниками и торгашами»4. Высшая императорская власть была официально передана Анне Савойской, соправителем которой был объявлен Иоанн V5. Его коронация состоялась 19 ноября 1341 г.6 Алексей Апокавк получил титул великого дуки и стал всесильным временщиком.

Еще до этого, 26 октября 1341 г., в Дидимотике феодальные магнаты провозгласили Кантакузина императором. Сознавая могущество выступивших против него сил, Кантакузин не решился выбросить за борт принцип легитимности. Он не посягал на официальное отстранение от престола представителей правящей династии. В торжественных славословиях и в документах он ставил свое имя и имя своей супруги Ирины после имен Анны Савойской и Иоанна V. Формально он боролся против «дурного» окружения императорской семьи, прежде всего — против Апокавка. Об этом он извещал население в своих грамотах, разосланных по всем провинциям и городам.

Одновременно свои грамоты от имени Анны и Иоанна V разослал и Апокавк. Его призывы «возбуждали народ против богатых, толпы ремесленников — против выдающихся славой и родом»7. В Константинополе прокатилась новая волна репрессий против сторонников Кантакузина. Его столичные дворцы, пощаженные ранее из осторожности, подверглись теперь полному разгрому. «Можно было видеть, — писал Григора, — весь род ромеев расколовшимся на две части в каждом городе и в каждой деревне — на разумную и неразумную, на обладавшую богатством и славой и на терпящую лишения, на познавшую благородное воспитание и на совершенно чуждую всякого воспитания, на благоразумную и подчиненную порядку и на неразумную, мятежную и кровожадную. Все лучшие стеклись к Кантакузину, все худшие — к тем, кто сидел в Константинополе»8. То же самое подчеркивал в своих мемуарах и Кантакузин: «Общей была война у каждого города и против василевса Кантакузина, и против динатов, ибо почти надвое раскололось государство: немногие держались Кантакузина, а массы народа, предводительствуемые мятежниками и неимущими, предпочли встать на сторону столицы. Повсюду взяв верх, они уничтожали динатов, и ужасное смятение и беспорядок охватили города»9. Феодалов избивали, имущество их грабили, дома разрушали, захваченных в цепях конвоировали в Константинополь. Вековая ненависть против феодальной эксплуатации нашла себе выход. Угнетенные слои и города и деревни были едины в этой борьбе. Сельские жители разгромили богатейшие имения Кантакузина. Его амбары с зерном и другими продуктами, а также бесчисленные стада всевозможного скота были расхищены.

Вся Фракия была охвачена движением против феодальных магнатов. Но наиболее значительным было восстание в Адрианополе, где народ хорошо знал Кантакузина и люто его ненавидел. Феодальная знать Адрианополя с восторгом встретила прибывшие в город грамоты Кантакузина. Она созвала народ на площади для оглашения грамот. Народ волновался. Раздавались выкрики против узурпатора. Феодалы хватали «смутьянов» и подвергали их бичеванию. Ночью некий поденщик землекоп Вранос со своими товарищами Мугдуфом и Франкопулом обходили дома горожан, склоняя их к открытому восстанию против знати. Составив отряд, они арестовали почти всех знатных лиц и заключили их в башнях городской стены. Утром поднялось все население города. Дома феодалов были разграблены и разрушены. Такая же участь постигла и ростовщиков города, обвиненных в «кантакузинизме». Арестованные были отправлены в столицу.

Впервые в истории Византии сложился союз городов с центральной властью в борьбе против крупной феодальной аристократии, т. е. то историческое явление, которое было характерно для стран Западной Европы уже с XI в. В отличие от Запада в Византии силой этого союза было единство действий городского и сельского населения против крупных феодалов, слабостью — низкая организация и стихийность движения. Острота политической обстановки в империи и бессилие центрального правительства обусловили большую самостоятельность народных масс. В борьбе с феодалами народ заходил в своем радикализме дальше, чем этого хотелось правящей группировке в Константинополе. Но городское население было лишено прочной цеховой организации, оно было экономически и политически разобщено и не могло выдвинуть конструктивной программы, которая послужила бы основой для оформления союза с императорской властью.

Социальная и политическая борьба в империи тесно переплеталась с острой идеологической борьбой, развернувшейся в это время вокруг мистического учения исихазма (пустынножительства) (подробно см. гл. 15). Исихасты опирались на ранних мистиков, особенно на учение Симеона Нового Богослова, согласно которому верующий может добиться вечного спасения путем особых мистических бдений и «умной» молитвы (см. т. II). Особенно широко исихазм распространился в 30-х годах XIV в. в результате деятельности его горячего проповедника Григория Синаита. Центр исихазма был на Афоне.

 Иоанн VI Кантакузин, председательствующий на соборе. Миниатюра из рукописи Парижской национальной библиотеки 1370 — 1375 гг.
Иоанн VI Кантакузин, председательствующий на соборе. Миниатюра из рукописи Парижской национальной библиотеки 1370 — 1375 гг.

Споры вокруг этого учения возникли с приездом в Византию ученого теолога из Калабрии Варлаама, пользовавшегося вначале покровительством Андроника III. Варлаам объявил исихазм вредным суеверием и высмеял его приверженцев. На защиту исихазма встал крупный византийский теолог Григорий Палама, долго живший на Афоне, а затем обосновавшийся в Фессалонике. Он разработал философско-теологическую доктрину, давшую теоретическое обоснование исихазму и получившую название от имени своего создателя (паламизм). Палама перебрасывал мост между земным и потусторонним миром, утверждая, что мистическое единение с божеством делает доступным для избранных «духовное спасение». Варлаам усматривал в доктрине Паламы влияние дуалистических ересей и обвинял его в богомильстве10. Фессалоника стала ареной острых диспутов между обоими теологами. В спор были вовлечены не только духовные лица, но и широкие слои населения.

Чтобы положить конец раздорам в церкви, за несколько дней до смерти Андроник III собрал в Константинополе церковный собор, на котором победу одержал Палама. Варлаам уехал на Запад. Но полемика не прекратилась. С начала гражданской войны она приобрела новое общественное и политическое звучание. Мрачная идеология Паламы, призывавшего к глубокому смирению и полному отрешению от действительности, была объективно выгодна классу крупных феодалов, претерпевших сильные удары со стороны активизировавшихся народных масс. Кантакузин и его сторонники стали под знамя паламизма. Патриарх Иоанн Калека был, напротив, ярым антипаламитом. Борьбу с паламитами возобновил ученик Варлаама Акиндин, пользовавшийся покровительством Анны Савойской. В целом антипаламизм был характерной чертой для враждебного Кантакузину лагеря. Палама вскоре был брошен в тюрьму.

Наибольшей остроты социальная и политическая борьба достигла к 40-м годам XIV в. в Фессалонике. Этому крупному городу были свойственны те же противоречия, что и столице. Отличие состояло в том, что экономика Фессалоники была в меньшей степени опутана сетями итальянской зависимости. Но зато тем острее и непосредственней проявлялась на фессалоникском рынке конкуренция между крупными поставщиками продуктов (феодалами) и мелкими, между индивидуальными ремесленниками и монастырскими мастерскими. Здесь, вдали от чиновной столицы, политическое засилье феодальных магнатов было полным. В их руках находилась практически вся администрация города. По-видимому, им в первую очередь приносили выгоды те городские привилегии, о которых глухо упоминают источники. Владеть земельной собственностью «на правах фессалоникийцев» добивались у императора некоторые видные феодалы других областей империи11. Несколько сотен феодалов, живших в городе, держали его в сущности в своих руках. Некоторые из них были столь богаты, что могли содержать на свои средства весь гарнизон этого огромного города12.

