НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

VIII. 1945- 1953. Главный заключенный, правящий великой державой

Рабство принижает людей до любви к нему.

Высказывание Вовенгура, выписанное Л.Толстым в "Мысли на каждый день"

Советская культура на "подъеме"

Генералиссимус культуры и его маршалы

Поэзия, смирно!

Джафар Багиров был азербайджанским воплощением сталинского стиля руководства. Он не любил поэта Самеда Вургуна и на встрече с писателями пригрозил ему: "Если будешь нас беспокоить, мы тебя превратим в лагерную пыль". За собрата по перу заступился поэт Павел Антокольский: "Джафар Джафарович, Самед Вургун очень хороший поэт". Вмешательство в руководство вверенной ему Сталиным республикой привело Багирова в бешенство. Он закричал:

- Антокольский, встать! Антокольский встал.

- Антокольский, сесть! Антокольский сел.

- Антокольский, встать! Антокольский встал...

Каждая из команд повторялась трижды и трижды была исполнена. Когда потом у Антокольского спросили, почему он исполнил эти унизительные команды, он ответил:

- Ну... во-первых, я член партии, а во-вторых, я испугался.

Было чего пугаться. Художник мог сохранять свое достоинство лишь ценой мучительной смерти, постигшей Николая Гумилева, Осипа Мандельштама, Тициана Табидзе, Егише Чаренца и многих других, или мучительной жизни, прожитой Пастернаком, Ахматовой, Платоновым, Булгаковым. Трудно требовать от поэта такую цену даже за сохранение своего "я". И все же высокая поэзия рождается в деспотическом обществе только через самоотверженное сопротивление тирании.

Тост

Антракт. Сталин и члены Политбюро сидят в комнате отдыха при правительственной ложе Большого театра. Выпивают. Сталин предложил тост за Молотова и пригубил рюмочку коньяку. В свою очередь Молотов поднял бокал за Сталина. Потом Сталин поочередно выпил за Ворошилова, Берия, Микояна и других соратников, круг которых завершал Щербаков. Рядом с ним сидел Храпченко, принимавший руководителей страны в Большом театре как председатель Комитета по делам искусств. Сталин провозгласил тост "За Храпченко как такового". Тут же, ревниво пресекая распространение сталинской благосклонности на Храпченко, который хотя и высокий руководитель, но для столь высокого внимания чином не вышел, Берия предупредил о злоумышлении:

- А он наши разговоры записывает.

Храпченко вздрогнул от неожиданности и ужаса. А Сталин повторил будто ничего не слыша:

- За Храпченко как такового.

Кто-то из соратников, подыгрывая Берия, пожаловался, употребив при этом некое загадочное, однако честной компании знакомое слово:

- А он лавлирует.

То, что это слово означает "недопивает", "уклоняется", стало ясно и Храпченко, когда Щербаков, несмотря на симпатии к нему, налил ему полный фужер коньяку. Храпченко лихо выпил. Микоян одобрительно сказал:

- А мы думали, Храпченко интеллигент.

Так Храпченко вовремя сумел снять с себя позорный ярлык интеллигента. И прежде чем его сознание отключилось от сильного опьянения, он успел понять, что опасность миновала.

Указание вождя выполнено

Невеста одного правдиста танцевала в ансамбле, которым руководил известный хореограф. Этот журналист собрался попросить хореографа отпустить невесту в свадебное путешествие. Чтобы ему не отказали, он решил обратиться со своей просьбой в особо престижной обстановке - во время правительственного концерта в Большом театре. После первого отделения жених отправился за кулисы, однако обстановка оказалась неподходящей. Председатель Комитета по делам искусств Храпченко строго отчитывал хореографа:

- Я же просил не ставить этот номер в программу.

- Но ведь все прошло хорошо. Товарищ Сталин аплодировал - я сам видел.

- Да, товарищ Сталин хлопал. Однако раз на раз не приходится и я требую, чтобы в дальнейшем вы не нарушали моих указаний. Это может плохо кончиться...

Журналист терпеливо ожидал конца этого неприятного для собеседников разговора. Вдруг он увидел, что к спорящим почти неслышно идет Сталин. Понимая, что он не должен находиться в таком высоком обществе, журналист благоговейно отошел на почтительное расстояние и увидел странную картину. Сталин приблизился к спорящим, что-то сказал им и удалился. А Храпченко и хореограф, которые только что почти ругались, вдруг обняли друг друга и в полной тишине стали вальсировать. Единственным случайным зрителем этого редкостного танца оказался перепуганный жених, которому так и не удалось поговорить с хореографом.

Звонки возвестили начало второго отделения. Журналист не столько смотрел на сцену, сколько гадал, что же сказал товарищ Сталин.

После концерта он вновь разыскал хореографа, получил у него разрешение на отпуск своей невесты и затем поинтересовался, что сказал Сталин. Оказалось, что, проходя, тот бросил реплику:

- Все о делах, о делах, потанцевали бы...

Указание вождя было выполнено.

Терпение

Храпченко отдыхал в Гаграх. В это время на озеро Рица приехал Сталин. Узнав, что Храпченко неподалеку, он пригласил его к себе на обед.

Во время обеда, где присутствовали многие члены Политбюро, в комнату влетела пчела и начала виться вокруг Сталина. Когда она села на скатерть, он взял вилку и ударил по пчеле. Промахнулся, недовольно поморщился и, подняв вилку, стал караулить надоеду. Ударил второй раз, снова промахнулся, опять занес вилку и сказал:

- Она не знает, что я терпеливый.

С этими словами он метким ударом убил пчелу.

После оперы

Заместитель председателя Комитета по делам искусств Иван Иванович Анисимов оказался пусковой пружиной Постановления ЦК партии об опере Вано Мурадели "Великая дружба". Анисимов написал письмо Сталину, в котором обвинял своего начальника Храпченко в поддержке этой оперы, где Орджоникидзе якобы противопоставлен Сталину. Члены Политбюро во главе со Сталиным посетили Большой театр. Ревнитель собственного величия, Сталин воспринял оперу в духе анисимовского послания и пришел в ярость. Он грозил пальцем перед носом Храпченко и кричал:

- Я с тобой еще разберусь, Храпченко! Ты думаешь, ты профессор?! Ты свинопас!

Чудесное спасение

На Политбюро обсуждалась опера Вано Мурадели "Великая дружба". Сталин резко критиковал оперу и затем обратил свой гнев на председателя Комитета по делам искусств:

- Как могло случиться, что комитет просмотрел такое идейно порочное произведение? Только политической близорукостью, утратой бдительности или прямым вредительством и идейной диверсией председателя комитета можно объяснить...

Когда Сталин произнес слова "вредительство" и "диверсия", высший руководитель советского искусства вскочил на стул и закукарекал... Тут же появились охранники, под руки вывели несчастного из зала и отправили в больницу. Возможно, именно это временное затмение ума спасло председателю жизнь: "вредителя" не арестовали, а лишь сместили с должности.

Как возникло Постановление о журналах "Звезда" и "Ленинград"

Литературовед Борис Бялик рассказал мне в 1959 году в Переделкино.

Зощенко написал для детей рассказы о Ленине. В одном из них была такая сцена: Ленин подходит к своему кабинету. Часовой останавливает его и требует пропуск. Владимир Ильич ищет пропуск по всем карманам. Его же спутник (кажется, на беду, человек с усами) грубо и резко говорит красноармейцу: "Ты что, не видишь, кто это идет? Это же сам Ленин!" Владимир Ильич наконец находит пропуск и вступается за красноармейца: "Вы, товарищ, поступили совершенно правильно. Вы стоите на часах, и ваша обязанность проверять пропуска невзирая на лица".

Малоизвестная ленинградская писательница отправила Сталину донос, истолковывавший эпизод из рассказа Зощенко как антисталинский: мол-де Зощенко противопоставляет доброту и справедливость Ленина - резкости и неотесанности его спутника, в котором легко узнать Сталина. Сигнал бдительной писательницы попал в цель: Сталин помнил ленинское высказывание о его грубости и нетерпимости. Вождь решил наказать Зощенко и нашел повод: в одном рассказе Зощенко описывается обезьяна, живущая в зоопарке, - писателя обвинили в том, что, по его мнению, обезьяне в клетке живется лучше, чем советскому человеку. Сталин произнес на Политбюро разгромную речь о Зощенко, несколько раз назвав его сволочью. На основе этого Жданов составил постановление, включив в него, по указанию Сталина, еще и Ахматову. Незадолго до этого, в 1946 году Анну Андреевну приветствовали овацией в Политехническом и торжественно встречали в Союзе писателей, где Павел Антокольский воскликнул: "Приезд Ахматовой в Москву - крупнейшее событие после победы над Германией!" Сталина, не терпевшего чужой славы, особенно если она приходила не из его рук, раздражала такая популярность. Зощенко клялся друзьям и знакомым, что он даже в мыслях не держал Сталина, поэтому постановление было для него и неожиданным, и незаслуженно обидным.

Через пару лет Константин Симонов попытался помочь Зощенко. Он напечатал в "Новом мире" его фронтовые рассказы, а также организовал ему поездку в Англию, где возник слух, что Зощенко посадили. От путешествия за рубеж Зощенко отказался ("Я там что-нибудь не то скажу"). Вскоре, впрочем, группа английских студентов приехала в Ленинград и выразила желание встретиться с Зощенко и Ахматовой. Встреча была разрешена, и оба героя постановления предстали перед иностранными гостями.

На вопрос, как она относится к постановлению, Ахматова надменно ответила, что считает его правильным и старается исправлять свои ошибки. Зощенко же воскликнул: "Я не сволочь и поэтому с постановлением не согласен". Такой ответ обошелся писателю в долгие годы гонений и литературного забвения.

Ленинградобоязнь

В сознании Сталина укоренилось представление: Ленинград мятежный город. Вождь боялся его и бдительно контролировал. Он придирчиво читал ленинградские журналы и устраивал разносы по самым невинным поводам. Редакторы ленинградских изданий, как саперы, ошибались только раз. Не случайно идеологические постановления ЦК ВКП (б) начались с журналов "Звезда" и "Ленинград".

Декабризм пресечен

Сразу же после войны начался зажим духовной жизни в нашей стране. Его важнейшим инструментом стали Постановления ЦК о журналах "Звезда" и "Ленинград", об опере "Великая дружба" и о кинофильме "Большая жизнь". Главной причиной этого зажима была боязнь Сталина декабристской ситуации, порождаемой возросшим за время войны самосознанием людей нашего отечества. Выход нашей армии в Европу в 1945 году, по мнению Сталина, был чреват появлением вольных идей. Особую роль в идеологическом зажиме должна была играть антизападническая кампания, в ходе которой сталинская пропаганда разработала концепцию исторического приоритета нашей страны во всех важнейших областях науки, техники, культуры, по поводу чего шутили: "Россия - родина слонов". После такой кампании не страшны были прорвавшиеся в наше закрытое общество впечатления о стиле, уровне и качестве жизни в Чехословакии, Венгрии и других европейских странах.

Угадал

Рассказывал Петр Андреевич Павленко. Однажды, беседуя с Фадеевым и Павленко, Сталин спросил: - Что сейчас делает поэтесса Мирра Лохвицкая? В дни моей молодости она была довольно известна.

Смущенный Фадеев, понимая, что в делах литературы он по должности обязан знать все, наугад сказал:

- Она умерла, товарищ Сталин.

Выйдя от Сталина, Фадеев тотчас бросился выяснять, кто такая Лохвицкая и где она сейчас. Оказалось, что она действительно умерла. У Фадеева гора упала с плеч.

Фадеев и Сталин

Сталин мирился с тем, что руководитель Союза писателей Фадеев был человеком пьющим. На эту тему существует несколько историй, похожих по сюжету и интонации. Вот одна из них.

По вызову Сталина вместо Фадеева приехал Тихонов. Сталин выслушал его сообщение, а потом спросил:

- Почему Фадеев не приехал?

- Товарищ Фадеев уехал на охоту и еще не вернулся.

- У нас товарищ Шверник тоже любит охотиться. Но он уезжает в субботу, в воскресенье опохмеляется, а в понедельник выходит на работу.

Другой диалог звучит уже как анекдот. Сталин спрашивает:

- Ну как Шолохов, пьет? Фадеев отвечает:

- Не больше других, товарищ Сталин.

- Вас, товарищ Фадеев, мы не хотели обидеть.

Одни недостатки подчиненных были для Сталина позволительны и даже выгодны, других недостатков он не прощал. Фадееву он не простил своеволия. Когда во второй половине 40-х годов Фадеев посягнул на интересы некоторых маститых литераторов, Федин, Леонов и другие решили пожаловаться на него Сталину. Система осведомления работала безупречно, и Сталин уже заранее знал о причинах и целях визита. Писатели ожидали в приемной, когда появился Сталин и, проходя мимо них, произнес:

- Толстого читаю - нравится, Чехова читаю - нравится, Фадеева читаю - не нравится.

И прошел в кабинет. Фадеев лишился руководящей должности, но вскоре обрел ее вновь.

Не вышло у Берия - давнего врага Фадеева - заменить его Петром Андреевичем Павленко, который некогда работал с Берия в Тбилиси и однажды был им безуспешно рекомендован в секретариат Сталина. Берия устроил Павленко разговор со Сталиным, но разговор не состоялся: Сталин смотрел в окно и молчал. Вскоре - в 1951 году - Павленко умер, и вопрос о замене им Фадеева отпал сам собой.

