НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

В. С. Лопатин Суворов в своих письмах

А. В. Суворов. Портрет работы И. Крейцингера. Апрель 1799. Местонахождение неизвестно
А. В. Суворов. Портрет работы И. Крейцингера. Апрель 1799. Местонахождение неизвестно

 Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека;
 но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, и
 все деяния мои клонились к его благоденствию. 
 (Из письма А. В. Суворова А. И. Бибикову от 25 ноября 1772 г.) 

"Жизнь столь открытая и известная, какова моя, никогда и никаким биографом искажена быть не может. Всегда найдутся неложные свидетели истины", - писал Суворов 28 декабря 1794 г. своему боевому офицеру Е. Г. Цукато, изъявившему желание стать биографом полководца (с. 290). Но сколько раз за свою долгую и полную событий жизнь Суворов с горечью должен был признаваться в том, что заслуги и победы могут быть принесены в жертву угодничеству, корысти, кумовству, зависти. "Часто розовые каблуки преимуществовать будут над мозгом в голове, складная самохвальная басенка - над искусством, тонкая лесть - над простодушным журчанием зрелого духа", - восклицает Суворов в письме к П. И. Турчанинову 10 февраля 1781 г. (с. 76).

Чем выше всходила звезда полководца, тем больше появлялось у него завистников и недоброхотов, пытавшихся исказить правду. Доходило до курьезов. "Предупреждаю вас, милостивый государь, что в 123 номере геттингенской газеты напечатана величайшая нелепость, какую только возможно сказать, - писала 4 января 1790 г. Екатерина II своему корреспонденту в Германии И. Г. Циммерману. - В ней говорится, что генерал граф Суворов - сын гильдесгеймского мясника. Я не знаю автора этого вымысла, но не подлежит сомнению, что фамилия Суворовых давным-давно дворянская, спокон века русская и живет в России. Его отец служил при Петре I... это был человек неподкупной честности, весьма образованный, он говорил, понимал или мог говорить на семи или восьми мертвых или живых языках. Я питала к нему огромное доверие и никогда не произносила его имя без особого уважения"*.

* (PC, 1887, т. 5. № 8, с. 312-313. )

Осенью того же года, незадолго до штурма Измаила, потрясшего военную мощь Оттоманской империи и произведшего огромное впечатление в Европе, главнокомандующий русской армией генерал-фельдмаршал Г. А. Потемкин писал в Варшаву Я. И. Булгакову: "Суворов, слава богу, целехонек!" - и просил опровергать слухи о его гибели, являвшиеся своеобразным признанием его боевой славы*.

* (СБВИМ, 1893, вып. VII, с. 159. )

1799 год. Суворов во главе союзных русско-австрийских войск побеждает в Италии французские армии, предводимые лучшими генералами Директории. Слава его достигает апогея. Огромный интерес к русскому полководцу нашел отражение в изданиях его биографии в ряде европейских стран, в выпуске памятных медалей, отчеканенных в честь его побед, в широко распространенных портретах "великого московита", на которых зачастую вместо Суворова изображались самые разные лица, в том числе герой войны за независимость Северо-Американских штатов Джордж Вашингтон*. "Этот замечательный человек находится сейчас в расцвете жизненных сил, - сообщала подпись под английской карикатурой, на которой вместо Суворова был изображен усатый великан, опирающийся на огромную саблю, с головой, украшенной страшным шрамом. - Он ростом 6 футов 4 дюйма, он не пьет ни вина, ни водки, ест лишь раз в день и каждое утро погружается в ледяную ванну. Он ничего не носит на голове ни днем, ни ночью; когда испытывает усталость, то заворачивается в простыню и спит на открытом воздухе. Он предводительствовал в 29 генеральных сражениях и участвовал в 75 боях"**.

* (Стремоухов М. Б., Симанский П. Н. Жизнь Суворова в художественных изображениях. М., 1900, с. 331.)

** (Там же, с. 241.)

Однако далеко не все сведения о Суворове носили столь доброжелательный, хотя порой и анекдотический характер. Были и открытые нападки на русского полководца, особенно во французской печати. Его называли варваром, Аттилой, расписывали "ужасы" штурмов Измаила и Праги. О тысячах пленных, взятых в Измаиле и Праге, хулители Суворова предпочитали молчать.

