история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

ВЫСТУПЛЕНИЕ СЕМИТОВ


Центром семитизма в Сеннааре был город бога солнца Агаде или Аккад, по имени которого называлась и вся северная часть страны. К северу отсюда мы встречаем везде семитические или семитизированные племена: в Месопотамии — субари, на Среднем Тигре к Загру — ассириян, в горах запада — лулубеев и гутеев. Кроме того, в III тысячелетии появляется новая ветвь семитического племени — амореи, которые оседают главным образом в Палестине и Сирии, но проникают также в Месопотамию и Вавилонию. Даже самый термин для «Запада» у вавилонских семитов был «Амурри». Они были еще близки к бедуинам, тогда как ассиро-вавилонские семиты уже представляли культурный народ, обязанный многим, например, письмом и отчасти религиозными представлениями, сумерийцам, но внесший и свои национальные черты в общую вавилонскую культуру.

Первенствующая роль в Сеннааре переходит к семитам довольно рано. Сначала в Кише, этом древнем гегемоне сумерийской Вавилонии, мы видим семитического царя Энби-Иштара, побежденного затем каким-то сумерийским царем юга [может быть, Эншагкушанной, царем Урука], взявшим богатую добычу в виде статуй, драгоценностей и т. п.; потом появляется семитическая династия, которую считают в целом виде аккадской. Она насчитывала, согласно списку Шeйля, 12 царей [по ниппурскому списку 11 царей], правивших 197 лет [с половины XXVIII в.]. Основателем ее был Саргон I (Шappукин) [может быть, сын некоего Лаипум], по словам шейлевского списка «садовник, затем совершающий возлияния [и почитатель бога] Замамы». [О нем и его ближайших преемниках мы теперь имеем довольно много современных сведений. Дело в том, что в музее Филадельфийского университета имеется таблетка, на которой древний компилятор списал надписи Лугальзаггиси, Саргона, Римушу и Маништусу со статуй и прочей скульптуры, пожертвованных названными царями в Ниппурский храм]. Шаррукин и его ближайшие преемники именуют себя царями Киша, очевидно, для большей авторитетности. Он разгромил царство Лугальзаггиси [победив «в битве Урук и 50 исаков (патеси) оружием Замамы и разрушив город»], взял Лугальзаггиси самого в плен и «провел его через ворота Энлиля», т. е., очевидно, принес в жертву богу Ниппура. Саргон принимает теперь титул великого исака Энлиля. Следующий поход его был направлен против Ура. Он побеждает его и разрушает городскую стену. Затем он обрушивается на Э-Нинмар (город области Лагаша) и опустошает его территорию от Лагаша вплоть до моря. Достигнув берега Персидского залива, он омывает оружие в море. На обратном пути он громит Умму. Саргон горделиво объявляет себя «царем страны, которому Энлиль не давал врага от Верхнего моря (Средиземное море) до Нижнего моря (Персидский залив)». И, действительно, на одной из статуй он объявлен царем «Верхней страны», а «Верхняя страна», по определению надписи той же статуи, это — то же, что «Мари, Ярмути и Ибла, вплоть до Кедрового леса и Серебряных гор». Город Мари, давший Вавилонии в свое время династию, лежит в долине Среднего Евфрата. Ярмути упоминается также в телль-амарнской переписке, в качестве житницы азиатских владений Египта, и локализуется некоторыми исследователями в Палестине. Ибла, наконец, встречается и в надписях Гудеи, в качестйе цепи гор, с которых исак Лагаша получает некоторые породы деревьев. Горы эти, вероятно, приходится искать на севере, в области Верхнего Евфрата. Что касается до «Кедрового леса» и «Серебряных гор», то это — Ливан и Тавр. Эта надпись нам, таким образом, свидетельствует, что государство Саргона вышло далеко за пределы Вавилонии и на западе захватило Сирию, а на севере — южные области Малой Азии. Из одного текста, найденного в Телль-Амарне в 1913 г. и дополненного фрагментированным дубликатом из Ассурского архива, мы узнаем теперь одну из существенных причин завоевательного похода Саргона на северо-запад. К Саргону, великому царю-завоевателю Аккада, обратилась за помощью семитическая колония на далеком севере в «Галашу», т. е. «Ганиш» каппадокийских таблеток. На нее напал царь города Бурушханда, т. е. Буруш-хатим тех же каппадокийских текстов. Саргон колеблется в виду дальности пути, трудности которого в тексте весьма ярко описываются. Некто Нурдаган, который является главою делегации, указывает на беспомощность колонии, которая состоит не из воинов, а купцов, подчеркивает богатства своего края, упоминает и средства преодоления трудности долгого пути. После долгих бурных переговоров Саргон, наконец, собирает жителей Аккада, и на этом собрании Нурдагану удается восторженным выхваливанием мощи Аккада склонить Саргона к помощи далекой семитической колонии. Поход Саргона, очевидно, не ограничился разгромом Бурушханда, противника Ганиша, но вылился в завоевание Сирии, в полном ее объеме. Расширяя границы своего государства на западе, Саргон не забывал и востока. Ниппурские вотивные надписи сообщают нам о нескольких блестящих победах над коалициями эламских княжеств, давших ему в качестве пленных исаков этих городов и их сановников. Эти головокружительные успехи, сделавшие Саргона властителем мирового государства, объясняются хорошей организацией его войска. Он располагал, согласно его же данным, 5 400 воинами, которые «ежедневно перед ним кормятся», т. е. у него в лице этих воинов была маленькая постоянная армия, на которую, как на испытанную боевую силу, могло опереться наспех набранное ополчение. От него дошел найденный в Сузах лобедный памятник, напоминающий по замыслу и изображениям (коршуны, сеть) «стелу Коршунов». На ряду с военными делами, Саргон трудился и над мирным процветанием своей страны. По крайней мере, те же ниппурские надписи сообщают о восстановлении им Киша. Эти успехи, как внешние, так и внутренние, дали Саргону полное право присвоить себе титул «царя четырех стран света», согласно свидетельству одной из таблеток собрания Morgan'a. Обширное государство Саргона, как и следовало ожидать, сдерживалось в течение долгого 55-летнего царствования его мощной личностью. С его смертью во всех покоренных им государствах вспыхнула надежда освободиться от тяжкого ига. По крайней мере его сын Римуш, или Урумуш пишет, что «всё страны, которые оставил мне отец мой Саргон, восстали против меня и ни одна не осталась мне верной». Эти слова Римуша входят в состав текста, начертанного на монолите, имеющего форму крестообразной призмы и перечисляющего дары царя храму бога солнца в Сшшаре, после покорения им Аншана и Курихума и усмирения всех стран, покоренных Саргоном. [Уже неоднократно упоминавшиеся ниппурские надписи сообщают некоторые любопытные цифровые данные об этих походах, имевших цель снова соединить распавшуюся мировую монархию. Во главе отпавших встал Каазаг, правитель Ура, к нему примкнули Умма и много других городов. Римуш разбивает войско неприятеля. Число убитых равняется 8 040, а число пленных — 5 460. Затем Римуш движется к Персидскому заливу и забирает в городах, примкнувших к Каазагу, названному сумерийцем, пленных, числом в 5 700 человек. На обратном пути он подавляет восстание в Казаллу нанесением поражения, которое стоило городу 12 650 убитых и 5 864 пленных. Эти же тексты сообщают о победе Римуша над коалицией, во главе которой стояли Умма и Дер. 8900 врагов остались на поле битвы и 3 540 были захвачены Римушем в плен. Победой над Авалгамашем, царем Барахсу, Римуш завершил поражение Элама. Очевидно, 15-летнее царствование Римуша было сплошь заполнено этими походами]. Он был. кажется, свергнут своим братом [(или сыном)] Маништусу, который совершил победоносный поход в Элам и оставил нам большой пирамидальный камень, исписанный с четырех сторон и представляющий документ на покупку царем вблизи Киша участков земли для поселения 49 вольных жителей Аккада, в числе которых названы сыновья патеси Лагаша и Умма. Вероятно, эта сложная земельная операция вызвана какими-нибудь политическим причинами, может быть, желанием держать вблизи себя влиятельную поместную знать. В Сузах же найден весьма характерный, с ясное выраженным семитизмом, алебастровый бюст Маништусу, а на куске другой статуи — надпись, тожественная с начертанной на монолите, попавшем в Британский музей из Сиппара, где, между прочим, говорится о победе его над коалицией 32 царей на берегу моря и о взятии городов их.

