история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Л. М. Костюхина. Русские рукописные книги и книжное письмо рубежа XIV-XV вв. (по материалам ГИМ)

Общий экономический и политический подъем в Северо-Восточной Руси второй половины XIV в., рост национального самосознания, особенно после Куликовской битвы, способствовали развитию русской культуры и не могли не отразиться на уровне русского книгописания. Наиболее значительными показателями прогресса в этой области культуры служат: количество дошедших до нашего времени книг и разнообразие их жанров, соотношение в них светских и церковных элементов, совершенство их оформления, в первую очередь письма и украшений, расширение интернациональных, связей, отразившееся в русских книгах этого периода.

В настоящей статье рассматриваются в основном количественные показатели, а также особенности оформления книг (в том числе палеографические) и проявившиеся здесь черты русско-византийских и южнославянских связей1.

В конце XIV - первой четверти XV в. книгописание на Руси интенсивно развивалось, в основном за счет возрождения произведений времени Киевской Руси, переписки и включения их в новые литературные сочинения. Примерами этого являются "Повесть временных лет", вошедшая во все основные летописные своды Москвы, Твери, Новгорода, "Слово о полку Игореве", которое используется в "Задонщине" и "Сказании о Мамаевом побоище".

На протяжении всей истории русского книгописания значительное пополнение русских книг шло за счет новых редакций переводов произведений традиционных жанров литературы, а также византийских повестей, слов, поучений. При этом переводы делались и через посредничество южных славян, и прямо с греческих оригиналов. Так, "Повесть об Акире Премудром", "Сказание о создании Софии Цареградской", "Откровение Мефодия Патарского" были переведены непосредственно с греческого языка на русский и уже в этом переводе перешли к южным славянам.

Наконец, в русской литературе рубежа XIV-XV вв. получают широкое распространение новые жанры: воинские повести того типа, который был положен в основу Куликовского цикла - "Задонщины", "Сказания о Мамаевом побоище"; панегирики - похвалы, подобные "Слову о житии Дмитрия Донского" (истоки этого жанра можно отнести ко времени появления "Слова о законе и благодати" Иллариона); исторические повести, такие как переводная "Троянская притча" или русская "Повесть о взятии Царьграда латинянами" (1204 г.).

Наряду с увеличением жанрового разнообразия русских книг, наблюдается некоторое возрастание доли произведений нецерковного характера.

Развитие русского книгописания выявляется при сравнении данных XIV и XV вв.2 Общее количество сохранившихся и выявленных русских книг распределяется по интересующим нас периодам следующим образом:

Всего русских книг XIV в. Рубеж XIV-XV вв. XV в.
В хранилищах СССР 645 около 211 около 2500
В ГИМ 146 102 более 600

Сопоставление приведенных в таблице цифр показывает, что по общесоюзным данным на каждую четверть XIV в. приходится в среднем около 160 русских рукописей, в то время как на каждую четверть XV в. - около 625, т. е. почти в 4 раза больше.

Количественное соотношение книг XIV и XV вв., хранящихся в Государственном Историческом музее, примерно то же, что и общесоюзное - 1:4, так как на каждые 25 лет XIV в. здесь приходится 36 рукописей, а на каждые 25 лет XV в. - около 150. Что же касается рассматриваемого периода - рубежа XIV-XV вв., то общесоюзные данные показывают увеличение числа книг на треть по сравнению со средним показателем XIV в. (на 25 лет, с 1385 по 1410 г., приходится около 211 книг, на каждую четверть XIV в. - в среднем 160 книг), а данные по собранию Государственного Исторического музея - увеличение в 2,8 раза (на 25 лет, с 1385 по 1410 г., - 102 книги, на каждую четверть XIV в. - 36 книг).

Есть основание считать, что оба этих соотношения свидетельствуют о росте числа русских книг на рубеже XIV-XV в. по сравнению со средними показателями XIV в. Но при этом надо учитывать два обстоятельства: во-первых, мы оперируем цифрами сохранившихся до нашего времени книг, а не всех написанных в интересующий нас период. Во-вторых, книги этого времени не во всех хранилищах СССР выявлены достаточно полно.