Суворов знал об этой двойной мерке недобросовестных историков. Прочитав в одной иностранной газете описание своих кампаний в Италии и Швейцарии, Суворов философски заметил: "У этого наемника-историка два зеркала: одно увеличительное для своих, а уменьшительное для нас. Но потомство разобьет вдребезги оба и выставит свое, в котором мы не будем казаться пигмеями"*.

* (Фукс Е. Анекдоты князя Италийского, графа Суворова-Рымникского. 2-е изд. СПб., 1900, с. 27.)

Ж. В. Моро. Гравюра Вейтлинга с рисунка Герена. 1799. ГМИИ
Ж. В. Моро. Гравюра Вейтлинга с рисунка Герена. 1799. ГМИИ

Пророческие и полные глубокого смысла слова. Потомство выставило свое зеркало. Но как же непрост и долог был путь к признанию! Генералиссимус всех российских войк, любимец армии и народа, Суворов умирает в опале. Снискавший еще при жизни славу лучшего полководца своего времени, он отодвигается в тень бурными событиями начала XIX в., когда император Наполеон, лишивший независимости многие европейские государства, сделал в 1812 г., как ему казалось, последний шаг к завоеванию мирового господства. Известны его слова: "Я буду владыкой вселенной. Остается только Россия, но я раздавлю ее". Отечественной войной ответил русский народ на нашествие "двунадесяти языков". Рухнула наполеоновская империя. Современники еще осмысливали грандиозные события, потрясшие мир, а бывший император в изгнании, на острове Святой Елены, уже диктовал свои мемуары, в которых пытался оправдаться перед историей, создавая миф о "русских морозах", якобы погубивших "Великую армию". Заодно Наполеон стремился приписать себе честь создания новой стратегии и тактики, задвигая в тень знаменитого Л. Карно, прозванного "творцом побед", и таких выдающихся французских генералов, как Л. Гош, Ш. Пишегрю, Ж. В. Моро, А. Бертье и многих других, которые вместе с солдатами и офицерами республиканской армии творили новое военное искусство. Чего же было ждать от Наполеона русским полководцам? У Кутузова - своего победителя - Наполеон находит только одно достоинство - осторожность. Суворов, с которым он никогда не встречался, по словам Наполеона, был человеком с сильной волей и характером, делавшим чудеса со своей армией, но все же не имевшим военного таланта, что не дает ему права быть причисленным к великим полководцам*. В другом месте своих мемуаров Наполеон, хотя и был вынужден признать "блестящие успехи" Суворова в Итальянской кампании 1799 г., тут же назвал его "варваром", обагренным кровью несчастных жертв**.

* (Courgaud С. Journal de S. Héléne. Paris, 1947, v. 2, p. 346.)

** (Наполеон Бонапарт. Избранные произведения. М.: Воениздат, 1956, с. 353, 613.)

Следуя за Наполеоном, некоторые историки и сегодня утверждают на страницах солидных изданий, что Суворов всегда шел напролом и "так же мало щадил своих солдат, как и население завоеванных городов"*. Можно только поражаться предвзятости и необъективности бывшего императора, потерпевшего страшную катастрофу в России, разбитого в сражениях при Лейпциге и Ватерлоо. Наполеон, заявлявший, что такому человеку, как он, наплевать на миллионы жертв, обвиняет в варварстве Суворова, который требовал от своих войск, чтобы с пленными поступали человеколюбиво**. "Обывателя не обижай, он нас поит и кормит. Солдат не разбойник!" - читаем мы в знаменитой "Науке побеждать". А вот слова из приказа Наполеона накануне нападения на Россию: "Москва и Петербург будут наградою ваших подвигов. Вы в них найдете золото, серебро и другие драгоценные сокровища... Вы будете господствовать над русским народом, готовым раболепно исполнять все ваши повеления..."***. Тысячу раз был прав Суворов, говоря о наемниках-историках с их двойным зеркалом. Во имя исторической правды считаем необходимым привести хотя бы несколько отзывов современников о Суворове, еще не искаженных в угоду наполеоновской легенде.

