история







разделы



назад содержание далее

3.2. Кризис великой американской империи.

В современной историографии стало уже общим местом положение о том, что сегодня наблюдается кризис Вели­кой Американской империи, хотя на уровне обыденного сознания до сих пор господствует мифологема о вечности процветающей Америки. Недавно вернувшийся из длительной командировки в США В.Согрин подчеркивает живучесть этой мифологемы: "одно из моих главных впечатлений от Соединенных Штатов конца XX в. заключается как раз в том, что большинство этой нации продолжает твердо верить в мировое лидерство не только своей экономики, но также демократии и культуры" (Согрин В. США: общественно-политический портрет на исходе XX в. // МЭиМО.1998.№9.С.66). Хотя в действительности существует антагонистическое противоречие между американской техногенной цивилизацией, в которой "человек умер, остались одни организации и машины"(Ж.Эллюль), и подлинной (массовая культура – это псевдокультура) культурой. Исследователи сравнивают современную Америку с древним Римом, проводят между ними определенные аналогии, имеющие свои основания, в том числе и в эпоху кризиса, упадка. Действительно, подобно тому, как одним из факторов гибели древнего Рима было нашествие варваров (гуннов, готов, германцев, африканских и азиатских народов и пр.), так и сейчас в Америку стремится огромный поток "новых варваров" (У. Эко) из стран Азии, Африки и Латинской Америки. Как в древний Рим, так и в современную Америку эти "новые варвары" или иммигранты несли и несут свои религиозные, этические, социальные и иные ценности, ориентируя в определенной степени на них свои действия внутри социальной структуры, а не на границах империи. И хотя можно спорить до бесконечности о том, кого иметь в виду под "старыми" и "новыми" варварами, несомненным является следующее утверждение известного итальянского ученого У. Эко: "Единственное, что совершенно точ­но исчезало,– это Римлянин, подобно тому как сегодня исчезает Свободный Человек, го­ворящий по англосаксонски предпринима­тель, чьим Героическим Эпосом был Робинзон Крузо, а Вергилием – Макс Вебер.

В пригородных виллах обычный руководя­щий работник с прической бобриком еще воп­лощает доблестного Римлянина древнего склада, но его сын уже носит волосы, как у индейца, пончо, как у мексиканца, играет на азиатской цитре, читает буддийские тексты или ленинистские брошюры и часто умудря­ется (как это случалось во времена поздней Империи) соединять Гессе, зодиак, алхимию, маоизм, марихуану и технику городской пар­тизанской войны; достаточно прочитать "Сде­лай это" Джерри Рубина или подумать о про­граммах Альтернативного университета, кото­рый два года тому назад организовал в Нью-Йорке лекции о Марксе, кубинской экономике и астрологии. С другой стороны, сам уцеле­вший еще Римлянин в минуты скуки развлека­ется, обмениваясь женами с другом, и разру­шает модель пуританской семьи. Все еще оставаясь членом большой корпора­ции (большой деградирующей системы), этот Римлянин с бобриком на самом деле уже живет при абсолютной децентрализации и кризисе центральной власти (или властей), превратившейся в фикцию (каковой и является теперь Империя) и в систему все более и более абстрактных принципов" (Эко У. Средние века уже начались // Иностранная литература. 1994. № 4. С.261).

Данное положение У. Эко противоречит утверждению М. Лернера об "американской исключительности", при помощи чего делается попытка "отразить присущее американцам ощущение уникальности американского опыта и их убежденность, что Америка не пойдет по дорогам, проторенным старыми цивилизациями, но сумеет проложить свою собственную" (См. Лернер М. Развитие цивилизации в Америке. Т.1.разд.2). Новые реалии, обусловленные цивилизационным сдвигом на переломе 2-го и 3-его тысячелетий и вызвавшим кризис великой американской империи, свидетельствуют о закате белой, англосаксонской протестантской Америки. Ведь исчезает "Свободный Человек, говорящий по англосаксонски", руководствующийся в своей деятельности принципами Робинзона Крузо и Макса Вебера, которые лежат в основе американской цивилизации. Однако не совсем верен тезис У. Эко, согласно которому американская империя представляет собой некую "фикцию". В действительности здесь схвачен феномен силы и бессилия государства, особенно рельефно проявляющийся в конце XX столетия.