Царь Нарамсин.
Царь Нарамсин.

Таким образом, при Саргоне и его двух непосредственных преемниках, к Аккаду пepexoдит руководство к судьбах Сеннаара, и мы видим здесь царей-завоевателей и в лице Нарамсина [сына Маништусу, согласно ниппурскому списку]- и его внука Шаргалишарри, который слился, кажется, со своим великим предшественником Шаррукином в одно лицо, в Саргоне, царе-завоевателе позднейших легенд. О нем, Саргоне, а также и о Нарамсине][который для позднейшей традиции стал сыном Саргона] нам повествует, кроме уже извеетной надписи Набонида с датой их и нескольких современных памятников, еще так наз. Omina из библиотеки Ассурбанипала — текст, представляющий список благоприятных предзнаменований, предшествовавших деяниям этих царей: «руководствуясь таким-то предзнаменованием, царь Нарамсин ходил туда-то, покорил такую-то страну». В 1907 г. была издана ново-вавилонская хроника, на основании которой, вероятно, составлен этот текст и которая его дополняет. В Omina Саргону приписывается победа над Эламом: троекратный поход на «Запад» (Amurri— страну амореев), покорение его и покорение «четырех стран света»; говорится, что он «прошел море Запада, был три года на Западе, покорил и объединил страну, поставил на Западе свои статуи, перевел по морю и суше пленных», покорил страну Сури (может быть, Ассирию?). Нарамсин повествует, что он ходил в Маган (Западную Аравию), пленил его царя Мануданну (может быть, следует читать Маниум), покорил Дильмун (о-ва Бахрейн) и Мелухху, причем ему сопротивлялось 17 царей. Таким образом, завоевательные походы направлялись во все стороны и не остановились перед морской экспедицией. Чтобы эта экспедиция была возможна, завоеватель не только должен был располагать большими средствами, но и найти на берегу население, обладавшее кораблями и давно уже привыкшее к морю, а приморские города гаванями, обслуживавшими всю Переднюю Азию. [О победах Нарамсина в течение одного года над 9 армиями и пленении им 3 царей, вождей этих армий, повествует нам надпись его сына Либитили]. Распространение владычества по всем направлениям и за пределы Двуречья, «покорение четырех стран света» — дало Нарамсину повод впервые [после робкой попытки Саргона (Шаррукина), см. выше] принять, потом часто употреблявшийся, титул «царя четырех стран». Таким образом в истории впервые появляется идея универсальной монархии и, в связи с этим, обожествление ее носителя. Нарамсин всегда именует себя «богом Аккада». Его преемник Шаргалишарри, хотя и не располагавший той политической мощью, что Нарамсин, все же иногда присоединял к своему имени клинописный знак бога. Имена Шаррукина и Уру-муша иногда входят в состав имен теофорных, например, «Или-Урумуш» — «Уру-муш мой бог». Так было впервые на почве Азии провозглашено представление, чуждое сумерийцам, но также отличное и от египетского. Оно не было выражением веры в божественное достоинство и происхождение царей, но являлось результатом осуществления идей монархии, выходящей за пределы одного народа и одной страны и имеющей универсальные стремления. На ряду с этим, Саргон, вероятно, принимал меры для централизации государства. Глухое указание Omina и ново-вавилонской хроники как будто говорит за то, что он указал пути политике Маништусу, селил вокруг себя знать, вместо прежних владельцев, и что он вызвал против себя «восстание старейшин всей земли», которые осадили его в Аккаде, но были побеждены. Жрец, автор вавилонской хроники, также усматривает в нем вину против Вавилона и Мардука и говорит, что последний покарал его народ голодом. Характерно также несколько презрительное упоминание шейлевского списка о происхождении основателя династии Шаррукина. Этот документ, также вавилонского происхождения, пользуется случаем заметить, что первый царь аккадской династии был «садовник» и жрец низшего ранга. В связи с этим В. К. Шилейко дополняет сохранившееся точно во второй части имя жены Шаргалишарри, как Саммурамат, видит в ней Семирамиду и, ссылаясь на смешение в предании «садовника» Шаррукина с Шаргалишарри, вспоминает легенду о висячих садах. Для народа первый семит-завоеватель сделался легендарной личностью, соединившей в себе черты Шаррукина и Шаргалишарри. В библиотеке Ассурбанипала сохранился текст, в котором нельзя не распознать черт, общих Моисею, Киру и Ромулу. Легенда влагается в уста Шаррукину (Саргону), который говорит, что он родился в,городе Азупирану на Евфрате от благородной матери. Последняя положила его в тростниковую корзинку и, запечатав смолой, бродила в реку. Его поднял водонос Агаш, воспитал и сделал садовником. Потом богиня И стар поручила ему владычество над «черноголовыми», т. е. семитами, и он начал свои завоевания на горах (т. е. Эламе), море и суше. От Нарамсина дошло до нас, между прочим, два интересных памятника. Один из этих памятников найден в Северной Месопотамии (близ Диарбекира), другой в Сузах. На последнем царь изображен в головном уборе с двумя рогами — отличительным признаком божественного достоинства. Он со своим войском поднимается победоносно на горы и поражает племена лулубеев, касситов, эламитов. Памятники эти обнаруживают большой прогресс искусства и доказывают, что семиты, хотя и усвоили многое у сумерийцев, но успели скоро уйти дальше их. Здесь поражает, при недостатках перспективы, единство композиции, смелость рисунка и ясность. Интересен также по своему натурализму найденный в Лагаше кусок победного барельефа с частью надписи какого-то царя Аккада, вероятно, Саргона. Здесь в горизонтальных поясах были представлены сцены сражений, в которых действующими являются с обеих сторон семиты. Вероятно, изображен поход в Сирию или подавление бунта. Наконец, в Сузах найден документ на эламском языке, представляющий текст присяги эламских вассалов в верности Нарамсину.