* (Encyclopedia Britannika. Chicago, 1965, v. 21, p. 625. )

** (СД, т. 2, с. 61.)

*** (ВИВ, 1912, кн. 4, с. 20-21.)

"Суворов есть один из величайших генералов. Никто лучше его не умел воодушевлять войска, никто не соединял в себе в высшей степени качеств военачальника", - говорил Ж. В. Моро, называя суворовский марш на Треббию "совершенством военного искусства"*.

* (Михайловский-Данилевский А. Записки о походе 1813 г. СПб., 1834, с. 290. )

"Все восхищаются Вашими великими и блистательными подвигами. Это делает и Нельсон, - писал Суворову прославленный английский адмирал, будущий герой Трафальгара. - Но он Вас любит за Ваше презрение к богатству..."*

* (РА, 1872, № 3. стб. 747-750.)

Н. Бонапарт. Гравюра. 1796-1797
Н. Бонапарт. Гравюра. 1796-1797

"Не видать бы этой челяди Тюильрийского дворца, если бы у вас был теперь другой Суворов" *. Это говорилось в 1807 г., в разгар славы и могущества императора, говорилось русскому послу графу П. А. Толстому Ж. Э. Макдональдом, который спустя два года решил исход сражения при Ваграме и получил за этот подвиг звание маршала Франции. Другой француз, в течение ряда лет руководивший внешней политикой республики, а затем империи, писал Бонапарту после первых побед русского полководца в Италии: "Суворов каждый день торжествует новую победу; покоритель Измаила и Варшавы, впереди которого идет фантастическая слава, ведет себя, как проказник, говорит, как мудрец, дерется, как лев, и поклялся положить оружие только в Париже... Франция гибнет, не теряйте времени" **.

* (СП, 1843. № 71. с. 284.)

** (БДЧ, 1839, т. 35, ч. 1, с. 21.)

И Бонапарт, получив это "приглашение" Ш. М. Талейрана, бросает армию в Египте и устремляется домой, где напуганные победами Суворова правящие круги ищут диктатора.

Но что до этих отзывов тем, кого Суворов называл наемниками истории? Ведь даже в России военно-теоретическое наследие Суворова явно недооценивалось. Всесторонне обоснованная мысль выдающегося военного деятеля Д. А. Милютина о том, что Суворов "создавал совершенно новый образ войны", который не был усвоен прежде, чем "Наполеон дал Европе уроки новой стратегии и тактики" *, с трудом прокладывала себе дорогу. Курс истории русского военного искусства в русской Академии Генерального штаба был открыт только в 1890 г. благодаря настойчивости замечательного военного историка Д. Ф. Масловского, да и то в виде опыта. Потомки победителей Фридриха II и Наполеона воспитывались не на образцах отечественного военного искусства, данных Румянцевым, Суворовым, Кутузовым, а на стратегии и тактике тех, кто в конечном счете потерпел сокрушительный разгром. Даже в столетнюю годовщину со дня смерти Суворова русские военные историки должны были отстаивать право считать Суворова одним из величайших полководцев мировой истории **. Как не вспомнить слова Л. Н. Толстого об уделе истинно великих людей, которые без громких слов и театральных жестов уверенно делают свое дело.

* (ОЗ, 1839, т. 3, № 4, отд. II, с 3.)

** (Кавтарадзе А. Г. А. В. Суворов в отечественной историографии. - В кн.: Александр Васильевич Суворов. К 250-летию со дня рождения. М.: Наука, 1980, е. 38. В дальнейшем ABC.)

История выставила свое зеркало. Труды отечественных и в значительной мере советских историков раскрыли оригинальность гения Суворова. Интерес к полководцу, обладавшему поразительным умением побеждать всегда и везде, при любых обстоятельствах, не ослабевает. Национальный герой нашей страны, чьим именем названы военные училища и одна из высших наград за боевые заслуги перед Родиной, Суворов не ошибался, когда писал, что "всегда найдутся неложные свидетели истины", которые не позволят биографам исказить его "жизнь, столь открытую и известную". Победы Суворова, его дела были и останутся этими неложными свидетелями истины. Такими же свидетелями являются суворовские документы-рапорты, диспозиции, приказы (или, как тогда говорили, ордера), реляции, записки и, разумеется, письма.

