история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

ПОСЛЕДНИЕ ВЕКА ВАВИЛОНА


Персидское владычество после Дария и Ксеркса было для Вавилона временем постепенного упадка и разрушения. Для Вавилонии это время было порой наводнения иностранцами. Большое количество документов, найденных в Ниппуре, начиная от царствования Артаксеркса I, обнаруживает, насколько позволяют судить имена, самый пестрый состав населения. Персидские и арамейские имена чередуются с еврейскими, указывая на огромную примесь иранского и западно-семитического элементов. Персидские слова, особенно термины, попадаются в вавилонских текстах; в одной и той же семье нередки самые разнородные имена: у родителей — иранцев и арамеев дети носят вавилонские имена и наоборот. Однако, древней славы и величия хватало еще настолько, что персидские цари, начиная с Артаксеркса I, после пожара дворца в Сузах, имели здесь весьма часто резиденцию; у дворца Навуходоносора обнаружены остатки ападаны Артаксеркса П. И Александр решил сделать древний мировой город столицей новой мировой империи. С этой целью он предпринял ряд работ пo приведению в порядок храмов и устройству в городе военной и торговой пристани. Смерть положила предел этим начинаниям, и вся дальнейшая история Вавилона была его продолжительной агонией. Здесь мы видим совершенно иные условия, чем в Египте. Там сначала Птолемеи, потом Кесари, безраздельно господствуя над страной, почти не подвергшейся внешним нашествиям и защищенной извне, предоставили туземную культуру ее естественной судьбе и даже оказывали религии и древней образованности известное почтение и покровительство; здесь, на перекрестном пути, продолжается смешение языков и идут беспрерывные войны, сначала Диадохов, потом парфян, римлян, Сасанидов, возникают новые политические образования, гибнут или преобразуются древние центры. Влияние эллинизма здесь было сильнее. Под холмом Хомера у внутренней стены обнаружены остатки греческого театра и палестры; в почве Вавилона найдено много греческих и греко-парфянских терракот, фигурок из алебастра и т. п. Но если греки, а затем отчасти Арсакиды относились терпимо, а то и с уважением к Вавилону, то Сасаниды были более исключительны, и вообще иранские и эллинистические элементы все более и более растворяли древнюю культуру.

В 321 г., по второму разделу, Вавилон достался Селевку, который приобрел здесь популярность, но в 318 г. был выгнан Антигоном. Через 6 лет ему удалось опять взять город штурмом, и это событие (312 г.) было началом «эры Селевкидов». Во время этих войн, а также кратковременного (311 г.) занятия Димитрием Полиоркетом, город и страна чрезвычайно пострадали, солдатам были отданы для квартир дворцы, а город — на разграбление. Еще более подорвало Вавилон основание Селевкии на Тигре, в которую даже была переселена часть его жителей и которая вместо него должна была сделаться резиденцией. Однако, Антиох I продолжал считать себя царем вавилойским и снова взялся за реставрацию древних святилищ и увековечение себя клинообразными надписями. Владели Вавилоном и его преемники, но скоро их соперниками явились и собственные вассалы (Молон, Тимарх — 160), провозглашавшие себя царями, и туземные князьки, и парфяне. Уже Арсак VI (Митридат I) покорил было Вавилон (ок. 140 г.); в 130 г. Антиох VI Сидет вернул его, чтобы снова и навсегда потерять. В 129 г. сатрап Мезены Испаосин, сын Сагонадака (может быть, Ададнадинаха, основавшего свой дворец на месте древнейшего царства в Телло; кирпичи этого дворца носят отпечаток имени его по-гречески и арамейски), отложился, овладев всей Харакеной и Месеном (Майсан), и основал новое царство со столицей в Антиохии, которую перестроил под именем Спасину-Харак. Его преемники владели здесь приблизительно до 225 г. н. э. и были последними представителями вавилонской культуры. Испаосина признавали вавилонские жрецы; от него дошла клинообразная надпись. Среди его одиннадцати преемников многие носили, как и он, вавилонские имена (Аттамвилы, Авинергл, Аддинергл — от бога Нергала; может быть, Аподак), другие — парфянские (?) и греческие. Последняя туземная династия, продолжавшая традиции вавилонской культуры, была причастна эллинистическому миру, но не осталась в стороне и от парфянского влияния.