Помещение Omina по деяниям обоих царей в библиотеке Ассурбанипала указывает на важность, которую придавали ассирийские цари памяти их. Они считали себя продолжателями их дела и стремились восстановить империю в том же объеме. Саргон II, основатель новой династии, выразил это наглядно, приняв имя древнего завоевателя. Само собой понятно, что, властвуя над огромной империей, цари Аккада держали в строгом вассальном подчинении городских патеси. В Константинове польском музее есть несколько документов из Теллоха, которые дают возможностью составить понятие об отношении Ширпурлы к Шаргалишарри. Оправившись от погрома, Ширпурла продолжала управляться своими исаками (патеси). Один из них — Лугальушумгаль был современником Шаргалишарри. До нас дошло письмо к нему последнего. Дело идет о торговых сношениях. Ширпурла получала от Аккада зерновой хлеб и материи, а поставляла скот и молочные продукты. Торговля шла водой; дошли до нас и буллы из глины для товаров, с надписями, в которых приводятся имена царя, исака (патеси), адресата и название товара и даты по событиям, напр., год, «когда Шаргалишарри победил предприятие Элама и Захара против Описа и Сакли»; «год, когда он победил Амурру (Запад) у Басара»; «в год, когда он взял в плен Сарлака, царя Куты». Подобные же датировки до-шли и из Ниппура и подтверждают наилучшим образом сведения, почерпаемые из Omina.

Стела с изображением победы царя Нарамсина.
Стела с изображением победы царя Нарамсина.

Семитическая империя Аккада также не была прочной и не была в состоянии обеспечить семитизму преобладание, а в Вавилонии упрочить единство. Документ Шейля приводит после династии Аккада перечень пяти царей сумерийской династии Эреха, царствовавших всего 26 лет, и прибавляет, что эта «династия была свергнута, и народ Тутиев овладел страной». Это было новое семитическое нашествие. Гутии хозяйничали в стране согласно ниппурскому списку 124 г. 40 дней. Вероятно, с этой победой стоят в связи памятники царей их: Ласираба, пожертвовавшего в Сиппар булаву с посвятительной надписью, и Энридупизира, оставившего в Ниппуре огромную надпись в 500 строк на семитическом языке. Другая надпись, палеографически относящаяся ко времени династии Исина, повествует об освобождении Сумира от семитических пришельцев царем: Эреха Утухегалем, поразившим гутийского царя Тирикана:

«Гутия, дракона горы, врага богов, унесшего в горы царство Сумира, наполнившего Сумир враждой, похитившего у супруга супругу и у родителей их детей... Энлиль, царь стран, послал Утухегаля, сильного мужа, царя Урука, царя четырех стран, царя, слово которого не имеет равного, сокрушить имя его (т. е. Гутия). Он отправился к своей госпоже Иннине и помолился ей: «О владычица, львица битвы, прекрасная видом в странах, Энлиль послал меня восстановить царство Сумира и его независимость, будь мне помощница»... Тирикан, царь Гутия, изрек: «никто не вышел против меня». Он овладел всем Тигром до берега моря, до Нижнего Сумира»... Далее повествуется о жертвоприношениях царя в храмах Эреха и других городов и воззваниях к жителям о своем посланничестве. Наконец, после поражения «Тирикан убежал один пешком». Его возница убежал в Дубрум. Жители Дубрума, зная, что Утухегаль — царь, которому Энлиль дал силу, не оказали ему помощи... Тирикан пал к его ногам, а он поставил на него свою ногу.

Вероятно, в это же время опять достигают некоторой самостоятельности городские области и исаки, и лучше других известный нам Лагаш выдвигает в это время (XXV в.) знаменитого Гудеа, который всегда называет себя тоже исаком. Чей он был вассал, мы не знаем, сам он всегда называет своими царями местных богов-(напр.: «Гудеа, исак Лагаша, Нингиреу, своему царю»), но неоднократно перечисляет дары, посылаемые, как дань, какому-то лугалю и царице; это были золотые слитки, изделия из драгоценных металлов, парадные постели и т. п. Вероятно, этими владыками были Гутии, которые в это время уже упрочились на севере настолько, что могли получать корабли товаров из Южного Сумира. Гудеа оставил нам множество надписей и удивительных памятников скульптуры. Следуя благочестивому обычаю сумерийцев, Гудеа ставил в храме и во дворце свои, названные знаменательными именами, сидящие диоритовые статуи, украшающие теперь Лувр. Они поражают тщательной отделкой, но доказывают, что мастера еще не всегда могли справиться с пропорциями. Различные мелкие произведения художества, напр., цилиндры, указывают на значительный подъем культуры, особенно при сравнении с древнейшими памятниками Лагаша; возможно предположить влияние семитов Аккада. На коленях одной сидящей статуи Гудеа помещен чертеж плана укрепленной постройки и изображение локтя: и грифеля. Реставрации и постройки храмов были предприняты в больших размерах; впервые в Лагаше появляется башня — зиккурат. Свою строительную деятельность Гудеа увековечил длинными надписями, которые для нас имеют большой интерес, сообщая любопытные ритуальные и бытовые подробности. Так, напр., один текст на 12 колоннах и в 317 строках имеет следующее содержание: когда на небе в собрании богов дело дошло до Ширпурлы, Энлиль обращается к Нингирсу. Тот говорит о засухе, о недостатке в городе воды, о том, что каналы высохли и что делу может помочь благочестие. Энлиль склоняет Нингирсу вызвать построение себе храма. Исак действительно сам думает об этом и молится дни и ночи. Бог является ему и велит строить храм Энинну. Гудеа не понимает сна и обращается за советом к Нине, истолковательнице богов, но не прямо, а через Гатумдуг, покровительницу своей; матери, прося её прислать на помощь крылатых гениев утукку и ламассу. Молитва услышана. Гудеа рассказывает Нине сон, та ему дает объяснение. Он узнает волю» богов о построении храма Нингирсу. Нина советует ему пожертвовать Нингирсу колесницу, запряженную ослами, чтобы получить от него план храма. Бог принимает Гудеа, возвещает ему славную судьбу, перечисляет предметы культа и оружие, которые должны быть ему посвящены, рассказывая о различных частях храма, назначает время закладки, во время которой обещает прислать живительное дуновение для освобождения Ширпурлы от засухи и указывает знак, по которому Гудеа приступит к работе. Этот текст уже представляет большое и стройное литературное произведение, сложное по замыслу и весьма удачное по исполнению. В нем достаточно ясно отразился и теократический характер политики Гудеа.