Письма Суворова занимают особое место в суворовском наследии. Слова П. А. Вяземского о том, что "Суворов жив у нас в одних реляциях военных, что, конечно, достаточно для его славы, но не для любопытства нашего" *, едва ли справедливы, если брать их целиком. Серьезная научная публикация суворовских реляций началась только во второй половине XIX в. и была достойно завершена лишь в 50-е годы нашего столетия изданием четырехтомного Собрания суворовских документов **. Опираясь на этот документальный материал, стало возможным серьезно и всесторонне исследовать военно-теоретическую и практическую деятельность Суворова. Но здесь-то и уместно вспомнить слова П. А. Вяземского и задуматься над вопросом: а достаточно ли одних реляций? В приведенном выше письме от 28 декабря 1794 г. Суворов признавался, что "материалы, принадлежащие к Истории моих военных действий, столь тесно сплетены с Историею моей жизни, что оригинальный человек и оригинальный воин должны быть между собою нераздельны, чтоб изображение того или другого сохраняло существенный свой вид" (с. 290). Следуя за мыслью Суворова, мы не можем не отметить одного важного обстоятельства: в самом обширном четырехтомном издании суворовских документов, опубликованных в 1949-1953 гг., меньше всего повезло письмам полководца. В известной степени это связано с сугубо специальными целями издания. Чтобы понять, чем пожертвовали составители четырехтомника (всего в сборник вошло около 2250 писем и служебных документов полководца), приведем несколько примеров. Составители поместили одно-единственное письмо Наташе-Суворочке, а ведь Суворов писал своей дочери на протяжении многих лет. Сохранившиеся письма с 1787 по 1800 г. высвечивают душу воина "без страха и упрека", проведшего всю жизнь в походах и боях. "У нас все были драки сильнее, нежели вы деретесь за волосы; а как вправду потанцовали, то я с балету вышел - в боку пушечная картечь, в левой руке от пули дырочка, да подо мною лошади мордочку отстрелили: насилу часов чрез восемь отпустили с театру в камеру" (с. 122), - пишет Суворов после Кинбурнского сражения, приноравливаясь к понятиям девочки-подростка.

* (Дмитриев И. И. Стихотворения Ивана Ивановича Дмитриева. 6-е изд. СПб., 1823,ч. 1, с. XIII.)

** (Суворов А. В. Документы./Под ред. Г. П. Мещерякова. М., 1949-1953, т. 1-4.Далее СД.)

"Что хорошего, душа моя сестрица? Мне очень тошно; я уж от тебя и не помню, когда писем не видал... Мне теперь досуг, я бы их читать стал, - замечает он в период затишья после славной Рымникской победы. - Знаешь, что ты мне мила; полетел бы в Смольный на тебя посмотреть, да крыльев нет" (с. 186).

Разве не прибавляют эти письма новых черт к облику полководца, чье сердце не зачерствело среди ужасовой войны?!

"У крестьянина Михаилы Иванова одна корова! Следовало бы старосту и весь мир оштрафовать за то, что допустили они Михаилу Иванова дожить до одной коровы, - гневается Суворов на своих крестьян, требуя от сельского мира помощи бедным и особенно многодетным, как у Михаилы Иванова, семьям. - Но на сей раз в первые и в последние прощается. Купить Иванову другую корову из оброчных моих денег. Сие делаю не в потворство и объявляю, чтоб впредь на то же еще никому не надеяться. Богатых и исправных крестьян и крестьян скудных различать и первым пособлять в податях и работах беднякам" (с. 108). Эти единственные в своем роде письма, рисующие хозяйственную деятельность Суворова, были опубликованы всего лишь раз, небольшим тиражом. Сами письма вскоре исчезли безвозвратно, и книжка стала первоисточником, до сих пор никем не переизданным. А ведь письма показывают полководца с новой, почти неизвестной стороны в его отношениях к своим крестьянам, к их труду и быту, к крестьянским детям и позволяют глубже понять ту удивительную связь, какая существовала между полководцем и его солдатами.