Достаточно острыми были в Фессалонике и противоречия между состоятельными торговцами и предпринимателями, с одной стороны, и непосредственными производителями — с другой. Представление об этих противоречиях дает «Диалог богатых и бедных» писателя XIV в., современника описываемых событий, Алексея Макремволита. Под богатыми в диалоге Макремволит имеет в виду не феодалов, а торговцев и предпринимателей. Бедные обвиняли богатых в бесчеловечной эксплуатации. Они говорили, что все достояние богатых создано руками неимущих, и требовали возвращения того, что законно им принадлежит13. Именно о богачах этого рода Кантакузин говорил, что золото для них было «дороже всего на свете»14.

Относительная торговая самостоятельность Фессалоники обусловила существование здесь значительного торгового флота и широкого слоя трудового населения, связанного с мореходством и судостроением.

В начале гражданской войны правителем Фессалоники был верный Кантакузину Синадин. К весне 1342 г., убедившись, что его дело во Фракии проиграно, Кантакузин решил идти на запад, надеясь овладеть Фессалоникой и Македонией. Там также лежали его владения, которые уже подверглись конфискации. Во Фракии у него осталась лишь укрепленная Дидимотика, в которой он оставил семью. Почти одновременно к Фессалонике двинулся правительственный флот во главе с Алексеем Апокавком. Планам Кантакузина захватить Фессалонику не суждено было сбыться: ситуация в Македонии была неблагоприятной15. Население Фессалоники поднялось против Синадина и феодалов. Около тысячи сторонников Кантакузина были изгнаны из города, некоторых убили или арестовали. Как в Константинополе и Адрианополе, дома феодалов и здесь подверглись разграблению и разрушению. Кантакузин разорил пригороды Фессалоники и подверг ее осаде. Массы сельского населения из окрестностей города перешли на сторону фессалоникийцев. Они укрылись за городскими стенами и помогли отразить Кантакузина.

Неудача под Фессалоникой, куда прибыл флот Апокавка, сделала критическим положением Кантакузина и в Южной Македонии. Даже изгнанные из Фессалоники феодалы, в том числе Синадин, стали тайно и явно покидать узурпатора. Неудача постигла его на всей территории страны. Борьба народных масс сыграла при этом решающую роль. Но феодалы не смирились. Они вовлекли в борьбу иноземцев, вмешательство которых резко изменило соотношение сил. Летом 1342 г. Кантакузин завязал переговоры со Стефаном Душаном и с остатками своего войска ушел в Сербию. Одновременно он обратился к эмиру Айдина Умуру с просьбой о помощи.

Власть в Фессалонике после изгнания феодалов захватили зилоты, т. е. ревнители, не имевшие ничего общего с религиозными зилотами-арсенитами, боровшимися за преобладание церкви в светских делах (см. выше). Зилотами называли в это время группировку, игравшую руководящую роль в борьбе с феодалами. Официально они действовали в интересах законной династии, однако сохраняли некоторую независимость от константинопольского правительства, хотя во главе их в течение всего периода господства зилотов в городе стояли представители знатного (возможно, даже императорского) дома — Палеологи.

Основную вооруженную силу зилотов составляли моряки. Зилоты представляли, по всей вероятности, прежде всего интересы состоятельных торговцев и предпринимателей Фессалоники. Они были тесно связаны с Алексеем Апокавком. В отличие от положения в других городах во время гражданской войны, в Фессалонике, хотя она находилась в лагере врагов Кантакузина, власть не принадлежала безраздельно представителю центрального правительства. Зилоты не желали полного и безусловного подчинения Константинополю на любых условиях16. По-видимому, во время пребывания Апокавка в Фессалонике между зилотами и центральным правительством был достигнут компромисс, в результате которого власть в городе была поделена между двумя архонтами. Одним из них был глава зилотов Михаил Палеолог, другим — представитель правительства, сын Алексея Апокавка Иоанн Апокавк. Каждый из архонтов имел при себе свой совет, на заседания которого мог приглашать другого архонта. Архонт зилотов созывал иногда народное собрание горожан. В ведении правительственного архонта находился регулярный городской гарнизон. Однако перевес сил зилотов обусловливал их главную роль в управлении. Основные, если не все, административные должности в городе после изгнания феодалов и их ставленников были заняты также представителями зилотов, нередко людьми низкого происхождения17.

Зилоты были ярыми антипаламитами, несмотря на близость исихастов Афона и недавнюю деятельность Паламы в городе. Антипаламизм зилотов и их легитимизм обеспечивал им поддержку фессалоникской интеллигенции. С начала восстания митрополитом Фессалоники стал не питавший сочувствия к паламитам Макарий18, а затем горячий сторонник Иоанна Калеки Иакинф19. Ни о каком влиянии еретических учений на зилотов говорить нет оснований. Напротив, всякие поступки и высказывания, противоречащие официальному православию, немедленно и жестоко пресекались зилотами20.

Своеобразное сочетание в Фессалонике лояльности к константинопольскому правительству и преобладания независимых от короны сил поражало воображение современников. «Правление зилотов, — писал Григора, — не было похоже на какую-либо форму государства, так как оно не является ни аристократическим, подобно созданному Ликургом для спартанцев, ни демократическим, какое Клисфен основал в Афинах... Оно было некоей необыкновенной властью толпы, которую влечет и направляет воля случая. Ведь некоторые из наиболее дерзких, самовольно организовав некое собрание власти, нападают там на всех без разбора, ведут за собой городскую толпу на угодные им дела, отнимают имущество у богатых, живут в свое удовольствие, приказывают не повиноваться ни одному из повелителей, находящихся вне стен города, и навязывают и другим как устав и закон то, что им нравится»21. Смертельный враг зилотов Кантакузин отмечал, однако, что зилоты были умеренны в своих репрессиях против феодалов, они пытались даже воспрепятствовать грабежам имущества кантакузинистов22. Немало феодалов осталось в городе и после изгнания Синадина. Немало их, по-видимому, вернулось в город поело ухода Кантакузина к сербам. Отказ от поддержки Кантакузина служил, очевидно, достаточным основанием для прекращения преследования. Социальные задачи борьбы отступали перед политическими23. Несомненно, движение зилотов пережило несколько этапов, и на первом этапе носило умеренный характер, находясь в целом в русле правительственной политики24.

Правительство Константинополя не сумело воспользоваться передышкой для упрочения своего положения. Его политика не была достаточно твердой и последовательной. Оно отняло имения у сторонников Кантакузина и роздало их своим приверженцам25. Но тут же наделило их не меньшими привилегиями, чем те, какими обладали мятежные феодалы. Оно удвоило налоги с ряда монастырей Афона (может быть, исихасстских)26. но одновременно увеличило налоговые привилегии других афонских монастырей27. Самое главное — оно не оформило и не упрочило взаимными обязательствами стихийно сложившегося союза с городами. Наконец, не имея достаточно ни средств, ни решимости, оно не пошло по пути формирования широкого войска из элементов, враждебных Кантакузину, а стало нанимать для единовременных кампаний неверные и хищные отряды сельджукской вольницы.

Заключив договор со Стефаном Душаном, по которому обе стороны сохраняли право делать приобретения в Македонии, не мешая друг другу28, Кантакузин с помощью сербов начал весной 1343 г. наступление, постепенно приближаясь к Фессалонике. Он захватил Соек, Петру, Старидол, Платамон, Сервию и крупную крепость Веррию. Большое значение для упрочения его позиций имел переход на его сторону Фессалии. В лагерь осаждавшего Серры Кантакузина прибыли послы фессалийских феодалов с просьбой принять Фессалию под свою власть. Кантакузин назначил пожизненным, почти независимым правителем Фессалии своего племянника, некогда сменившего Синадина на посту правителя Эпира, Иоанна Ангела. Иоанн расширил подвластный ему удел за счет соседнего Эпира и каталонских владений. Когда Кантакузин осадил Фессалонику, Иоанн Ангел привел к нему сильный отряд. Не овладев Фессалоникой, невозможно было утвердиться в Южной Македонии, Но зилоты сорвали этот план Кантакузина. Они организовали стойкую оборону города и снова отразили Кантакузина.