Парфяне не выпустили города из рук. В 126 г. назначенный сюда ими сатрапом Имер жестоко расправился с городом за эллинистические симпатии: большая часть города погибла в пламени. Таким образом, Вавилон снова вернулся в Персидское царство, и иногда служил резиденцией парфянским царевичам, сохраняя характер эллинистического, хотя и подвергшегося сильному парфянскому влиянию города. Только во время победоносных походов Траяна (115 г.) и Александра Севера (199 г.) Вавилон короткое время входил в состав римской империи, но он почти стал пустыней, и в литературе того времени является синонимом былого величия. Траяну могли показать только развалины, равно как и Александру Северу. Помнили места, где умер Александр Великий, где стоял дворец Навуходоносора; долго существовал мост чрез Евфрат; поселившиеся в городе иудеи и христиане могли указать и ров львиный, и пещь халдейскую, и башню смешения языков, пока наконец основание в XI в. арабского города Хилла не указало на то, что древняя столица окончательно погребена под песком холмов, из которых один до сих пор сохраняет ее имя. Область древней Ассирии также ушла из империи; дворцы парфянских царей были воздвигнуты в древнем Ассуре и вблизи его — в нынешней Хатре; развалины их до сих пор производят впечатление монументальностью и обнаруживают влияние греческого искусства.

Итак, хотя и в полном упадке, Вавилон существовал и был известен еще в позднее римское время и дожил до Сасанидов. Соседство Селевкии и Ктесифона придало ему сильную эллинистическую и иранскую окраску, но древняя культура долго не только не была уничтожена, но и продолжала оказывать влияние на соседнее население. Ближайшим образом ее существование доказывается литературой. Еще до открытия чтения клинописи, такое явление, как Берос, свидетельствовало, что в половине III в. до н. э. находились вавилоняне, пользовавшиеся туземной литературой, причастные греческой образованности, и в то же время не чуждые умеренного рационализма. Так, рассказав миф о Мардуке и Тиамат, хронограф прибавляет: «он (Берос) объясняет это аллегорически. Когда вселенная была влажной, и животные в ней родились, Бел, которого (греки) переводят Зевсом, рассеявши пополам мрак, отделил небо от земли и привел в порядок мир». В настоящее время сравнение сохранившихся фрагментов Бероса с данными клинописи доказывает его полную осведомленность в последней и полное господство в его время древних традиций. И он делил вавилонскую историю на грани: потоп, Набунасар, Кир, Александр; и он сообщал в связи с историей мифы и астрономически-астрологические сведения, подтверждаемые клинописью. Труд свой он посвятил Антиоху I Сотиру (281—262 гг.), тому самому, который в последний раз вспомнил о традициях вавилонских царей и от которого до нас дошла следующая надпись на бочковидном цилиндре, положенном в основание реставрированных им вековых храмов: «Я — Антиукус, великий царь, могучий царь, царь мира, царь Вавилона, царь стран, управитель Эсагилы и Ээиды, первородный сын Силукку (Селевка), царя макадунян, царя Вавилона. Когда сердце мое побудило меня к строительству Эсагилы и Эзиды, я приготовил много кирпичей в земле Хатти моими чистыми руками с кедровым (?) маслом и доставил для закладки Эсагилы и Эзиды. 20 числа месяца адара, в 43-й год (селевкид. эры — 28 марта 268 г.) заложил я основание Эзиды, вечного дома, храма богу Набу в Борсиппе. О Набу, возвышенный сын, премудрейший из богов, могучий, преславный, первородный сын Мардука, отрасль богини Аруа, царицы, создавшей рождение, воззри на меня милостиво, и твоим неотменимым повелением сокруши землю врагов моих. Победа над моими супостатами, непоколебимость в силе, годы в правосудии в царствовании, сильная династия, веселие сердца, полнота силы да будут дарами царства Антиукуса и Силукку, царя, его сына, во веки! О властный сын, бог Набу, сын храма Эсагилы, первороднейший Мардука, отрасль Аруа царицы! Когда ты войдешь в храм Эзиды, вечное жилище, дом божества твоего, место веселия сердца твоего, в радости и ликовании, да будут по твоему неотменимому повелению продолжены дни мои, приложены мне лета, укреплен престол мой, мой царский род сделан давним. Твоим возвышенным жезлом, устанавливающим пределы неба и земли, да будет в твоих устах милость ко мне, мои руки да покорят земли от востока солнца до запада, да соберу я с них дань и да принесу ее на обновление Эсагилы и Эзиды. О Набу, сын первородный, при твоем входе в храм Эзиды, вечный дом, да будет на устах твоих благоволение к Антиукусу, царю Стран, к Силукку, царю, его сыну, и к Астартанике, его супруге, царице»!