Оживление книгописания на Руси на рубеже XIV-XV вв. сопровождалось сменой писчего материала: пергамена - бумагой. Процесс этот только начинался.

На основании описаний и каталогов, указанных в настоящей статье, можно составить соотношения пергаменных и бумажных книг в XIV и XV вв.

Согласно этой таблице на рубеже XIV-XV вв. бумажные рукописи составляли в среднем от 17 до 28% всех книг, при этом в некоторых из них бумага чередовалась с пергаменом. Количество бумажных рукописей выросло с конца XIV в. до начала XV в. - по материалам ГИМ - от 21 до 37%.

Параллельно с увеличением числа книг и постепенной заменой в них пергамена бумагой совершенствовались их письмо и орнаментальное убранство. На смену рисованному монументально-торжественному русскому уставу приходили почерки, обеспечивающие, наряду с четкостью, значительное убыстрение процесса письма. Эти почерки получили название полуустава. Исходя из характеристики, предложенной В. Н. Щепкиным3, полуустав можно определить как книжное письмо, которому свойственны удобство написания букв писцом и четкость, достигаемые простотой и многовариантностью начертаний, нарушением в начертаниях принципа геометричности, свободным расположением и наклоном букв и слов в строке. Нарушение принципа геометричности проявляется в полууставных почерках в допущении изогнутых мачт и перекладин букв, неправильных дуг, непропорциональности отдельных частей начертаний.

Развитие русского полуустава шло на основе уставных почерков через переходные формы письма. Для этих переходных разновидностей почерков характерны признаки обоих типов: традиционного - устава и нового - полуустава4.

В рукописных книгах рубежа XIV-XV вв. преобладает еще устав. Из 102 рукописей Государственного Исторического музея 71 написана уставом, 3 - полууставом и 28 - переходным типом письма5.

Устав русских рукописей рубежа XIV-XV вв. - это рисованное, каллиграфически четкое ритмичное письмо с прямо стоящими в строке буквами, изящно суженными и несколько вытянутыми по вертикали6.

Илл. 27. Онежская псалтырь 1395 г., л. 3. ГИМ, ОР, Муз. 4040
Илл. 27. Онежская псалтырь 1395 г., л. 3. ГИМ, ОР, Муз. 4040

Их характерной чертой является сокращение верхних частей букв, подъем перекладин и набухание петель, т.е. образование высокой сигнальной линии7. В отдельных начертаниях, например, в букве "Л", в лигатурах "тва", "тра", в тайнописи, появляются округлые элементы. В письме употребляются округлые, минускульного типа грецизированные начертания, например "альфа" (илл. 27, 31).

Общая характеристика русского устава рубежа XIV-XV вв. позволяет сделать вывод, что в этой разновидности письма соединены разнородные временные и типологические признаки. Возрождение тщательных, рисованных, каллиграфически красивых почерков, после упрощенного грубого устава XIII в. отражает, по-видимому, стремление писцов подражать лучшим рукописным образцам Киевского периода XI-XII вв. Высокая сигнальная линия и некоторая манерность письма - это новые собственно уставные черты XIV в. Что же касается округлых русских начертаний и минускульных грецизированных, то они являются признаками формирования элементов нового типа письма - русского полуустава.