Российский геополитик Э.А. Поздняков пишет о соотношении силы и бессилия современных государств так: "Совокупная "сила" государства, будь она даже исчислена, в любом случае не в состоянии дать ответа на многие важнейшие вопросы отношений между государствами. Не может она, к примеру, объяснить такой нередко встречающегося феномена, как силу сравнительно слабых в "абсолютном" силовом выражении государств и слабость мощных держав в реализации своих целей. В межгосударственных отношениях при определенных системно-структурных обстоятельствах, при определенном характере взаимодействия между государствами самая могущественная держава может оказаться бессильной даже при том, что ее абсолютные силовые показатели могут не только не уменьшаться, но и возрастать" (Поздняков Э.А. Философия политики. М.,1993. С.446). В качестве ярких примеров можно привести провал вьетнамской и афганской военных кампаний самых могущественных современных держав Соединенных Штатов Америки и Советского Союза.

Однако, на наш взгляд, феномен силы и бессилия современного государства не сводится только к международным отношениям, он относится также к могуществу и слабости отдельной державы. Так, известный французский социолог, политолог и философ Э. Морен в ходе исследования природы Советского Союза как "тоталитарного комплекса и новой империи" особое внимание уделил феномену "бесконечной слабости" и "бесконечной силы" советской системы. По его мнению, бесконечная слабость Советского Союза состоит в этнических проблемах, "немыслимой" экономике, неспособной удовлетворить потребности населения, отсутствии альтернативных выборов, присущих жизни демократических наций, изолированности номенклатуры от общества, необходимости партии опираться на секретную полицию и ГУЛАГ, непредсказуемых тайнах Аппарата. "Но эта слабость, – подчеркивает Э. Морен, – является в то же время силой. Нам следует отказаться от одномерных и избирательных подходов, не дающих возможности воспринимать действительность во всей ее сложности и не предполагающих ничего иного, кроме взаимоисключения силы и слабости. Напротив, бесконечные сила и слабость тоталитарного коммунизма взаимосвязаны и взаимозависимы" (Морен Э. О природе СССР. Тоталитарный комплекс и новая империя. М.,1995. С.162).

Вместе с тем необходимо принимать во внимание то обстоятельство, что Э. Морен верно схватил специфику советской империи и одновременно идеализирует природу американской империи. Согласно ему, "… и СССР, и США одновременно, но совершенно по-разному и бесконечно сильны, и бесконечно слабы. Американское общество постоянно черпает свои жизненные силы в хаосе и кризисах, которые пронизывают его и которые оно допускает. Напротив, именно в силе, позволяющей тоталитаризму непременно подавлять появляющиеся признаки кризиса, заключается его бесконечная слабость. Мы видели, что американская пресса смогла свергнуть президента США Никсона, но это ослабление американской власти в то же самое время стало усилением демократической системы США. Напротив, слабость всемогущего Кремля такова, что любое неуважение к нему ослабило бы его непоправимо" (Там же. С. 155). Действительно, американская империя как тип западного деспотизма является более гибкой в манипулировании индивидами, нежели советская империя, относящаяся к типу восточного деспотизма. Предпочитая понятиям тоталитарной системы, культа личности или авторитарного режима более откровенное понятие западного деспотизма, известный французский психолог с мировым именем С. Московичи обращает внимание на то, что гибкость и эффективность западного деспотизма обусловлена использованием им средств коммуникации для воздействия на сознание индивидов: "Они простирают свои ответвления повсюду, где люди собираются, встречаются и работают. Они проникают в закоулки каждого квартала, каждого дома, чтобы запереть людей в клетку заданных сверху образов и внушить им общую для всех картину действительности" (Московичи С. Век толп. М.,1996. С.75).

Американская империя (западный деспотизм) в отличие от советской империи, или восточного деспотизма, который действует на людей прежде всего силовым способом, господствуя над массами путем внешнего контроля над удовлетворением потребностей, осуществляет духовное господство, подчиняет массы внутренним, незримым образом, от которого невозможно защититься. Отсюда проистекают особенности силы и бессилия Советского Союза и Соединенных Штатов Америки. Однако необходимо считаться с тем обстоятельством, что американская империя не может управлять в полной мере кризисами и хаосом своей общественной системы, что существуют определенные пределы управления социально-историческими процессами (См. Поликарпов В.С. Горизонты третьего передела мира. СПб.,1997). Оказывается, что стремление правящей элиты управлять социальными, экономическими, этническими и другими процессами приводит к саморазрушению американской империи. Это проявляется в оборачивании ее силы в бессилие и наоборот как внутри страны, так и на международной арене, что в конечном счете ведет к закату англосаксонской Америки.

