Зарождение подводной археологии

Зарождение подводной археологии

Лето 1802 г. было для лорда Эльджина, английского посланника при дворе "Блистательной Порты" весьма удачным. 15 сентября 1802 г. из Афинской гавани должен был выйти бриг "Ментор" с грузом, принадлежавшим ему лично. Семнадцати тщательно упакованным ящикам предстояло в тот день начать свой путь в далекую столицу туманного Альбиона. Лорд Эльджин, потомок старинного шотландского рода, генерал, бывший посланник при дворе прусского короля, а в то время посланник в Стамбуле, был страстным коллекционером памятников античного искусства. И в семнадцати ящиках, находившихся на борту "Ментора", лежала часть добычи этого года, приобретенная его агентами главным образом в Афинах. Методы археологических работ лорда и его агентов впоследствии долгие годы служили примером безжалостного отношения к памятникам - они брали самые дорогие части, иногда даже ценой гибели других частей. Но Эльджин был дилетант, и от него трудно было ожидать иного отношения к произведениям искусства. Он отправлял в Англию несколько скульптур и архитектурные детали, взятые из нескольких афинских храмов, в том числе Парфенона - знаменитого храма, построенного в честь богини Афины в V в. до н. э.

Лорд надеялся, что груз дойдет благополучно. В это время года бури еще редки, не угрожала и встреча с кораблями французского военного флота, которые после победы, одержанной англичанами под Абукиром, редко осмеливались выходить из своей гавани. Словом, у лорда Эльджина были все основания считать, что скоро его лондонская коллекция украсится этими чудесными приобретениями.

Однако этому не суждено было сбыться. Все началось с того, что погрузка, шедшая под наблюдением особо доверенных лиц, затянулась, и капитан решил выйти в море не вечерам 15-го, а рано утром 16-го. Это промедление оказалось роковым.

Ранним утром "Ментор" под легким северным ветром заскользил к югу. При этом благоприятном ветре капитан надеялся к вечеру достигнуть мыса Тенар и обогнуть его, но в полдень ветер вдруг резко усилился и стал менять направление. Пришлось уменьшить парусность. В шесть часов вечера показался мыс Тенар, но все попытки обойти его, продолжить путь на запад оказались безрезультатными: западный ветер неуклонно относил корабль в сторону. Капитан приказал лечь в дрейф, рассчитывая переждать шторм. Надежда была напрасной: усилившийся за ночь ветер отнес корабль на юго-восток почти на 40 миль, и на рассвете к югу от корабля показались скалистые берега острова Антикиферы. Положение становилось тревожным. Вдобавок обшивка носовой части корабля расшаталась, и в трюме открылась течь. Уровень воды поднимался катастрофически быстро. Два матроса постоянно откачивали воду, но она продолжала прибывать. Отяжелевший корабль, с резким креном на нос, плохо слушался руля. Оставался один путь к спасению - попытаться войти в бухту Святого Николая и переждать там бурю. Начался сложный и опасный маневр. Опасный потому, что ветер постоянно грозил разбить плохо управляемый корабль о прибрежные скалы, возвышавшиеся у входа в гавань. Казалось, маневр удался. "Ментор" вошел на внешний рейд, но дувший резкими порывами ветер делал это убежище ненадежным. "Ментор" попытался проникнуть во внутреннюю гавань, но тут ветер подхватил и понес его к скалам у восточной оконечности бухты. Брошенные якоря не смогли удержать корабль. Раздался отвратительный резкий скрип - корабль задел днищем за камень, затем удар и - к счастью для команды - бриг, сильно накренившись носом и высоко задрав корму, застрял в расщелине между скалами. Команда и пассажиры в несколько секунд перебрались с корабля на скалу и, раздирая в кровь руки, вскарабкались по ней наверх. Скала послужила удобным мостиком па берег, мостиком спасения. Оказавшийся невдалеке австрийский корабль принял на борт потерпевших кораблекрушение.