Трудно было Фадееву вынести общение со сталинским двором и, главное, обязанность подписывать бумаги на арест писателей - и не запить. Для этого нужно было вовсе не иметь совести. Сталин терпел слабость Фадеева потому, что он был умным и авторитетным руководителем, не оказывавшим сопротивления репрессивной политике в культуре. Для Фадеева запой иногда становился формой неучастия в особо грязной проработке литераторов.

После войны освобожденная из лагеря соратница Фадеева по дальневосточному партизанскому отряду Настя пришла к писателю в Переделкино. Она имела право жить не ближе чем за 101 километр от Москвы. Настя просила Фадеева добиться для нее реабилитации. Фадеев нелегально держал ее на своей даче, но просить за нее не решился. Он боялся Сталина и своего врага Берия, готового использовать любой его просчет. Однажды он вернулся домой и не застал Насти. Она ушла, оставив записку: "Ты, Саша, человек замечательный, добрый, талантливый, но стал какой-то не наш".

Эпизод с Настей отягчил больную совесть Фадеева.

В 1956 году опасности, связанные со Сталиным и Берия, были далеко позади. Разоблачения преступлений сталинщины только начинались. И хотя масштабы преступлений были еще не вполне ясны, а пределы разоблачений не очерчены, в обществе в целом и в совести каждого человека шла глубинная работа, которая лучше всего охватывалась польским словом, обретшим, благодаря острым выступлениям польских публицистов и писателей, большую социальную емкость, - "отповядальность", по-русски я бы перевел это понятие так: личная ответственность человека перед обществом за преступления сталинской эпохи. Это слово имело внутреннюю рифму со словом исповедальность и было обращено не только к обществу, но и к совести каждого. Совесть Фадеева продиктовала ему безысходно страшный поступок: он оставил до сих пор не опубликованное письмо в ЦК и пустил себе пулю в сердце.

Ему было 55 лет. В гробу он лежал молодой, красивый, очищенный страданием и смертью, со спокойной и светлой совестью.

Мои позорные стихи

Году в 1946, будучи законопослушным юношей (хотя пора было и повзрослеть, и прозреть, и поумнеть), я написал и прочитал отцу стихи, которые кончались такой строфой:

 Комиссаров назначай-ка,
 По стране пожар бушует...
 И шла нерезвы чайка
 В расход пускать буржуев. 

Осторожно, чтобы не поколебать моих идейных устоев, отец подчеркнул сомнительность этих стихов и выказал их неприятие. Он заметил, что чрезвычайная комиссия расстреливала не только буржуев и что вообще "пускать в расход" людей не такое достойное занятие, как мне это видится. "Ты представь себе, - сказал он, - человек поставлен к стенке, рядом другие обреченные, и в них в упор стреляют, через минуту они мертвы". Больше никому я этих стихов не показывал.

Я подаю себя с этой невыгодной стороны, чтобы покаяться и подчеркнуть, что я - собиратель исторических анекдотов и автор этой книги - был воспитан как убежденный сталинист. Тем объективнее та картина, с которой встречается читатель в этом повествовании.

"Неистовый Виссарионыч"

Известный литературовед, пушкинист Дмитрий Дмитриевич Благой был в те поры, как и большинство работников умственной сферы, преданнейшим конформистом сталинизма. Несмотря на это, в 1948 году его сильно проработали в прессе за статью "Неистовый Виссарион". Дело было в том, что "неистовым Виссарионычем" иронично называл Сталина Троцкий, что самолюбивому Сталину было не по нраву. Теперь же эта устоявшаяся социально-образная характеристика Белинского напомнила вождю давние насмешки его врага. Резкая критика Благого была обоснована Сталиным так: нельзя называть Белинского "неистовым Виссарионом" - так его называли враги.

Не поздоровится от эдаких похвал...

После войны в Турции над одним прогрессивным деятелем шел судебный процесс, на котором обвиняемым было заявлено, что большое воздействие на него оказала советская поэзия и особенно Илья Сельвинский.

Сталин высказался: "Сельвинский почти гениальный поэт, но очень далек от народа".

Критика пародии

В 48 году, вскоре после выхода романа Веры Пановой "Кружилиха" поэт Александр Раскин написал на этот роман пародию с выразительным названием "Спешилиха". На беду Раскина, произведение Пановой понравилось Сталину, а "Спешилиха" появилась в "Крокодиле" почти одновременно с сообщением центральной печати о присуждении автору "Кружилихи" Сталинской премии. Сталин разозлился и назвал пародию пошлым зубоскальством.

Услужливый критик Анатолий Тарасенков покарал пародию и пародиста в новомировской статье, заголовок которой ему не пришлось выдумывать - статья называлась "Пошлое зубоскальство". Не преминули осудить Раскина и другие печатные органы. Сейчас же в издательстве "Советский писатель" рассыпали набор сборника пародий и эпиграмм Раскина "Очерки и почерки" и в течение пяти лет, до самой смерти Сталина поэта нигде не печатали. Для острастки его жену Фриду Вигдорову уволили из "Комсомольской правды", и семья с двумя детьми осталась без средств к существованию.

Общие литературные знакомые просили Панову заступиться за Раскина, но оскорбленная писательница не была ни великодушна, ни даже снисходительна. Не протянул руку помощи и старый друг, в то время пользовавшийся благосклонностью Сталина Константин Симонов. Раскин прервал с ним всяческие отношения, да и тот не стремился общаться с неугодным литератором. Лишь один раз, после 53-го года, он, остановив Раскина на лестничной площадке, пригласил его на юбилей старой домработницы, которую знали и любили многие писатели, и услышал в ответ: "Что же, к ней приду".

Названный Сталиным "пошлым зубоскалом" Раскин никогда не скалил зубы и был мягким и интеллигентным человеком, отвергавшим пошлость.

Наказывать за пародии и эпиграммы - дурная традиция всякой недемократической администрации. Не Сталин ее начал в России (еще Пушкина ссылали за литературное остроумие) и не со Сталиным она кончилась. (В 60-х годах Зиновия Паперного исключили из партии за пародию на роман Всеволода Кочетова. Ныне же - в конце XX века - на глазах всего человечества глава государства со средневековым фанатизмом приговаривает к смерти гражданина другой страны за пародирование древнего текста - оружие критики заменяется критикой оружием.)

Критическая деятельность Сталина

Павленко рассказывал, что в конце 40-х - начале 50-х годов Сталин резко выступил против переиздания книги Вересаева о Пушкине:

- Так нельзя писать о великом человеке. Он делал великие дела, а о нем будут писать, что у него под мышками плохо пахло.

Говоря о Пушкине, Сталин заботился о себе: он хотел, чтобы писали о его величии и не касались его ничтожества.

Народу не нравится

В то время как Сталин смотрел фильм, обслуга приносила чай, воду, напитки. Чтобы не мешать, они появлялись в темноте, после того, как гас свет, и перед концом фильма исчезали. И если фильм Сталину не нравился, то уход официантов он комментировал:

- Вот видите, народу не нравится - уходят!

Литературная рекомендация

Сталин посетил Черноморский флот. На большом военном корабле вышли в море. Погода была хорошая. Сталин с книгой расположился в кресле на верхней палубе. В это время понадобилось поправить канат, для чего требовалось пройти по палубе. Никто не решался потревожить вождя. Наконец особо надежному старшине велели бесшумно, строевым шагом, незаметно, но с воинской выправкой и боевым видом пройти по палубе. С замирающим сердцем отличник боевой и политической подготовки пошел. Сталин заметил его, подозвал.

- Товарищ генералиссимус Советского Союза, старшина первой статьи по вашему приказанию явился! - отрапортовал моряк.

- Любите ли вы море, товарищ старшина?

- Так точно, море люблю, товарищ генералиссимус Советского Союза.

- А сушу вы любите?

- Так точно, товарищ генералиссимус Советского Союза.

- Это правильно. Это хорошо, потому что море и суша связаны воедино. Это две стороны единого целого. А читали ли вы эту книгу, товарищ старшина? - и Сталин показал книгу, которую держал в руках. Это была "Дама с собачкой" Чехова.

- Никак нет, товарищ генералиссимус Советского Союза,не читал.

- Жаль. Чехов очень хороший писатель.

С тем Сталин и отпустил перепуганного старшину.

Высшее начальство издало приказ - на всех кораблях, во всех подразделениях Черноморского флота проработать лучшее произведение писателя Чехова.

Нос по ветру

Однажды главный редактор "Литературной газеты" критик Владимир Владимирович Ермилов выступил на редколлегии с новой идеей.

- Пора покончить с нигилизмом по отношению к великому русскому писателю Достоевскому...

Через несколько дней он опубликовал на эту тему большую статью, которая вызвала недовольство Сталина. Сталин сказал об этом Жданову, Жданов - Фадееву, Фадеев - Ермилову.

На другом заседании редколлегии "Литературной газеты" Ермилов предложил покончить с ошибочным апологетическим отношением к реакционеру и мракобесу - Достоевскому.

- Я напишу статью, где все это объясню!

-Вы?

- Да, жизнь сложна!

Ермилов торопился: узнав мнение Сталина, все газеты и журналы готовили разнос Достоевского, а заодно и "Литературной газеты" вместе с Ермиловым.

Однако критик всех опередил. При этом упоминалось, что сам автор статьи ранее допускал неточности в оценках.

Не принял на свой счет

Виктор Борисович Шкловский рассказывал. Прочитал Сталин Щедрина - все ужасно похоже, особенно не издававшееся в советское время. Щедрин был фурьеристом, интересовался сферой социальных исканий и говорил: устрою вам каторгу, да не какую-нибудь, а коммунистическую. Прочел это Сталин и велел найти потомков Щедрина и все, что попросят, дать. Сделал он так, чтобы никто никогда не подумал, что он эти щедринские предсказания принял на свой счет. Он всегда рассуждал от противного. Поэтому, наверное, и сказал позже: "Нам нужны советские Гоголи и Щедрины".

Понадобились Гоголи и Щедрины

В 1952 году Весенин написал фельетон о том, как один жулик обвел вокруг пальца семерых руководителей-коммунистов. Фельетон сопровождался фотографиями жулика и руководителей-растяп. Главлит задержал публикацию этого фельетона, квалифицировав его как клевету на советский строй. Фельетон с этим обвинением был послан в ЦК. Там от Суслова он попал к Сталину, Сталин сказал: "Я же говорил, что нам нужны Гоголи и Щедрины. Автор, правда, не Гоголь, но фельетон правильный и его нужно напечатать".

Утром фельетон вышел в "Правде" и в "Крокодиле". В "Правде" была ссылка на "Крокодил" и были воспроизведены фотографии.

Михалков, высмеивая тех, кто после указания вождя стал создавать розовую сатиру, написал эпиграмму:

 Нам нужны
 Подобрее Щедрины 
 И такие Гоголи,
 Чтобы нас не трогали. 

Эта эпиграмма, независимо от желания автора, звучит и как критика сталинской установки на такую "гоголевскую" сатиру, которая выше управдома и чиновников среднего звена никого бы не трогала.

Прослушивание

Как-то Храпченко выступал перед большой аудиторией в одном из театров. Докладчик оговорился и неверно произнес какое-то слово.

Через несколько дней на деловом приеме в Кремле Сталин шутливо объяснил ему, как следует произносить данное слово. Храпченко дали понять, что его речи прослушиваются Сталиным.

Теория бесконфликтности

Приехав в Грузию, Сталин пригласил к себе Хораву и Леонидзе. Пили вино, беседовали. Зашла речь о конфликтах в нашей жизни. Гости утверждали, что у нас все так хорошо, что конфликты не случаются. Сталин не согласился.

- Теория бесконфликтности? А вот у меня был такой случай. До революции партия поручила нам провести экспроприацию крупной суммы денег в банке Тбилиси. Об этой операции знали только четыре члена бюро. За сутки перед операцией один из четырех организаторов исчез. Мы стали его искать. Не можем найти. Попробовали узнать через своих людей в охранке. Там его нет и об операции не знают. Волнение растет. И вот иду я утром по Тбилиси и встречаю этого человека. Я бросился к нему:

- Ты куда пропал?! Ты что, предал?!

- Да, предал.

- Ты предал наше дело! Я тебя убью!

- Наше дело я не предал. Я предал тебя, потому что я тебя ненавижу.

Конфликт?

Теория партийности литературы

В 1951 году молодой философ Александр Петрович Белик написал статью, в которой доказывал, что партийность определяется принадлежностью к партии. Только член партии может быть партийным писателем. Сталин назвал выступление Белика новорапповщиной. В "Правде" была опубликована статья "Новорапповец Белик". Белика уволили с работы, он бедствовал, но гордился: "Сам" обругал меня - назвал новорапповцем". После разоблачения культа личности Белик не был воспринят окружающими как жертва культа, так как на литературу смотрел еще мрачнее и суровее, чем созидатели культурной политики сталинизма.

Друг советской литературы

Провидение

В преддверии XX съезда (этот период называли эпохой "раннего Реабилитанса") у Олеши спрашивали:

- Юрий Карлович, почему вас не посадили?

Он отвечал:

- Потому, что в списке против моей фамилии Сталин синим карандашом поставил галочку.

- Откуда вы знаете, что галочка была синяя?