Неудача под Фессалоникой сопровождалась разрывом с Душаном. Сербский краль был раздражен захватом Кантакузином Веррии. Венеция, которая поставляла Душану оружие и содействовала ему в найме западных рыцарей, побуждала краля перейти на сторону константинопольского правительства. Душан согласился принять послов из Константинополя и занял открыто враждебную Кантакузину позицию. Энергичную борьбу с Кантакузином в Южной Македонии вел и Алексей Апокавк. Он снова прибыл с флотом и сельджукскими отрядами в Фессалонику. Сельджуки совершили рейд в глубь занятой Кантакузином территории и разорили окрестности Веррии. Узурпатор торопил Умура с присылкой помощи.

Прежде чем прийти к Кантакузину, Умур спас его семью в Дидимотике. Осажденная правительственными войсками, Ирина в отчаянии обратилась к Ивану Александру. Но прибывшие болгарские войска, отогнав константинопольцев, сами стремились овладеть родовым гнездом Кантакузинов. В разгар зимы 1342/43 г. Умур с сильным войском высадился в устье Марицы, поднялся по ее течению и отбросил болгар от Дидимотики. Сильные холода заставили его скоро уйти домой, но осенью 1343 г. он сам на трехстах судах явился к Кантакузину в Южную Македонию. Разумеется, постоянная готовность Умура оказать помощь Кантакузину определялась не только их тесной личной дружбой. Византийские феодалы видели в турках единственную значительную силу, способную поддержать их в борьбе с центральным правительством и восставшим народом. Кантакузин надеялся также с помощью Умура, стремившегося к созданию морской державы и к господству в Эгейском море, противостоять экспансии итальянских республик (Генуи и Венеции)29. Туркам вмешательство в дела Византии приносило непосредственные материальные выгоды (грабеж византийской территории). Представлялась выгодной, очевидно, также поддержка слабейшего, во всяком случае не той стороны, которая стремилась к утверждению единства государства и подчинению феодальной вольницы.

С приходом Умура Апокавк должен был очистить Южную Македонию и вернуться в Константинополь. Ушли и сельджукские отряды, помогавшие ему. Однако Умур и Кантакузин не стали терять время на подчинение Македонии, где угрожало столкновение с Душаном, я на новую осаду Фессалоники. Кантакузин решил воспользоваться полчищами Умура для борьбы за Фракию, обладание которой в конечном итоге решало исход борьбы. В конце осени 1343 г. он отвоевал много городов Фракии и вступил в Дидимотику. Турки страшно опустошили занятые Кантакузином районы.

Умур скоро должен был уйти в Азию. Организовалась новая латинская коалиция против эмира Айдина, флот которого препятствовал нормальной торговле в Эгейском море. Организатором коалиции был папа Климент VI30. В нее вошли Генуя, Венеция, король Кипра, родосские рыцари и мелкие владетели Архипелага. Коалиция была враждебна не только эмиру, но и его союзнику Кантакузину, и константинопольскому правительству, также прибегавшему к помощи турок. Началась длительная ожесточенная война между латинянами и турками Айдина.

С уходом Умура положение Кантакузина снова резко ухудшилось и в Македонии, и во Фракии. Под предлогом помощи Константинополю Душан вытеснял Кантакузина из Македонии, овладевая одним городом за другим. Он захватил Лерин, Воден, Касторию, почти всю Албанию, кроме Диррахия, где снова утвердились анжуйцы. Душан отдавал в занятых городах все командные посты знатным сербам. Сербским было заменено и все высшее греческое духовенство. Лишь второстепенные должности были оставлены в руках покорившихся греческих архонтов31. Значительная часть земель византийских феодалов перешла в руки сербских властелей32.

Во Фракии одновременно действовали войска Кантакузина, константинопольского правительства, Ивана Александра, турецких эмиров и независимого болгарского властителя Момчила. Апокавк добился союза с болгарами против Кантакузина. В качестве платы за этот союз Иван Александр получил на севере Фракии обширную область с такими крупными городами и крепостями, как Филиппополь, Стенимах, Цепена, но фактически не оказывал Константинополю никакой помощи, преследуя собственные цели. Момчил некогда был изгнан Иваном Александром из Болгарии, побывал в Сербии, а затем утвердился на границе между Болгарией и Византией, терроризируя окрестности. Он набрал из болгар пятитысячное войско, отличавшееся высокой боеспособностью и неустрашимостью, и стал заметной силой во Фракии. Зимой 1343/44 г. Кантакузин сумел перетянуть Момчила на свою сторону и отдал ему в управление обширную область в Родопах. Апокавк завязал с Момчилом переговоры и сумел склонить его к разрыву с Кантакузином, даровав Момчилу титул деспота. Положение Кантакузина во Фракии снова пошатнулось. Апокавк опять подступил к Дидимотике.

Алексий Апокавк. Миниатюра рукописи Парижской национальной библиотеки. XIV в.
Алексий Апокавк. Миниатюра рукописи Парижской национальной библиотеки. XIV в.

Судьбы Византии и самый исход борьбы двух группировок византийской знати окончательно оказались в руках иностранцев. Восставшее против феодалов население деревень и многих городов было терроризировано иноземными отрядами, прежде всего турецкими, и не могло продолжать борьбу. Гражданский характер войны в Византии претерпел значительные изменения. Борьба сохраняла социальный характер лишь в Фессалонике и отчасти в Константинополе. Но и Фессалоника была изолирована сербами от Македонии и Фракии. Народное движение, на которое опиралось константинопольское правительство в борьбе с Кантакузином, было задушено иноземцами.

В начале 1344 г. часть флота Умура в столкновении с силами коалиции была оттеснена к берегам Юго-Восточной Македонии. Около трех тысяч турок высадилось на берег. Их флот был сожжен латинянами, и турки решили возвращаться сушей. Около Стефанианы сербский воевода Прелюб пытался преградить им дорогу, но потерпел поражение. Этот турецкий отряд прибыл к Кантакузину в тяжелое для него время. Турки помогли узурпатору отразить болгар, и Иван Александр заключил мир с Кантакузином. Апокавк был снова отброшен от Дидимотики. Момчил порвал с Апокавком, получив от Кантакузина титул севастократора и признав его суверенитет. Он был, однако, фактически независим и энергично расширял свою область, включив в нее Ксанфию и Анастасиополь и не считаясь ни с Кантакузином, ни с Константинополем.

С лета 1344 по лето 1345 г. Кантакузин подчинил большую часть Фракии. Умур еще раз пришел на помощь своему союзнику, достигнув успеха в борьбе с коалицией. В январе 1345 г. он вернул Смирну, захваченную латинянами в октябре 1344 г. С приходом Умура у центрального правительства остались в сущности Константинополь с округой, города Энос и Гексамилий, полуостров Галлиполи да далекая полунезависимая Фессалоника.

В Константинополе царило уныние. Среди сановников, окружавших Анну Савойскую, начались разногласия. Подняли голову сторонники мирного соглашения с Кантакузином. Патриарх был готов винить в неудачах Алексея Апокавка, главного организатора борьбы с Кантакузином. 11 июня 1345 г. Апокавк посетил дворцовую тюрьму, в которой были заключены приверженцы Кантакузина. Заключенные, воспользовавшись тем, что Апокавка плохо охраняли, набросились на него и убили. Когда весть об этом разнеслась по городу, народ в ярости поднялся еще раз против всех сочувствовавших Кантакузину. Прокатилась новая волна погромов. Многие знатные, в том числе непосредственные убийцы Апокавка, были уничтожены. Народ сохранял непримиримую враждебность к Кантакузину и, по-видимому, в целом поддерживал политику Апокавка. Но с гибелью Апокавка положение еще более ухудшилось.