Экономическая мощь современной американской империи несомненна, это является одной из ее сильных сторон, однако ее существование и развитие подчиняется экономическим законам, которые ведут к "саморазрыву" социально-экономической системы, создают объективные предпосылки ее гибели (хотя общество способно преодолеть кризисные этапы в своем развитии). "Тот факт, что социально-экономическая система развивается согласно соответствующим законам, – отмечает Е.В. Балацкий, – не вызывает сомнений и не несет в себе ничего мистического или страшного. Однако существуют законы, автоматически предполагающие саморазрушение практически любого социального образования. Именно они представляют собой вполне реальную экономическую подоплеку апокалипсиса" (Балацкий Е.В. Настанет ли Апокалипсис? // Вестник Российской академии наук. 1998. Т.68. № 9. С.822).

Одним из основных "разрушителей" социума является так называемый закон Ж.-Б. Сэя, по которому предложение порождает свой собственный спрос. В связке с законом удовлетворения общественных потребностей, чья суть сводится к тому, что спрос порождает предложение, приводит к неуправляемой лавине потребительского спроса и неограниченному саморазрастанию экономической системы. В этом случае вступает в силу кибернетический принцип, известный как закон У.Р. Эшби, или закон необходимого разнообразия, который при условии, что экономическая система не подпитывается энергией и информацией, влечет за собой ее саморазрушение. Пока Америка использует ресурсы всего мира, ее экономика способна обеспечить стране высокий жизненный стандарт, однако при отсечении потока ресурсов экономическая сила превращается в слабость и ее ждет гибель.

Сила Америки состоит в демократии, благодаря которой осуществляется экономический рост и благосостояние страны; вместе с тем это же оборачивается слабостью. Необходимо иметь в виду мифологему, согласно которой демократия означает участие американцев в управлении общественными процессами; на практике в Америке демократия существует только для элиты, основная масса американцев оказывает слабое воздействие на политику Америки (См.Дай Т.Р., Зиглер Л.Х. Демократия для элиты. М.,1984; Согрин В. США: общественно-политический портрет на исходе XX в.). Ведь в социально-экономической сфере действует и так называемый закон А. Вагнера, или закон возрастающей государственной активности – государственные расходы в промышленно развитых странах увеличиваются быстрее, чем объем национального производства(См. Сумароков В.Н. Государственные финансы в системе макроэкономического регулирования. М., 1986). Так как эти расходы представляют собой "вынужденные" затраты на управление производством и поддержание его стабильности, то рост доли государственных расходов в валовом внутреннем продукте страны с неизбежностью влечет за собой увеличение бюджетного дефицита. В итоге перед нами типичный симптом кризиса государственного управления, чреватого в длительной перспективе распадом социально-экономической системы в целом. Как показал Д. Бьюкенен, рост такого дефицита присущ обществам с демократической формой организации (См. Бъюкенен Дж. Избранные труды.М.,1997). Практика подтверждает этот вывод, во всяком случае, устойчивой финансовой сбалансированности бюджета удавалось достичь в основном только тоталитарным режимам. В результате прогрессивная постиндустриальная экономическая система Америки оказывается неустойчивой, она подвержена естественному загниванию и может незаметно и плавно перейти в разряд примитивного и деградирующего экономического общества, что проявляется в неконтролируемом росте энтропии в социально-экономической системе и потерю управляемости (См. Балацкий Е.В. Указ. соч.).

Известно, что энтропия сложной системы тем меньше суммы энтропий ее частей, чем больше взаимодействие между ними. "Рост специализации, социального неравенства, исключение все большего числа людей из сферы производства усиливают индивидуализм, разрушают связи внутри социальной системы. Энтропия системы (или неопределенность состояния) увеличивается как за счет роста слагаемых – энтропий отдельных людей, так и под воздействием фактора, который снижает энтропию системы с учетом взаимодействия между подсистемами. Интуитивно это очевидно: беспорядок в системе тем выше, чем меньше связи между ее компонентами" (Черный Г.П. Биофизическая модель устойчивого развития цивилизации // Общественные науки и современность. 1998. №4.С.146). Процесс увеличения энтропии отдельных членов общества отражает, например, и описываемое Т. Моммзеном падение нравов в императорскую эпоху в Риме ( См. Моммзен Т. История Рима.СПб.,1995.Т.3), и отмечаемое Т. Боттомором снижение классового сознания в XX веке (См. Боттомор Т. Классы в современном обществе. М., 1966). В науке этот процесс получил название идеализации, так как общество становится подобным идеальному газу, взаимодействие частиц которого сводится только к столкновениям.