- Я так вижу.

Действительно, определяя судьбы людей, Сталин против их фамилий ставил галочки синим карандашом.

Заступник

Однажды на приеме у Сталина Корнейчук сел за рояль и запел украинскую песню.

Храпченко наклонился к Сталину и пошутил: плохо поет. Сталин не принял шутку.

- Мы с вами тоже плохо поем. Однако Корнейчук хорошо пишет, а мы и пишем плохо.

Занятой человек

У Сталина в гостях были литераторы. Все пили, произносили тосты. Не пил только писатель Л. Сталин заметил это и спросил:

- Товарищ Л., почему вы не пьете? Кокетничая, Л. ответил:

- У меня завтра в шесть утра начинается рабочий день, и я должен быть в полной форме.

- Ну что же, - сказал Сталин, - давайте, товарищи, отпустим писателя Л., он не то, что мы, - занятой человек, ему завтра нужно работать.

Сувенир

Сталин принимал писателей. Разговаривая, он достал папиросы "Герцеговина флор" и набил выпотрошенным из них табаком трубку. Пустая коробка осталась на столе. Валентин Катаев взял эту коробку и сказал, что хочет сохранить ее как драгоценный сувенир. Сталин что-то шепнул Поскребышеву, и тот забрал у писателя папиросную коробку.

Избыток чувств

Банкет в Кремле по поводу Первомая. Приглашена писательская элита. Один из маститых подошел к Кагановичу, поздравил его и от избытка чувств поцеловал. Затем он подошел к Микояну и Жданову и расцеловался с ними. Наконец он дошел до Сталина и потянулся поцеловать. Сталин отстранил его:

- Нельзя же в один вечер перецеловать все Политбюро. Оставьте кого-нибудь для следующего раза.

На другие банкеты этого писателя уже не приглашали.

Самокритика

На одном из совещаний Сталин сказал Сергею Владимировичу Михалкову: "Вы написали плохую пьесу". Михалков взял слово и сам раскритиковал свое произведение. Выступление он закончил поговоркой: "Век живи - век учись, дураком помрешь". Сталин встал, походил и сказал: "Первую половину этой поговорки придумали мудрые люди, а вторую - пошляки". Повернулся и вышел. Михалков испугался, однако никакой беды не случилось.

Вывод

Критик Владимир Васильевич Фролов написал в "Правду" статью о сатирических пьесах. В ней было несколько слов о пьесе Михалкова "Раки". Заведующий отделом литературы "Правды" Борис Сергеевич Рюриков велел автору согласовать статью наверху. Фролов пошел в ЦК и показал статью Владимиру Семеновичу Кружкову. Познакомившись с текстом, Кружков сказал, что Фролов должен прочесть важный закрытый документ - работу товарища Сталина о врачах-убийцах и использовать ее идеи в своей статье. Фролов прочел этот документ, но не мог понять, как его связать со статьей о комедии. Рюриков сообразил: "Сделаем такой вывод: поскольку товарищ Сталин разоблачает врага, в вашу статью надо внести разоблачительное начало и усилить критику всех пьес, в том числе "Раков" Михалкова".

Опала

Поэт Лахути участвовал в революционном движении на Востоке, потом писал стихи, восхваляющие Сталина. Вождь привечал стихотворца и подарил ему свой портрет с надписью: "Лахути - революционному поэту Востока. И.Сталин".

Во второй половине 40-х годов Лахути написал Сталину, что присоединение Южного Азербайджана к Советскому Азербайджану нереально и не будет поддержано ни народом Ирана, ни народом Южного Азербайджана. Сталин разгневался на Лахути.

Присоединения Южного Азербайджана, как и предсказывал Лахути, не вышло: против этого было 90% даже членов компартии, проживающих на этой территории. В компартии произошел раскол. Однако правота Лахути не вернула ему симпатии Сталина.

Руководитель сталинской школы

Дмитрий Алексеевич Поликарпов, партийный руководитель, на попечении которого был Союз писателей, предложил:

- Товарищ Сталин, писатель Н. совершенно неуправляем, может быть, его арестовать?

Сталин возразил:

- Зачем сразу арестовать? Сначала попробуем наградить. Дадим орден "Знак Почета" - наверное, станет управляемей.

Поликарпов с горячим одобрением воспринял это мудрое указание. Однако писатели все же сильно досаждали ему, и он стал жаловаться вождю:

- Трудно работать с творческой интеллигенцией: один - пьет, другой - гуляет, третий - плохо пишет, четвертый - вообще не пишет...

Сталин ответил:

- Товарищ Поликарпов, других писателей у меня для вас нет. Придется работать с этими.

Лично одобрено

В 1947 году молодого поэта Александра Межирова вызвал один из секретарей Союза писателей Николай Грибачев и сообщил, что стихотворение "Коммунисты, вперед", опубликованное в журнале "Знамя", было прочитано и одобрено товарищем Сталиным, отдыхавшим в Ливадии.

Межиров поблагодарил за добрую весть, выразил радость и после паузы, вызванной исчерпанностью разговора, спросил, может ли он уйти.

- Нет, - ответил Грибачев, - вы еще можете нам понадобиться, подождите.

Как рассказывал мне Межиров, он сидел в приемной весь рабочий день, но так никому и не понадобился.

Именитый корректор

В 1950 году в "Правде" было опубликовано стихотворение Александра Межирова, которое заканчивалось словами:

Комментарий не надо. Это ясно и так.

Главному редактору "Правды" Поспелову позвонил Сталин:

- Мне что, пойти к вам в газету корректором? Что это за выражение "комментарий не надо"?

Поспелов замер от страха, а Сталин бросил трубку. Стихотворение было выброшено из уже набранного сборника.

Как Тарковский переводил стихи Сталина

В 1949 году к поэту и переводчику Арсению Тарковскому пришли два военных человека и попросили его собраться и поехать с ними. Времена были такие, что Тарковский, естественно, предположил худшее и поинтересовался, что взять с собой. Гости ответили: ничего не нужно, он скоро вернется... Это заверение ничего не значило или, вернее, могло означать что угодно, тем более, что Тарковскому не объяснили, куда и зачем его увозят.

Поэта усадили в черную машину, и на большой скорости она помчалась. Через несколько минут Тарковский оказался в Кремле и его привели в большую комнату, в которую вскоре вошел аккуратный, строгий и заинтересованно-приветливый чиновник. В руках у него была красивая папка.

Чиновник изложил свои виды на Тарковского. Вы, мол, известны как хороший переводчик. Мы-де на этот счет наслышаны или, вернее, специально справлялись где нужно и получили самые благонадежные характеристики, в том числе и по части умения и способностей. Потому к вам и обращаемся. А дело необычное и деликатное, как вы сами поймете. Товарищу Сталину в этом году исполняется 70 лет. Мы и решили сделать ему подарок: перевести и издать на русском языке его юношеские стихи.

С этими словами чиновник раскрыл красивую папку, где на великолепной плотной бумаге были отпечатаны стихи на грузинском языке и подстрочники на русском (каждое стихотворение и каждый подстрочник - на отдельном листе бумаги).

- Посмотрите. Оцените. Нам важно знать ваше мнение. И возьмитесь переводить. Этот вопрос еще не согласован на самом верху, но полагаем: нашу инициативу одобрят. Предупреждаем о неразглашении. Все, что нужно для работы, скажите - обеспечим. Денежные условия будут хорошие. Не обидим. Скажите, что вам надо. Может быть, путевки в санаторий для улучшения творческих процессов? Все сделаем, только работайте.

Тарковский стал отказываться от оплаты и забот, подчеркивая, что для него и без того высокая честь. Вскоре он, весьма обрадованный, что все обернулось не полным худом, уехал к себе домой в той же огромной черной машине и в том же конвойном сопровождении.

Затем раз в неделю или в две ему позванивали и осведомлялись, как нравятся стихи, как он справляется с переводом, не терпит ли в чем нужды и что может способствовать его поэтическим усилиям.

Стихи переводчику - могло ли быть иначе?! - нравились. Он ни в чем не нуждался. Работа двигалась.

Вскоре его пригласили в ту же комнату в Кремле, и тот же аккуратный чиновник сказал, что он должен уведомить поэта, что они посоветовались с товарищем Сталиным и вождь выразился в том смысле, что публиковать его юношеские стихи на русском языке не следует, поскольку мероприятие это несвоевременное. У Тарковского была изъята красивая папка с грузинскими текстами, подстрочниками и с черновиками переводов. Поэт еще раз был строго предупрежден о неразглашении, и ему была вручена за беспокойство и напрасные труды большая пачка крупных купюр.

Тем история и окончилась. Возможно, у вождя была верная самооценка и даже тайный комплекс творческой неполноценности - ощущение своей поэтической заурядности. В сходной ситуации Гитлер, некогда занимавшийся живописью, тоже, кажется, не использовал безграничную власть для публикации своей мазни, а Мао опубликовал свои вполне традиционные юношеские стихи на китайском, и в 50-х годах, быть может, по инициативе того же аккуратного чиновника они были переведены на русский язык и опубликованы в "Литературной газете".

Всем сестрам по серьгам

Литературовед Александр Сергеевич Мясников рассказывал.

В 1949 году в Гослитиздат позвонил Сталин и сказал:

- Товарищ Мясников. Не мы выбирали жен Алексею Толстому. Он сам выбирал, и надо гонорар за его литературное наследство разделить между первой и второй женами.

Разобщающее единство и объединяющее разобщение

Вскоре после войны между Шолоховым и Оренбургом на национальной почве возникли напряженные отношения. Сталин счел необходимым вмешаться и сказал:

- Ваши евреи проявили трусость во время войны, а ваши казаки - антисоветские настроения и еще в гражданскую войну боролись с Советской властью.

Двусмысленность этого "примирительного" жеста достигла своей цели: взаимная неприязнь между писателями не исчезла.

Сталинская стратегия, основанная на принципе "разделяй и властвуй", вносила в официальную политику интернационализма существенные "диалектические" коррективы, при которых единство народов сочеталось с их разобщением и "борьбой противоположностей". Антисемитизм был лишь звеном этой сталинской национальной политики, которая силой создавала общность и одновременно нагнетала напряженность между народами Прибалтики и неприбалтами, обостряла отношения армян и азербайджанцев, грузин и абхазцев, казахов и русских и т.д.

Подаренная жизнь

По указанию Сталина за стихотворение "Люби Украину" украинского поэта Владимира Сосюру проработали в печати как националиста. По законам всякой сталинской кампании "по борьбе", во всех республиках стали сразу же разыскивать своих "националистов". Секретарь белорусского ЦК даже поблагодарил одного своего поэта за то, что тот дал материал для проработки его, так как долго не удавалось найти белорусского деятеля культуры, которого даже с большой натяжкой можно было обвинить в национализме. Над самим Сосюрой нависла опасность ареста, и он запил. Тут он и написал письмо, какого никогда не написал бы трезвым: "Отец родной, не убивай своего сына!" Письмо было столь странным, что дошло до адресата, который наложил не менее странную бюрократическую резолюцию регистратора прихода и расхода "человеческого материала": "Тов. Сосюре сохранить жизнь".

Стойкость

Писатель Николай Вирта был на приеме у Сталина. Сталин усадил его, а сам стоял и курил. Вирта встал и сказал, что ему неудобно сидеть, когда Сталин стоит.

- Ничего, не беспокойтесь, товарищ Сталин выстоит.

Бюрократия и писатели

Владимир Соллогуб писал: "Пушкин находился в среде, над которой не мог не чувствовать своего превосходства, а между тем в то же время чувствовал себя почти постоянно униженным и по достатку, и по значению в этой аристократической сфере, к которой он имел... какое-то непостижимое пристрастие. Наше общество так еще устроено, что величайший художник без чина становится в официальном мире ниже последнего писаря". В сталинскую эпоху отмеченная Соллогубом российская традиция отношения писателя с бюрократией не изменилась. Это проявилось в судьбе прямо не убитых писателей Булгакова, Платонова, Ахматовой, Зощенко, Мартынова, Заболоцкого, Пастернака. По-своему замечательно точно, хотя и цинично определил эту особенность нашей литературной жизни писатель Вадим Кожевников: "Писатель без должности - не писатель".

Друг советского театра

Пьеса, вызвавшая личное внимание

В Комитете по делам искусств дежурил крупный чиновник. Поздний вечер. Телефонный звонок.

- Слушаю.

Звонил Сталин:

- Как у вас в комитете относятся к пьесе Вирты "Заговор обреченных"?

Смекнув, что раз Сталин спрашивает, значит относится хорошо, чиновник сказал:

- Автор на нас не обижается.

- Вот и хорошо, что не обижается. А в каких театрах пойдет эта пьеса?

- В четырех, товарищ Сталин (и он произвольно назвал четыре крупных театра).

- Хорошо. Пусть на премьеру МХАТ меня пригласят.

Оцепенение

Когда во МХАТе ставили спектакль "Заговор обреченных", актер Михаил Пантелеймонович Болдуман играл роль Ворошилов, сидевший рядом со Сталиным, встал перед ним чуть сбоку, как бы защищая его своим телом. Сталин как должное воспринял этот жест подхалимства.

Эпизод

Однажды на юге во время прогулки Сталин встретил артиста Михаила Жарова. Тот непроизвольно попятился и шагнул в сторону. Сталин подошел и сказал:

- А я вас знаю.