В Константинополе царило замешательство, но Кантакузин отказался от мысли осаждать столицу с помощью турок. Он намеревался начать борьбу за Македонию, опираясь на войска Умура.. Но прежде чем уйти из Фракии, нужно было расправиться со ставшим опасным Момчилом. 7 июля в ожесточенном сражении турки уничтожили его вместе с его войском33. В августе Кантакузин и Умур двинулись против сербов, осаждавших Серры. В войсках союзников находился и отряд Сулеймана — сына эмира Сарухан. Но на пути к Серрам Сулейман неожиданно умер. Опасаясь осложнений в отношениях с эмиром Сарухана и получив весть о новом походе коалиции против него, Умур ушел в Азию и более уже не приходил на помощь Кантакузину (в мае 1348 г. он был разбит латинянами у Смирны и погиб в сражении). Кантакузин вернулся в Дидимотику.

Еще в начале военных действий латинской коалиции против эмира Айдина Кантакузин предвидел, что он не может более всецело рассчитывать на помощь Умура. К тому же в борьбе за Восточную Фракию, где часто появлялись османы, Кантакузин не мог пользоваться войсками враждебных османам сельджуков из боязни столкновения с османским эмиром Урханом. Кантакузин решил вступить в союз с Урханом, чтобы с его помощью продолжать борьбу за трон. Между тем отдельные отряды османов уже привлекались Апокавком к борьбе с Кантакузином, и Константинополь также хлопотал о союзе с Урханом. В 1344 г. Анна уже вела с ним переговоры. Но Кантакузин перешел дорогу константинопольскому правительству. В 1345 г., завоевав Херсонес Фракийский, Кантакузин заключил союз с османским эмиром Сулейманом, сыном Урхана. Сулейман помог утвердиться Кантакузину в Восточной Фракии и стал посредником в переговорах с его отцом, Урханом. Союз был заключен. Его было решено скрепить браком Урхана с дочерью Кантакузина Феодорой. Ради победы своей партии и ради своих честолюбивых планов Кантакузин пошел на беспримерное унижение империи: дочь христианнейшего византийского императора должна была отправиться в гарем мусульманина.

Между тем в Фессалонике произошли новые крупные события. Влияние зилотов на народные массы в городе постепенно слабело. Политика представителей состоятельных торговцев и предпринимателей, по-видимому, не отвечала интересам беднейших слоев горожан. Возможно, зилотов ослабил и уход из города (после снятия осады 1343 г.) сельского населения, укрывавшегося за стенами Фессалоники34. Активизировались враждебные зилотам силы, организатором которых стал правительственный архонт Иоанн Апокавк и его архонтский совет. Его влияние сильно выросло. Еще до решительных событий лета 1345 г. в городе был раскрыт заговор, вероятно, в пользу Кантакузина. Один из видных заговорщиков (Гавала) происходил из состоятельных горожан. Заговорщики были казнены. Но скоро зилоты получили удар с той стороны, откуда они его не ожидали. В конце весны — начале лета Апокавк, заманив Михаила Палеолога на заседание своего совета, приказал умертвить его и захватил в свои руки всю полноту власти в Фессалонике. Начались аресты зилотов. Ни о каком организованном сопротивлении зилотов или защите их со стороны народных масс на этом этапе источники не говорят.

На первых порах Апокавк не отступал от старой политики. «Боясь отца», говорит Кантакузин, Апокавк был милостив к бедным и обложил кантакузинистов тяжелой контрибуцией35. Однако вести об успехах Кантакузина во Фракии оказывали сильное воздействие на его самого и его окружение. Сообщение о смерти Алексея Апокавка в Константинополе послужило сигналом для его сына к переходу на сторону смертельного врага своего отца. Иоанн Апокавк не верил более в победу Константинополя. Он завязал переговоры с сыном Кантакузина Мануилом, правившим Веррией36. На особом заседании архонтского совета было решено признать власть Кантакузина.

В то время как убийство Михаила Палеолога и аресты зилотов были равнодушно встречены горожанами, замысел Апокавка отдать город Кантакузину вызвал бурю негодования. Андрей Палеолог, брат Михаила, обратился с призывом к матросам подняться против Апокавка и кантакузинистов. Моряки с помощью населения города оттеснили Апокавка и его сторонников к городскому акрополю, в котором они и укрылись. Но городской гарнизон отказался поддержать Апокавка. Воины не присоединились к восставшим, но не выпустили из крепости пытавшихся бежать из города знатных и согласились выдать их разгневанному народу на расправу. Знатных сторонников Апокавка, и прежде всего его самого, сбросили со стены крепости под ноги бушующей толпы, которая добивала и рубила на куски поочередно жертву за жертвой.

Движение в Фессалонике поднялось на новую ступень. Борьба с феодалами стала беспощадной. По всему городу громили дома врагов зилотов, расправляясь с ними как с кантакузинистами. Едва избегнувший гибели Димитрий Кидонис писал: «Стратиот (прониар) лишен оружия, чернь тащит того, кто обычно во всем повелевал многими. Раб не признавал господина, и того, кого ранее справедливо обвинял, теперь требовал подвергнуть каре. Рабы и бедняки, ставшие господами оружия и денег, считали подходящей для тех, кто владел этим ранее, участь рабов и, связав их, бросали в темницы, не позволяя им даже пользоваться солнечным светом37... Раздетыми, в одном нижнем белье, выводили тех, которые много раз сражались за их свободу и свободу города, влекли их с веревками на шеях, подобно рабам. Здесь раб гонит господина, купившего — купленный, стратига — поселянин, стратиота — земледелец»38.

Город был полностью очищен от феодальной знати. Лишь у акрополя было перебито около ста знатных. Зилоты снова контролировали положение. Не могло быть и речи о сдаче города Кантакузину. По-видимому, среди зилотов в результате этого восстания возобладали наиболее радикальные элементы. «Тогда как лучшие в Фессалонике пали, — говорил Григорий Палама, — дурно начальствуют ремесленники и худшие люди»39. Но и после переворота 1345 г. зилоты не внесли, очевидно, существенных изменений в структуру власти в городе. Они сохранили пост правительственного архонта. Им стал знатный константинополец протосеваст Алексей Метохит.

Фессалоника оставалась в сущности единственной опорой центрального правительства в Македонии. Но она на этот раз оказалась еще в большей изоляции, чем в 1342 г. Сам Константинополь своим союзом с Душаном обрекал фессалоникийцев на одиночество. Владения сербского краля придвинулись вплотную к городу.

Осенью 1345 г. Душан взял Серры и Веррию. Вся Македония, кроме Фессалоники, оказалась в его руках. Его владения достигали на востоке реки Месты40. Власть Душана распространилась и на Афон. Заинтересованный в расположении афонского протата, Душан осыпал монастыри богатыми дарами, жалуя им новые владения и привилегии. Права афонских монастырей во время господства Душана достигли своего предельного расширения41. Обласканные Душаном афонские проты пошли навстречу желаниям сербского краля. Опираясь на протат Афона, болгарского патриарха и охридского архиепископа, весной 1346 г. Душан превратил сербское архиепископство в патриархию, а 16 апреля новый сербский патриарх торжественно венчал его императором сербов и греков. Принимая этот титул, Душан недвусмысленно заявлял о своих планах основать на развалинах Византии Сербо-Греческое царство с центром в Константинополе42.

Душан разделил свои владения на две части: собственно Сербию он отдал в управление своему сыну Стефану Урошу, который в 1345 г. был коронован как краль Сербии; себе он взял южные завоеванные земли с центром в городе Скопле, в которых был значительным процент греческого населения. Введя при своем дворе византийский церемониал, сохраняя нетронутой на занятых землях византийскую систему управления, оставляя второстепенные посты в руках греческих архонтов, издавая грамоты на греческом языке, осыпая милостями греческие церкви и монастыри, Душан стремился показать, что он не намерен сокрушать империю, а претендует лишь на высшую власть в ней. Он снова безуспешно вел переговоры с Венецией о военном союзе для борьбы за Константинополь. Договор с Анной Савойской утратил для него всякое значение.