Через день ветер стих, и можно было осмотреть корабль. Положение его, казалось, было не безнадежным - корпус выдержал удар, но бриг крепко засел в расщелине, причем большая часть его вместе с драгоценным грузом оказалась под водой. Можно было попытаться снять корабль со скалы и привести его в бухту для ремонта. Первая попытка была совершена уже 20 сентября: моряки с австрийского судна "Спецциоте" за 15 тысяч пиастров согласились попытаться снять корабль. Попытка не удалась. В течение всей осени 1802 г. энергичные агенты лорда Эльджина пытались спасти корабль, но все было тщетно. Убедившись, что снять корабль, по-видимому, не удастся, они решили спасти хотя бы ящики с грузом. 3 октября было заключено соглашение с лучшими из греческих ловцов губок. У нас еще будет возможность рассказать о представителях этой опасной, тяжелой и неблагодарной профессии, на долю которых выпало многократное участие в самых прославленных работах поры рождения подводной археологии. За 7 тысяч пиастров греческие ныряльщики согласились поднять тяжелые ящики с глубины около 10 м. Они работали в ледяной воде, при частых осенних штормах, почти без всяких технических приспособлений. Эльджин понимал, что зимние штормы могут окончательно разбить корабль, разрушить ящики и уничтожить драгоценный груз. Поэтому несмотря ни на что, он требовал, чтобы работы не прекращались. За октябрь - декабрь было поднято шесть ящиков. И только в канун нового, 1803 г., 30 декабря, был сделан перерыв. Греки-ныряльщики просто не могли больше спускаться под воду. Зима оказалась сравнительно тихой, и когда в марте 1803 г. работы по подъему груза возобновились, остов корабля был еще почти цел. В течение марта были подняты оставшиеся одиннадцать ящиков.

Коллекция лорда Эльджина претерпела еще много злоключений в грозное время наполеоновских войн, пока она не попала наконец в Британский музей. Интересно, что в спасении памятников древнего искусства участвовали профессиональные водолазы. Для подводной археологии этот опыт был как бы предысторией, генеральной репетицией последующих работ, при которых тоже обследовались корабли, но разбившиеся не в XVIII в., а в I в. до н. э. или около этого времени.

На месте гибели "Ментора" - у мыса Тенара и острова Антикиферы - позднее произошло событие, которое по праву можно считать рождением подводной археологии.

В конце 1900 г. небольшая шхуна греков - ловцов губок во время шторма искала прибежища у острова Антикиферы. Сто прошедших лет изменили технику водолазов: теперь на шхуне стоял воздушный насос, под воду ловцы губок спускались в водолазном костюме. Но труд их не стал менее опасным, скорее даже наоборот. Скафандр давал им возможность подолгу оставаться под водой, спускаться на такие глубины, куда ныряльщику без специального снаряжения доступ закрыт. Но незнание законов гидростатики, неумение и невозможность с теми средствами, которые были в распоряжении водолазов, бороться с глубинными заболеваниями приводили нередко к очень тяжелым последствиям. Эти труженики моря болели мучительной и опасной болезнью, часто со смертельным исходом. Но постоянная суровая борьба с морем, борьба, уносившая немало жертв, выработала из людей этой профессии лучших водолазов мира - опытных, бесстрашных, находчивых.

Шхуна стояла у острова. На небольшом расстоянии от берега один из ловцов случайно заметил в воде прекрасно сохранившуюся руку мраморной статуи. Через минуту о находке знал весь экипаж. Внимательно осмотрев место, водолазы решили, что она выброшена на берег штормом и что под водой могут оказаться и другие памятники древнего искусства. Они понимали, что их находка имеет огромную ценность, поэтому немедленно организовали поиски невдалеке от острова. Шторм еще не утих, но это их не остановило. На глубине свыше 50 м и на расстоянии 20-25 м от берега на дне было обнаружено небольшое возвышение длиной примерно в 50 м. При более внимательном осмотре выяснилось, что это были занесенные песком и илом памятники античного искусства.

Шхуна поспешила в Афины, и правительству Греции в тот же день было сообщено о необычном открытии. Всего несколько дней понадобилось на снаряжение экспедиции, главной рабочей силой которой стали те же ловцы губок. Немедленно развернулись работы. Часто прерываемые зимними штормами, они тянулись с ноября 1900 г. по сентябрь 1901 г. Но гораздо более опасным противником экспедиции чем штормы была глубина. Работа на глубине 60 м чрезвычайно трудна. В настоящее время спуск на такую глубину обязательно должен быть ступенчатым, т. е. с рядом остановок на определенных глубинах, пребывание на глубине 60 м - не более пяти минут, подъем - также ступенчатый, в течение примерно полутора часов. Греки-водолазы, конечно, не придерживались всех этих правил, так как они были установлены гораздо позже. Эту тяжелую работу, которая, конечно, была не под силу специалистам-археологам, выполнили водолазы-профессионалы. Их сообщения служили археологам единственным источником сведений для реконструкции картины гибели корабля.