Большие империи, объединившие всю Переднюю Азию, обусловили сравнительное спокойствие и удобство отдаленных сношений и культурного обмена. Гудеа, будучи лишь вассальным владетелем маленького государства, в своих надписях рассказывает нам, что материал для своих построек он доставлял на караванах «от Верхнего и до Нижнего моря». Кедры он получал с Амана, камни и лес — с других отдаленных гор, может быть, Финикии, мрамор — из «Тидана, горы в Амурру», медь, золотой песок и какие-то деревья — из гор Мелуххи, диорит для статуй — из Магана, т. е. Зап. Аравии. «Чтобы построить храм Нингирсу», — говорите он, — «эламит приходил из Элама, житель Суз — из Суз, Маган и Мелухха доставляли лес». Документы эпохи Гудеа упоминают о сношениях со множеством городов и местностей. Таким образом и мирные сношения в Передней Азии стали вполне возможны, связывали оба моря и подходили к границам Египта. Уже в это время международная политика соединяла дворы; культура, созревшая на берегах Евфрата, широко распространилась по всему доступному ей миру, и государственная жизнь отошла далеко от первобытных условий.

Глиняная табличка из Кюль-Тепе с клинообразным письмом. Собр. Музея книги, документа и письма Академии наук СССР.
Глиняная табличка из Кюль-Тепе с клинообразным письмом. Собр. Музея книги, документа и письма Академии наук СССР.

При Гудеа Лагаш пользовался и большим благосостоянием. Население его он определяет уже в 60 cap (216 тыс.). Он старается подчеркнуть, что следовал законам Нины и Нингирсу, и не допускал, чтобы вдове и сироте причинялась неправда, ибо солнце сияет правдой, а бог Баббар попирает ногами несправедливость. Гудеа правил долго и был в зависимости от жрецов и оракулов; это была настоящая теократия. Неблагосклонность к частным заклинателям, повидимому, отразилась в тексте, который подчеркивает: «ни один разумный человек не посещал мест заклинаний, и никто, имеющий смысл, не вступая в дом волшебницы». Подводя итог своему правлению, Гудеа говорит: «при мне никого не наказывали бичом и никто не был бит ремнями»... «Ни один труп не был не погребен... и плакальщицам не пришлось плакать ни разу». Его сын Урнингирсу, после нескольких лет правления, был лишен светской власти, став жертвою нового направления внутренней политики новой сильной династии.

Гегемония не удержалась в руках Эреха; она перешла к другому, также сумерийскому центру — Уру, цари которого величают себя царями Сумира и Аккада или «четырех стран»; это: Урэнгур-Урнамму, «направивший стопы свои от Нижнего к Верхнему морю», объединивший под своею властью Эрех, Лагаш, Умма, Ниппур, знаменитый [Шульги] Дунги (V) (царствовал больше 50 л., XXIV в.), Пурсин, Гимильсин, Ибисин. Они правили 117 лет. В их многочисленных надписях, строительного и религиозного характера, встречаются датировки по событиям, которые указывают на частые военные экспедиции, напр., в Аншан, против лулубеев, на опустошение стран и городов, постройки стен, упоминают о посажении дочери [Шульги] на престол эламской области Мархаши, о восстании Элама, Симура, о выдаче дочери Дунги за исака Ашпана, т, е. за эламского вассального царя, и т. п. Ассирия, а также семитические колонии далекой Каппадокии признавали господство династии Урнаму. Власть царей Ура простиралась, таким образом, не только на весь Сеннаар, но и на прочую Месопотамию, юг Малой Азии и на значительную часть Элама. Они строили во всех городах Вавилонии и в Сузах. Их родной городской бог Син делается теперь предметом особых забот и почитания, но не забывается и древний Энлиль. На ряду с этим особое внимание оказывается и богу т. Эриду — Энки, чем [Шульги] как бы подчеркивал свой сумеризм в противоположность семитическому северу, храмы которого имели повод жаловаться, и еще поздняя вавилонская хроника помнит о его непочтительности к вавилонскому храму Эсагилю.

Отличительной чертой внутренней политики царей Ура было более строгое проведение централизации. [Шульги] вводит общий вес и общее для всей страны обозначение лет по событиям, и даже, кажется, календарь, согласовавший лунный год с солнечным путем 36-летнего цикла вставочных месяцев. Он лишает исаков-патеси светской власти и иногда вместо потомков древних династий назначает своих ставленник ков. Должность исаков теряет свое значение и превращается в орган центрального правительства. По примеру царей Аккада, [Шульги] принимает титул «царя четырех «стран», а затем объявляет себя еще при жизни богом и учреждает себе культ, что делали и его преемники, приобщив к своему культу и Гудеа. Их статуи уже ставились в храме не для молитвенного общения с божеством, а для почитания не только по смерти, но и при жизни. Таким образом, царская власть далеко отошла от подданных, к ущербу последних и к выгоде чиновничества и двора. В этом можно видеть влияние семитизма, который втягивал в себя даже династию, выдвинутую реакцией сумеризма. Дело пошло еще далее, и преемники [Шульги] стали носить семитические имена и писать семитические надписи.

Династия Ура кончилась эламским погромом; царь Ибисин был уведен в плен. Эламские погромы были, очевидно, рядовым явлением в тот период ослабления мощи Вавилонии. Ново-ассирийским источником также засвидетельствовано вторжение эламитов, свершившееся в ту же эпоху, а именно поход Кудурнахунди, упоминаемый Ассурбанипалом, как бывший за 1635 лет до него, т. е. в 2285 г. С падением династии Ура на время прекращается единство Вавилонии. На роль гегемонов претендуют одновременно два города, Исина в центральной Вавилонии и Ларса на юге. Династии этих двух городов, судя по именам, семитического происхождения, и это обстоятельство весьма показательно для интенсивности семитизации Сумира. Владетели Исина, которые получали признание Энлиля, имели под своею властью Ниппур, Эриду, Эрех, затем Сиппар, и титуловались царями Сумира и Аккада; 16 царей этой династии правили 225 лет. О них известно мало. Основателем династии был Ишбиурра, из его преемников второй и третий носили имена Иддиндаган и Ишмиаган: имя бога Дагана может указать на западно-семитическое («аморейское») происхождение. Вообще, это были слабые правители, которым приходилось отбиваться от эламитов — с востока, от амореев — с запада, бороться с сепаратистическими стремлениями внутри. Те же опасности угрожали царям Ларсы (Элассара?), покорившим Ур и также принявшим титул царей Сумира и Аккада. Основателем царства Ларсы был Напланум. Наиболее мощными представителями династии были Гонгунум, пятый царь, его преемники Абисаре и Сумуилу. После Синиддиннама, девятого царя династии Ларсы, государство начинает разваливаться. Через некоторое время появляются цари и в Эрехе, а затем на севере стала возвышаться основанная Сумуабу династия, судя по именам царей, уже аморейского происхождения; ей суждено было сделать Вавилон столицей Азии. Сын Сумуабу, Сумулаилу, сделал к этому шаги, объединив аморейские княжества и присоединив Киш и Сиппар, где затем уже мы совсем не видим туземной династии. Преемник его Забум выстроил знаменитый храм местному богу Мардуку «Эсагила».