Кантакузин между тем с помощью османов укрепился во Фракии. 21 мая 1346 г. Кантакузин и Ирина были коронованы в Адрианополе иерусалимским патриархом. Коронация должна была подкрепить акт провозглашения Кантакузина императором 28 октября 1341 г. Кантакузин и на этот раз не изменил формулы славословия — он по-прежнему претендовал лишь на соправительство, рассчитывая внести раздоры в лагерь Анны Савойской и Иоанна Калеки. И это ему удалось. Одновременно собор преданных Кантакузину епископов, собравшийся в Адрианополе, низложил патриарха Иоанна Калеку. Удачно завершил Кантакузин и укрепление союза с Урханом. Летом 1346 г. в Силимврии состоялась помолвка Урхана с Феодорой, и дочь Кантакузина уехала к османскому двору.

Положение центрального правительства было крайне тяжелым. В городе ощущался недостаток продовольствия. Соглашение с Иоанном Кантакузином многим казалось единственным выходом. Обстановка в столице еще более ухудшилась в результате неудачного союза с эмиром Сарухана. Летом 1346 г. Анна Савойская наняла у него 6-тысячный отряд для войны с Кантакузином. Но, найдя Фракию совершенно опустошенной, турки Сарухана не пожелали воевать с узурпатором — даже в случае победы добыча не могла быть обильной. Разлагающую агитацию среди них вели и турки Умура, также находившиеся во Фракии43. Нанятый Анной отряд ушел грабить Южную Болгарию. На обратном пути он расположился близ Константинополя и потребовал от Анны награды за свою «службу». Получив отказ, турки стерли с лица земли пригороды столицы, вошли в соглашение с Кантакузином и ушли домой.

Как и в 1328 г., во время борьбы двух Андроников, падение Константинополя и правящей в нем группировки было ускорено итальянцами. В июне 1346 г. один из участников латинской коалиции, генуэзец Симоно Виньози, захватил Хиос. Анна отправила против Виньози несколько трирем, поставив, во главе их итальянца Фоччолати. Вместо того, чтобы идти на Хиос, Фоччолати захватил большое торговое судно генуэзцев и привел его в Константинополь. Возмущенные генуэзцы Галаты блокировали столицу. Хлеб Северного Причерноморья и занятых турками малоазийских областей перестал поступать на рынок, и в городе начался голод. Анна обещала генуэзцам выдать им Фоччолати на расправу. Она торопилась помириться и с паламитами. 2 февраля 1347 г. Анна низложила Иоанна Калеку и возвела вместо него на патриарший престол паламита Исидора. Палама был выпущен из тюрьмы. Но ничего уже не могло спасти положения. Фоччолати вступил в сговор с Кантакузином, и в ночь на 3 февраля подступившие к городу феодалы нашли Золотые ворота открытыми.

Население столицы уже не могло или не пожелало сопротивляться Кантакузину. Но узурпатор опасался прибегать к респрессиям. Он хотел придать своей победе вид полюбовного договора. 8 февраля с участием синклитиков было выработано специальное соглашение, согласно которому вся власть должна была в течение десяти лет оставаться в руках Кантакузина. Затем Иоанн V должен был стать равноправным соправителем Иоанна VI Кантакузина (1347—1354). Объявлялась всеобщая амнистия. Никто не мог требовать возмещения имущества, расхищенного или разрушенного в ходе войны. Однако недвижимая собственность приверженцев Кантакузина, права на которую были ликвидированы центральным правительством, должна была быть возвращена прежним владельцам44. Анна Савойская и Иоанн V должны были принести клятву в том, что никогда не выступят против Кантакузина и во всем будут следовать его распоряжениям45. Формально были соблюдены и требования традиционного принципа легитимности: Кантакузин выступал в качестве главы правящей семьи — его дочь Елена стала женой Иоанна V46. Но власть Кантакузина не могла стать полностью законной без освящения ее константинопольским патриархом, и 13 мая была совершена новая коронация Кантакузина и Ирины.

Крупные византийские феодалы оказались победителями в наиболее критический момент византийской истории, когда внешнеполитическая обстановка требовала сплочения всех сил государства. Недостаточная организация антифеодальных сил в городе, нерешительность центрального правительства и его страх перед народными массами, военное вмешательство иноземцев при крайней слабости регулярных правительственных сил — все это обусловило неудачу центральной власти в борьбе с сепаратистскими феодальными тенденциями. Если междоусобная борьба двух Андроников подорвала уже слабые силы империи, то война 1341—1347 гг. нанесла Византии в сущности смертельный удар.

Большая часть западных владений была потеряна. Остатки византийских земель в Эпире, Фессалии и Македонии были изолированы сербами и находились под постоянной угрозой полной ликвидации. Фракия представляла собой пустыню, «ибо у несчастных фракийцев не осталось ни вьючных животных, ни прочего скота, ни пахотных быков, с помощью которых земледельцы проводят в земле борозды и добывают ежедневную пищу, необходимую для желудка. Так как земля не засевалась и была совсем лишена поселян, превратившись в обиталище зверей, недостаток продовольствия сильно смущал василевса Кантакузина..., не менее он угнетал и жителей Византия»47. То, что еще оставалось во Фракии, становилось жертвой турецких банд, которые не прекратили своих набегов, предпринимая их независимо от договоров Константинополя с их эмирами и уводя в рабство остатки поредевшего сельского населения. Разорены были и владения самих феодалов. Да и сами размеры подвластной Константинополю Фракии резко сократились: обширная область на севере провинции была отнята болгарами. Сбор налогов в этой провинции стал практически невозможным. Фраза Кантакузина, брошенная им в злобном ослеплении, в значительной мере оправдалась. Он сказал, решившись призвать турок: «Если не я, то и он (Иоанн V) пусть не царствует! Пусть вообще не над кем будет царствовать!»48.

Эгейское море оказалось окончательно вне контроля византийского правительства. Флот практически не существовал. Еще осенью 1346 г. Виньози захватил обе Фокеи (Старую и Новую). Острова Хиос, Самос, Никария, Панагия и др. вместе с Фокеями стали генуэзской колонией. Связь Константинополя с Лесбосом и другими более мелкими островами, еще признававшими власть империи, быстро слабела.

Казна была пуста. Еще в 1343 г. Анна Савойская заложила венецианцам за 30 тыс. дукатов драгоценные камни императорского венца, которые уже никогда не были выкуплены. Расходы на содержание императорской семьи не составляли теперь и десятой доли домашних расходов Кантакузина до начала гражданской войны. Место драгоценностей в императорском убранстве заняли позолота и стеклянные подделки. Даже во время торжественных трапез во дворце использовались вместо дорогих кубков глиняные и оловянные сосуды.

Фессалоника, где у власти держались зилоты, отказалась признать власть константинопольского правительства, оказавшегося в руках Кантакузина. Зилоты публично сжигали на площади его указы и распоряжения49. Не признали они законным и низложение Иоанна Калеки и избрание нового патриарха исихаста Исидора, хотя это было сделано не Кантакузином, а Анной Савойской, в защиту которой зилоты официально выступали. Иакинф умер в середине 1346 г. На смену ему в 1347 г. из Константинополя был прислан в качестве митрополита Фессалоники сам глава исихастов Григорий Палама, но зилоты не пустили его в город. Однако их положение ухудшалось день ото дня. Помощь не могла прийти ниоткуда. Центральное правительство было отныне им враждебно. Сербы господствовали в окрестностях города. Ощущался острый недостаток продовольствия. Владельцы пригородных участков, богатые и бедные, были разорены, торговые связи нарушены. Зилоты не могли удержать своего влияния на уставшие народные массы. Правительственный архонт протосеваст Метохит вел упорную борьбу за сплочение всех враждебных зилотам элементов. Сохранение в городе архонта центрального правительства даже после победы Кантакузина свидетельствует либо о слабости зилотов, либо об их крайней нерешительности. Падение их власти стало вопросом ближайшего будущего.