Эта, пока последняя известная официальная царская вавилонская надпись, своею фразеологией, терминологией и стилем переносит нас всецело в эпоху Навуходоносора и Кира, и только греческие имена указывают на эллинистическое время. Возможно, что автором ее был тот же Берос, и что она прошла чрез его руки. Обращает на себя внимание имя царицы Стратоники, приведенное в связь автором надписи с богиней Астартой. Возможно, как склонен полагать Винклер, что это сопоставление обязано не одним созвучием, а и ее ролью при реставрации храма Астарты в Иераполе.

Интересными памятниками клинописных штудий эллинистической эпохи и греко-вавилонских культурных отношений являются куски глиняных плиток Берлинского и Британского музеев с клинописными силлабарами, сопровождаемыми греческой транскрипцией, или с греческими письменами, передающими клинописные сумерийские и семитические, вавилонские слова. По палеографическим особенностям они могут быть отнесены к II в. до н. э., подтверждают правильность нашего чтения клинописи, и вместе с тем примыкают к Беросу в его способе греческих транскрипций вавилонских слов. Очевидно, была потребность не только в переводах, но и в транскрипциях, и древний язык едва ли был мертвым, но происхождение и назначение этих неполных продуктов для нас неясно — учился ли грек священному языку, или вавилонские жрецы делали попытки перейти к греческому алфавиту? Последнее менее вероятно — к их услугам давно мог быть арамейский алфавитный шрифт, приспособленный к семитическому языку и в конце концов вытеснивший клинопись. Что потребность в подобного рода пособиях могла ощущаться среди населения, на это указывают, между прочим, документы этого времени. В них не раз встречаются контрагенты с греческими именами, напр.: Ан-ти-п-а-тру-су, отец Ану-ахе-иддина (в Эрехе), Дукулу (Диокл), сын Ану-убаллит-су; следовательно, в одной и той же семье и вавилонские, и греческие имена — совершенно то же явление, что и в птолемеевском Египте. Среди лиц, которые, следуя моде этого времени, носят два имени, встречаются принявшие вторым именем греческое, напр., «Нанаиддин, другое имя которого Димитрий» (в Эрехе). В развалинах Южной Вавилонии найдено не мало терракот и алебастровых фигурок греческой работы или сработанных местными мастерами под греческим влиянием, напр., находящиеся в Берлинском музее фигуры лежащих женщин, лежащей богини, нагой богини, коленопреклоненного мужчины с длинными локонами и т. п.