Жаров в растерянности ответил:

- Конечно, меня все знают...

Каземат культуры

Сталин назначил академика Георгия Федоровича Александрова главным редактором новой газеты "Культура и жизнь". Этот печатный орган был знаменит суровыми проработками деятелей литературы и искусства. За это в кругах творческой интеллигенции газету, сопоставляя с известной тюрьмой, называли "Александровский централ".

Друг советских кинематографистов

Сталин и принцип наоборот

Сталину был присущ антиштамп - неожиданность решения "наоборот", шаблонное мышление "от противного".

Однажды, уезжая в отпуск, председатель Комитета по делам кинематографии Большаков наставлял своего заместителя:

- Если попросят показать товарищу Сталину новую картину, постарайся оттянуть просмотр до моего возвращения. Я знаю, как проводить это мероприятие, а без меня можно и провалиться. Только если будут требовать, повезешь фильм в Кремль. Будет заказан пропуск. Войдешь во второй подъезд желтого здания, поднимешься на третий этаж и остановишься у зеркала. Стой спокойно, пока не позовут. Когда позовут, войдешь, поздороваешься, сядешь и молчи пока не спросят. На вопросы отвечать коротко и по-деловому. И никакой инициативы, ничего от себя, никаких эмоций, никаких самостоятельных высказываний и оценок... Понятно?

- Чего проще.

Однако на деле заместитель сплоховал - нарушил наставления Большакова. Когда Сталин попросил показать ему какой-нибудь фильм, заместитель Большакова решил не дожидаться возвращения начальника и провести просмотр, так сказать, своими силами. Он выбрал для показа кинокартину по сценарию Павла Нилина "Большая жизнь", которая в Комитете по делам кинематографии оценивалась высоко. В Кремле он прошел по коридору, подошел к зеркалу и увидел над зеркалом щетку. Потянулся к ней и услышал непонятно откуда идущий голос: "Не надо". Отдернул руки и замер. Вскоре его пригласили в зал. Он поздоровался и на вопрос Сталина объяснил, что он заместитель Большакова и покажет хороший фильм.

- Хороший? - переспросил Сталин.

- Очень хороший, - подтвердил заместитель.

- Это кто же так решил, что очень хороший?

- Все, товарищ Сталин.

- Показывайте.

Начался просмотр. Пошли кадры разрушенного войной Донбасса, и Сталин недовольно спросил:

- Это какое же время у вас показывается?

Этого было достаточно, чтобы по поводу каждого следующего кадра посыпались отрицательные реплики членов Политбюро.

Когда экран погас, Сталин резко выразил свое недовольство и велел на основе его выступления подготовить постановление ЦК.

Вскоре вернулся из отпуска Большаков, и Сталин у него спросил:

- Что это за тип - ваш заместитель?

- А он давно уволен, - соврал Большаков и задним числом подписал приказ об увольнении.

"Пропали деньги"

Посмотрев вторую серию "Большой жизни", Сталин спросил, сколько стоил фильм. Калатозов ответил: три с половиной миллиона. "Пропали деньги", - весело сказал Сталин. У него вообще весь этот день было очень веселое настроение, и он улыбался в усы.

После разгрома "Большой жизни" режиссер фильма Леонид Луков сказал:

- Я хотел бы исправить мою кинокартину.С

Сталин обратился к Жданову:

- Как вы думаете, товарищ Жданов, можно ли исправить этот фильм?

Спросил и, не ожидая ответа, стал с выражением глубокой сосредоточенности прогуливаться, а потом сел и сказал:

- А что же останется неисправленным?

На уровне табуретки

Сталину показывали фильм "Смелые люди". Ему понравилось, как Грибов скачет на лошади, и он похвалил:

- Хорошо скачет артист Грибов.

Большаков пояснил:

- Товарищ Сталин, это рирпроекция.

- Что такое рирпроекция?

- Грибов сидит на табуретке и подпрыгивает, а сзади под это подложен фон.

Сталин задумался, а потом удивился:

- Вы что, на этой табуретке хотите обогнать Голливуд?

"Плохо"

Товстоногов рассказывал.

Как-то после войны Козинцев показывал свой фильм Сталину и пытался угадать его впечатление. Вдруг вошел Поскребышев, передал записку, посветил фонариком. Сталин буркнул: "Плохо". Козинцев потерял сознание. Сталин сказал:

- Когда проснется этот хлюпик, скажите ему, что "плохо" относится не к фильму, а к записке. Товарищу Сталину весь мир говорит "плохо" - не падает же Сталин от этого в обморок.

Прием фильма

Белорусский кинорежиссер Садкович после войны снял фильм о ГДР. Председатель Комитета по делам кинематографии Большаков и его заместитель повезли показывать этот фильм Сталину. После просмотра Сталин долго молча ходил, попыхивая трубкой, потом спросил:

- Кто сделал этот фильм?

- Товарищ Сталин, этот фильм создал известный кинорежиссер Садкович.

- Кому известный? Этот фильм сделан... пламенным советским патриотом. Но в фильме есть недостаток: слишком много Сталина и мало Вильгельма Пика. Какие еще будут мнения?

Маленков сказал, что в фильме есть Маркс (в кадре, показывавшем немецкую школу, мелькнул его портрет на стене), но нет Энгельса.

Молотов добавил, что нужно полнее отразить сельское хозяйство ГДР.

Сталин обратился к Большакову:

- Справится ли товарищ Садкович с доработкой фильма и с устранением указанных недостатков?

- Справится, товарищ Сталин. На том и порешили.

Потом Садкович стал руководителем кинематографии Белоруссии. Шли аресты, Садковича не трогали: у него была охранная грамота (тоже относительная) - о нем Сталин сказал: "Пламенный советский патриот".

Цветная пленка

Делали кинохроникальную ленту об авиапараде. Только что появилось новшество - цветная пленка. Сталин спросил:

- Снимают на цветную пленку?

Молотов ответил наугад:

- Да.

Однако оказалось, снимают на черно-белую. Срочно послали машину на студию документальных фильмов, которая в этот воскресный день была пуста. Выбили двери, взломали сейф, где хранилась цветная пленка и к концу парада пленку доставили в Тушино. Оператор успел заснять в цвете только трибуну, вождя и последние эпизоды парада. Несмотря на то, что это обошлось в копеечку и трибуны опустели, парад повторили для цветной съемки.

"Переводчик"

Зарубежные картины переводил Сталину Большаков, не знавший ни одного иностранного языка. Перед правительственным просмотром он несколько раз смотрел фильм вместе с переводчиком, слушал и заучивал синхронный перевод и потом пересказывал его в Кремле.

Нетипичный сюжет

В первом варианте фильма Сергея Аполлинариевича Герасимова "Сельский врач" сюжет развивался так: вскоре после приезда девушки-медика в сельскую больницу работавший там старый врач умирал. Девушка оказывалась беспомощной перед лицом трудностей.

Сталин не одобрил такой поворот событий:

- А зачем умирает этот мудрый старый человек, который должен вести ее в жизнь? Это нетипично.

Большаков разъяснил Герасимову:

- Там наверху не любят, когда старики умирают.

Уточнение

Михаил Ильич Ромм создал документальный фильм "Владимир Ильич Ленин", половина которого была посвящена Сталину как продолжателю дела Ленина. После просмотра Сталин похвалил картину. Естественно, никто из присутствующих уже не решился высказывать замечания. Только Берия уточнил; Лысенко в фильме назван создателем ветвистой пшеницы, но мы знаем, что именно товарищ Сталин поручил ему создать такую пшеницу и рассказал, как это сделать. Сталин примирительно сказал:

- Ну ладно, укажем в фильме, что Лысенко не создал, а вырастил ветвистую пшеницу.

Не убедили

Когда обсуждалась будущая картина "Молодая гвардия", Сталин высказал мнение, что фильм нужно делать односерийным: иначе зрители, посмотревшие только первую серию, не сумеют получить правильного представления о войне и советских комсомольцах. Герасимов осмелился возразить: он видит фильм в двух сериях. Сталин стал демонстративно опрашивать членов Политбюро: все единодушно высказывались за одну серию. После каждого ответа Сталин обращался к Герасимову:

- Убедил вас товарищ Молотов? Или:

- Убедил вас товарищ Берия?

А Герасимов, умом игрока, боксера и артиста почувствовавший, что возражать можно, стоял на своем. И это несмотря на то, что Большаков с отчаянием шептал ему в ухо:

- Соглашайся, дурак!

А Берия процедил: "Ты с кем споришь, кретин?" Когда опрос закончился и Герасимов остался при своем мнении, Сталин сказал:

- Ну что же, разрешим режиссеру делать в двух сериях в порядке исключения?

На лестнице Большаков обнял Герасимова:

- Молодец!

Ослушание

Посмотрев вторую часть "Ивана Грозного" Эйзенштейна, Сталин сказал: "Смыть". Кто-то посмел ослушаться: фильм не смыли, а положили на полку.

Борец с культом личности

Как-то после просмотра историко-революционного фильма Сталин отругал режиссера за выпячивание роли товарища Сталина. Режиссер фильма и Большаков ушли с просмотра убитые: было ясно - фильм запретят. Однако страшней было другое: терялись ориентиры. Что же все-таки надо? Как попасть в точку? - мучился догадками Большаков.

Наутро ему позвонил Берия и распорядился:

- Выпускайте фильм на экраны.

- Как? - не понял Большаков.- Ведь товарищ Сталин сказал...

- Я вам говорю, выпускайте!

- Но может быть, что-то поправить?

- Не надо. Выпускайте!

Уж Берия-то понимал, что Сталин разыграл фарс скромности.

Все-таки приглашен

Во второй половине 30-х годов Сталин приглашал Александра Петровича Довженко на просмотры новых советских фильмов и садился рядом с ним. После просмотра он неизменно спрашивал: "Что скажет наш ведущий режиссер?" И Довженко давал устную рецензию на фильм, которая в значительной мере определяла мнение Сталина. Вождь учился пониманию и оценке киноискусства по высказываниям мастера. Во время войны - году в 1944 - Довженко снял художественный фильм "Украина в огне". Там есть такой эпизод. В село входят немцы. Старик-колхозник взбирается на стул и снимает со стены портрет Сталина, бормоча: "Щоб твои ясни очи не бачили цего позору".

Этот эпизод был истолкован Берия как порочащий Сталина и Советскую власть. Довженко вызвали в Кремль объяснить Сталину, что значит эта сцена. Довженко сказал: может быть, он и ошибся, но делал все с открытым сердцем и ничего не злоумышлял. Сталин изрек, что если бы он не знал Довженко, то мог бы подумать, что его рукой водил враг советского народа.

"Кому вы показывали этот сценарий?" - спросил Берия. Довженко мужественно утверждал, что за все отвечает сам и с пути истинного его не сбивал никто. На самом деле сценарий читал Хрущев, и именно в него целил своей интригой Берия. Довженко спас Хрущева, не назвав его имя.

С той поры Довженко перестали приглашать к Сталину, снимал он мало. А когда в конце 40-х годов он создал фильм про Мичурина "Жизнь в цвету", кинорежиссера заставили картину переделать в духе лысенковской проблематики.

В декабре 1949 года в день празднования 70-летия Сталина Довженко беседовал дома со своим учеником - молодым кинодраматургом Валентином Ежовым. Пришла взволнованная жена Довженко - Юлия Солнцева - со словами:"Сашко, Пырьевым принесли!" Довженко приуныл. Через некоторое время Солнцева сообщила: "Сашко, Орловой принесли!" Довженко опечалился. Еще через время поступило сообщение, что и Александрову принесли приглашение на торжество. Довженко затосковал и проговорил не совсем понятный текст:

- Память может пролить на человека благодать и может его казнить.

Вдруг в дверь позвонили и, скрипя ремнями, в прихожую вошел мотоциклист-нарочный. Он вручил Довженко длинный узкий конверт и попросил расписаться. Под восторженные ахи и вздохи окружающих счастливый мастер осторожно срезал край конверта и вынул пригласительный билет с золототисненным сталинским профилем. Любовно рассмотрев билет, он из своих рук показал его жене и ученику. Мастер воскликнул: "Все-таки помнит!"

Так радость пришла в дом обласканного, отвергнутого, наказанного забвением и вновь облагодетельствованного вождем великого режиссера. Его же суетность объяснима. Это был сформированный Сталиным исторический парадокс сознания эпохи культа личности, отражавший зависимость мастера от тирана.

Открытие новой эры

Писатель Л. ко дню рождения Сталина предложил начать новое летоисчисление от дня рождения Иосифа Джугашвили.

Застолье

Любимец вождя - режиссер Чиаурели сидел у Сталина за пиршественным столом.

- Скажи тост,- предложил Сталин.

- Я поднимаю этот бокал за самого великого человека, за вождя всех народов, за гения всех времен, за светоча науки, за товарища Сталина...

Сталин в гневе выплеснул вино.

- Как посмел ты нарушить грузинский обычай?! Надо провозгласить первый тост за самого старшего!

- Но вы и есть самый старший...

- А Ленин?

- Ленин умер.

- В этом доме Ленин не умирал никогда! Сталин встал и, не оборачиваясь, вышел.

Долго сидел Чиаурели в ужасе, не зная, что его ждет. Наконец, вошел человек в штатском и сказал режиссеру, что он может ехать домой.