Кантакузин победил, но его победа была пирровой. Хозяйство страны лежало в развалинах, внешнее положение империи было отчаянным. Чтобы поднять Византию, надо было опереться на ее наиболее передовые и жизнеспособные социальные силы. Но именно с этими силами Кантакузин воевал и подорвал их с помощью своих турецких союзников. Эти силы составляли лагерь его классовых врагов, и он не надеялся на их помощь и не искал ее с этой стороны. Напротив, проводимая им политика была враждебна городским ремесленникам, купцам и предпринимателям. Он повысил старые налоги и ввел новые с ремесленников и торговцев50. Увеличение торговых пошлин на продажу продовольствия в Константинополе вело к стремительному росту цен на продукты51.

Став главой государства, Кантакузин столкнулся с теми же проблемами, которые стояли перед Апокавком и Иоанном Калекой. Он понимал, что истощенное государство, лишь оставаясь единым, еще имеет некоторые шансы на сопротивление внешним врагам. Кантакузин награждал своих верных сторонников земельными пожалованиями52. Но он не мог осуществлять этого в больших масштабах, не мог удовлетворить основного требования феодалов, приведших его к власти, а именно — раздачей широких привилегий и изъятий способствовать дальнейшему росту их независимости от центральной власти. Кантакузин — глава империи середины XIV в. — не мог совместить своих интересов с Кантакузином — главой крупной землевладельческой аристократии. Приход его к власти был бедствием для Византии: он противоречил прогрессивному ходу исторического развития империи. Его правление было кратким эпизодом, но оно пришлось на критический момент истории государства. Время для возрождения страны при той конкретной исторической обстановке, в которой империя оказалась, было упущено навсегда.

Любопытным контрастом с судьбой империи и политикой Кантакузина является судьба византийской части Морей и роль ее наместника, сына Кантакузина Мануила, бывшего некогда деятельным помощником отца в борьбе против центрального правительства и поднявшихся на его защиту городов. Отец назначил Мануила почти независимым правителем Морей в конце 1348 или в начале 1349 г. Положение Морей в это время было крайне тяжелым. Не прекращались столкновения с Ахайским княжеством. Флот Умура совершал на полуостров постоянные пиратские набеги. Турки даже взыскивали налоги с жителей. Враждующие флотилии Генуи и Венеции нередко вознаграждали себя грабежом греческого населения: они уводили жителей в рабство — на галеры и иноземные невольничьи рынки. Среди феодалов Морей царили раздоры, большинство их находилось в состоянии непрерывного бунта против наместника императора. Едва Мануил объявил о сборе с них средств на строительство флота, как они восстали и против него. Опираясь на союз с городами, прежде всего на Мистру и Монемвасию, Мануил сумел смирить феодальную вольницу и подчинить ее своей власти53. Затем Мануил отразил набеги пиратствующих флотилий и расширил свои владения в войнах с Ахайским княжеством. Он положил начало полному обособлению Морей от империи.

Уступая господствующим среди класса феодалов центробежным тенденциям, Кантакузин избрал компромиссный путь: он стал раздавать семейные уделы. Государство раздроблялось, но правители почти независимых уделов были членами семьи Кантакузина, и их выступление против Константинополя казалось маловероятным. Так, еще в 1343 г. Фессалию он отдал своему племяннику Иоанну Ангелу. Когда старший сын Кантакузина, угрожая возмущением, потребовал выделения и ему независимого княжества, отец отдал ему во Фракии обширную область от Дидимотики до Христополя. Уделом Мануила, как было сказано, была Морея. Впоследствии, как мы увидим, появится и удел Иоанна V.

С самого начала Кантакузин не чувствовал себя прочно на престоле. Уже в 1347 г. была предпринята попытка выкрасть Иоанна V, чтобы начать новую войну против Кантакузина. Недовольна была и часть феодалов: многие из них требовали полного отстранения от престола Палеологов. Торговые и предпринимательские слои столицы плохо откликнулись на призыв Кантакузина вносить пожертвования в пустующую государственную казну. Строительство флота, начатое Кантакузином, продвигалось слишком медленно. Положение усугубило новое страшное бедствие, обрушившееся на Византию в 1348 г. и затем прокатившееся почти по всей Европе, — знаменитая «черная смерть» (чума), жертвой которой стала значительная часть населения Константинополя.

На Западе Душан продолжал свои завоевания. В конце 1347 г. и в начале 1348 г. он завоевал Янину, захватил южную часть Эпира, Акарнанию и Этолию. В 1348 г. в Фессалии умер Иоанн Ангел, и воевода Душана Прелюб занял ее почти без сопротивления: обладавшая некогда крепким феодальным войском Фессалия была в это время сильно ослаблена чумой54. Кантакузин обратился за помощью к своему зятю Урхану. Но османы, едва достигнув занятых сербами областей, бросились грабить их, а затем с добычей немедленно повернули обратно.

В конце 1348 — начале 1349 г. империя испытала новое величайшее унижение: она потерпела позорное поражение в столкновении с обосновавшейся на ее земле маленькой генуэзской колонией Галатой. Желая оживить торговлю на рынках Константинополя, чтобы с помощью доходов от нее ускорить строительство флота, Кантакузин внес, наконец, изменения в свою таможенную политику. Он снизил ввозные пошлины на продовольствие в гаванях столицы и сократил раздачу генуэзцам на откуп торговых пошлин. Этот акт суверенного государства вызвал взрыв негодования генуэзцев, привыкших хозяйничать в империи. Они уже мечтали об устройстве на Босфоре собственной таможни, чтобы полностью контролировать торговлю между Средиземным и Черным морями. Льготные договоры с византийскими императорами казались им теперь стеснительными: они препятствовали византийским торговым судам плавать к берегам Северного Причерноморья, от устья Дуная до Керченского пролива55.

Галатцы потребовали уступить им возвышенность за северной стеной города, но получили решительный отказ. Пользуясь отсутствием Кантакузина (он лежал больной в Дидимотике), генуэзцы открыли враждебные действия. Они сожгли загородные дома у стен столицы, ворвались в гавань, где шло строительство флота, и спалили верфи и готовые суда. Генуэзцы захватили возвышенность над Галатой и приступили к строительству там укреплений, которые росли с неимоверной быстротой. Небольшой правительственный отряд не мог помешать им в этом. Суда генуэзцев снова блокировали византийскую столицу.

Вернувшись в Константинополь, Кантакузин был вынужден созвать народное собрание. Ненависть к генуэзцам победила неприязнь к Кантакузину — новые суммы на строительство флота были собраны. В короткий срок было построено девять больших военных судов и много мелких. Золотой Рог перестал безраздельно принадлежать генуэзцам. Галата запросила мира, но отказалась вернуть возвышенность. 5 марта 1349 г.56 византийские суда напали на флот Галаты, но неопытные флотоводцы были разгромлены. Построенный с таким трудом флот был сожжен. Жители Галаты, разъезжая по Босфору, открыто издевались над императором. Опасаясь за судьбу Галаты, Генуя выступила посредницей в конфликте. Был заключен мир: генуэзцы Галаты удержали возвышенность.

Империя получила хороший урок. И тогда Кантакузин решился на более серьезные меры: он увеличил пошлины на итальянские товары и снизил пошлины с отечественных с 10 до 2%57. Средства казначейства заметно возросли, что позволило выстроить новый флот, с помощью которого Кантакузину удалось вернуть Старую Фокею.

