история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

СИРИЯ


На ряду с Малой Азией, Сирия, особенно береговая, уже давно находилась под сильным влиянием эллинства и была эллинистической еще до Александра. Хеттский элемент уже растворился под напором эллинства, иранства и арамейского семитства, но хеттские культы не только были восприняты и продолжали в Каппадокии и в Северной Сирии (Иераполь) привлекать поклонников, но и вышли за пределы своих областей — уже в 225 г. Великая Мать спасла Рим от Аннибала, а со времени Клавдия «фригийские» культы получили широкое распространение на западе, пользуясь покровительством государства и привлекая своим оргиастическим характером в Риме, в Галлии, Африке и т. п. Мистерии Аттиса были распространены по всему миру, конечно, в форме уже отошедшей от хеттской основы и прошедшей чрез семитические и персидские влияния. Даже имя народа, создавшего эти культы, было забыто: вместо хеттов, говоря о древнем населении Малой Азии, называли то скифов, то амазонок.

Семитическое население Сирии состояло из хананеев, арамеев и арабов. Кроме Финикии культурное главенство, поскольку оно не принадлежало грекам, было на стороне арамейского элемента: на арамейском языке говорили и писали и в Иудее, и в арабских царствах. Финикийские города и их колонии держались своего языка, памятники которого дошли до нас от этой эпохи в виде надписей, находимых по всем берегам Средиземного моря. Другим важным нашим источником являются теперь монеты. Это были не только орудия обмена, но и памятные медали, служившие для увековечивания событий и носившие на себе изображения дорогих для города и государства памятников и святынь. Мы находим на них и «Амросиевы» скалы в Тире, и храм с конусообразным фетишем в Библе, и подобный же храм в Пафе, и сидонский круглый камень-фетиш, везомый на колеснице; изображения богов (напр., шестикрталого Эла в Библе) Также встречаются на монетах, которые теперь впервые дают нам такие ценные сведения о культе и религиозной архитектуре финикийских городов. Они жке свидетельствуют нам и о силе греческого влияния, так как, на ряду с указанными изображениями, дают и совершенно греческие, напр., Иракла-Мель-карта в Тире, морских божеств, иппокамов, храмов греческого стиля и т. п. Современным этим монетам памятником письменности следует считать творение Фил она библского, выданное автором за произведение древнего мудреца Санхуниафона. Писатель-эллинист II в. н. э. задумал написать на греческом языке, которым он владел мастерски, историю Финикии с точки зрения уроженца Библа и с евгемеристической тенденцией. До нас дошла, благодаря Евсевию, часть, повествующая о космогонии и теогонии и происхождении культуры. Несмотря на философскую и национальную тенденциозность, делающую Финикию родиной религии и цивилизации, памятник этот свидетельствует и о силе древней культуры, еще в это позднее время снабдившей автора сведениями, подтверждаемыми археологическими данными; многие известия. Филона могут быть с успехом иллюстрированы монетами. В то же время нельзя не заметить на его труде сильного влияния не только греческой философии, но и библейских повествований. Финикийские мифы, правда, сильно эллинизованные, сообщает еще и Нонн, и даже Дамаский, а Менандр и Дий находят возможным делиться важными историческими сведениями, почерпнутыми из тирских городских летописей, которые они перевели на греческий язык так же, как некий Лэт перевел древнего финикийского философа-атомиста — Моха. Таким образом, взаимный интерес друг к другу финикиян и греков и, пожалуй, взаимные симпатии продолжались. Одним из доказательств этого может служить следующая надпись, найденная в Афинах:

«4-го числа месяца мерзеха, в 15-й год народа сидонян состоялось постановление сидонян об увенчании в собрании Шама-Ваала, сына Магона, которого народ поставил над храмом и постройкой притвора, золотым венком, весом в 20 дариков, за то, что он обстроил храмовой притвор и исполнил все, что ему следовало по службе. Это постановление должны начертать люди, поставленные над храмом, на высеченной плите и выставить ее в ипостиле храма пред глазами людей, чтобы народ был свидетелем. Для этого они должны выдать из казны бога Ваала Сидонского 20 драхм полновесных, чтобы знали сидоняне, как умеет народ награждать людей, оказавших ему услуги».