Еще дальше на север находились другие семитические царства, также с завоевательными стремлениями. На отвесной скале у Серипул-Зохаба, над притоком Диалы (Гинда) Хольваном, у прохода в Элам из долины Тигра, поместил свой барельеф Анубанини, царь обитавших здесь на предгорьях Загра лулубеев. Барельеф представляет царя попирающим врагов и получающим от богини Иннины (воинственной Истар) победу и пленников. Вереница других связанных пленников изображена внизу; во главе ее — враждебный царь в короне. Стиль несколько напоминает памятник Нарамсина, восходившего на эти горы и некогда покорявшего эти племенам Сопровождающая клинообразная семитическая надпись перечисляет богов Сеннаара, как карателей за уничтожение памятника. Недалеко находится подобный же барельеф, другого царя, тоже с семитической (почти разрушенной) надписью и с сумерийским влиянием. Таким образом, у входа в Элам появились семитические горные царства, усвоившие кое-что из культуры Сеннаара.

Еще в большей степени это следует сказать о самом Эламе. Эламиты получили возможность добиться давнишней цели. Ослабление Сеннаара, где вместо большой империи появились опять враждующие дробные царства, облегчило им полное приобретение самостоятельности, а затем поступательное движение на запад по следам Лугальзаггиси и Саргона, тем более, что у них, в противоположность Сеннаару, замечаются объединительные попытки. Кроме Исаков (патеси) различных городов, появляются «исаки (патеси) Суз, наместники (богов?) в стране Элама», оставившие, как, напр., Башашушинак и Идадуушинак, ряд строительных и посвятительных надписей. Объединение шло частью мирным путем, напр., к владетелям Суз пристали исаки (патеси) пограничного с Двуречьем Туплиаша, вероятно, разочаровавшись в сеннаарском владыке, но главным образом единство страны осуществлялось путем войн. Исаки (патеси) Суз не всегда одерживали верх — при новой династии «великих правителей Элама, Симаша и Суз» они даже были разбиты царем Дера, но что успехи большею частью были на их стороне, на это указывают найденные Морганом в Сузах барельефы, представляющие победы, расправы с пленными и т. п., архаического стиля и по типу изображенных указывающие на войны между собой туземцев Элама, очевидно, за единство и преобладание. Один из таких камней представляет часть изображения битвы у крепости и также трупов врагов, терзаемых коршунами. И здесь, ясно художественное влияние Сеннаара. Наконец, Элам, в лице Кудурнахунди, выступил завоевателем в большом масштабе и унизил своего бывшего владыку. С этих пор стремления эламитов на запад проявляются при всяком удобном случае, и уже в занимающую нас теперь эпоху были повторены. Древние священные города Эрех и Ниппур были разгромлены, храмовая библиотека Ниппура была засыпана развалинами, чтобы через 4 000 лет быть извлеченной оттуда американцами и явиться, и свидетельницей культуры своего времени.

Царь Ларсы Арадсин называет своим отцом царя Кудурмабука, сидевшего в пограничной области Эмутбале и именовавшего себя, между прочим, «адда» (отцом) аморейского Запада. Очевидно, Двуречье, а с ним и вся Передняя Азия находились в вассальных отношениях к Эламу, который даже ставит в древних города своих царей. В Уре Кудурмабук строит храм Сину. В 1912 г. была издана приобретенная Лувром надпись, с посвящением богу войны Нергалу, которая от имени. Кудурмабука повествует о победе над Мутибалом, царем г. Казаллу, овладевшим Ларсой и ниспровергшим тамошнюю династию. Эламский завоеватель выставляет себя отмстителем за трон Ларсы, на который он, по его восстановлении, посадил своего сына Арадина. Преемник последнего, брат его Римсин, подчинил себе Ниппур и все южные города, разгромил царство Эреха и, наконец, «возвышенным оружием Ану, Энлиля и Эа взял Исин, царствующий град». Он сделался главой Сеннаара, и вавилонский царь Синмубаллит признал себя его вассалом. Сын Синмубаллита, Xаммурапи, повидимому, тожественен с упоминаемым в 14 главе книги Бытия Амрафелом, царем сеннаарским, участвовавшим в качестве одного из вассалов эламского царя в походе последнего на Запад. Это место библии, вероятно, представляет остаток древнейшего палестинского предания и, может быть, заимствовано из какой-то местной хроники, написанной клинописью. Так думает Гоммель на основании, главным образом, названия Иерусалима Салимом из Uru-Salimmu, где Uru смешали с клинописной идеограммой города. И в позднем вавилонском тексте, написанном в персидское время, рассказывается легенда об эламском погроме и поругании вавилонских святынь, причем имена эламского царя и его союзников как будто напоминают приводимые в книге Бытия (Кудуркумах, Римаку, Тудхула). Эламские цари вошли в роль всемирных завоевателей и стали считать Сирию и Палестину, по наследству от Саргона и Нарамсина, своей собственностью. Эти притязания они сохранили навсегда и даже передали своим преемникам — Ахеменидам, но пока им пришлось натолкнуться на опасного соперника в лице Хаммурапи, который уже вскоре до вступлении на престол (нач. XX в.) вышел из повиновения Римсину и стал завоевывать «по повелению Ану и Энлиля» города Сеннаара. В 30-м году своего царствования он нанес своему сюзерену решительный удар, взял Ур и Ларсу; затем выгнал эламитов из области двух рек, даже «с помощью Ану и Энлиля» отнял у них Эмутбал и Туплиаш и «ниспроверг царя Римсина». В Ларcе был посажен какой-то Синиддиннам в качестве наместника, одноименный с прежним царем этого города, может быть, потомок сверженной эламитами династии. До нас дошла интересная переписка с ним Хаммурапи, в которой затронуты самые разнообразные стороны государственного управления. Два из писем касаются плененных эламских богинь: «К Синиддиннаму. Так говорит Хаммурапи: я шлю к тебе офицеров Зикирилишу и Хаммурапибани, чтобы они доставили сюда богинь Эмутбала. Ты отправь богинь в процессии на корабле, как в наосе, чтобы они прибыли в Вавилон. Пусть их сопровождают храмовые женщины. Позаботься о продовольствии богинь и храмовых женщин по день их прибытия в Вавилон. Приставь людей тянуть канат и отбери солдат, чтобы они доставили богинь в Вавилон благополучно. Пусть они без замедления, поспешно прибудут в Вавилон». Чрез несколько времени — новое письмо с приказанием принять богинь и отослать назад в Эмутбал. Первое письмо вполне понятно: палладий эламитов должен находиться в Вавилоне. Второе письмо, может быть, вызвано какими-нибудь «знамениями» гнева богинь, а может быть, просто тем, что Эмутбал вошел в состав империи, и Хаммурапи вернул богинь уже в свою провинцию.