Положение в Македонии оставалось почти неизменным — она находилась во власти Душана. Наиболее значительным успехом Кантакузина было здесь возвращение Фессалоники под власть Константинополя. К концу 1349 г. зилоты окончательно утратили главенствующее положение в городе. Не веря больше в свои силы и не желая подчиниться Кантакузину, они пытались завязать переговоры с Душаном о передаче ему города. Этот замысел сделал многих нейтральных противниками зилотов. Протосеваст Алексей Метохит сумел направить деклассированные элементы против моряков. Их квартал у гавани подвергся разгрому. Андрей Палеолог бежал из города и искал убежища на Афоне. Алексей Метохит просил Кантакузина принять город под свою власть. В 1350 г., взяв с собой Иоанна V — из опасения перед фессалоникийцами, столь долго отказывавшими ему в повиновении, — Кантакузин прибыл в Фессалонику. Вместе с ним приехал и Григорий Палама, занявший, наконец, свою кафедру. Последний оплот сопротивления феодалам в империи был ликвидирован.

Воспользовавшись отсутствием в Македонии значительных сербских сил, которые Душан увел в поход против Боснии, Кантакузин начал отвоевывать город за городом. Его турецкие союзники наводили ужас на население. Города сами открывали Кантакузину ворота. Была возвращена Веррия. Турки доходили до Скопле, который также признал суверенитет империи. Штурмом был взят лишь Воден. Многие сербские воеводы, опасаясь турок и местного греческого населения, отказывались от сопротивления. Лишь Прелюб у Сервии остановил византийцев и не пустил их в Фессалию.

Вход Христа в. Иерусалим. Мозаика Церкви св. апостолов в Фессалонике. XIV в.
Вход Христа в. Иерусалим. Мозаика Церкви св. апостолов в Фессалонике. XIV в.

Но успехи Кантакузина были непрочны. Прервав войну в Боснии, Душан стал легко возвращать отнятое Кантакузином. В том же 1350 г. сербский царь сделал последнюю попытку втянуть Венецию в войну против Византии, соблазняя венецианцев перспективой занять место генуэзцев в Галате. Впрочем, война в Боснии не была окончена, и Душан склонился к миру с Кантакузином. Мир был заключен. Хотя формально и были признаны права Византии на Акарнанию, Фессалию, Сервию и другие города и области, занятые сербами, практически Кантакузин удерживал лишь то, что успел освободить58. Воден же Душан отобрал, невзирая на договор, которому сербский царь не придавал серьезного значения. Скоро турки ушли домой, и Кантакузин оказался бессильным перед новым сербским наступлением. К весне 1351 г. Душан восстановил в Македонии положение, существовавшее к началу 1350 г.,59 и вернулся в Боснию.

После неудачного похода против сербов Кантакузин пытался заключить союз с Болгарией. Однако Иван Александр отказался, указав на то, что союзники Кантакузина — турки — постоянно грабят болгарские земли. Кантакузин обещал болгарскому царю, что, если тот поможет ему деньгами для строительства флота, он перестанет нанимать турецкие отряды, и, опираясь на флот, будет защищать от турок берега как Византии, так и Болгарии. Душан постарался расстроить соглашение, которого добивался Кантакузин. Кроме того, Иван Александр понимал, что флот нужен Кантакузину не столько для борьбы с турками, сколько для действий против генуэзцев. Союз не состоялся60. На пороге нашествия турок в Европу балканские государства оказались разобщенными.

Слабость Византии особенно ярко проявилась во время новой войны между Венецией и Генуей, в которой империя играла жалкую роль и которая в значительной степени велась за ее наследство. Венеция не хотела смириться с засильем генуэзцев в Черном море. В сентябре 1350 г. генуэзцы конфисковали вошедшие в Азовское море без их позволения венецианские суда. В отместку венецианцы напали у Эвбеи на генуэзский флот, шедший в Галату и Каффу. Началась война. Венеция вступила в союз с Педро IV Арагонским. Византия пока сохраняла нейтралитет. Весной 1351 г. венецианско-арагонский флот блокировал Галату. Подозревая Кантакузина в содействии их врагам, генуэзцы начали обстрел Константинополя из метательных орудий. В мае Византия примкнула к антигенуэзскому союзу. Венеция брала на себя снаряжение 12 византийских трирем. Галата по этому соглашению в случае победы должна была быть разрушена. Генуэзцы в свою очередь добились союза с Урханом, который стал помогать им своим флотом, захватывая византийские торговые суда и разоряя берега Фракии.

К началу венецианско-генуэзской войны мощь Османского государства значительно возросла. В 1350 г. османы завоевали эмират Караси. Эмират Айдин после смерти Умура перестал быть их главным соперником. Османы приобретали главенствующее значение в Малой Азии61. Отношения османов с Византией стали ухудшаться. В непосредственном разрыве с Урханом сыграл роль инцидент с посольством Душана к Урхану. Сербский царь решил добиться союза с османами. Но его послы были перехвачены Кантакузином вместе с дарами Душана Урхану. Разгневанный султан оказался в стане врагов своего тестя.

Союзники возложили на Кантакузина задачу осады Галаты, а сами двинулись против генуэзского флота. Мстя Кантакузину, генуэзцы взяли и разорили Ираклию и Созополь. Остатки государственной казны ушли на выкуп пленных. 13 февраля 1352 г. в виду Константинополя разыгралось генеральное морское сражение, в котором приняли некоторое участие и византийские суда. Обе стороны понесли тяжелые потери. Исход битвы остался неясным. Венецианцы укрылись после сражения в Константинополе, а генуэзцы не допускали подвоза в столицу продовольствия поморю. В Константинополе начались голод и болезни. Венецианцы были вынуждены уйти, оставив Кантакузина одного лицом к лицу с генуэзцами. Византия должна была просить мира, и в мае он был заключен. Византия соглашалась на расширение территории Галаты и признавала исключительные права генуэзцев на Азовское море — византийские суда могли плавать в Тану лишь с разрешения генуэзцев. Генуя обязалась не покупать земельных владений в империи без позволения императора62.

Между тем Византии грозила новая междоусобная война. Находившийся в Фессалонике Иоанн V, достигший к этому времени 20-летнего возраста, решил избавиться от Кантакузина. К войне против него Иоанна побуждали и Душан, и Венеция, недовольная изменой Кантакузина союзу с нею и его договором с генуэзцами. Венецианцы снабдили Иоанна V деньгами на условии уступки им острова Тенедоса. Душан обещал Иоанну и деньги, и войско. Обеспокоенный Кантакузин отправил в Фессалонику к Иоанну его мать Анну Савойскую, которая убедила сына отказаться от союза с Душаном и вернуться в Константинополь.

Чтобы удовлетворить честолюбие молодого императора, Кантакузин согласился отдать ему в независимое правление удел своего сына Матфея, которому взамен был выделен Адрианополь с окружающей областью. Но между молодыми наместниками немедленно начались столкновения. Осенью 1352 г. Иоанн V двинулся против Матфея войной. Города добровольно переходили на его сторону. Население Адрианополя восстало против Матфея и открыло Иоанну V ворота. Матфей заперся в акрополе. Кантакузин поспешил на помощь сыну. Ему удалось к этому времени помириться с Урханом, и османские отряды снова составляли главные силы Кантакузина. Адрианопольцы оказали Кантакузину отчаянное сопротивление, но были побеждены. Перешедшие на сторону Иоанна V города были в наказание разграблены турками. Иоанн V нашел убежище в Дидимотике — центре владений Кантакузина (факт чрезвычайно важный для оценки отношения городского населения к политике Кантакузина). Осада города была безуспешной. Иоанн обратился за помощью к Душану, отправив к нему заложником своего брата Михаила. Душан прислал отряд из нескольких тысяч воинов и побудил Ивана Александра также оказать помощь Иоанну. Но болгары не решились принять участие в сражении, которое разыгралось в конце 1352 г. близ Дидимотики. Сербский отряд и войско Иоанна были уничтожены превосходящими силами турок. Преследуя болгар, турки подвергли новому опустошению Южную Болгарию. Иоанн запросил мира. Кантакузин потребовал отказа от выделенного Иоанну удела и сдачи Дидимотики. Иоанн V предпочел бежать на Тенедос и продолжать борьбу.