Документы частного права на клинописных табличках, контрактах и т. п. идут во все время персидского, селевкидского и отчасти даже арсакидского господства, сохраняя древние формы, свидетельствуя о живучести древнего языка. Они датируются по селевкидовской, а потом по селевкидовской и арсакидской эрам, наконец и по одной арсакидской аре (248 г.). Последний известный нам клинописный документ датирован пятым годом «Пиха-ри-шу, царя Персии», как думают, Пакора, царя парфян, следовательно, относится к 81 году н. э. Среди этих документов обращают на себя внимание два, выделяющиеся своими контрагентами и датами. Леман сообщил перевод одного из них, находящегося в Нью-Иорке, в частной коллекции:

«8 адара 75 г. (237 до н. э.) при царе Силуксу (Селевке III). Нергал... шатам (эконом) Эсагилы, сын Бельбани вавилонянина... сказал: «царь Антиох издал милостивый указ. Все, что... его отец Антиох и Селевк, его дед, поля его собственного дворца... и все, что драгоценно, отдал он Лаодике, своей супруге, и Селевку и Антиоху, своим сыновьям. Лаодика, его супруга, и Селевк и Антиох, его сыновья, отдали и отказали это вавилонянам, борсиппянам и кутеям».

Итак, новое доказательство благоволения царей к туземцам; явление это аналогично замечаемому в Египте во вторую половину птолемеевского господства. Второй документ еще интереснее. Он заключает в себе почетное постановление «совета храма Эсагилы» в пользу своего заслуженного сочлена, халдея Итти-Мардук-балату, занимавшего какой-то выгодный пост на службе у царя Аспасина. Текст датирован этим царем и 185-м годом селевкид. эры, т. е. 127 г. до н. э., что дает право отожествить этого царя с. основателем Харака Испаосином и заключить о временном господстве его в Вавилоне.

Итак, вавилонское право продолжало существовать при греках и парфянах; документы, хотя и не в таком количестве, как демотические папирусы, не оставляют в этом сомнения. Конечно, в это же время вавилонская письменность не покидала области религии и науки. До нас дошли между прочим комментарии к древним текстам, гимны и ритуалы (между прочим Таммуза), датированные по арсакидской эре. В Берлинском музее с 1886 г. имеется большое собрание клинописных плиток с гимнами в честь Бела-Мардука, Белит-Истар-Зарпанит. Они датированы по царям — Селевкидам и Арсакидам 187—89 гг. до н. э. и переписаны вавилонскими писцами, большею частью происходящими из одной фамилии, в пяти поколениях. Не являясь продуктом эпохи по составлению и будучи копиями древних оригиналов, они, тем не менее, своим существованием указывают на непрекращавшуюся потребность в религиозных текстах, написанных на сумерийском языке и снабженных подстрочным: семитическим переводом, на культивирование при храмах клинописи, на существование целых династий хранителей литературы. И они переписывали и хранили гимны, певшиеся еще в древнем Вавилоне и в Ассирии и дошедшие до нас, между прочим, в библиотеке Ассурбанипала. Конечно, при таких условиях, они характерны для данного времени, как любимые песнопения, напоминавшие классическое прошлое и вдохновлявшие к сохранению его традиций. Вот, напр., один из этих гимнов:

«Ты — свет небесный, сияющий над землей, о богиня, когда ты ступаешь по земле. Ты прекрасна, подобно земле. Правильный путь да приносит тебе хвалу. Ты — шакал, выходящий на добычу, ты — лев, ходящий у порога. Грозная дева, дева Истар, облеченная блеском драгоценных камней, сестра Шамаша, красота небес. — Я иду давать предзнаменования, я выступаю с моим отцом Сином, чтобы давать обильные предсказания, я выступаю с моим братом Шамашем. Меня поставил Син; на сияющем небе выступаю я, чтобы давать обильные знамения, я выступаю, я выступаю» в совершенстве. При ликовании в моей славе, при ликовании иду я, богиня... Я — Истар, богиня вечера, я — Истар, богиня утра, я — Истар, отверзающая засов сияющего неба в моем великолепии. Небеса сокрушаю я, землю поражаю, горы низвергаю; я великая мать гор, их предел. — Сердце твое да утешится, гнев да успокоится, великий владыка Ану да успокоит твое сердце. Великий владыка Бел да утишит твой гнев. Владычица, царица небес, да успокоится твое сердце; царица Эреха, Харсакаламы, Этуркаламы, Вавилона, да утишится твое сердце; царица храма, царица богов, да успокоится твой гнев».