С этого времени прекращается эпоха городских царей и раздробленности; исаки, как мелкие владельцы, исчезают: появляется единая вавилонская империя, государи которой титулуются как «цари Сумира и Аккада», «цари Запада» (страны Амурри — Сирии и Палестины). Появляются надписи на двух языках — сумерийском и семитическом. Вавилон делается центром Азии не столько по политическому могуществу, сколько по географическому положению, авторитету и государственному значению. Вероятно, в это время составлена найденная в Ассуре песнь в честь этого города, где он сопоставляется с древним священным Ниппуром и, между прочим, говорится следующее: «Ниппур — град Энлиля, а Вавилон — его возлюбленный; Ниппур и Вавилон — заодно, созерцать Вавилон — великая радость; обитающий в Вавилоне увеличивает дни свои: Вавилон — пальма из Дильмуна, плод коей единственный по сладости... Кто говорит дурно о Вавилоне, будет постигнут смертью, кто eго возьмет, кто оскорбит его сына»... (конек не сохранился).

Резюмируя рассмотренную древнейшую эпоху Передней Азии, мы находим, что она представляет ряд попыток объединения политических и национальных элементов при сохранении туземных династий и местной исторической жизни. В этих попытках соперничают сумерийцы, вавилонские семиты, аламиты, все с переменным успехом, пока это не удается сделать аморейским семитам. Вся Передняя Азия уже входит в исторический горизонт и интересы исторических деятелей. Торговля, искусство, литература, военное дело, законодательство уже достигли значительного развития.

Источники, кроме упомянутых, еще: King, Chronicles concerning early Babylonian Kings. 2 т. 1907. Lettres and inscriptions of Hammurabi, 3 т. 1900. — Эламский материал и сузские находки De-Morgan, Delegation en Perse, где тексты и барельефы исследованы Sсheil'ем: Нrоznу, Der Obelisk Manistusus. Wiener Zeitschr. f. Kunde d. Morgenlandes, т. XXI, стр; 11 сл. — Исследования и заметки по древнейшему периоду преимущественно помещаются в Revue d'Assyriologie, особенно за последние годы. См. еще, между прочим: Sаусe, The Chedorlaomer Tablets. Proceed. Soc. Bibl. Archeol. 28 и 29. Pоebel, Zur Dynastie von Agade. Oriental. LitetJ turzeitung, 1912. Ed. Meуer, Untersuchungen u. d. alteste Geschichte Babyloniens. Sitzungsber. Pretiss. Akad., 1912: первая вав. дин. 2225—1926; дин. Исина 2352—2127; основание [Урнамму] царства Сумира и Аккада — 2469. Гудеа - самостоятельный исак во время последних, слабых царей дин. Аккада; его княжество при Урнингирсу сделалось жертвой нашествия гутеев. Западно-семитическое происхождение первой вавилонской династии, на основании этимологии собственных имен царей, установили Hommel (Altisraelitische Ueberlieferung), Winckler и Эд. Мейep. — Ungnad, а за ним Thureau-Dangin и др., читают имя знаменитого вавилонского царя «Хаммурапи», что еще ближе к библейской форме.