Из ста семидесяти писем Суворова выдающемуся военному и государственному деятелю России Г. А. Потемкину в четырехтомник вошло менее половины. Выходец из старинной дворянской семьи среднего достатка, с твердыми нравственными устоями, Суворов всю свою жизнь оставался верен семейным традициям, был трудолюбив, всегда презирал роскошь, довольствовался самым необходимым и видел смысл жизни в служении родине, общему благу.

"Изторгните меня из праздности, - взывает он к Г. А. Потемкину из своего села Ундол Владимирской губернии, - ... в роскоши жить не могу" (с. 100-101). Это письмо от 10 декабря 1784 г. попало в четырехтомник, а письмо от 9-10 июня 1788 г., в котором Суворов высказывает одну из своих любимых мыслей о предпочтительности таланта другим качествам, не попало. "Батюшка Князь Григорий Александрович, - восклицает Суворов в разгар боев с турецким флотом на лимане. - Главное дарование великого человека - знать избирать особ по их талантам" (с. 148). Замечательно, что он считает нелишним напомнить об этом самому Потемкину, умевшему ценить талантливых людей и смело выдвигавшему их на большие дела.

Разве не поражает пророческая оценка, данная Суворовым молодому Бонапарту в письме к племяннику князю Алексею Ивановичу Горчакову от 27 октября 1796 г. "Вот мое заключение, - читаем мы в письме, написанном по горячим известиям об успехах двадцатисемилетнего генерала в Италии, - пока генерал Бонапарт будет сохранять присутствие духа, он будет победителем; великие таланты военные достались ему в удел. Но, ежели на несчастье свое, бросится он в вихрь политический, ежели изменит единству мысли - он погибнет" (с. 312). Письмо, отмеченное печатью гения, если вспомнить, что написано оно задолго до того, как Бонапарт "бросился в вихрь политический" и погиб, оплатив свое падение миллионами жертв. Почти в то же самое время в другом письме (от 29 августа 1796 г. Д. И. Хвостову) Суворов, оценивая стратегическую обстановку в Европе, указывает на главный источник военной опасности и дает поразительный по точности расчет сил, необходимых для защиты границ России: "...принягца за корень, бить французов... От них она (война,) родитца, когда они будут в Польше... России выходит иметь до полумиллиона" * (с. 308). Это письмо вошло в четырехтомник. Но совершенно очевидно, что вместе с невошедшим письмом А. И. Горчакову оно производит несравненно большее впечатление, рисует нам Суворова совсем не таким, каким его привыкло видеть обыденное сознание, в представлении которого Суворов - знаменитый полководец, лично водивший своих чудо-богатырей в атаки, кричавший "Ура!", "Заманивай, ребята!", певший петухом, говоривший прибаутками и совершавший множество забавных и смешных чудачеств. Письма раскрывают перед нами не загадочного чудака, оставшегося для современников и потомков своего рода "непрочитанным иероглифом" (легенда о его чудачествах рождалась в придворных кругах), но человеком обширного ума, широкого, европейского образования и глубокой нравственной культуры. Красноречивее всяких слов письма Суворова опровергают другую легенду, пущенную недругами России, легенду о варварстве, необразованности и жестокости великого русского и мирового полководца, кочующую и по сей день по страницам зарубежных книг и энциклопедических изданий.

* (В 1812 г., сосредоточив на границах России полумиллионную армию, император Наполеон бросил ее в русский поход.)

Приведенные примеры "неложных свидетелей истины" (а их можно продолжать и продолжать) время от времени появлялись в печати, но никогда не были собраны вместе.

Разумеется, с чисто военной точки зрения рапорты, ордера, реляции, диспозиции Суворова полнее, чем письма, обрисовывают его полководческую деятельность, но несомненно, что именно в письмах в большей степени отразились затаенные движения его души, его нравственные искания идеалы, думы о судьбах Родины, которые помогают глубже понять и личность самого Суворова, и его военную деятельность.