Во время другого застолья Чиаурели развлекал Сталина песнями и рассказами. Сталин внимательно слушал и вдруг прервал:

- Чиаурели, это ты в семнадцатом году был меньшевиком, а потом мусаватистом, а потом дашнаком? Почему тебя не расстреляли?

Чиаурели похолодел.

- Нет, товарищ Сталин, я не был...

- А мне говорили, что был.

- Нет, товарищ Сталин...

- Наверно, это был другой Чиаурели. Продолжай. Но Чиаурели уже не мог ни петь, ни говорить.

Разрешение

В процессе работы над фильмом "Клятва" у Павленко и Чиаурели возникла необходимость поговорить со Сталиным. Берия организовал им такую встречу. В назначенный день шесть человек творческой группы фильма пришли на прием. Их пригласили в комнату, где был накрыт стол. Вскоре пришел Берия, а чуть позже Сталин.

Гости и хозяин сели за стол. Сталин спросил:

- Почему вы без жен?

- В Тулу со своим самоваром не ездят,- пошутил Чиаурели. Сталин встал, вышел из-за стола и покинул комнату.

Все застыли. Подождали пять... десять... пятнадцать минут... Берия побледнел и вышел. Вскоре он вернулся и сказал Чиаурели:

- Ты дурак! У тебя дурацкие шутки. Уходи. Все уходите. Сталин не будет с вами беседовать.

Несмотря на этот весьма неудачный случай, Чиаурели и Павленко через Берия удалось проконсультировать у Сталина одну из сцен будущего фильма: можно ли снимать речь - "клятву" Сталина над гробом Ленина не в Колонном зале, где согласно всем известной официальной версии она происходила, а на Красной площади.

- Ну что же,- ответил Сталин,- если художник так видит, то можно.

На память о банкете

Иногда по звонку Чиаурели одевался среди ночи, ждал посланную за ним машину и уезжал на банкет к Сталину. Режиссеру вменялось в обязанность играть на гитаре, петь, забавлять публику рассказами. Иногда он вместе со Сталиным смотрел фильмы, комментировал и оценивал их. Сталин прислушивался к его высказываниям и часто сам их повторял. Однажды после банкета у Сталина Чиаурели вернулся домой навеселе с большой корзиной фруктов в руках и фуражкой генералиссимуса на голове. Наутро он позвонил в секретариат Сталина и сообщил, что увез шапку. Из секретариата, после согласования со Сталиным, Чиаурели ответили, что шапку он может оставить на память.

Выбор актера на роль Сталина

Сталин не хотел, чтобы его играл Геловани. Он говорил, что этот актер не раскроет его образ. Однако Чиаурели настаивал, понимая, что Геловани молодой и красивый мужчина и это польстит Сталину. В конце концов Чиаурели получил разрешение на работу этого актера.

Переиграл

По просьбе Сталина Чиаурели привел к нему загримированного под Сталина Геловани. Оригинал и двойник ходили по комнате одинаковой походкой, одинаково говорили и жестикулировали. Зрелище было забавное. Наконец Сталин с удовлетворением сказал: "Грамотно одет". Через несколько минут наблюдений изрек: "Похож, но очень глуп".

Анекдотический диалог

Геловани попросил поселить его на даче Сталина у озера Рица.

Когда об этом доложили Сталину, он спросил:

- А почему Геловани хочет жить на Рице?

- Хочет вживаться в ваш образ.

- Тогда пусть начнет с Туруханской ссылки.

Испугал

Геловани играл Сталина в фильме Чиаурели. В тот момент, когда по ходу фильма Сталин узнает о смерти Ленина, Геловани утирал слезу. Посмотрев фильм, Сталин сказал грозно:

- Так ты, Чиаурели, что же, заставил меня плакать?! Меня заставил плакать?! Плакать заставил меня?!

Чиаурели испугался. Однако оказалось, что Сталин шутит, что эта сцена и фильм в целом ему понравились.

Перемена национальной принадлежности

Однажды Сталин пригласил к себе исполнителя заглавной роли в фильме "Арсен" Спартака Багашвили. Хозяин налил гостю стакан коньяку. Выпив, актер стал по-грузински восхвалять вождя. Сталин сказал: "Он думает, что я все еще грузин".

Национальное самосознание вождя

На приеме в честь победы в войне Сталин произнес знаменитый тост за великий русский народ и его терпение. К нему подошел маршал бронетанковых войск Павел Семенович Рыбалко и сказал:

- Как вы, товарищ Сталин, замечательно сказали о русском народе! Как глубоко! Откуда вы, грузин, так глубоко знаете русский народ?

Сталин сердито ответил:

- Я не грузин. Я русский грузинского происхождения.

Рыбалко на некоторое время впал в немилость.

Без акцента

Режиссер фильма "Сталинградская битва" и все кинематографическое начальство беспокоились, что, исполняя роль вождя, Алексей Денисович Дикий говорит без акцента. Актер сказал:

- Только не учите меня. Я сам знаю, что нужно. Сталин посмотрел фильм и изрек.

- Савэршэнно нэ похоже. Но интэрэсно.

Он хотел быть русским императором России.

Вскоре Дикий был приглашен в Кремль. Сталин сказал ему:

- Я пригласил вас, чтобы узнать, почему вы играете меня без акцента.

Артист уточнил:

- А я играю не вас.

- Как так? А кого же вы играете?

- Я играю вашу государственную функцию.

Ответ был Сталину приятен: он и не хотел, чтобы в нем видели человека.

Национал-нигилист

Авторов фундаментального труда по истории Грузии, удостоенного Сталинской премии, принял Сталин. Они были удивлены, что вождь говорил с ними только по-русски и обмолвился: "Вот у вас, у грузин..." А потом сказал: "А вот у них, у русских..." Кем же ощущал себя в конце 40-х годов Сталин? Грузином? Русским? Скорее всего, богом, у которого нет и быть не может национальности, иначе среди молящихся Христу не было бы антисемитов.

Бытовая сценка

Сталин смотрел фильм Григория Васильевича Александрова "Весна", в котором играет Любовь Орлова. Фильм понравился. По приказу Сталина в просмотровом зале накрыли стол. Сталин поднял тост за создателей фильма. Потом сказал:

- Пусть Жданов нам поиграет, а мы потанцуем.

Жданов сел за рояль. Сталин пригласил Орлову и танцевал с ней под почти музыкальные звуки, издаваемые Ждановым.

Друг музыкантов

Резолюция

В 1947 году королева Бельгии пригласила Леонида Когана и других советских музыкантов на конкурс скрипачей. Сталин написал на пригласительной телеграмме резолюцию: "Послать. Занять первые места. И. Сталин".

Зарубежные гастроли

Козловский, зная, что Сталин к нему благоволит, однажды обратился с просьбой.

- Я никогда не ездил за границу. Хотелось бы съездить.

- Не убежишь?

- Что вы, товарищ Сталин, родное село мне намного дороже, чем вся заграница.

- Правильно, молодец. Вот и поезжай в родное село.

Душа душегуба

Сталин в последние годы жизни подолгу слушал 23-й концерт Моцарта - разговор души с самой собой. Записывая это предание по долгу объективности, я не доверяю его содержанию: не было у Сталина ни совести, ни покаяния, ни уровня культуры, необходимых для такого внутреннего монолога. Есть другое свидетельство: после войны Сталин любил пластинку, на которой женский голос пел под аккомпанемент "конкретной" музыки - собачьего лая и воя.

Колокольный звон

Сталин много раз слушал граммофонную пластинку с записью оперы Глинки "Жизнь за царя" ("Иван Сусанин") в старом дореволюционном исполнении.

Когда опера была вновь поставлена в Большом театре, Сталин спросил:

- А где же колокола?

- Их нам велели снять.

- Не лучше ли снять того, кто велел, а колокола вернуть?!

Восстановление финала

Сталин слушал "Ивана Сусанина". После оперы директор театра спросил, как вождю понравилась постановка. Сталин ответил:

- Я знаю, с мнением товарища Сталина в нашей стране считаются, и поэтому привык высказываться о спектакле, только посмотрев его до конца.

- Да, но опера кончилась.

- Нет, не кончилась. Когда-то была еще концовка, которую театр убрал.

Концовку восстановили. Однако вместо славы царю на ту же музыку хор пел славу русскому народу.

По всем вопросам, с которыми ему приходилось сталкиваться, Сталин получал специальную разработку и поэтому производил впечатление разносторонне образованного человека, компетентно судившего о музыке, авиации, биологии, военном деле и т.д. Однако такая заемная эрудиция нередко приводила к вульгаризации культуры, и лучшие композиторы обвинялись в формализме.

Знаковая система власти

Шел правительственный концерт. Новый председатель Комитета по делам искусств Николай Николаевич Беспалов сидел в ложе. Вошел человек и предупредил:

- Не уходите. Вас вызовут.

Концерт окончился. Беспалова повели к Сталину, который спросил:

- Информацию о концерте написали?

- Да, товарищ Сталин.

Сталин прочел и сказал:

- Допишите: на вечере присутствовали товарищ Сталин...

Далее были перечислены руководящие лица в строго определенном порядке. Именно для этого Беспалов и был вызван. Этот порядок имел иерархическое значение. Это была семиотика власти, ее знаковая система.

Градостроитель

Угаданное желание

У Сталина появился новый доверенный охранник, сопровождающий вождя в машине. После первой же поездки новичка вызвал Поскребышев и спросил:

- Каким маршрутом ехали?

Охранник описал.

- Что говорил товарищ Сталин?

- Ничего.

- Совсем ничего не сказал?

- Нет, когда были у Смоленской площади, около высотной новостройки, он сказал одно слово.

- Какое?!

- ...Пиль...

- Ага, понятно. Вы свободны.

Ночью автора проекта высотного здания на площади Восстания архитектора Михаила Васильевича Посохина и создателей других высотных домов пригласили к Берия. Он сказал: "Традиции русской архитектуры не учтены в ваших проектах. Нужно завершить все здания шпилями". Один из архитекторов со слезами на глазах стал умолять не трогать его проект: высотное здание на Смоленской площади уже сооружено, а шпиль в нем не предусмотрен. Берия сурово изрек: "Придется предусмотреть".

Через неделю "Правда" опубликовала статью о русской традиции шпилевой архитектуры, а затем на высотных домах появились шпили.

Когда дом на Смоленской площади был готов, Сталин, рассматривая его, спросил:

- А какому дураку пришло в голову венчать это здание шпилем?

Архитектурный стиль

Архитектуру сталинской эпохи (особенно послевоенного периода) называют "ампир во время чумы".

Новое здание университета

После войны по указанию Сталина в Москве начали проектировать высотные здания. Особую мудрость этого решения видели в том, что они якобы защищают Москву от вражеской авиации. Архитекторы разработали проекты нескольких высотных зданий, в том числе большой гостиницы на Ленинских (Воробьевых) горах. Когда проект был готов, Сталин сказал: "Нам не нужны гостиницы, нам нужно здание нового университета". Вождь отдавал предпочтение строительству исторически престижных зданий, чтобы он и его эпоха выглядели величественней. Так здание, предназначавшееся под гостиницу, без переделки проекта стало университетом.

Обливной петушок и Юрий Долгорукий

Мастер фарфоровых миниатюр и детских игрушек из глины Сергей Михайлович Орлов сотворил однажды обливного петушка, который попал на выставку. Молотов сопровождал по выставке знатного американца, и гостю очень понравился этот экспонат. Недолго думая, Молотов снял его со стенда и подарил иностранцу.

Когда выставка закрылась и экспонат не вернули автору, он заявил протест выставкому, а узнав, что петушок подарен, вознегодовал: "Я делал петушка для советских детей, а не для американских империалистов".

Выставком предложил скульптору компенсацию в размере 400 рублей. Однако мастер отказался и обратился в Министерство иностранных дел с требованием вернуть петушка. Из министерства ему ответили, что игрушка подарена важному американскому гостю и он - мастер - может получить за нее в кассе Министерства причитающиеся ему 4000 рублей.

Скульптор деньги получать не стал, а написал жалобу на имя товарища Сталина: мол, я игрушку делал для советских детей, а не для буржуев, и пусть вернут мне мою птичку.

Жил скульптор где-то под Москвой и однажды увидел у своего дома большую машину. Его пригласили в нее сесть и, ничего не объясняя, повезли в неизвестном направлении. Привезли в Кремль и велели войти в указанную дверь. Он вошел и очутился на заседании Политбюро, которое вел Сталин.

Сталин сказал:

- А вот и наш скульптор зашел к нам. Какое у вас дело, товарищ Орлов?

Правдоискатель , запинаясь, объяснил, что он сделал обливного петушка из глины для советских детей, а его отдали знатному американскому империалисту.

- Да,- сказал Сталин,- товарищ Молотов совершил ошибку, и мы должны сделать ему строгое замечание и указать, чтобы впредь он игрушки, созданные для советских детей, не отдавал заокеанским богачам.

В этот момент в зал вошел председатель Союза художников Иогансон.

- А вот, кстати, и наш художник к нам пожаловал,- сказал Сталин.- Товарищ Иогансон, я слышал, что готовится памятник Юрию Долгорукому. Есть такое мнение: поручить сооружение памятника товарищу Орлову. Как вы полагаете, товарищ Иогансон, справится этот мастер с такой задачей?