Выделение удела для Матфея было первым шагом Кантакузина к укреплению своих династических прав на престол. Вторым шагом было превращение Матфея во второе после Кантакузина лицо в государстве: согласно свидетельству самого Кантакузина, Матфей занимал такое положение в империи, которое было более высоким, чем положение деспота63. Теперь Кантакузин решился полностью отстранить от престола представителя законной династии. В 1353 г. Матфей был объявлен соправителем отца и наследником престола. Имя Иоанна V больше не упоминалось при славословиях и в официальных документах. Занимавший в это время патриарший престол Каллист отказался признать законными эти действия Кантакузина и был низложен. В 1354 г. новый патриарх Филофей венчал Матфея императорской короной во Влахернском храме (св. София пострадала от землетрясения и бездействовала).

С начала нового междоусобия опять оживилась оппозиция Кантакузину в Константинополе. В расчете на ее помощь Иоанн V весной 1353 г., когда Кантакузин находился в Адрианополе, явился к Константинополю. Однако Ирина сумела сохранить контроль над стражей и расстроила план захвата столицы Иоанном V. Тогда Иоанн отправился в Галату и сумел заручиться поддержкой генуэзцев. Турецкие отряды, как и прежде, были единственной надеждой Кантакузина. У его сторонников опора на османов, по-видимому, не вызывала порицания. Среди феодалов был широко распространен паламизм, которому Кантакузин обеспечил окончательное торжество на церковном соборе 1351 г. Паламиты не видели турецкой угрозы. Они сеяли иллюзии, говоря о возможности обращения турок в христианство и превращения их в новых подданных. Идеология смирения перед турками — паламизм — сыграла зловещую роль в истории борьбы с турецкой агрессией64.

Кантакузин начал селить своих союзников-турок во Фракии, чтобы иметь их всегда под рукой. На оплату их службы уходили остатки казны. В монету переливали и церковную утварь. На уплату жалованья мусульманам ушла и значительная часть суммы, присланной московским князем Симеоном Гордым на ремонт св. Софии. Эта политика вызывала острое недовольство. Несмотря на торжество паламизма, в широких кругах населения империи все более отчетливо сознавали размеры турецкой опасности. Иоанну V и его сторонникам не стоило труда возбудить народ против говорящего по-турецки узурпатора, выдавшего дочь за мусульманина и опирающегося на его силы в борьбе с законным наследником65. Низложенный патриарх Каллист разъезжал по империи, призывая поддерживать Иоанна V.

Приближалась развязка. Как внутренняя, так и внешняя политика талантливого представителя класса крупных феодалов оказалась несостоятельной. Провалилась и его последняя ставка — на турок. Еще в 1352 г. османы захватили крепость Цимпе на полуострове Галлиполи, в которой укрепился сын Урхана Сулейман. Кантакузин предлагал Урхану в качестве выкупа за Цимпе значительную сумму денег, но Урхан отказался, а Кантакузин, нуждаясь в союзе с ним, не посмел отобрать крепость силой. 2 марта 1354 г. город Галлиполи был почти полностью разрушен землетрясением. Население покинуло город. Сулейман немедленно66 занял Галлиполи своими отрядами и приступил к его восстановлению с помощью массы турецких переселенцев. Весть об этом потрясла Константинополь. В столице началась паника. Народ ждал скорой осады города турками. Уже в это время началась эмиграция константинопольцев в Италию и Испанию. Все усматривали — с полным к тому основанием — виновников случившегося в Кантакузине и его ближайших соратниках. Кантакузин предложил Урхану 40 тыс. иперпиров за Галлиполи и лично отправился к зятю в Никомидию. Но Урхан не принял Кантакузина, прикинувшись больным. Благодаря предательской политике самих византийских феодалов турки перешагнули через проливы и не собирались уступать, прекрасно сознавая, что Кантакузин бессилен против них, так как он сам держался у власти только с их помощью.

Вскоре, в том же 1354 г., Сулейман захватил Кипселлы и Малгару под Редесто — турки не теряли времени и тотчас вышли за пределы Галлиполийского полуострова, который превратился в базу их агрессии в Европе. Венецианский бальи в Константинополе доносил в Венецию, что в высших византийских кругах уже находились сторонники идеи подчинения империи, ввиду турецкой угрозы, Венеции, царю Сербии или королю Венгрии.

Между тем все византийские острова в Эгейском море (Тенедос, Лесбос, Лимнос, Фасос, Самофракия и др.) признали власть Иоанна V. Экспедиция Кантакузина в июле 1354 г. против Тенедоса закончилась провалом. В ноябрьскую ночь того же года генуэзец Франческо Гаттелузи доставил на своем корабле Иоанна V к стенам Константинополя. В городе их уже ждали. Ворота были отперты. Едва Иоанн проник в город, как вокруг него сплотились его многочисленные сторонники, а народ поднял восстание против Кантакузина. Снова громили и жгли дома его приверженцев. Константинопольцы захватили арсенал и вооружились. Восставший народ отрезал дворец Кантакузина от наемной каталонской дружины, находившейся в районе Золотых ворот, а затем осадил самый дворец. Положение Кантакузина стало безнадежным67. Население приветствовало Иоанна V, связав с ним все свои надежды на лучшее будущее. Кантакузин отрекся от престола и стал монахом Манганского монастыря под именем Иоасафа (он умер на Пелопоннесе 15 июня 1383 г.). Его жена, императрица Ирина, постриглась в монастырь св. Марты как монахиня Евгения. Палеологовская династия удержала за собой византийский трон и занимала его до последнего дня существования Константинополя.

Лишь Матфей не признал происшедшего переворота и пытался сопротивляться. Но турки не оказали ему достаточной помощи. Отныне они не нуждались ни в Кантакузине, ни в членах его семьи. Перед ними стояли новые большие задачи, которые они рассчитывали осуществить без союза с византийскими феодалами68. Матфей был оттеснен в Родопы, где держался некоторое время. Затем он был взят в плен сербами, выдан ими Иоанну V и должен был отречься ото всех своих прав на престол (1357 г.). Однако Мануил Кантакузин в Морее сумел удержать свои позиции. Располагая полной финансовой независимостью от Константинополя, он упрочил экономическое положение Морей, увеличил ее военные силы и укрепил собственное господство69. Он изгнал константинопольское войско, посланное против него в Морею Иоанном V, и был признан законным наместником Морей на тех же правах, на которых он получил ее от своего отца.

Период гражданских войн в Византии закончился, а вместе с ним закончилась и ее история как история империи и суверенного государства. В западных владениях страны господствовали сербы, восточные провинции становились жертвой турецкой агрессии. На островах и в самом Константинополе хозяйничали генуэзцы и венецианцы. Но трагизм положения состоял не столько в территориальных потерях, сколько в разгроме тех сил, которые были, может быть, еще способны спасти Византию. Ставленник феодальной аристократии был сброшен с престола. Победила та группировка, которой народ еще недавно оказывал вооруженную поддержку. Но время было безнадежно упущено. Обескровленные массы больше не могли оказать решающую помощь константинопольскому правительству в борьбе с могущественными османскими ордами, а правительство не хотело искать этой помощи у народа. История империи вступила в свою финальную фазу. Существование Византии еще в течение столетия было в действительности лишь затянувшейся агонией.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'