Значительно больше полууставных черт в переходных разновидностях почерков8. Сохраняя в основных начертаниях рисунок букв, свойственный русскому уставу рубежа XIV-XV вв., его высокую сигнальную линию и прямое, без наклона, положение букв в строке, эти почерки приобретают и новые типологические признаки. Начертания одной и той же буквы теряют строгую стандартность. Наряду с округлыми петлями то в той, то в другой букве встречаются изогнутые мачты и перекладины (например, в йотированной "е", в буквах "д", "н", "р", "т", "у", "ъ", "ять"). Увеличивается число округлых лигатур и грецизированных начертаний ("альфа", "эпсилон", "ламбда", "ро"). Часто употребляются упрощенные, грубые асимметричные формы в буквах "д", "е", "ж", "земля", "ферт". Именно в переходных почерках появляются совершенно новые начертания, никогда не имевшие места в русском уставе. Это "в" с различными комбинациями больших и малых, округлых и угловатых петель; несколько вариантов "земли" с закрытой верхней петлей и "земли" в виде арабской цифры "2" с округлым хвостом; несколько вариантов "т" с разновысокими мачтами. Наконец, изредка здесь начинают встречаться южнославянские формы, например, некоторые формы "земли", "ер", "ерь", с высокими мачтами, "юс большой"9. Однако в переходных почерках указанные особенности проявляются непоследовательно. В каждом индивидуальном почерке они могут сосуществовать в различных комбинациях, а такой признак, как наличие грецизированных или южнославянских начертаний, нередко вообще отсутствует. Постоянными, устойчивыми эти признаки (многовариантность начертаний, нарушение принципа геометричности) становятся в полууставе10 (илл. 28). К ним добавляется свободное расположение и наклон букв и слов в строке. В особых группах русского полуустава начинают преобладать южнославянские и грецизированные формы. Идет сближение русского полуустава с южнославянскими почерками. Это сближение лишь отчасти определялось прямым заимствованием. Эволюция русских почерков от устава к полууставу шла по внутренним законам самого русского письма. Основа для сближения была подготовлена в русском уставе и переходных почерках рубежа XIV-XV вв.

Илл. 28. Евангелие 1416 г., л. 121 об. ГИМ, ОР, Чертк. 256
Илл. 28. Евангелие 1416 г., л. 121 об. ГИМ, ОР, Чертк. 256

Русский полуустав в развитом виде получает распространение одним-двумя десятилетиями позже рассматриваемого периода. На рубеже XIV-XV вв. он встречается только в отдельных книгах.

В орнаментальном убранстве русских рукописных книг на рубеже XIV-XV вв. также наметились перемены.

Традиционным художественным стилем книжных заставок и инициалов в это время была тератология, или звериный стиль, в его завершающей стадии развития11. Сложная система плетеных ремней с запутавшимися в них фигурами чудовищ, а в отдельных вариантах с человеческими фигурами, на красочном фоне заполняла фронтисписы, заставки и заглавные буквы (инициалы) рукописных книг. Тератологическая орнаментика в рукописях, вышедших из больших книгописных центров Москвы, Новгорода, Пскова и других городов, отличалась особенностями рисунка (плоские или более объемные фигуры зверей) и колорита (синий фон заставок в книгах Новгорода, сине-зеленый - Пскова, красно-желтый - средней полосы Руси). Однако в целом стиль оставался единым12.

Но на рубеже XIV-XV вв. на страницы русских книг приходят украшения совершенно иного характера. Вместо чудовищ - растительно-цветочные мотивы, вместо плетеной ременной сетки - четкие клейма (напоминающие перегородчатую эмаль), заключенные в геометрическую рамку. Словом, это тот тип орнамента, который чрезвычайно напоминает украшения русских и греческих книг X-XI вв. и который получил название нововизантийского. Этот орнамент в одних книгах соседствовал с тератологией, в других - уже вытеснял ее.

Так, в Евангелии начала XV в. из московского Андроникова монастыря, украшенном художниками круга Андрея Рублева13, тератология отсутствует, а две заставки (на лл. 2 и 257) выполнены в изысканнейшей манере нововизантийского стиля (илл. 29). В отдельных инициалах имеются отголоски романского стиля.

Илл. 29. Андрониково евангелие, начало XV в л. 2. ГИМ, ОР, Епарх. 436
Илл. 29. Андрониково евангелие, начало XV в л. 2. ГИМ, ОР, Епарх. 436

Что касается соседства тератологии и нововизантийского стиля, то оно встречается в двух формах. В "Онежской псалтыри" 1395 г. одни листы украшены инициалами и заставками тератологического стиля, другие - нововизантийскими. Оба вида украшений выполнены на высоком художественном уровне14.