Приступая к работе, составитель знал о значительном количестве неопубликованных писем Суворова, хранящихся в фонде 755 (А. В. Суворов) отдела рукописей Государственной Публичной библиотеки им. M. E. Салтыкова-Щедрина. Подавляющее большинство этих писем написано близкому родственнику и другу Суворова Д. И. Хвостову. Предполагалось включить наиболее интересные из них в настоящее издание, что и было сделано. (Среди 83 впервые публикуемых писем 33 адресованы Д. И. Хвостову.) Но то, что удалось обнаружить в других рукописных фондах и архивах, превзошло самые смелые ожидания. За 30 лет, протекших со времени последнего издания писем Суворова, архивисты провели большую работу по описи хранящихся в архивах и рукописных фондах документов и выявили новые материалы. Читатель впервые может ознакомиться с тремя (!) письмами М. И. Кутузову.

Письма Кутузову носят официальный характер. Но знаменателен сам факт: Суворов пишет Кутузову! Эти письма позволяют уточнить некоторые подробности переписки двух великих русских полководцев. Так, из найденных писем Суворова следует, что, помимо известных и опубликованных шести писем Кутузова Суворову, было, по крайней мере, еще три письма: письмо от 10 марта 1793 г., на которое ссылается Суворов в письме от 24 марта 1793 г. (№ 432), ответ на это суворовское письмо и ответ на письмо от 15 декабря 1795 г. (№ 526). В свою очередь, Суворов не мог не ответить на письма Кутузова, занимавшего пост чрезвычайного и полномочного посла России в Константинополе. Не исключено, что и другие пять писем Суворова сохранились и будут когда-нибудь обнаружены. Несомненный интерес представляют письма Суворова его петербургскому приятелю А. И. Набокову (пять писем), четыре письма фельдмаршалу П. А. Румянцеву и одно письмо его сыну по поводу смерти фельдмаршала, которого Суворов считал своим учителем. Два письма 3. Г. Чернышеву, семь писем правителю канцелярии Г. А. Потемкина В. С. Попову, тринадцать писем И. М. Рибасу (часть из них была известна лишь в отрывках), письма Г. А. Потемкину, Екатерине II, П. А. Зубову, Павлу I, поэту В. Г. Рубану, дипломату И. М. Муравьеву (отцу трех декабристов Муравьевых-Апостолов) - эти и другие впервые публикуемые письма позволяют уточнить многие факты биографии Суворова, и представляют большой интерес для каждого, кто интересуется историей России. К ним следует прибавить около 300 писем, известных по редчайшим публикациям прошлого века (во многих случаях единичным), которые фактически заново вводятся в научный оборот; три письма отцу героя Отечественной войны 1812 года М. А. Милорадовича, письмо национальному герою США П. Джонсу и некоторые другие. Публикуются практически все письма Суворова дочери, впервые увидевшие свет в 1809 г. и изданные в полном объеме в 1866 г.

Радость новых открытий дает почувствовать горечь утрат. Собрание писем дочери, входившее в так называемый "Талызинский сборник", в конце прошлого века было поделено между потомками Н. А. Зубовой (урожд. Суворовой) и дошло до наших дней в половинном объеме, рассредоточенном по двум хранилищам.

В издание включены двадцать четыре письма принцу К. Г. Нассау-Зигену, относящиеся к кампании 1788 г. и практически неизвестные в нашей стране. Эти письма (всего 39), обнаруженные в конце прошлого века в Париже, хранятся в частном собрании во Франции и были там изданы всего лишь раз в 1965 г. очень небольшим тиражом*.

* ("Военная быль", 1965, № 76.)