Статуя юноши. Бронза. Найдена около Антикиферы

Со дна моря подняли первоклассные памятники искусства и бытовые предметы, находившиеся на корабле. Никаких собственно археологических наблюдений не было проведено. Обнаруженные предметы оказались чрезвычайно интересными для историков античного искусства. Лучшей из бронзовых скульптур явилась большая статуя юноши с поднятой правой рукой. При кораблекрушении статуя разбилась на несколько частей, и только благодаря тщательной работе реставраторов ее удалось полностью восстановить. Когда статуя была реконструирована, среди ученых начались споры о том, кого она изображает. Одни полагали, что это Гермес, бог - покровитель торговли, дорог, рынков и воров, другие видели в статуе изображение древнегреческого героя Персея, убившего страшное чудовище Медузу Горгону, которая своим взглядом обращала в камень все живое. Было высказано предположение, что статуя изображает троянского царевича Париса, похитившего прекрасную Елену, что послужило причиной троянской войны. Некоторые ученые считали, что это греческий оригинал примерно конца V в. до н. э., выполненный одним из последователей и учеников крупнейшего пелопоннеского скульптора Поликлета. Отдельные исследователи считали, что статуя - подражание греческому оригиналу и относили эту статую к III в. до н. э. Эта разноголосица неслучайна. Выше уже говорилось, что оригинальных произведений греческого искусства известно в настоящее время очень мало и судить о них в большинстве случаев приходится на основании мраморных копий более позднего времени.

Превосходным произведением греческого искусства была поднятая со дна моря бронзовая голова бородатого мужчины, вероятно, философа. Черты лица очень выразительны, сделанные из пасты глаза кажутся живыми. Множество других статуй было извлечено со дна моря у Антикиферы: бронзовые - прекрасной сохранности, мраморные - с очень поврежденной поверхностью. Но не только скульптура стала добычей археологов. На древнем корабле были найдены посуда, большое количество обломков дерева, железный якорь с четырьмя лапами (длиной 1,5 м). Посуда, вероятно, использовалась в повседневной жизни экипажа, светильники освещали тесные каюты корабля. Так благодаря подводным работам впервые появилась возможность воспроизвести некоторые черты быта и жизни моряков древности.

В числе находок было и некоторое количество черепицы. Так как археологи под воду не спускались, то можно только догадываться, почему на корабле находилась черепица. Существует несколько объяснений этого факта: 1) черепица - товар, перевозившийся на корабле, однако этот рядовой строительный материал очень уж отличается от остального груза; 2) черепица - балласт. Это предположение кажется более вероятным. Греческая черепица довольно велика и весит каждая около 30 кг. Ее форма очень удобна для транспортировки. Известно, что в некоторых случаях черепица использовалась как балласт. Так, корабли, шедшие из древней Синопы, брали синопскую черепицу в качестве балласта; 3) черепицу в противопожарных целях подкладывали под жаровни, на которых приготовлялась пища для экипажа; 4) черепицей покрывали будочку-каюту на корме корабля, изображение которой так часто встречается в росписях и на рельефах.

Голова философа. Бронза. (До расчистки). Найдена у острова Антикиферы

Трудно сказать что-либо определенное о "маршруте корабля. Греческий археолог Своронос считал, что все эти статуи были взяты в Аргосе по приказу императора Константина для украшения новой столицы - Константинополя.

Но это мнение впоследствии было подвергнуто резкой критике. Трудно допустить, чтобы корабль, шедший из Аргоса в Константинополь, оказался так далеко на юге. Кроме того, нет оснований относить это кораблекрушение к столь позднему времени. Вероятнее всего, это один из многих кораблей, шедших из Греции в Италию в тот период, когда римляне в большом количестве вывозили памятники греческого искусства.

Теперь вернемся к "Ментору". Что же объединяет эти два кораблекрушения, разделенные промежутком почти в 1900 лет? Только одно - место. Это совпадение послужило толчком к выработке одного из основных методологических приемов подводной археологии, методика которых еще только создается. Современный американский исследователь Л. Кассон в 30-х годах, исходя из этого факта, установил на основании современных данных, где чаще всего в Восточном Средиземноморье происходят кораблекрушения. Полученные данные он сопоставил с данными античных писателей, насколько это, конечно, позволило состояние источников. Совпадение было почти полным. Одним из наиболее опасных мест оказался остров Антикифера. Кассон пришел к выводу, что именно в этих районах и необходимо вести систематические поиски затонувших кораблей. Эти исследования пролили новый свет на историю античной навигации и торговли. Однако выводы Кассона, ставшие одним из основных методов подводной археологии, всерьез смогли быть использованы только много позднее, уже в 40-х и особенно в 50-х годах.