Америка как раз-таки и становится похожим на такого рода общество в силу чрезвычайно развитого индивидуализма, а также из-за доминирования в жизни индивида двух сфер человеческой жизни из четырех. Выдающийся китайский философ XX столетия Фэн Ю-лань пишет: "Различные смыслы, придаваемые различным актам, в своей тотальности создают то, что я называю сферой жизни человека. Люди могут делать одно и то же, но, вследствие разной степени понимания и самоосознания, вещи могут иметь для них различное значение. У каждого индивида – своя сфера жизни, отличная от сферы жизни любого другого. Тем не менее, несмотря на индивидуальные особенности, сферы жизни можно разделить на четыре общих уровня. От низшего к высшему они таковы: сфера наивности; утилитарная сфера; нравственная сфера и трансцендентная сфера" (Ю-лань Фэн. Краткая история китайской философии. СПб.,1998. С.357). В первой сфере человек поступает инстинктивно, не всегда понимая свои действия, во второй сфере он делает все для себя, что не означает его безнравственности (просто его мотивация является сугубо эгоистической). Для американцев характерны прежде всего эти две сферы человеческой жизни, остальные две, ориентированные на благо общества как целого и космоса (природы), не очень-то признаются большинством. Сила Америки состоит в ее инстинктивном и утилитарном, прагматичном подходе к действительности, однако они же выступают ее слабостью, так как не развиты остальные две – нравственная и трансцендентная – сферы, цементирующие ткань социальной жизни и препятствующие росту энтропии социально-экономической системы. Именно доминирование инстинктивной и утилитарной сфер человеческой жизни в Америке влечет за собой рост энтропии ее системы. "Раз начавшийся на нижних уровнях системы процесс роста энтропии постепенно захватывает подсистемы все более высокого уровня, так как они питаются информацией из систем нижних уровней. Новые требования к этим подсистемам при ограниченности входного потока ведут к новому росту их энтропии, и процесс начинает питать сам себя. В итоге достигается состояние, когда очередное требование усложнения не может быть удовлетворено из-за высокой энтропии элементов. Тогда снижение энтропии общества достигается путем распада на антагонистические части и снижения числа элементов, т.е. численности населения. Однако приводящие к этому процессы (гражданские войны, разрушение государства, упадок науки, культуры, производства) способствуют дальнейшему увеличению энтропии человека, подталкивая тем самым процесс разрушения системы" (Черный Г.П. Указ. соч. С.146).

Среди многообразных свидетельств возрастания энтропии в социальной системе Америки, когда ее сила превращается в слабость, особый интерес представляет процесс "полового нивелирования", который вызван чрезмерным развитием демократии. Здесь имеется в виду и различные феминистские движения, и увеличение доходов женщин по сравнению с мужчинами, и популярность у представительниц слабого пола таких видов спорта, как боевые искусства, футбол, хоккей и т.п., и стремительный рост численности сексуальных меньшинств. "Мужественность женщин и женственность мужчин есть не что иное, как выравнивание основополагающих энерго-половых различий (мужчина – активное начало, женщина – пассивное), вариант тепловой смерти, когда происходит повсеместное выравнивание энергии" (Балацкий Е.В. Указ. соч. С.826). Американцы стали заложниками приверженности к демократии, что ведет к деградации их общества со всеми вытекающими отсюда последствиями. Основное из них – закат Америки, который отнюдь не означает ее тотального физического разрушения. Здесь уместно провести аналогию с утверждением Л.Н. Гумилева, который считал, что историческая драма древнего Новгорода – это пример умирания этнической системы, когда исчезают не люди – они входят в состав новых этносов, – а определенная система поведения, некогда связывавшая этих людей воедино, делавшая их "своими" (Гумилев Л.Н. От Руси к России.М.,1992.С.192).

Сильной стороной Америки является ее рывок в постиндустриальное общество, которая соответст­вует реальному развитию мировой экономики и дающая реальный выход из того, что считалось "тупиком" современно­го индустриального капитализма и "общества потребления". Осуществление этой красивой и логичной идеи позволило ей получить значительные преимущества и вместе с тем обозначило ее ахиллесову пяту (См. Евстафьев Д. Несколько мыслей об Америке // Новая Россия. 1998. №1).