[Царский список династии Аккада, согласно ниппурскому списку, дополненному данными списка Шейля: «В Аккаде Шаррукин-садовник, затем совершающий возлияния и почитатель бога Замамы, царь Аккада, который основал Аккад, сделался царем. Он правил 55 лет. Римуш, сын Шаррукина, правил 15 лет. Маништусу [сын Ри] муша правил 7 лет. Нарам[син] сын Ман[штусу] правил 56 лет. Шаргалишарри, сын Нарамсина, правил 25 лет. Кто был царем? Кто не был царь? (этого нельзя установить), Икики, Ими, Нанум, Илулу. Время их правления равнялось 3 годам. Дуду правил 21 год. Шукаркиб, сын Дуду, правил 15 лет. (Всего) 11 Царей, которые правили 197 лет». Gadd, издавший в ук. соч. The early Dynasties of Sumer a. Akkad, London, 1921, список Шейля с некоторыми существенными поправками, предлагает для сумерийской фразы «qasudu ur dingir Zamama», определяющей положение Шаррукина до восшествия на престол и переведенной выше «совершающий возлияние и почитатель бога Замамы», совершенно иное понимание. Он видит в словах «Ur dingir Zamama» «почитатель бога Замамы» — теофорное имя собственное «Ur-Zamama», и переводит всю фразу, следовательно, «совершающий возлияния Ур-Замамы». «Ур-Замама» же было имя третьего по списку Шейля (второго по ниппурскому списку) царя IV династии Киша, свергнутого впоследствии Лугальзаггиси. Поэтому Gadd, стр. 23 ук. соч., умозаключает, что последние 5 царей IV династии Киша, Лугальзаггиси Урука и Шаррукин Аккада — правили одновременно. Роebед ук. соч. (Zeitschr. f. Assyriol. 1922, стр. 39 сл.) не соглашается с данным выводом Gadd'a, указывая на то, что следующие за Ур-Замамой 5 царей Киша правили, согласно спискам Шейля и Ниппура, 62 года, т. е. дольше, чем царил Саргон, правивший 55 лет. Независимо от Gadd'a пришел к тому же переводу соответствующих строк списка из Ниппура и списка Scheil'я сам Sсheil в Rev. d'Assyr. XVIII, 1921, стр. 100. Он также интерпретировал текст как свидетельство того, что Шаррукин был qasudu царя Урзамамы. Только Scheil сделал из этого перевода иной исторический вывод, чем Gadd. Он полагает, что Шаррукин не был «возлиятелем» царя Урзамамы при жизни того, а был жрецом — возлиятелем в культе умершего Урзамамы. При таком понимании отпадает, конечно, необходимость предположения о синхронизме царствований Саргона, Лугальеаггиси и дин. Киша. В скором времени вопрос об отношении во времени этих династий будет решен, так как в Берлинском музее нашлась «хроника», проливающая яркий свет на данную проблему (см. Роеbel, Oriental. Literaturzeit. 1924, стр. 265 пр. 2). Данные о происхождении Шаррукина мы узнаем из сумерийского текста, изданного Sсheil'ем, Nouveaux renseignements sur Sarrukin d'apres un texte sumerien (Rev. d'Ar. XIII, 1916, стр. 175 cл.). Фрагмент таблетки, найденной в Варке и относящейся к эпохе Исина. Сохранились конец I столбца recto и начало II столбца verso. В начале текста описывалось благосостояние Киша причин. Азаг-Бау. Энлиль решает свергнуть династию и царем поставить Саргона. Имя его отца «Лаипум» (по мнению Scheil'я фраза позднейшей легенды о Саргоне «abi ul idi» «моего отца я не знал», может быть, является неверным исправлением испорченного текста, напр., abi La-i...), имя матери, к сожалению, не coхранилось. Вырос он среди животных поля. (Конец I столбца recto). На обороте следует упоминание жены Лугальзаггисси. Затем, кажется, Саргон посылает посла к Лугальзаггисси. Тот сперва не отвечает послу. Наконец, Лугальзаггисси упрекает Саргона в нежелании покориться ему, Лугальзаггисси. Текст обрывается на ответе Саргона. Этот текст, изданный Sheil'ем, интересен упоминанием имени отца Саргона. Может быть, и позднейшая легенда о Саргоне фразою «я не знал отца» хотела только сказать, что мальчик родился после смерти отца и он поэтому отца никогда и не знал. За это говорит и следующая за «моего отца я не знал» фраза: «брат моего отца обитал гору». Согласно остроумному толкованию Luckenbill, On the opening lines of the legend of Sargon (Amer. Journ. of Semit. Lang. 1917, XXXIII, стр. 145 сл.) выражение «обитать гору» является евфемизмом для смерти. Поэтому он переводит обе фразы следующим образом: «Я не знал моего отца, а брат моего отца умер». Если Luckenbill прав, то и в Вавилонии существовал левиратный брак, засвидетельствованный ассирийским судебником (§§ 30, 31 и 43) и хеттскими законами (II табл. № 79). После смерти мужа вдова находила покровителя в лице брата мужа. У Саргона злой рок похитил отца и дядю, и мать его, вследствие бедности, должна была освободиться от сына, как от обузы. Таблетка с копиями надписей Лугальзаггиси, Саргона, Римуша и Маништусу, вырезанных ими ня скульптурах, пожертвованных в храм Ниппура, издана Роеbед'ем, Histor. a. Gram. Texts. №34 и переведена и комментирована Histor. Texts., стр. 173 сл., ср. Оlmstead, The polit. development of Early Babylonia (Ainer. Journ. of Sem. Lang., 1917, XXXIII, стр. 310 cл.). Новый фрагмент, восстанавливающий полностью эту таблетку, издал L. Lеgrain, Museum journ. Philadelphia, 1923, стр. 208 cл. Первый перевод телль-амарнского текста о походе Capгона в малую Азию дал О. Sсhrоеder, Mit. Deutsch. Or. Ges. дек. 1914 г., стр. 39—45. Он же издал его в Vorderas. Schriftdenkmalet XII, №190 и 193. Он же издал и фрагмент его дубликата в Ассурском архиве, Keilschrifttexte a. Assur verschied. Inhalts. № 138. Оба фрагмента образцов перевел и комментировал и дополнил привлечением долго не понятого Cuneif. Text, XXII, табл. 48, упоминающего также Саргона и Нурдалгала, Е. F. Weidner, Der Zug Sargons von Akkad nach Kleinasien (Boghazkoi-Studien, VI вып., 1922). Albright в своих 2 статьях Menes a. Naram-Sin (The Journ. of Egypt. Archaeol.., т. VI, 1920, стр. 89 cл. и VII, 1921, стр. 80 cл.) и New Light, of Magan a. Meluhha (Journ. of the Amer, Orient. Soc., т. XLII, 1922, стр. 316 cл.) пытается доказать, что побежденный Нарамсином царь Маккана Маниум тожественен с Менесом, первым царем Египта. Хотя догадку Albright'a допускает с колебанием такой авторитет, как В. Meissnеr Zeitschr. Deutsch. Morgenl. Ges. 1922, № 76, стр. 88), история Древнего Востока эту догадку должна категорически отвергнуть. Принимая ее, придется Менеса, как современника Нарамсина дотировать годом около 2600 до н. э., а такая датировка должна сократить египетскую историю на целые 800 лет, по сравнению даже с хронологической схемой, установленной Ed. Meyer'ом, не уже о хронологии S. Borchardt'a (см. выше). Любопытно, что Нарамсин по ниппурскому списку является сыном Маништусу, а согласно хронике он был сыном Саргона. Сыном же Capгона называет Нарамсина недавно изданная A. Boissier таблетка школьного назначения (Rev. d'As 9119, XVI стр. 157 сл.), перечисляющая поименно все враждебные Нарамсину города с их царями. Может быть, в ниппурском списке вкралась ошибка, тем более, что он и в другом случае, кажется, не совсем точен. Дело в том, что Шаргалишарри, согласно своим надписям, является сыном Иттиэнлиля, а по ниппурскому