Следующим большим успехом подводной археологии были работы в открытом море у Махдии - небольшого порта на побережье Туниса. Этот городок, имеющий долгую и сложную историю, в течение шести лет привлекал внимание археологов всего мира неожиданным богатством и разнообразием обнаруженных здесь находок. Героями этого открытия, как и у Антикиферы, оказались греки - ловцы губок.

В середине июня 1907 г. группа ловцов губок работала в открытом море на расстоянии 4770 м от берега. Во время погружения один из водолазов заметил на глубине около 40 м на почти горизонтальной поверхности дна небольшое возвышение. Это возвышение образовали какие-то полузанесенные илом цилиндрические предметы, лежавшие рядами. Водолаз поднялся и сообщил, что видел "как будто большие пушки". Во время второго, более внимательного осмотра этого холма были обнаружены куски окислившейся бронзы и фрагменты керамики. По возвращении на берег команда передала находки работавшему в Тунисе известному ученому Альфреду Мерлину. По его настоянию командующий военно-морским округом в Тунисе адмирал Жан Бэм организовал небольшие разведки в месте, указанном ловцами губок. Спустившиеся на дно водолазы-профессионалы подняли на поверхность один из этих загадочных предметов. После расчистки выяснилось, что под слоем ракушек и ила находилась мраморная ионийская колонна.

Бронзовая голова философа. (После расчистки)

С беспримерным энтузиазмом и энергией А. Мерлин принимается за организацию экспедиции. Основной задачей было изыскать средства. К счастью, ему удалось заинтересовать нескольких богатых меценатов, которые и предоставили средства для организации работ. Кое-какую финансовую поддержку оказало и Министерство народного просвещения, а также Академия надписей и Французский институт. Было проведено пять кампаний подводных работ - в 1908, 1909, 1910, 1911 и 1913 гг. Работы вели лучшие водолазы-греки, которые, пожалуй, одни в то время могли работать на глубине 40 м. Эта критическая для того времени глубина при неумении бороться с кессонной болезнью делала работы сложными и очень опасными.

Несмотря на все предосторожности несколько человек из водолазной команды, руководимой лейтенантом Тавера, были так сильно поражены кессонной болезнью, что навсегда вышли из строя.

Работы в основном велись с небольших суденышек, принадлежавших ловцам губок, так как предоставленные французским флотом буксир "Циклоп" и маленький кораблик Министерства путей сообщения "Эжен Резо" очень часто отзывались их начальством. В середине утлого суденышка стояла небольшая помпа, приводившаяся в движение двумя матросами. Она давала воздух находившемуся под водой водолазу. На корме располагались водолазы, ожидавшие своей очереди или отдыхавшие после погружения. Суденышко плясало на волнах - волнение здесь редко стихало; археологи, ожидая появления медного шлема водолаза, жадно вглядывались в глубину. Они были на носу, там же, где находился ответственный за погружение водолаз. Он один знал, что происходило на дне, как чувствовал себя человек под водой. Ответственный держал веревку, другой конец которой был в руке у водолаза, и они переговаривались на условном языке: при помощи веревки.

Работать внизу тяжело: затонувший корабль и все предметы покрыты толстым слоем ила, поднимающимся от малейшего колебания воды. При каждом шаге тяжелого, неповоротливого водолаза с грузом на поясе и в свинцовых башмаках вздымается облако, которое плотной темной завесой закрывает стекло шлема. Археологические наблюдения в этих условиях практически невозможны. Работа сводилась в основном к тому, что с корабля поднимали его драгоценный груз. Правда, опыт работ у Антикиферы помог сделать кое-какие наблюдения, позволившие восстановить характер событий, приведших к кораблекрушению.

Место работ представляло собой невысокий холмик, возвышавшийся над ровной илистой поверхностью дна на глубине от 39 до 50 м. В центре холмика лежали шесть рядов колонн, длина рядов с юга на север достигала 32 м. В центральных рядах количество колонн было наибольшим, а к югу и северу оно уменьшалось, поэтому ряды в целом образовали неправильный овал, грубо повторяя очертания корабля, на палубе которого они были уложены.