Во-первых, США концентрируют свои усилия на наиболее важных с точки зрения тех­нологического прогресса областях – ком­пьютерных технологиях, ракетно-космичес­ком и авиационном комплексе, автомобиле­строении, химии оргсинтеза (понятно, что остаются и такие отрасли, как сельское хозяйство и строительство), весь остальной большой индустриальный потенциал "сбрасывается" в другие страны. Во-вторых, США делают ставку на доминирова­ние на мировых финансовых рынках и ставят под контроль основные финансовые потоки, стимули­руя их глобализацию, что позволяет подпитывать бюджет за счет других стран мира (не следует забывать, что доллар стал мировой валютой). В-третьих, США произвели массированный вывоз произ­водства за пределы своей национальной территории, создав по всему миру сеть филиалов и отделений американских фирм, обеспечив таким образом эффективное функционирование своей экономики за счет остального мира. В-четвертых, США сами превратились в рынок сбыта то­варов, ибо они обладают высочайшим и одновременно сверхшироким платежеспособ­ным спросом. Поэтому туда потянулись производители всего и вся и они попали в зависимость от Америки, которая оказалась куда более жесткой, нежели зависимость от нее как от поставщика товаров.

Сила Америки благодаря осуществленному рывку в постиндустриальное общество многократно возросла вместо того, чтобы по логике индустриального капитализма ее американской системе необходимо было умереть. Однако за все нужно платить – сила Америки сопряжена с ее слабостями, грозящими привести к катастрофе. Во-первых, определенный процент населения, в том числе часть работавших в добы­вающей промышленности, металлургии неквалифициро­ванных рабочих, вообще выпала за черту нормального су­ществования, что потребовало значительных средств (в отдель­ные периоды – до 18% ВНП) на социальную поддержку неимущих и примазавших­ся к ним. Во-вторых, пришлось сохранить и пресловутое "общество потреб­ления", которое на деле является чисто экономической категорией – в аме­риканской торговле действует железный принцип: "все, что произведено, должно быть потреблено", а значит госу­дарство должно заботиться о равновесии спроса и предло­жения, что тоже обходится в немалую сумму. Однако теперь перед Америкой стоит проблема трансформации "общества потребления" в иную социальную систему, что требует формирования новой культуры и новой философии, а самое главное изменения образа жизни. В-третьих, произошел отрыв американской экономической системы от американской национальной территории. "Иными словами, есть Америка как государст­во, замкнутое в собственных национальных границах, кото­рое мало что производит, да и то, что она производит, ори­ентировано не на обслуживание внутреннего рынка. И есть Америка как наднациональная система, контролирующая через мощь доллара основные транспортные и финансовые потоки. Америка, которая подкреплена мощью американ­ских вооруженных сил, служащих сейчас именно этой над­национальной системе" (Евстафьев Д. Указ. соч. С.39). Интересы двух Америк противоречат друг другу, и хотя правящей элите пока еще удается их приводить к общему знаменателю, просматривается тенденция к закату страны.

Сейчас приходит конец "американской мечте" и уже произошла остановка "плавильного котла", отсюда тенденции, неуклонно ведущие к расколу Америки. В научной литературе подчеркивается то обстоятельство, что "нация может существовать только в форме государства, и ее культура – это исторический синтез культур вошедших в нее этносов" (Поздняков Э.А. Указ. соч. С.173). В случае осуществления такого синтеза получается нация, противоположный вариант дает лишь некоторый конгломерат этнических культур, механически соединившихся в силу обстоятельств в одном государственном образовании.

Если подходить к определению нации с предложенной выше мерой, то есть судить о ее существовании на основе наличия трех признаков: государства, гражданского общества и культуры, то тогда придется признать, что не существует американской нации. Иными словами, Соединенные Штаты Америки относятся к государствам, которые входят в разряд "исключений" из общего правила. Если не брать в качестве примера библейского Вавилона, то в прошлом таким исключением была Византия. Подобно последней, Соединенные Штаты Америки представляют собой смешение разнообразных народов и народностей (melting роt, по выражению самих же американцев), притом народов, оторванных от своей родной почвы, родной культуры и религии. Америка имеет мощное государство, политически развитое гражданское общество, однако в ее основе нет объединяющей весь народ религии и, соответственно, – национальной культуры. "Отсюда, – подчеркивает Э.А. Поздняков, – механистичность самого государства, большая чем где бы то ни было внутренняя разъединенность и разобщенность гражданского общества, отсутствие того, что можно было бы назвать "национальной душой"; отсюда, технологический характер создаваемой там общей культуры, космополитизм идеологии, политики и той беспочвенной культуры, которая получила название "массовой"" (Поздняков Э.А. Указ. соч. С.174). И если раньше иммиграция рассматривалось (притом вполне справедливо) как источник неиссякаемой силы и энергии – постоянный приток свежей крови, энергии и "мозгов", – то теперь она все более заметно превращается в слабость, которая медленно, но верно подтачивает эту современную "Вавилонскую башню" и способствует ее саморазрушению.

назад содержание далее








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'