Этот текст — один из самых поздних памятников финикийской письменности. Он составлен сидонской колонией в Афинах в честь своего члена — старосты храма, которым обладала колония. Надпись датирована по сидонекой городской эре 111 г. до н. э. — год освобождения от владычества Селевкидов; таким образом, 15-й год «народа сидонян» соответствует 96 г. до н. э.

Городские эры в Финикии обязаны происхождением смутам при последних Селевкидах. Во время этих междоусобиц города, успевшие к тому времени вполне уподобиться греческим политиям и большей частью уже не имевшие царей, выходят из повиновения. Арад принял автономную эру еще в 259 г.; монеты его и его берегового пригорода Марафа дополнили сведения классиков о продолжительных войнах этих двух городов, начавшихся с этого года и окончившихся только к римскому времени разрушением Марафа. Арад держался Селевкидов, Мараф — Птолемеев, и это отразилось между прочим на типе монет. Автономные монеты Берита начинаются с Антиоха Эпифана и идут до 140 г., когда город был разрушен Трифоном. Эра Тира— 126 г.; эра Сидона и Триполя — 126. Городские автономии признали и римляне, истребившие на Ливане разбойников и уничтожившие появившихся в городах (Библе, Триполе) «тираннов». Антоний даже не согласился отдать Клеопатре Тир и Сидон, за что эти города были ему преданы в его борьбе с Августом и наказаны последним (временным?) лишением автономии. Города при римлянах сохранили юрисдикцию и управление финансами: они были организованы на аристократических началах ценза; налоги взимались по римским провинциальным установлениям. Стоянки легионов и колонии ветеранов еще более содействовали смешению культуры. При Адриане появляется какой-то религиозный глава «Финикарх», религиозной метрополией делается Тир, который и в эпоху Селевкидов, едва оправившись от погрома при Александре, величал себя «матерью Сидонян», в то время как Сидон именовал себя «матерью Каккабы (Карфагена), Иппона, Кития и Тира», а вновь основанная Лаодикея Ливанская — «метрополией Ханаана».

Хотя ханаанский язык не уступал долго арамейскому и даже греческому, и следы его употребления в Финикии имеются еще от III в. н. э., но знакомство с греческим языком и литературой было весьма распространено, и скоро Финикия стала выставлять и деятелей на этом поприще из числа эллинизированных туземцев. Неоплатоник Порфирий был тирянин Малх, географ Марин Тирский, вероятно, тоже был туземец, Страбон и Свида называют нам целый ряд философов и историков, происходивших из финикийских городов, но национальность их нам неизвестна. Влияние греческого искусства особенно заметно на интересных найденных в Умм-эль-Авамиде близ Тира и хранящихся в Лувре и Копенгагенской глиптотеке надгробных памятниках «рабов», вероятно, членов тирского совета. Они относятся ко II в. до н. э. и дают портретные, во весь рост, изображения вельмож в молитвенной позе, исполненные художественно. Египетский крылатый диск вверху и некоторые другие египетские мотивы указывают на жизненность старых традиций. В этом отношении интересны также финикийские антропоидные саркофаги, найденные и в собственной Финикии, особенно около Си-дона (экспедиция Ренана, затем Хамди-бея 1887 г.), и по берегам Средиземного моря, до Кадикса включительно. Привыкши обращаться к египетской религии, особенно в вопросах, касающихся загробного бытия, финикияне и в эпоху эллинизма продолжали хорониться в саркофагах египетского образца, частью приготовляя их дома, частью заказывая греческим мастерам, причем египетские формы мало-по-малу забывались, и вместо шаблонного типа каменного антропоида поздних времен, появляется саркофаг с портретным изголовьем греческой работы. Вкус к греческому искусству проявился и в том, что в Финикии были перехвачены замечательные саркофаги греческих мастеров, украшающие ныне Константинопольский музей; один из них изображает подвиги Александра и был назначен для одного из его сподвижников, но послужил для погребения сидонского вельможи.