Вокруг этого главного массива грудами лежали капители и базы колонн, тщательно отделанные мраморные блоки, большие фрагменты античных керамических сосудов и между ними бронзовые и мраморные целые скульптуры или их части. Водолаз, работая в непроницаемой тьме, на коленях, руками раскапывал тину под находками и подводил под них тросы. Затем находку поднимали на поверхность, где, очищенные и отмытые, они представали во всей своей красоте. Но хорошей сохранности были только те вещи, которые лежали в песке, многие же находки, оказавшиеся снаружи, сильно пострадали от поселившейся на них морской живности. Иногда на одних и тех же предметах очень хорошо заметна граница между частями их, бывшими в песке и снаружи. Изъеденная темная поверхность поврежденных частей особенно выделялась на фоне хорошо сохранившихся деталей, попавших в песок.

Бронзовый панцирь. Найден на дне моря около Махдии

Состав находок очень разнохарактерен: среди них и произведения высокого искусства, значительно пополнившие наши знания об античной скульптуре, и довольно много изделий художественного ремесла.

Очень интересным памятником является бронзовый герм с головой Диониса. Эта скульптура при первом взгляде на нее способна смутить даже историка искусства. Бородатая голова со своеобразной прической - локоны, падающие на плечи и вьющиеся над высоким лбом - кажется очень древней. Однако выражение лица статуи не типично для древних скульптур из Малой Азии. Изображение Диониса оставляет глубокое впечатление и, несомненно, отмечено печатью большого таланта. К счастью для нас, скульптор оставил на правом плече герма надпись: "Сделал Боэф из Калхедона". Этот художник был уже известен, он жил во II в. до н. э., о нем писали античные писатели Плиний и Павоаний. Мы знаем, что он славился как мастер, исполнявший художественные изделия из металла. Им выполнена бронзовая статуя мальчика, портрет Антиоха Эпифана на острове Делосе и другие скульптуры. Лучшее его произведение - мальчик с гусем, с которого имеется несколько копий (одна из них хранится в государственном Эрмитаже).

Благодаря этой находке по-новому предстал перед нами сам Боэф и его творчество. Его Дионис, выполненный в архаичной манере, - произведение, полное прелести и исключительной гармонии, открыло новую, неизвестную до того страницу творчества этого интересного скульптора.

Другой замечательной бронзовой скульптурой является Эрот - победитель в стрельбе из лука. Это бронзовая статуя - копия греческого оригинала IV в. до н. э. Интересно, что статуя была обнаружена в 1907 г., но у нее не хватало руки, поэтому нельзя было с уверенностью реконструировать позу Эрота. В 1910 г. была найдена рука, это позволило полностью восстановить скульптуру.

Заслуживает внимания бронзовая фигура юноши с факелом, возможно, изображающего победителя в одном из аттических состязаний.

Интересную группу составляют небольшие бронзовые статуэтки высотой 30-40 см. Лучшая из них - фигурка бегущего сатира. У него тонкое, стройное, мускулистое тело, длинная сильная шея, волосы, как бы развеваемые ветром, расширенные ноздри и полуоткрытый рот. Все в этом произведении дышит силой, молодостью, порывом. Четыре другие статуэтки, собранные на "Менторе", представляют собой комических стариков и старух, танцующих под музыку играющего на лире Эрота. До этой находки подобные фигурки были известны только в терракоте. Они украшали пиршественные комнаты. Среди мраморных скульптур наиболее интересна голова богини, вероятнее всего, Афродиты - хороший образец эллинистической мраморной скульптуры. Многие античные статуи особенно больших размеров, делали по частям и затем монтировали. При транспортировке, как было и на этом корабле, их, вероятно, разбирали. Потому и найдена только верхняя часть статуи.

Фигура юноши с факелом. Бронза. Найдена на дне моря около Махдии

Найдены также два барельефа. Один из них изображает священную трапезу, посвященную богам врачевания Асклепию и Гигиейе. Качество исполнения посредственное. Это одно из рядовых произведений художественного ремесла. Далеки от совершенства и остальные мраморные скульптуры, они высечены из второсортного мрамора, из которого ранее делали только пьедесталы для статуй.

Заслуживают внимания монументальные мраморные вазы и канделябры, служившие, видимо, для украшения загородных вилл. Подняты фрагменты 12 ваз-кратеров, но в удовлетворительном состоянии только четыре. На всех четырех выполнены в низком рельефе сцены шествия бога вина и веселья Диониса, сопровождаемого своей веселой свитой: сатирами, менадами, силенами и вакханками. Два из этих кратеров похожи размерами, формой и орнаментом на знаменитую вазу Боргезе, откопанную в Риме в 1566 г. на месте сада Саллюстия и ныне хранящуюся в Лувре, а две другие - на вазу из Пизы, которая уже в XIII в. хранилась в этом городе.