- Конечно, товарищ Сталин, раз вы поручаете, то справится.

- А вас, товарищ скульптор, устроит гонорар за этот памятник в размере 40 000 рублей? Ну вот и хорошо. Так и запишем.

Скульптор всю жизнь работал в малых формах, делал фарфоровые композиции и не умел ваять конные памятники. В помощь ему дали еще двух скульпторов. Эта бригада и создала истукана, установленного на площади против Моссовета, которому дано имя Юрия Долгорукова.

Илья Эренбург однажды вспомнил об этом монументе и привел его как довод против моего утверждения, что в искусстве существует прогресс. Эренбург говорил: я видел скульптуры Фидия и каждое утро вижу памятник Долгорукому. Если это прогресс, то я готов выброситься из моего окна.

Кому памятник, а кто и обойдется

В конце 40-х годов Политбюро приняло решение о сооружении памятников Алексею Толстому, Серго Орджоникидзе, Павлику Морозову, Николаю Васильевичу Гоголю. Решение было спущено в Комитет по делам искусств. За подписью председателя комитета была направлена бумага Сталину на утверждение сметы на строительство этих монументов. Сталин красным карандашом вычеркнул из этого списка памятник Орджоникидзе.

Отчитал

Бывший работник Комитета по делам искусств Николай Туровников рассказал об одном эпизоде, относящемся к концу 40-х годов. Председатель Комитета по делам искусств однажды присутствовал на приеме в Кремле и увидел, что актер Борис Ливанов будучи навеселе подошел к роялю и одним пальцем начал играть "Чижик-пыжик". Председатель подошел, тихо закрыл рояль и прошептал:

- Не надо шуметь.

Это заметил Сталин и сказал:

- Товарищ Ливанов, продолжайте играть сколько хотите. А вы, товарищ председатель, даже чижик-пыжик в искусстве играть не можете.

Надпись на постаменте

Надписи на памятниках, сооружаемых во всех городах, делал Сталин. Обычно он писал что-нибудь однообразно официозное типа: "Н. В. Гоголю от советского правительства". В Киеве поставили памятник генералу Ватутину и с согласия секретаря ЦК Украины Хрущева на постаменте написали на украинском языке: "Генералу Ватутину от украинского народа". Храпченко был в Киеве и, возвратись в Москву, доложил об этом Сталину. Тот сильно разгневался, и Хрущеву попало за своеволие. С тех пор Хрущев невзлюбил Храпченко, но видимо, не был мстителен и когда стал главой государства, его отношение не мешало Храпченко работать в Институте мировой литературы. Он - человек, встречавшийся со Сталиным,- был моим сослуживцем. Наверное, верна шутка: "Всегда можно найти третьего человека, через которого можно выйти на президента США".

Распорядитель и распределитель сталинских премий

Какой степени?

В 1948 году Сталин отметил произведение Веры Кетлинской "В осаде" и предложил дать автору Сталинскую премию первой степени. Фадеев, который иногда позволял себе вежливо и почтительно спорить со Сталиным, возразил:

- Все-таки, товарищ Сталин, это произведение хотя и заметное, не составляет гордости нашей литературы.

- Хорошо, дадим Сталинскую премию второй степени.

- Товарищ Сталин, мы все так высоко ценим ваше имя и премию вашего имени, что не должны присваивать Сталинскую премию за произведения не абсолютные.

- Ну, хорошо,- сказал Сталин,- дадим ей премию 3-й степени и не будем торговаться.

Скромная просьба

Докладывали о Сталинских премиях. Все уже было утверждено, когда Сталин спросил: нет ли еще чего-нибудь?

- Все. Есть, правда, еще одно дело, но мы и докладывать не стали. Режиссер Рубен Николаевич Симонов считает, что в прошлом году ему дали премию за более слабый спектакль, чем тот, который он поставил в этом году. Нынешняя работа представляется ему более важной, и он просит дать ему премию.

- Раз просит - надо дать,- ответил Сталин.

Превратности судьбы

Однажды Сталин в беседе с Фадеевым похвалил повесть Анатолия Рыбакова "Водители", опубликованную в 1950 году:

- Лучшая вещь в прозе этого года.

Неудивительно, что в 1951 году Рыбакова включили в список кандидатов, представленных к Сталинской премии. Вместе с этим списком Сталин просматривал короткие характеристики, подготовленные МГБ. Остановившись на характеристике Рыбакова, он посуровел:

- А почему включили в список Рыбакова?

- Лучшая вещь в прозе этого года, товарищ Сталин,- ответил Фадеев.

- Зачем включили? Неискренний человек. Сидел, скрыл свое прошлое и пробрался в партию. Разберитесь там, пожалуйста.

Алексей Сурков и Фадеев с одной стороны стола и Берия - с другой согласно закивали головами. И было непонятно, кто и в чем должен разобраться: руководители Союза писателей в художественных достоинствах повести литератора Рыбакова или Берия в политических недостатках гражданина Рыбакова.

Перед заключительным обсуждением кандидатов в лауреаты Сурков на всякий случай затребовал из отдела кадров личное дело Рыбакова. Картина получалась такая: в юности, в начале 30-х годов, Рыбакова посадили за выступление на комсомольском собрании. Через несколько лет выпустили. В партию он не вступал.

На обсуждение Сурков захватил личное дело Рыбакова. Сталин просмотрел окончательный список, где, естественно, Рыбаков давно был вычеркнут. Обсуждения никакого не было, и все сидели молча. Сталин занес руку, чтобы поставить подпись, и вдруг вспомнил:

- А как дела с тем неискренним человеком, который обманул партию?

- Товарищ Сталин, Рыбаков не обманывал партию: он беспартийный,- прозвучало в ответ.

- Хорошо работаешь, Лаврентий Павлович, хорошо у тебя получается,- сокрушенно покачал головой Сталин и своей рукой вписал Рыбакова в окончательный список лауреатов.

Уроки Римской империи

Однажды Сталин принял участие в сессии Комитета по Сталинским премиям и обнаружил, что нет Фадеева и ряда видных деятелей культуры, приглашенных на заседание. Сталин сказал: "Между прочим, Римская империя развалилась потому, что первостепенные лица поручали там государственные дела второстепенным".

"Не тянет"

Обсуждался список писателей, представленных на Сталинскую премию. Докладывал Фадеев. Сталин ходил, курил трубку. Когда был оглашен список представленных к премии I степени, Сталин поинтересовался:

- А как насчет премии товарищ Шагинян?

- Мы обсуждали ее книгу, товарищ Сталин, пришли к выводу, что она не тянет.

Фадеев зачитал список представленных к премии II степени.

Сталин опять спросил:

- А как же с премией товарищ Шагинян?

Фадеев с упорной последовательностью ответил: обсуждали ее книгу, не тянет она.

Сталин нахмурился.

Фадеев зачитал имена кандидатов на премию III степени. Сталин снова спросил:

- А как же все-таки с премией за книгу Мариэтты Шагинян?

- Не тянет она на премию - слабая книга, товарищ Сталин,- упрямо ответил Фадеев.

Тогда Сталин подошел к Фадееву, ткнул в него трубкой и сказал:

- Ну тогда сами и объясняйтесь с ней по этому вопросу. А то я ее боюсь.

Отеческое отношение

Л. при Сталине руководил живописцами на каком-то высоком бюрократическом посту. Докладывая на Политбюро о кандидатах на Сталинскую премию, он от волнения забыл нужную фамилию. Воцарилось молчание. Сталин встал, прошелся по комнате. Наконец кто-то шепотом подсказал Л. фамилию, и он ее произнес. Сталин обернулся и сказал: "Ж...!"

Полтора десятилетия уже после смерти Сталина Л. с восторгом и умилением вспоминал: "По-отечески ко мне отнесся".

Сталин - корифей всех наук

Ученый-обманщик

Александр Александрович Богомолец занимался вопросами геронтологии. Он утверждал, что человек может и должен жить до 150 лет. Сталин очень внимательно следил за его работой, и ему не отказывали ни в каких средствах. В 1929 году он стал академиком АН УССР, в 1932 году - АН СССР, в 1939 году - АН БССР, в 1944 - академиком АМН и Героем Социалистического Труда, в 1941 - лауреатом Сталинской премии. Когда в 1946 году академик умер 65 лет от роду, Сталин сказал:

- Вот жулик. Всех обманул.

Корифей и физика

Сталин вызвал Сергея Ивановича Вавилова и спросил: кто бы мог проделать важную оборонную работу? Есть ли у нас такой человек?

- Есть-то он есть, но его нет,- ответил президент академии.- Это Стечкин. Он специалист по теории теплового расчета авиационных двигателей.

- Почему нет? - с готовностью отозвался Сталин.- Сейчас найдем. (Поднял трубку.) Лаврентий, у тебя там наш человек один затерялся - ученый Стечкин.

- Почему затерялся, товарищ Сталин,- подобострастно возразил Берия.- Он уже едет в Москву.

Зек № 70393 был вызван с вещами на выход. Его посадили в телегу и повезли. В райцентре ему сказали: "Гражданин Стечкин, пересядьте в машину, вас срочно ждут на аэродроме".

На аэродроме к машине подбежал генерал, открыл дверцу, взял под козырек:

- Товарищ академик, я прибыл в ваше распоряжение. Самолет готов. Разрешите вылет.

И Стечкин полетел делать важную работу.

Философская дискуссия

Заведующий кафедрой диалектического материализма МГУ Зиновий Яковлевич Белецкий написал письмо Сталину, в котором критиковал книгу Георгия Федоровича Александрова "История западно-европейской философии". Сталин вызвал Александрова: велел ему ознакомиться с замечаниями и провести по книге дискуссию.

Александров приуныл. Однако только он вернулся в кабинет, раздался звонок Сталина:

- Товарищ Александров, 21 января на вечере, посвященном памяти Ленина, доклад будете читать вы.

Такие доклады всегда делали только секретари ЦК и члены Политбюро. И Александров снова воспрянул духом. В свете этого благорасположения вождя Александров формально провел дискуссию, подготовив по своему адресу славословия.

Об этом узнал Сталин и приказал дискуссию повторить, поручив провести ее Жданову. Книгу разгромили.

Сталин не любил книги своих приближенных, особенно по крупным темам.

Корифей всех наук и философский вопрос

Белецкий конфликтовал со всеми философами, доказывая совершенно безграмотную идею: объективная истина есть сами факты окружающей нас реальности. Белецкий попросил Светлану Сталину узнать у отца, что такое объективная истина. Сталин постоял у окна, потом подозвал Светлану и показал на улицу:

- Вот все это видишь?

- Да.

- Так вот, все это и есть объективная истина.

Сталиным, как и Белецким не различались объективная реальность - существующее в действительности - и объективная истина - содержание человеческих представлений, не зависящее от субъекта.

Подарок ученому

Создатель современного вооружения трижды Герой Социалистического Труда академик Юлий Борисович Харитон был другом Курчатова. Как-то они собрались встречать Новый год семьями у кого-то в гостях. Однако за три часа до Нового года выяснилось, что там будет какой-то несимпатичный человек, и друзья поехали к Курчатову на дачу. Отъезд не остался незамеченным, так как оба ученых находились под постоянным наблюдением и контролем. Вскоре от Сталина к ним прибыл фельдъегерь с пакетом на имя Харитона. В пакете адресат нашел новогодние поздравления и подарки вождя: непубликуемую (закрытую) Сталинскую премию и ключи от двухэтажной каменной дачи в Барвихе.

Корифей всех наук и языкознание

 Товарищ Сталин - вы большой ученый,
 В языкознаньи знаете вы толк,
 А я простой советский заключенный
 И мне товарищ серый брянский волк. 

Из песни 50-х годов

Когда в начале 50-х годов на страницах прессы развернулась дискуссия о языке, академик Виктор Владимирович Виноградов подготовил для Сталина статью "Марксизм и вопросы языкознания". Сталин обработал этот материал, придав ему свою интонацию и стилистику. Утром, раскрыв газету, Виноградов прочел статью Сталина и с ужасом обнаружил, что происхождение русского языка объяснено в ней ошибочно. Вместо того, чтобы сказать, что русский язык произошел из курско-московского диалекта, написано: из курско-орловского. В сознании Сталина с войны запечатлелось устойчивое сочетание "курско-орловская дуга", и он описался. С трепетом душевным позвонил Виноградов в секретариат Сталина и сказал об этой описке Поскребышеву. Тот ответил: "Раз товарищ Сталин написал про курско-орловский диалект, значит, из него теперь и будет происходить русский язык".

Восстановили

В начале 50-х годов Сталин встретился с лингвистом Арнольдом Чикобава, чтобы обсудить вопросы языкознания. Чикобава пожаловался, что два армянских языковеда-академика сняты с работы за критику Марра. Несмотря на то, что была глубокая ночь, Сталин позвонил секретарю ЦК Армении.

- Есть такие люди? (Сталин назвал фамилии.)

- Да, есть.

- Где они работают?

- Сейчас нигде.

- А кто они такие?

- Академики.

- А... академики, а я думал - бухгалтера!

И повесил трубку.

Одного академика - восьмидесяти лет - разбудили ночью и сообщили, что он восстановлен на работе, другого - девяностолетнего - разбудить побоялись и сообщили утром.

Языкотворец

Сталину принадлежит неуклюжее словообразование "наплевизм" - "наплевательское отношение", словечко, возведенное с помощью суффикса "изм" в ранг научно-мировоззренческого понятия.