Конец последнего тысячелетия перед н. э. был временем сильного движения в Сирию арабов, передовых дружин последнего крупного семитического переселения, окончившегося превращением Ближнего Востока в мусульманский. Повторяется картина, знакомая нам из Телль-Амарны. Кочевые племена при Помпее — итуреи напирают на оседлое население и богатые города (напр., Библ и Берит), затем сами приобщаются к арамейской, а потом и к греческой культуре. Появляются арабско-арамейские эллинистические царства. Уже около 132 г. до н. э. образовалось Осроэнское царство Авгарей в Эдессе (сущ. до 244 г. н. э.); около того же времени на месте древнего Эдома Набатеи сорганизовались в сильное царство, владения которого в 85 г. до н. э. при Арефе III включали Дамаск. Их положение у Аравийского залива делало их хозяевами гаваней и караванных стоянок, а их столицу Петру — важным складочным пунктом для торговли южно-арабскими благовониями; здесь скрещивались пути в Египет, Сирию, Южную Аравию, Вавилон и к Персидскому заливу. Грандиозные развалины Петры до сих пор дают археологу и исследователю семитических религий обильный материал. Большое количество набатейских надписей и в Петре, и на Синайских утесах, и в Хиджре и т. п. начертаны курсивным шрифтом, прототипом куфического, на арамейском языке, но с большим количеством арабизмов. При Траяне Набатейское царство, дотоле вассальное, прекращает свое существование; вместо него появляется provincia Arabia, но это не отразилось на богатстве и благосостоянии Петры.

Поздно, уже в эпоху Сасанидов, появляются новые царства арабско-набатейского происхождения (так наз. Сафаитов), оставившие надписи и памятники архитектуры. Упомянем Лахмидов в Хире у Евфрата, Гассанидов, их соперников, в Сирии. Близ Эн-Намара в Сирии найдена гробница и надпись Имрулкаиса, царя Хиры, который именует себя царем всех арабов, распространившим свою власть до Наджрана в Южной Аравии и возложившим на себя «тадж» — диадему персидского образца, может быть, не без утверждения царя Сасанида. Надпись относится к 328 г. н. э. От этой же эпохи дошли сооружения, выдающие персидское влияние на сирийскую технику, напр., в Наср-эль-Абде, или дворец в Мшатте, теперь перенесенный в Берлинский музей и относимый некоторыми археологами к IV—V в. Некоторые художественные элементы уже предсказывают будущее мусульманское искусство.

Но наиболее крупную и культурную, и политическую роль из арабских царств в Сирии сыграла Пальмира. Возвышение этого города, происхождение которого для нас неясно и, вероятно, восходит к вавилонским временам, относится уже всецело к римской эпохе, когда он сделался важным пунктом торговли. Находясь на узле путей, соединявших Месопотамию и Персидский залив с берегом Средиземного моря, и на границе Римской империи и пустыни, он монополизировал снаряжение караванов и был складочным пунктом персидских и индийских товаров для запада и западных — финикийских, греческих и римских — для востока. Это положение обеспечило Пальмире не только благосостояние и богатство, но и внимание римских императоров, которые, начиная с Адриана, лично посетившего город, с этих пор получивший наименование 'Αοριανα Παλμυρα, оказывали ей внимание и предоставили и административную, и военную самостоятельность.