Перед археологами стояла задача определить дату кораблекрушения и выяснить причину появления у берегов Африки этого корабля и место, откуда он отправился в свое роковое плавание. Вопрос о месте отправления корабля решался сравнительно легко: художественные особенности скульптуры указывали вероятнее всего на ее афинское происхождение. Это предположение оправдалось. Были подняты две мраморные плиты. Текст, вырезанный на них, устранил все сомнения в афинском происхождении корабельного груза. Первая была из святилища Аммона в Пирее (гавань Афин), вторая поставлена командой одной из священных афинских триер - кораблей с тремя рядами гребцов по каждому борту.

Оставался невыясненным вопрос о дате. Решающим обстоятельством для определения даты оказалась находка светильника с обуглившимся фитилем в рожке. Это указывало на то, что светильником пользовалась команда и он горел во время кораблекрушения. Время бытования таких светильников в Греции - конец II - начало I в. до н. э. Теперь обстоятельства дела значительно прояснились. В этот смутный в истории Афин период только один раз могли возникнуть такие условия, при которых корабль, нагруженный произведениями афинского искусства и художественного ремесла, мог оказаться так далеко на западе. Напомним эти обстоятельства.

Завоевание Греции Римом и римский гнет вызвали горячую ненависть к угнетателям по всей Греции. Этим воспользовался царь Понта Митридат, начавший войну с Римом. Когда его войска вступили в Грецию, он объявил себя избавителем от римского ига. Многие греческие города, в том числе и Афины, перешли на сторону Митридата. По его приказу во всех городах Греции в один день были убиты все римляне и италики без различия пола и возраста. По данным античных авторов, погибло до 80 тысяч человек.

Бронзовые фигурки. Найдены на дне моря около Махдии

Римским военачальником в войне против Митридата был назначен Сулла. Прекрасный полководец и жестокий человек, Сулла в нескольких сражениях разбил войска Митридата и подошел к Афинам. Несколько месяцев продолжалась осада. 1 марта 86 г. до н. э. город был взят штурмом. Сулла отдал его на разграбление солдатам. Но грабили Афины не только рядовые воины: сам командующий вывозил в Рим наиболее ценные художественные сокровища. Римские аристократы и богачи прекрасно понимали, что произведения греческого искусства имеют высочайшую художественную ценность. Поэтому такого рода добыча всегда была для них особенно желанной. Защитник республиканских свобод Кассий разграбил Родос и вывез лучшие произведения искусства в Рим. Прославленный оратор Цицерон одолевал письмами своего друга Аттика, находившегося в Афинах. В каждом письме он просил купить ему что-нибудь для украшения его виллы. Стоит, пожалуй, привести отрывок из такого письма: "Твои гермы из пентиликонского мрамора с бронзовыми головами, о которых ты сообщил мне, уже и сейчас сильно восхищают меня. Поэтому отправляй, пожалуйста, мне в возможно большем числе и возможно скорое и гермы, и статуи, и прочее, что покажется тебе достойным и того места, и моего усердия, и твоего тонкого вкуса..."^*

^* (Письма Марка Туллпя Цицерона, т. I. M. - Л., 1949, стр. 10.)

Одним из таких кораблей, везших добычу Суллы, и был корабль, затонувший у Махдии. Он был, видимо, отнесен бурей к африканским берегам, и здесь внезапное изменение направления ветра на 180° вызвало катастрофу. Якоря лежат на дне, вытянувшись в одну линию в направлении с юга на север. Должно быть, ветер подувший с юга, со стороны берега, поднял волны, захлестнувшие тяжело нагруженный корабль. Таковы итоги пятилетних работ, сыгравших столь большую роль в развитии подводной археологии.

В самом конце 20-х годов нашего века в Греции, невдалеке от острова Эвбея, у мыса Артемисия произошло небольшое событие, показавшее необходимость распространения на подводные археологические объекты тех законов, которыми в большинстве стран охраняются наземные археологические памятники.

Летом 1926 г. несколько греческих рыбаков тайно доставили в Афины руку бронзовой статуи больших размеров. Тайно же они начали переговоры с греческими и иностранными водолазами, обещая за довольно большую пла