Восход и закат теоретика

Юрий Андреевич Жданов в бытность мужем Светланы Сталиной дружил с малопримечательным философом Дмитрием Ивановичем Чесноковым и всячески ему помогал. Юрий Андреевич передал книгу Чеснокова о Советском государстве Сталину. Книга понравилась, так как Сталин поминался в ней через абзац. Жданов включил Чеснокова в число приглашенных на день рождения Светланы. Список гостей утверждался в МГБ. Во время банкета, на котором присутствовал Сталин, Юрий Андреевич представил ему Чеснокова. Сталин сказал:

- Я знаком с вашей книгой о государстве. Это полезная книга. Над чем вы сейчас работаете?

Чесноков ответил, что его интересует национальный вопрос в марксистском освещении.

- А что именно в национальном вопросе?

- Меня интересуют теоретические проблемы, связанные с малыми нациями, оказавшимися не на уровне требований социализма - речь идет о калмыках, немцах Поволжья, крымских татарах, чеченцах, ингушах и других народах, выселенных с территорий их проживания, и о теоретическом обосновании такого рода депортаций. А также о евреях.

Сталин сказал, что это важная тема, и Чесноков был введен в комиссию по подготовке XIX съезда партии, в редакционную комиссию, потом в Президиум ЦК КПСС - высший партийный орган, заменявший с 1952 по 1966 год Политбюро, где и находился до смерти Сталина. В связи с делом врачей Чесноков оперативно написал работу об окончательном решении еврейского вопроса. Этот трактат даже по тем суровым временам оказался слишком радикальным, жестоким и неосторожно откровенным. Он не вышел в свет. Впрочем, в конце 60-х и в 70-х годах некоторые идеи этой работы были использованы в брошюрах ряда авторов.

Сальеризм

Владимир Семенович Кружков вел четвертое издание Собрания сочинений Ленина. В 1952 году Сталин принял Кружкова и, просмотрев план завершения издания, раздраженно заметил:

- Нэ растягивайте, нэ растягивайте ленинское наследие... Сталин ревновал к славе и заслугам живых и мертвых. Даже звучание имени Ленина он хотел приглушить, придавая своей фигуре абсолютное историческое величие. Кружков правильно понял указание Сталина и на следующий день звонком из ЦК в Институт истории искусства остановил защиту кандидатской диссертации Татьяны Бачелис "Образ Ленина в театре". Эта серьезная театроведческая работа была защищена позже под заголовком: "Творчество Щукина на высшем этапе".

Быт, политика и нравы

Резолюция на книге

Коллектив русских и грузинских авторов подготовил книгу "Юность вождя". Она была издана в одном экземпляре и представлена Сталину. Синим карандашом Сталин написал на титульном листе: "Публиковать эту книгу не советую. Книга рисует детство и юность Сталина в лестном для меня виде. Однако из книги может создаться неверное впечатление, что товарищ Сталин был необыкновенным ребенком и юношей. Это неверно. Товарищ Сталин был обыкновенным юношей, который проходил путь формирования в революционеры".

Сталин и его биографы

Академик Митин рассказывал о встрече биографов Сталина с героем их писаний. Сталин пригласил к себе в кабинет всех членов авторского коллектива, работавшего над жизнеописанием вождя. "Я прочитал подготовленную вами рукопись, - сказал Сталин, - думаю, что вы, товарищи, допустили здесь ошибки эсеровского толка".

Члены авторского коллектива при этих словах побледнели, а Сталин продолжал:

- У вас получается, что все решается и все делается в стране одним Сталиным. Ну, ладно, раз уж книга написана, не будем ее переделывать. Возьмите рукопись, я сделал в ней некоторые поправки.

Все поправки, вписанные в биографию Сталиным, усиливали его восхваления и описание его заслуг. Например, вождь собственноручно вписал: "Сталин - ведущая сила партии и государства".

Встреча и впечатление

Однажды Кухарский поехал к Косыгину получать валюту для покупки зарубежных газет и журналов. Он разговаривал с сослуживцем и вдруг почувствовал взгляд, упиравшийся в спину и обладавший явным магнетическим свойством. Он оглянулся и увидел Сталина. Вождь подошел и поздоровался за руку со всеми присутствовавшими. Посмотрел тяжелым, немигающим, пронизывающим взглядом не вполне здорового человека. Спросил:

- По какому поводу?

- Получить валюту, товарищ Сталин, для приобретения иностранных газет и журналов, чтобы следить за политической жизнью.

- Да, понимаю, надо. Не агитируйте меня. И отошел.

Спорт как политика

Советская сборная проиграла футбольный матч сборной Югославии на XV Олимпиаде, проходившей в 1952 году. Это произошло в момент острой конфронтации Сталин - Тито. Разгневанный Сталин приказал расформировать команду, снять со всех футболистов звания, а тренеру запретить заниматься футболом.

Двойник

Евсей Либицкий был похож на Сталина и использовался как его двойник. В 1952 году за восемь месяцев до смерти Сталина его арестовали - "вы слишком много знаете" - и сослали на остров в Белом море, что означало смертный приговор. Однако после ухода Сталина в небытие Либицкого с условием неразглашения его истории освободили. Ему разрешили жить только в каком-то глухом районе Казахстана. Там Либицкий доверил свою историю одной женщине и разрешил пересказывать ее только после его смерти.

Розы

Шел 1947 год. Маршал Рокоссовский отдыхал на своей даче. Ему позвонили от Сталина и пригласили вместе с женой и дочерью на обед. Трапеза проходила в непринужденной обстановке, много ели и пили. Сталин иногда вставал из-за стола и прохаживался по комнате. Подойдя вдруг к Рокоссовскому, он спросил:

- Вы ведь в прошлом сидели, Константин Константинович?

- Да, товарищ Сталин, я был в заключении. Но вот видите, разобрались в моем деле и отпустили. А сколько замечательных людей там погибло.

- Да, у нас много замечательных людей.

Быстро повернувшись, Сталин вышел в сад.

Сосед по столу наступил Рокоссовскому на ногу, а Маленков возмутился:

- Зачем вы это сказали?

Все молчали. Через несколько минут Сталин вернулся в комнату. В руках у него было три букета роз. Один букет он преподнес жене Рокоссовского, другой - дочери, третий - маршалу. Рокоссовский, который уже приготовился к самому худшему, с облегчением вздохнул. Он больше никогда не говорил Сталину о погибших в тюрьмах.

Сталинского букета удостоился и военачальник Арсений Григорьевич Головко. Принимая его, Сталин вышел в сад, срезал несколько роз и попросил Головко передать эти цветы жене.

Сталин умел быть шармером. Однако подаренные цветы не гарантировали человеку жизнь.

Караси для вождя

Рассказывал об этом пенсионер, который в послевоенные годы был заместителем министра рыбной промышленности.

Однажды ночью в его кабинете раздался звонок. Говорил начальник охраны Сталина генерал Власик.

- Имеются ли у вас в хозяйстве караси?

- Сейчас будет проверено и доложено.

Государственная машина завертелась. Целая экспедиция во главе с замминистра срочно вылетела за тридевять земель, на маленький не спущенный на зиму прудик. Была ранняя весна. Колхозники опасались лезть с бреднем в ледяную воду. Тогда полез сам замминистра. Наловил ведерко карасей и тем же самолетом вернулся в Москву. Дальше проходной Кремля замминистра с ведерком не пустили. Начали звонить во все концы, но из покоев Сталина и из его секретариата шли сообщения, что никаких карасей вождь не заказывал. Берия тоже ничего не знал о карасях. Над замминистра сгустились тучи. Но когда дозвонились до Власика, все разъяснилось.

- Я просил карасей. Моя теща соблюдает пост.

У замминистра же начался острый ревматизм, сделавший его инвалидом.

Украденная материя

В 1947 году в "Правде" был опубликован фельетон Глинского. Речь шла о том, что проректор университета Белоусов совершил плагиат: использовал в собственной статье материалы молодого коллеги-доцента Т. Статья утверждала, что материя первична. Нет, - возражал фельетонист, - материал Т. первичен.

Гранки с фельетоном отправили Суслову, и они попали на глаза Сталину. Он смеялся и приговаривал: "Материя первична. Нет, материал Т. первичен".

На самом деле, философия тех лет была столь примитивна, что исключала возможность плагиата.

Железная хватка

Светлана Сталина ходила в дом Александрова и Любови Орловой. Деловая чета уговорила Светлану добиться для Орловой второго ордена Ленина. Нехотя Сталин дал. Через некоторое время он смотрел фильм "Чайковский", в котором Орлова играла роль сестры композитора. В одной из сцен эта сестра продавала, кажется, партитуру и просила 5 тысяч рублей. Ей давали только 3. Сталин бросил реплику: "Она добьется своего, можно не беспокоиться".

По праздникам

По праздникам здания украшались огромными портретами вождя. К одним окнам припадало его всеслышащее ухо, а в другие смотрел его всевидящий глаз.

Долг платежом красен

В "Факультете ненужных вещей" Юрия Домбровского рассказано одно из преданий, которое у меня записано несколько в другом варианте и с неизвестными подробностями.

Начальник огромного карагандинского лагеря был любителем шахмат. В его лагере много лет сидел большевик с 1902 года Ерофей Тимофеевич Бибинейшвили, по прозвищу "барон". С ним приятельствовали двое заключенных: писатель Чабук Амирэджиби и некий адвокат. Все были хорошими шахматистами и пользовались не совсем бескорыстным покровительством начальника лагеря: приятели разгадывали шахматные задачи, а их тюремщик получал призы.

Однажды Бибинейшвили обратился к своему товарищу адвокату за юридической справкой: каков срок давности денежного долга. Оказалось, что Бибинейшвили до революции отбывал ссылку в сибирских краях вместе со Сталиным и, когда тот собрался бежать, занял ему крупную сумму денег. Узнав, что срока давности долг не имеет, Бибинейшвили написал письмо вождю народов о том, что его положение чрезвычайно сложно и он просит в этой связи вернуть деньги в пересчете на современный курс рубля.

Через вольнонаемного маркшейдера Бибинейшвили отправил письмо по гражданской почте. Его все же перехватил начальник лагеря, но, познакомившись со странным содержанием, не решился задержать.

Вскоре заключенному вернули 2000 рублей и свободу.

Читатель

Льстивое предание свидетельствует, что Сталин читал в среднем 500 страниц в день. Однако известно, что для вождя создавались своеобразные риддайджесты, на 20-30 страницах раскрывающие суть нескольких книг. В 40-х - начале 50-х годов эти краткие справки о художественной литературе для Сталина составлял его секретарь Шамес.

Несмотря на "обильное" чтение, глубокой образованностью и широким знанием мировой культуры Сталин не обладал.

Сталин любил, чтобы ему читали вслух. Обычно это поручалось актеру Михаилу Цареву.

Характерно, что на ближней даче Сталина, где он проводил многие дни и месяцы, не было никакой библиотеки. Держал он при себе лишь сочинения Троцкого - вот ведь была любовь-ненависть.

Забавы принца

Василий Сталин порой выходил от отца весь красный и вспотевший от взбучки, которую он получал от него. Однако эти взбучки все же мало его остепеняли. Он своего порученца полковника Терещенко, напившись и впав в гнев, ставил к стенке и "расстреливал". Эта процедура была такой: полковник становился к стенке носом и по приказу распластывал руки, а Василий стрелял слева и справа и поверх головы "расстреливаемого". Забава была не только унизительно-противочеловечна, но и небезопасна. Другая проказа: угнал бульдозер и на нем уехал в соседнюю деревню "на танцы". Третья: украл на неделю жену одного кинорежиссера.

Отголоски романа с принцессой крови

В середине 40-х годов в Москве была веселая компания кинематографистов - Алексей Каплер, Михаил Слуцкий, Роман Кармен. Дружили, кутили, снимали хорошие и плохие фильмы. Слуцкий был кинохроникером и за ряд фильмов получил Сталинские премии.

Эта история произошла вскоре после ареста ухаживавшего за Светланой Сталиной Каплера.

Слуцкий вышел из Арагви очень навеселе, неся в руках две бутылки боржоми. Его остановил незнакомый стильно одетый мужчина:

- Миша! Здравствуй! Есть хорошая компания, чудные девочки... Поехали!

- Далеко?

- Близко, и у меня машина.

- Поехали.

Они сели в машину, и через пять минут кинохроникер очутился во внутренней тюрьме МГБ на площади Дзержинского. Он безбоязненно лег спать в хорошо обставленной камере, а когда проснулся, стал стучать в дверь:

- У меня были две бутылки боржоми! Какого черта у меня отняли боржоми!..

Ему вернули боржоми, он выпил стакан, окончательно протрезвел и успокоился. Вскоре его пригласили к следователю. В кабинет Слуцкий вошел с криком:

- Как вам не стыдно! Вам же хорошо известно, что я был против! Вы же знаете, что я отговаривал! Почему же меня арестовали? Я единственный, кто не советовал Каплеру ухаживать за нею! У нее же тонкие ноги и каменное лицо! Зачем он стал за нею ухаживать?! Вы же знаете, что я был против!!!

- Успокойтесь, Михаил... Раз вы к нам попали, ваше дело - сидеть. Не волнуйтесь!