После эдикта Каракаллы, Пальмира получила право juris italici и имела совершенно греческое устройство, хотя официальным языком продолжал быть, на ряду с греческим, и арамейский. Благоволение Рима и, в то же время, враждебность к Персии были причиной того, что Пальмира всегда была на стороне первого, особенно в несчастное для него время императора Валериана и его войны с Сапором I. Вассальный правитель Пальмиры Оденат II был верным союзником Галлиена и разгромил парфян, дойдя в 265 г. до самого Ктесифонта. Всем известны последствия этого — Оденат, его преемник и сын Вахбаллат и правительница, вдова Зиновия (арабск. Зайнаб, арам. Бат Заббай) не только правили Пальмирой, но и властвовали именем Рима над всем Востоком. Зиновия, эллинистически образованная, энергичная царица, была одной из крупных личностей в истории. Она покорила Египет и владела Малой Азией до Геллеспонта. Это было первым проявлением реакции Востока и первым распадением империи на западную и восточную. Однако, время для него еще не наступило — «Restjtutor imperil» Аврелиан вернул империи единство, и доблестная благородная царица в 273 г. должна была следовать за его триумфальной колесницей. С Пальмирой было покончено — восстание города, не хотевшего забыть своего кратковременного величия, было причиной его разрушения, а перемена направления торгового пути (через Алеппо на Евфрат) сделала невозможным его возрождение. Но величественные памятники культуры до сих пор привлекают археологов и туристов. Свидетельствуя о величии и богатстве города, они являются ценным показателем силы эллинизма и характера той смешанной культуры, которая возникла в различных пунктах бывшей монархии Селевкидов. По всем музеям рассеяны многочисленные пальмирские надгробные камни с художественно исполненным и портретными бюстами богатых пальмирцев, с арамейскими надписями, начертанными шрифтом, близким к еврейскому квадратному, иногда отчасти переходящим в будущий сирийский estrangelo. Греческое искусство здесь также господствует, как и в пальмирской архитектуре, и в пальмирской живописи. Образцы последней, исследованные экспедицией Русского археологического института в Константинополе в 1900 г. и изученные проф. Б. В. Фармаковским, представляют фрески фамильной погребальной пещеры Мегарет-Абу-Схейль. Росписи этой катакомбы, кроме орнаментальных, дают изображения крылатых Ник, держащих портреты покойников, семитические черты которых переданы весьма реалистично, но искусство здесь общегреческое, давшее помпеянские росписи в Италии, керченские на юге России, фаюмские портреты в Египте. С последними пальмирские портреты имеют несомненную близость и, вместе с ними, дают важный материал для исследователей происхождения и развития христианской иконографии.

Влияние греческой культуры можно видеть и в том явлении, которое замечается и в других странах, особенно в Египте, — сопоставлении туземных божеств с греко-римскими. Богиня Аллат (развалины храма ее в Ледже) сопоставлена с Афиной (отсюда Вахбаллат называл себя Афинодором), Азиз и другие небесные божества — с Зевсом и Юпитером и т. п. Но дома у себя, да отчасти и в общественной жизни, пальмирцы всегда пользовались арамейским языком — среди надписей погребальной пещеры Мегарет-Абу-Схейль нет ни одной ни греческой, ни двуязычной. И самый крупный эпиграфический памятник не только Пальмиры, но и всего семитического алфавитного письма — пальмирский тариф, редактированный на двух языках, имеет впереди арамейский оригинал. Этот огромный камень, открытый в 1882 г. кн. Абамелек-Лазаревым и помещенный, благодаря стараниям акад. П. К: Коковцова, в Эрмитаж, представляет датированное 18апр. 137 г. н. э. постановление пальмирского Βουλη и народа (в арамейской версии «булэ» и «демос» и прочие термины просто транскрибированы семитическими буквами!), имеющее целью регулировать весь финансовый строй Пальмиры и согласовать финансовый закон νομος τελωνιχος с обычаем. Всякий ввоз и вывоз были обложены постоянной пошлиной в два динария с верблюжьего груза и в один динарий с ослиного. Кроме того, и при ввозе и при вывозе товары оплачивались по стоимости, и специальными пошлинами; платили отдельно и за верблюда, платили особые пошлины коммерческие ассоциации за контракты и акции. Все пререкания и злоупотребления, связанные с применением тарифа, были подсудны особой юрисдикции. В числе товаров заграничной торговли упоминаются: рыба из Малой Азии и Египта, шерсть, окрашенная в пурпур, и оливковое масло из Финикии, кожа и сало из пустыни, орехи, пряности и благовония из Аравии, бронзовые статут — из Греции и Кипра.