Это — гимн, воспевающий Истар, как богиню утренней и вечерней звезды и как грозную царицу воинств небесных. Интересна его литературная и ритуальная сторона: он состоит из частей, в которых то говорит сама богиня, то молящийся. Возможно, что эти части произносились различными жрецами, или жрецом и хором и т. п. Как и в других гимнах, стихи сопровождались припевами. Вероятно, конец гимна, призывающий богиню к милости, указывает на общественный характер этой молитвы и свидетельствует о существовании в эллинистическую эпоху таких общественных молений против бедствий. Райзнер указал, что все гимны берлинской коллекции обращены к Белу и Истар, и что все остальные боги представляются как будто только «могучими именами» этих божеств, объединивших в себе пантеон.

Вавилонская наука продолжала развиваться. Страбон и Плиний говорят, что в их время существовали астрономы — жрецы, разделявшиеся на школы (aipeoeic, doctrinae). Страбон говорит об орхеях, борсиппянах и др. халдейских астрономах. Плиний — о хиппаренах (Сивпар), орхеях и вавилонянах. До нас дошло большое количество астрономических выкладок — результатов наблюдений, совершенных при персах и Селевкидах; этот огромный доброкачественный материал дал возможность Штрассмэйеру, Эппингу и Куглеру написать несколько исследований по вавилонской астрономии и, вместе с тем, внести поправки в принятую хронологию Селевкидог. Куглер и Бецольд доказывают, что только теперь вавилонские звездо-блюстители перешли от наблюдений к вычислениям, от служившей астрологическим целям лже-науки перешли к настоящей астрономии. Сравнение дошедших до нас выкладок от 523 до 8 г. до н. э. с сохранившимися в библиотеке Ассурбанипала, не говоря уже о более ранних, доказывает необычайно большой прогресс вавилонской науки, происшедший вероятно не без греческого влияния, именно в эту позднюю эпоху. До нас дошли и имена некоторых астрономов этого времени, напр., Белабусур и Кидинну. Последний известен Страбону, Плинию и Веттию Валенту под именем Киденас, Кидинас и т. п. Греческие астрономы строили дальше на этом фундаменте, как с несомненностью доказал Бецольд, сопоставив клинописные выкладки с текстами греческих — нигде нет противоречии, а нередки буквальные совпадения. И в Египте только теперь появляются демотические тексты астрологического содержания. Выкладки жрецов-астрономов идут за пределы наблюдения светил; в них отмечаются и метеорологические явления, и уровень воды, и цены на съестные припасы, и политические события.

Таким образом, звездные эфемериды иногда обращаются в летописи. Напр., в конце одной из них, датированной 37 г. селевкидовской эры, стоит следующее:

«В этом году царь со своими телохранителями, супругой и чиновниками пошел в Сапарду. Вечером оставил он стражу и перешел чрез Евфрат к египетским гарнизонам в Перее. Египетский гарнизон выступил против него. 24 адара наместник Аккада внес деньги вместо материй и рабынь, как дань Вавилона и царствующего града Селевкии; 20 слонов, посланных наместником Бактрии царю, были отправлены к нему по ту сторону Евфрата. В адаре покинул царь военачальников, бывших в Аккаде, В нисане двинулся он на тот берег Евфрата. В этом году тариф в Вавилоне и городах установлен по греческой валюте. В этом году свирепствовала в стране тяжелая болезнь. В 37-м году Антиоха и Селевка в мес. адаре, 9-го числа, прибыл наместник Аккада иг адмирал (?) царя, уходивший в 36-м году в Сапарду к царю, назад в Селевкию, царский город, расположенный на Тигре. Мирно настроенные явились они туда к вавилонянам; 22-го числа явились вавилоняне в Селевкию. В этом же месяце наместник Аккада выдан с 32-го года хлеб для продовольствия жителей Вавилона, Борсиппы и Куты, быков, овец и все необходимое для жилища царя под наблюдением дворцовых чиновников. В этом году были приготовлены кирпичи и асфальт для реставрации храма Эсагила, выше и ниже Вавилона. В этом году был голод в земле Аккада, люди продавали своих детей на золото. В этом году свирепствовала жестокая болезнь в стране».

Итак, пред нами интересная хроника, в стиле древних вавилонских, важная как дополнение и освещение сообщений греческих историков. Существование птолемеевского царского канона, также восходящего к астрономическим источникам и доведенного от Набунасара до Александра В., оказалось возможным только благодаря этим наблюдениям и эфемеридам.

Поздний клинописный текст, написанный не раньше персидского времени и представляющий песни об освобождении от Элама в эпоху Хаммурапи, дает, кажется, те же имена, что и 14 гл. книги Бытия, и указывает на интерес к отдаленному прошлому. Еще в VI в. н. э. «последний язычник», философ Дамаский, принужденный удалиться с афинской кафедры в Персию, мог по каким-то источникам сообщить удивительно верные и восходящие к правильному пониманию клинописных данных сведения о вавилонской космогонии. Но в это время халдейская премудрость уже угасла, по крайней мере в своем классическом виде. Все изложенное нами выше имеет в виду Вавилон и его ближайшие священные пригороды, отчасти Сиппар. Многие другие священные города уже в раннюю эллинистическую эпоху потеряли свое значение. Так, раскопки американцев в Ниппуре обнаружили, что знаменитый древнейший храм Энлиля уже в начале II в. перестал быть святилищем и хранилищем древней культуры; его место наполнено греческими изделиями, не имеющими никакого религиозного значения. В арсакидское время на месте храма были устроены крепость и дворцы, один, вероятно, восходящий к селевкидскому времени, кругом раскинулось кладбище парфян с их своеобразными глиняными эмалированными саркофагами-башмаками и глиняными фигурками лошадей и всадников. Эта же судьба выпала на долю, вероятно, и других храмов. Только Харран уцелел со своим культом Сина до XIII века, приспособив старую религию к новым потребностям и открыв дверь внешним — эллинским и персидским влияниям. На юге аналогичное явление представляет своеобразная религия Мандеев, подобно харранцам известных под именем сабиев и с этим именем упоминаемых в коране в числе одной из трех, сравнительно терпимых и имеющих священное писание религий (иудейство, христианство, сабизм). Мандейство, теперь имеющее характер монотеистической религии и насчитывающее в Хузистане около 4000 последователей, как показывает самое имя («Мандей» этимологически — «гностики») — гносис, сделавшийся народной религией и составившийся из элементов главным образом древне-вавилонских, подвергшихся влиянию парсизма, иудейства и христианства. Вавилонская космогония и теогония все еще в нем заметна под прикрытием. библейских имен, несмотря на то, что многие древние вавилонские боги (Син, Истар, Дильбат, Нергал,Набу, Бел) помещены в ад, как темные силы. Мандеи имеют священное писание — книгу «Гинза» и обширную богословскую и магическую литературу. «Царь света», с описания величия которого начинается Гинза, — древний Ану. Христос мандеев — Хибиль Зива, спаситель и возвышенный, напоминает Мардука; он — возлюбленный сын, пастырь, слово жизни, творец мира, сходивший в ад. Мифы, рассказываемые о нем, напоминают эпос о Тиамат и о Гильгамеше. Он тожественен и с Иоанном Крестителем, единым истинным пророком мандеев, почитание которого является одним из плодов влияния христианства и представление о котором отвечало древней вере вавилонян в очистительную силу воды. Крещение — главное таинство мандеев, но оно имеет в виду не веру и покаяние, а представляет теургико-магическое действие с целью проникновения в тайны царства света посредством воды, элементу царя света. Последний опять-таки не кто иной, как древний Эа, бог глубины, воды и премудрости... 7 планет у мандеев существуют со своими вавилонскими именами и 7 отделений ада («Матарта» — «Тюрьмы») также соответствуют семи вратам его у вавилонян. Прохождение по ним необходимо для души, страждущей под господством «семи» и жаждущей взойти к «первой Жизни». Причащение у мандеев — также древне-вавилонского происхождения, стоящее вероятно в связи с богом Эа и учением о его «хлебе жизни». Вавилон и Мардук вообще играли видную роль в гностицизме. Манихейство, обошедшее весь свет, и в виде богомольства зашедшее в славянские земли, коренится не только в парсизме, но и в халдействе. Еврейская каббала также едва ли идет не отсюда, во всяком случае в талмуде и мидраше постоянно находят все новые и новые доказательства вавилонского влияния. И суеверия, воплотившиеся в находимых на вавилонской почве чашах с магическими еврейскими и арамейско-мандейскими надписями, выдают влияние халдейской демонологии.