Впервые издаваемые в таком объеме и таком составе письма Суворова дают более полное представление о его жизненном пути и деятельности. За рамками издания осталось более 1200 писем. Значительная их часть (около 1000) носит в основном служебный характер и повторяет содержание отобранных писем. Служебная переписка Суворова, хотя порой невозможно отделить ее от личной, довольно полно представлена в трудах Е. Б. Фукса, Д. А. Милютина, А. Ф. Петрушевского, Н. Ф. Дубровина, в "Сборниках военно-исторических материалов" по истории русско-турецкой войны 1787-1791 гг. Не вошедшие в издание письма в подавляющем большинстве принадлежат к переписке с Д. И. Хвостовым, о которой следует сказать особо. Начав писать ему летом 1791 г., Суворов за неполные девять лет написал ему более 250 писем! Больше, чем кому-либо из своих корреспондентов. Драгоценным собранием писем Д. И. Хвостову пользовались многие биографы Суворова, в том числе Ф. Смитт и А. Ф. Петрушевский, опубликовавшие большое количество писем из этой переписки целиком или в отрывках. Тридцать пять писем Д. И. Хвостову были включены в четырехтомник. Надо отметить, что эта переписка велась очень неравномерно. В те периоды, когда Суворов считал себя отторгнутым от настоящего дела, и особенно в период кончанской ссылки, известны дни, когда Д. И. Хвостову посылались два и даже три письма (как, например, 18 ноября 1798 г. из Кончанского). Приходилось выбирать из этих близких по содержанию писем наиболее интересные и жертвовать остальными. Надеемся, что со временем вся переписка Суворова с Д. И. Хвостовым будет издана в полном собрании писем полководца или в отдельном издании.

Избранные письма Суворова - всего 688 писем - охватывают 1764-1800 годы, то есть приходятся на второй, самый насыщенный событиями период жизни военного гения России, победы которого оказали такое большое влияние на судьбы его родины, на исторический процесс. Письма Суворова являются важнейшим историческим памятником второй половины XVIII в. - эпохи, на которую приходится разрешение великих исторических задач, стоявших перед Россией на протяжении нескольких столетий. "Ни одна великая нация никогда не существовала и не могла существовать в таком отдаленном от моря положении, в котором первоначально находилось государство Петра Великого, - отмечал К. Маркс. - Никогда ни одна нация не мирилась с тем, чтобы ее морские побережья в устьях рек были от нее оторваны. Россия не могла оставлять устья Невы, этого естественного выхода для продукции Северной России, в руках шведов, так же как устьев Дона, Днестра и Буга и Керченского пролива в руках кочевых разбойников-татар"*. Поколению Петра I удалось отвоевать исконно русские земли в Прибалтике. На долю поколения Суворова выпала задача утвердиться на берегах Черного моря, которое еще в X в. звалось "Русским морем". Важнейшей задачей внешней политики России, унаследованной от прошлого, являлось воссоединение всех украинских и белорусских земель, избавление братских народов от жестокого национального гнета. Роль Суворова в решении этих исторических задач трудно переоценить. Недаром благодарное потомство отметило выдающуюся деятельность Суворова установкой многочисленных памятников полководцу в городах и селах Украины, Белоруссии, Крыма.

* (Marx К. Secret diplomatic history of eighteenth century. L., 1899, p. 79.)

* * *

Россия второй половины XVIII в. испытывала большой экономический и культурный подъем после петровских преобразований. Укрепление дворянского государства и усиление крепостничества* шло вместе с развитием внутреннего рынка и внешней торговли, ростом капиталистических отношений. Оно шло вместе с ускорением процесса формирования русской нации и ростом национального самосознания. Во времена Суворова жили и творили Михаил Ломоносов и Александр Сумароков, Денис Фонвизин и Гавриил Державин, Федот Шубин и Федор Рокотов, Дмитрий Левицкий и Василий Боровиковский, Варфоломей Растрелли и Иван Старов, Василий Баженов и Матвей Казаков, Федор Волков и Евстигней Фомин и многие другие выдающиеся деятели русской культуры, отразившие национальный, социально-экономический и культурный подъем страны. Вот в какой исторической обстановке формировалось мировоззрение Суворова, рос и развивался его военный гений, создавший законченную для своего времени систему военного искусства, которая не только поднялась над уровнем господствовавшей в тогдашней Европе военной доктрины, но и предварила позднейшую стратегию и тактику на сокрушение противника, рожденную в конце XVIII в. в горниле революционных войн.

* (Следует помнить, что в Европе XVIII в. крепостное право не было исключительным явлением. В Шотландии, например, рабочие угольных и соляных копей вплоть до конца XVIII в. фактически находились на положении крепостных. Крепостное право существовало в Чехии и Моравии до 1781 г., в Дании до 1800 г., в восточных землях Германии до первых десятилетий XIX в., в Венгрии до