Иную форму сочетания двух этих стилей представляет орнамент "Лествицы" конца XIV в., написанной на бумаге (вод. знаки: Полумесяц - 1) Брике № 5287, 1395-1420 гг.; 2) Брике № 5288, конец XIV в. - 1415 г.)15. Здесь в одних и тех же заставках есть элементы традиционной тератологии (полосы - ремни, "реснички"; особый "тератологический" колорит: сочетание синего и желтого) и нововизантийской манеры (геометрическая рамка, византийский цветок). Несовершенство исполнения нововизантийских деталей говорит, по-видимому, о том, что для художника этот стиль был еще новым и непривычным (илл. 30). Оригинальной разновидностью нововизантийских украшений представляется одна из заставок московской рукописи конца XIV в. из Воскресенского собрания ГИМ16. Четкие эмальерные клейма заменены в ней симметрично извивающимися ветвями, сходными с орнаментами итальянского Ренессанса, мотивами, получившими широкое развитие в византийских и грузинских рукописях в XIII-XIV вв., а в русской книжной орнаментике - с конца XV в.

Илл. 30. Лествица, конец XIV - начало XV в., л. 39 об. ГИМ, ОР, Увар. 865-4°
Илл. 30. Лествица, конец XIV - начало XV в., л. 39 об. ГИМ, ОР, Увар. 865-4°

Параллельно с нововизантийским стилем в русскую книжную орнаментику входило балканское плетение, или балканский стиль. Однотонные или пестрые жгуты и ленты сплетались в заставках в правильные геометрические фигуры: круги, квадраты, восьмерки. Здесь не было ни чудовищ, как в тератологии, ни цветка крина, как в нововизантийском орнаменте17.

Известный в южнославянских рукописях XIV в., этот орнамент пришел на Русь вместе с болгарскими и сербскими писцами, с их книгами. Широкое распространение на Руси он, как и нововизантийский стиль, получил позже, в XV-XVI вв., но в отличие от аристократического орнамента он украсил многочисленные книги, выходившие из небольших книгописных мастерских, и стал таким же популярным и любимым русскими книжниками, какой была в свое время тератология. В рукописях же рубежа XIV-XV вв. балканский орнамент встречается лишь изредка, чередуясь в них с украшениями других стилей18 (илл. 31).

Илл. 31. Евангелие 1409 г., л. 192 об. ГИМ, ОР, Син. 71
Илл. 31. Евангелие 1409 г., л. 192 об. ГИМ, ОР, Син. 71

Вообще для многих книг Руси рассматриваемого периода характерно сочетание всех перечисленных стилей: тератологии, нововизантийского и балканского. Такое сочетание есть в упоминавшейся рукописи из Воскресенского собрания, но особенно полно оно проявилось в "Онежской псалтыри" 1395 г. (илл. 27). Книга имеет интересную и сложную судьбу. Важно подчеркнуть, что написана она писцом, который называет себя Лукой смолянином, т. е. происходящим из Смоленска, и, следовательно, можно предполагать, что украшена она художником также западнорусского происхождения. В одних фронтисписах, заставках и инициалах "Онежской псалтыри" мы видим тератологию, в других - нововизантийский орнамент, в третьих - соединение того и другого, в четвертых - балканское плетение19. Весь этот декор выполнен рукой искуснейшего мастера.

Итак, в орнаментике русских книг конца XIV - начала XV в. заметны те же особенности, что и в книжном письме: во-первых, для них характерно развитие традиционных русских форм, во-вторых, - возрождение образцов времен Киевской Руси, в-третьих, - начало обращения к византийским и южнославянским прототипам XIII-XIV вв. Все это наряду с расширением сферы книжного письма по количеству и репертуару свидетельствует о том, что в книгописании Руси конца XIV - начала XV в. перед нами предстают черты того подъема культуры, который был связан с общим развитием Русского государства после Куликовской битвы.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'