Guswоrd, Ueber d. warscheinlichen Lebensdauer d. Assyr-Babyl. Sprache. Zeitschrift f. Assyriologie VI. Epping-Strassmaier, Babylonische Mondbeobachtungen, там же, VII и VIII. Virolleaud, L'astrologie Chaldeenne. Par., 1903—10. C. Bezel d, Astronomie, Him-melsschau und Astrallehre bei den Babyloniern. Heidelb., 1911. Вezоld und F. Воll, Reflexeas-trologischer Keilinschriften bei griechischen Schriftstellern. Heidelb., 1911. Тhureau-Dangin, Distances entre etoiles fixes. Revue d'Assyriologie, X, 1913 — табличка из Эреха упохи Селевкидов, дающая расстояние между звездами, проходящими у центра Вавилона. Lehmann, Kassu. Там же, VII, 328. Pinches и Lacouperier, A babyl. tablet of Aspasine-Hispasines, Kharacenian Babylonian Record. IV. Pinches, Greek transcriptions of Babylonian tablets. Sаусe, Greek in Babylonia. Proceed. Soc. Bibl. Arch. XXIV. Reisner, Sumerich-Babyl. Hymnen grlech. Zeit. Mitteil. a. d. orient. Sammlungen. X. Banks, Sumer. Bab. Hymnen. Lpz., 1897. А. Сlay, Baby» Ionian Records in the library of J. Pierpont Morgan, N. Y., 1913. Документы из эрехского храмового архива, касающиеся имущественных отношений храма, датированные по эре Селевкидов и снабженные многочисленными печатями. В собрании Н. П. Лихачева имеются докзтяенты с печатями, изображающими царей из династии Селевкидов (?). О Мандеях: Вishоff, Im Reiche der Gnosis. Lpz., 1906. Anz, Zur Frage u. d. Gnostizmus. Lpz., 1897. Кessler, Mandaische Probleme nach. ihrer religionsgeschichtlichen Bedeutung. Verhandl. d. II internal. Kongresses f; Allgem. Religionsgeschichte. Basel, 1905. Mandaer. Real-Enzyklop. Hauch. XII. Гинза издана Petermann'ом, Berl., 18S7. Brandt, Mandaische Schriften. Gdttingen, 1894. Заклинания: Pоgnоn, Inscriptions mandaites des coupes de Khouabir. Par., 1898-9. Lidzbarski, Mandaische Zaubertexte. Ephemeris fiir semit. Epigraphik, I, 1900.


предыдущая главасодержаниеследующая глава








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'