списку он сын Нарамсина. Эта неточность объясняется тем, наверно, Иттиэнлиль умер при смерти своего отца Нарамсина, не сделавшись царем (Шаргалишарри и не называет своего отца царем), и Шаргалишарри сделался непосредственным преемником деда. Надпись Либитили, правителя Марада, посвященная им своему отцу, Нарамсину, издана Сlaу, Babylon, Texts, voL I, № 10 (Yale Oriental Ser.). V. Sсheil, Rec. d. trav., XXXIII, стр. 127 сл. о Лугальушумгале, исаке Лагаша, называющем себя в надписи, посвященной Нарамсину, писцом. О Гутеях ниппурский список сообщает следующее: «Народ Гутеев не имел царя. Имбия правил 5 лет. Варлагаба правил 6 лет. Ярлагарум правил [3?] год... разрушено.... ... всего 21 царь. 124 года. 40 дней. Народ Гутеев был побежден оружием. Царство перешло к [Уруку]». Неясно начало и «Народ Гутеев не имел царя». В этом переводе, данном Legrain'ом в Museum Journal, 1920 (см. выше), сомневается Роеbеl (ук. соч., Zeitschr. f. Assyr., 1922) и предлагает на основании текста перевести «Народ Гутеев правил сам 5 лет (читая вместо «Imbia», в котором Legrain видел имя первого гутейского царя, — «nibia», местоимение «сам»). Нового гутейского царя(Шамушбани) Арлаган упоминает текст, изданный Clay? Babyl. Text., т. I № 13 (Yale Orient. Ser.). Эпохой Гутеев датировал Гудею В.К. Шилейко (вотивные надписи шумерийских правителей, стр. XXIX сл.). Той же датировки Гудеи придерживается и Delaporte, Les civilisations Babylonienne et Assyrienne, 1923, стр. 34-35. В.К. Шилейко же на основании нового материала из русских собраний решает, наконец, сложный вопрос о порядке следования исаков Лагаша эпохи Гудеи (Зап.-гост. отд. Арх. о-ва, т. XXV, стр. 137 сл.). Может быть, относится к эпохе Гутеев текст, изданный Шейлем, Rev. d'Ar. XIV, 1917, стр. 163. В датировке упоминается об уничтожении зерна Лагаша. Ценную монографию по искусству Лагаша этой эпохи дает Unger, Unter suchungen zur altorientalischen Kunst (в серии Altorient. Texte u. Uhtersuchungen). Здесь им, между прочим, разбирается мотив «der schwebenden Gottin». В связи с этим он восстанавливает знаменитый культовый сосуд Гудеи, украшенный, между прочим, скульптурными изображениями богинь с изливающимися вазами. М. Witzеl дал новый комментированный перевод важнейшего текста Гудеи: Das Gudea-Zylinder A. in neuer Ubersetzung. Mit. Kommentar. (Keilinschrift. Studien вып. 3) Fulda, 1922. Тут же в аппендиксе он дает транскрипцию и перевод интересного сумерийского гимна в честь храма в Эриду, изданн. Niersa, Кеisеr, Historical, Religious a. Economic Texts М. 23. - Дин. Уpa. Новые издания текстов: М. Нussеу, Sumerian Tablets in the Harvard Semit. Мuseum II, тексты эн. дин. Ура. Cambridge, 1915. С. L. Bеdalе, Sumerian Tablets from Umma in the John Rylands Library, Manchester, 1917; C. L. Кeiser, Selected Temple Documents of the Ur Dynasty (Yale, Babyl. Text. IV), 1919, это издание пополняет наши знания об именах исаков и годов Е. Сhiera, Selected temple accounts from Telloh, Jokha a. Drehem cuneiform tablets in the library of Princeton University. London, 1923. Капитальное издание М. В. Никольским многих сотен таблеток династии Ура из собр. Н. П. Лихачева (II том его «документов отчетности»). Несколько текстов этой эпохи издал и В. К. Шилейко в Зап.-вост. отд. Арх. о-ва, т. XXV, стр. 133-36 и 143. На основании всего изданного материала, С. L. Кеisеr составила весьма ценный справочник, Patesis of the Ur Dynasty, New Haven {серия Yale-университета), 1919. В нем исаки различных городов приведены в хронологическом порядке. Особо перечислены исаки, города которых не известны, имеется полный указатель имен исаков. О Лагаше см. Sсheil, Rev. d'As., XIII, 1916, стр. 180, издавший вотивную надпись некоей Зитти-Бау, жены писца Урламы, сопостовляемого им с Урламой, Исаком Гирсу. Об Умме: G. Contenau, Contribution a l'histoire economijue d'Umma, idem, Tablettes de comptabilite relative a l'industrie de vetement a Umma au XXIII secle (Rev. d'As. XII, 1915, стр. 15 cл. и 147 cл.); idem, Umma sous la dynastie d'Ur, Paris, 1916; H. de Genоuillac, Textes economiques d'Oumma de l'epoque d'Our Musee du Louvre. Textes Cuneiformes, tome V). Paris, 1922. В. Струве, К истории патесиата Гишху (Уммы) во II т. Изв. Pос. акад. ист. мат. культ. Хронологическое определение автором года, «когда верховный жрец Гаэша был назначен (?)», надо исправить на основании данных, приведенных С. L. Кеiser в ук. соч., см. также Sсhеil, La place de l'annеe En-Ga-es (ki) ba-hun в Rev. d'As. XV, 1918, стр. 138-139. (Подобная же таблетка, определяющая положение «года, когда верховный жрец Гаэша был назначен», была найдена автором впоследствии среди неизданного материала Н. П. Лихачева). См. также многочисленные статьи Scheil'я в последих годах Rev. d'As., посвященные различным вопросам истории и культуры эпохи дин. Ура. Список царей Ларсы был издан Clay, Babyl. Texts I (Yale Orient Serie) 1915, № 32. Thureau-Dangin опубликовал в La Chronologie de la dynastie de Larsa (Rev. d'As., 1918, XV, стр. 1 cл.) четырехгранную призму № 7025 восточного отделения Лувра, цроисходящую, очевидно, из Ларсы и давшую в своем сохранном виде список лет этой династии. Исследование его, связанное с этим изданием, а также и работа A. Ungnad'a, Die Dynastien von Isin, Larsa u. Babylon (Zeitschr. d. Deutsch. Morgenl. Ges. 1920, № 74, стр. 423 cл.), вносят ясность в запутанную хронологию периода борьбы за власть в Вавилонии, Исина, Ларсы и Вавилона: кое-что для определения времени падения Исина сделал Сhiеrа в Old Babylonian contracts т. VIII № 2 изд. Пенcильв. ун-та 1922 г.; что касается вопроса об абсолютной хронологии всей эпохи, которой посвящена данная глава труда Б. А., то он зависит от решения проблемы о начале I вавилонской династии. Как мы выше видели, Кuglеr определил начало династии Вавилона 2225 г. до н. э. Он исходил из астрономических данных и отодвинул начало династии, отнесенное Ed. Меуеr'ом к 2060г., на 160 лет назад. Weidner в своих работах в Mit. d. Vorderas. Ges. 1915 и 1921 отклоняет датировку Kugler'a вследствие синхронизмов, засвидетельствованных в истории Ассирии и Вавилонии, и полагает, что I вавилонская династия захватила власть не в 2225 г., как определяет Kugler, а в 2052 г., на 168 лет позднее. Вопрос еще не решен, так, Ungnad в своем ук. соч. (Zeitschr. d. Deutsch. Morgenl. Ges. 1920, стр. 426) придерживается еще датировки Kugler'a и дает следующие хронологические определения династий Вавилонии, начиная с Аккадской: Аккада - 2847- 2651; Урук IV-2650-2625; Гутеи - 2624-2500; Утухегаль - 2499-2475; Ур - 2474-2357; Исин - 2356-2132; Ларса - 2356-2095; Вавилон - 2225-1925. Желающие воспользоваться хронологической схемой Вейднера получат ее, уменьшив все перечисленные даты на 168 лет].


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Триколор ТВ отзывы, новости и обсуждение акций можно посмотреть тут.









ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'