Сирии, вместе с Египтом и Персией, сыграла в римское время видную роль в религиозном миросозерцании общества. Сирийские рабы, сирийские купцы, особенно же набираемые среди воинственных сирийских народов солдаты, распространяли свои культы по империи. В Риме оплакивали Адониса, плясали в честь Балмаркоды, в Остии справляли морской маюмский праздник Марны; Адад из Баальбека-Илиополя чтился под именем Juppiter Heliopolitanus, Малахбель пальмирский встречается и в Риме, и в Нумидии, и в Дакии. Распространению содействовали и характер семитических религий, с одной стороны, выработавших теперь высшие представления эсхатологического и этического порядка, с другой стороны, имевших известный уклон к солнечному или небесному монотеизму. Ваал небесный, бог высочайший, бог вечный — эпитеты, чередующиеся для верховного семитического божества с такими, как «всемогущий», владыка вселенной, непобедимый и т. п. Отсюда вышел культ Soils invicti, который пытались сначала насадить в Риме императоры сирийского происхождения. При Элагабале сирийский культ короткое время был официальным и господствующим в империи, едва ли случайно. При Аврелиане повторилась попытка религиозной реформы, испробованная в Египте более полутора тысяч лет пред тем культ Солнца был объявлен общеимперским после того, как опыт Пальмиры доказал необходимость мер для сплочения шатающейся империи. Этот культ также, хотя и не столь определенно, стоял на сирийской основе. Но универсальная религия, вышедшая из другой области Сирии, уже была накануне своего торжества.

Финикия: Е. Ваbеlon, Catalogue des Monnaies Greques de la Bibl. Nationale. Les Perses Achemenides. Par., 1893. HamdyBey — Th. Reinach, Une Necropole royale a Sidon. Par., 1892. Гр. П. С. Уварова, Саркофаги Оттоманского музея. Древности. XXI (1907). Тураев, Отрывки финикийской космогонии. Сообщения прав. Палест. общества, 1902. Предметы финикийского происхождения коллекции В. С. Голенищева. Памятники Музея изящных искусств в Москве, 1913. Набатеи и пр. R. Dussаud, Les Arabes en Syrie avant l'Islam. P., 1907. Quаtrеmerе, Memoire sur les Nabateens. P., 1835. Xвостов, История восточной торговли. Каз., 1907. Sсhurеr, Geschichte d. Judischen Volkes. I (полная библиография). Пр. Порфирий, Письмена Кенея Манафы. Спб., 1857. Еuting, Sinaitische Inschriften, 1890. Nabataische Inschriften, 1845. Lillmann, Semitic Inscriptions (изд. Америк, экспедиции в Сирию 1889 г.) N. Y., 1905. Прозоровский, Набатеи и их монеты. A. v. Gutsсhmid, Untersuchungen u. d. Geschichte des Konigreichs Osroene. S. Petersburg, 1887 (Мем. Акад. наук, т. 2п).

Пальмира: Кн. Абамелек-Лазарев, Пальмира (со статьей м. де - Вогюэ о тарифе). Спб., 1884. Б. В. Фармаковский, Живопись в Пальмире. Изд. Р. арх. инст. в Константинополе, VIII (1903). П. К. Коковцов, К пальмирской археологии и эпиграфике. Там же, XIII (1908). Новые надписи из Пальмиры. Там же. К. Dussaud, Notes de Mythologie syrienne. Par., 1903—5. В ряде выпусков помещены исследования в области пальмирской, финикийской и др. семитических религий, особенно эпохи эллинизма. Отметим особенно заметку о пальмирских солнечных божествах Малакбеле и Аглиболе, на основании изображений на алтаре из Пальмиры в капитолийском музее в Риме и пальмирских тессер, которые автор считает имеющими отношение к погребальному культу; они раздавались или в память покойных, или давали право на участие в заупокойной трапезе. Статья о Juppiter Heliopolitanus разбирает изображение этого божества, имевшего египтизированный облик и символы божеств на своем одеянии, а также посвящаемые ему бронзовые благословляющие руки. Впервые идол этого божества найден в Нихе Н. К. Кондаковым, Археологическое путешествие по Сирии, 1904. О пальмирских тессерах см. еще М. deVogueB Comtes rendus Acad. Inscr., 1903. Ad. Beinach нашел в Египте, в Копте, в 1910—11 гг. стелы египто-пальмирского стиля, может быть, происходящие из пальмирской колонии. См. Catalogue d. antiquites egyptiennes recueillies dans les fouilles de Koptos, 1903. Богатое Копенгагенское пальмирское собрание издано D. Simonsen, Sculptures et Inscriptions de Palmyre. Copenhague, 1889.


предыдущая главасодержаниеследующая глава








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'