И Михаил сидел. С ним обошлись по тем временам гуманно. Сидел он в хорошей камере внутренней тюрьмы МГБ. Следователь покупал ему на его деньги хорошие папиросы и кое-что из еды. Через 11 месяцев его выпустили. Арест оказался временной изоляцией, чтобы приглушить слухи вокруг ареста Каплера.

Воспитание

Когда Сталин узнал, что Каплер ухаживает за Светланой, он подвел дочь к зеркалу и сказал:

- Смотри на себя. Можно в тебя влюбиться?

Кого арестовать?

Сталин сказал Берия:

- Не нравится мне, Лаврэнтий, этот роман Светланы. Надо арестовать.

- Светлану Иосифовну?

- Дурак! Каплера!

Замужество Светланы

Выбрав в мужья Григория Мороза, Светлана поставила отца перед свершившимся фактом, которым Сталин остался недоволен: рядовая еврейская семья породнилась с вождем. Однако на свадьбу пришел. Первое время жили Григорий и Светлана вместе со Сталиным, что было трудно, потому что никогда нельзя было предугадать его настроение.

Отец критически называл Светлану дипломаткой. Это прозвище заключало в себе противопоставление Светланы Василию, который ценился за прямоту и личную преданность: "Скажу ему: прыгни в окно - прыгнет". Дипломатические способности помогли Светлане в конце концов получить у отца разрешение переехать в дом правительства - около кинотеатра "Ударник". У Светланы родился сын. Его назвали в честь деда Иосифом. Сталин иногда приезжал сюда в гости. Василий все время вел интригу против этого брака. Он был накоротке с Берия. Вскоре с разрешения Сталина отца Мороза арестовали, и это послужило поводом развести Светлану с Григорием. При этом у него конфисковали все письма жены и альбом семейных фотографий. Светлана дала обещание никогда не встречаться с Григорием, но предупредила, что, если его арестуют, она покончит с собой. Перед разводом Григорию - студенту Института международных отношений - все время предлагали поехать на работу за границу. Но он, опасаясь за свою жизнь, отказывался. В день развода со Светланой он получил чистый паспорт без отметки о браке и разводе. В этот же день Маленков, копируя поступки Сталина, развел свою дочь с ее мужем - Володей Шамбергом.

Восстановление социальной справедливости

В начале 50-х годов была арестована Аллилуева - родственница жены Сталина. Сталин был недоволен ее мемуарами (как и мемуарами шофера Ленина Гиля). Сына Аллилуевой Александра исключили из медицинского института. Однажды к нему зашел его двоюродный брат генерал-лейтенант Василий Сталин.

- Ты что, Саша, невеселый?

- А чего мне радоваться, - ответил Александр, - маму арестовали, меня исключили из института.

- Исключили? - воскликнул Василий. - Где твой институт? Кто директор?

Получив ответ, Василий приказал своему адъютанту:

- Запомни слово в слово. Поезжай в медицинский институт. Проходи сразу к директору, всех выгони и разговаривай один на один. Достанешь револьвер и положишь на стол. Скажешь директору: "Старая сволочь! Ты зачем мешаешься в большую политику? Ты зачем Сашку Аллилуева из института исключил? Говорю с тобой, мать твою, от имени Василия Сталина. Немедленно отмени исключение". Затем уходи.

Через некоторое время у Александра Аллилуева раздался телефонный звонок, и блеющий голос директора попросил Александра прийти в институт:

- Произошло недоразумение...

Геральдический брак

Некоторое время в Жданове Сталин видел и ближайшего соратника, и преемника. Желая еще больше его приблизить, он повлиял на Светлану, а с другой стороны, Жданов - на своего сына Юрия. Так совершился чисто геральдический брак, который распался сразу же после смерти Сталина.

Пить или не пить - вот в чем вопрос

Профессор К. вылечил Сталина от радикулита.

- Проси, что хочешь, - сказал Сталин. - Отблагодарю.

- Мне ничего не надо.

- Подумай и попроси.

Профессор подумал и сказал:

- У меня три просьбы. Первая: товарищ Сталин, не работайте по ночам.

- Постараюсь.

- Вторая: бюрократы задерживают оборудование для моего института - хотелось бы ускорить.

- Ты опытный человек, наверное, копия заявки с тобой. Дай ее мне, у меня кое-какие связи, поможем.

- Третья: болят почки, а я на всех торжествах и банкетах должен пить целыми фужерами первый тост за товарища Сталина. Разрешите мне не пить.

Сталин подумал и сказал:

- Первый тост пей, как все.

История повторилась. В конце жизни Чжоу Эньлай признавался иностранным корреспондентам, что он чувствует себя не очень хорошо, болеет и бросил пить. Пьет только первый тост. Пить за здоровье первого лица государства даже ценой собственного здоровья во всех деспотиях полагалось и во имя ритуала, и в доказательство преданности.

Забота о безопасности вождя

По совету Берия Сталин распорядился подрезать на даче занавеси, чтобы за ними никто не мог спрятаться.

Берия устроил для Сталина дачу на Валдае. Сталин от дачи отказался, так как место показалось ему западней.

Тапочки

Михаил Ильич Ромм рассказывал мне.

В доме Сталина свет зажигался сразу во всех комнатах, и со двора нельзя было определить, в какой находится вождь. Точно так же свет тушился: сразу во всем доме. Было несколько абсолютно похожих друг на друга комнат: стол, кровать, кресло. Никто никогда не знал, в какой комнате Сталин работает, а в какой спит. Квартира отделялась от внешнего мира бронированной дверью, в которой находилось окошко для передачи пищи. Ни один заключенный в мире не содержался в такой изоляции, какую сам себе определил Сталин.

При доме жил и допускался в комнаты Сталина молодой охранник, исполнявший обязанности денщика. Он вытирал пыль, чистил обувь и делал другую нехитрую работу, поддерживая порядок и казарменно-спартанский уют. В порыве благоговейного преклонения молодой денщик подумал, что как он ни старается, а все-таки топает сапогами, беспокоя вождя. Солдат выделил из получки деньги и купил себе тапочки. Однако ему показалось, что и этого мало. Он подшил их сукном. Шаг его стал мягким, бесшумным.

Однажды Сталин неожиданно проснулся от тишины: он не слышал привычного топота сапог, но ощущал, что кто-то ходит по квартире. Сталин нащупал наган, который всегда держал под подушкой, но увидел знакомую фигуру денщика, беззвучно передвигающегося по комнате.

На следующий день Сталин пожаловался Берия:

- Зачем-то ходит в тапочках, а не в сапогах. Хочет подкрасться, когда я сплю...

Парня расстреляли за попытку покушения на жизнь вождя...

В конце 50-х годов мать солдата подала прошение о реабилитации сына и установлении пенсии, тогда-то и выяснилась эта история.

Бильярд в половине одиннадцатого

У Сталина была дача в Лианозово. Там стоял закрытый на ключ рояль, на котором иногда скверно играл допущенный на дачу Жданов. Книг было немного: "Энциклопедический словарь" братьев Гранат, Достоевский с пометками Сталина и Жданова на полях - нечто вроде переписки. Охранники были молчаливы, мрачны, узколобы. Был бильярд. Неграмотный татарин - банщик, мывший Сталина, иногда играл с ним на бильярде. Он был единственным партнером и собеседником Сталина, которому позволялось критиковать его. Татарин говорил: "Свекровь с невесткой не ладят, ссорятся, а вы хотите в колхозах порядок. Ничего не получится". Сталин посмеивался, не сердился. Но татарин был хитер и, играя на бильярде, старался проигрывать, подставлял шары. Когда это было слишком явно, Сталин сердился и в шутку, которая могла обернуться и угрозой, говорил: "Не поддавайся, будешь поддаваться, арестую и убью". Татарин понимал это и все время искал среднее между подобострастным проигрышем и истовой игрой на выигрыш. И то, и другое было смертельно опасно.

Дом с видом

Где-то на юге была дача Сталина, на которую он никогда не приезжал. Окрестное население выполняло подсобные функции. Дача стояла на горе, и жители поселка из окон и с балконов своих домов подолгу смотрели в направлении дачи, стараясь уловить на ней признаки жизни. Кончилось тем, что обитателей одного из домов арестовали, обвинив в подготовке покушения на Сталина, и отправили в лагерь. С этого момента жители поселка как по приказу забили все окна и балконы, выходившие в сторону дачи. Уже был конец пятидесятых годов, уже давно не было Сталина, уже дача была открыта для посетителей, а окна и балконы оставались заколоченными.

Паучок

Молодая санитарка, утвержденная на эту работу Берия, приезжала купать вождя. После смерти Сталина она рассказывала: ручки у него были маленькие, ножки совсем маленькие, тонкие, а животик большой - паучок.

Белочка

Сталину подарили белочку. Гуляя, он подходил к клетке, смотрел, как она резвится. Около клетки стоял полковник, держал в руках орешки и подавал их Сталину. Сталин любил кормить зверька. Однажды случилась беда - белочка сбежала. Полковник почувствовал, что под ним проваливается земля. Старик садовник сказал, что возьмет вину на себя, и, когда Сталин пришел к клетке, упал ему в ноги:

- Виноват, товарищ Сталин, - не уберег, белочка сбежала.

- Белку вернуть, - сурово сказал вождь и пошел прочь.

Механизация

Сталин посмотрел кинохронику первомайского парада на Красной площади и сказал:

- Булганин ездит на лошади, как мешок. И слезает с лошади, как мешок. Надо будет перейти от лошади к автомобилю.

Порядок движения

Под 7 ноября 1978 года я ехал в Дом ветеранов кино, расположенный около дачи Сталина в Матвеевском. Вез шофер-частник. Он рассказал, что во времена Сталина возил на линкольне замминистра госгорнадзора (министерство, не имевшее вывески, осуществлявшее надзор над городами). Этот замминистра часто входил в свиту Сталина. Вслед за машиной Сталина шли четыре машины охраны - "хвост". Первой трогалась машина Сталина, затем "хвост", и лишь через время мог двинуться кортеж Молотова. А линкольн замминистра начинал движение только тогда, когда Сталин отъезжал на полкилометра.

Автомобиль охраны

Разжалованный из сотрудников КГБ за пьянство электрик обнаружил как-то на складе старого инвентаря этой организации в Бутово странный автомобиль. Это был ЗИС-110 с мгновенно выезжающей наверх башней. В ней мог помещаться стрелок и стоял авиационный пулемет, имеющий большой сектор обстрела. Это оказалась машина охраны Сталина.

Глоток свободы

После войны Сталин впервые за многие годы побывал в Грузии. Он лечился от ревматизма в Цхалтубо, отдыхал в Боржоми и в 1949 году был под Гагрой на озере Рица. С 15 до 17 часов он обычно отдыхал. Все окрестности перекрывали войска и спецчасти. Однако однажды после отдыха вождь не вышел. Не вышел и в 18 часов. Забеспокоились и обнаружили, что его нет - исчез. Начался розыск. А он в это время прогуливался по набережной, потом сидел на скамеечке один в кителе и фуражке, никем не узнанный. Рядом играли дети. Беглец подошел к киоску, денег не было. Тогда он сказал, что он Сталин и попросил в долг конфет, чтобы угостить детей. Продавец остолбенел, потом вынес конфеты и с криком: "Сталин! Сталин!" - начал разбрасывать их детям. Собралась толпа, окружила Сталина. Охрана обнаружила подопечного, и он оказался в двойном кольце - телохранителей и любопытных.

Легенда об этом событии осталась. Может быть, ради нее все и делалось, а может быть, и на великого заключенного находит приступ тоски по свободе, и тогда он оставляет и государственные дела, и кровавые интриги, убегает от охраны и раздает детям конфеты.

О роли личности в истории

Античник, профессор Лурье, которого в 30-х годах, во время борьбы с меньшевиствующим механицизмом назвали механицистом, в конце 40-х был научным руководителем Якова Любарского, ныне известного византолога. Находясь в доверительно дружеских отношениях с учителем, ученик спросил:

- Как вы относитесь к Сталину? Лурье ответил:

- Я как "механицист" отрицаю роль личности в истории, а особенно этой.

Доносы бывают разные

Философ и искусствовед Михаил Александрович Лифшиц рассказывал о междоусобных схватках среди интеллигенции в 30-40-х годах. Политические ярлыки были метательными снарядами этой борьбы, а доносы, или как тогда выражались, "своевременные сигналы" - ее орудиями. Участвовал ли я в этом? - спрашивал Лифшиц и отвечал: - Все участвовали, и я тоже. Иначе нельзя было ни писать, ни печататься, ни существовать в литературе. Ну, например, Нусинов выступает в прессе и обвиняет меня в том, что я искажаю марксизм, отрицаю роль мировоззрения в творчестве или не признаю сталинское учение о культуре. В его своевременном сигнале дан набор проступков, тянущий на 58 статью. Если я промолчу, вполне возможно, что меня посадят. Чтобы избежать этого, я публикую статью, в которой доказываю, что Нусинов не признает диктатуру пролетариата или отрицает лозунг: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" Я даю шанс сесть в тюрьму и моему оппоненту. Я такой же доносчик, как и Нусинов, а то, что сажают его, а не меня - это уж или лотерея, или убедительность аргументов и искусство полемики. Впрочем, сажали и вне зависимости от убедительности доводов в споре.

Сегодня эти признания могут показаться циничными, но в неэвклидовом моральном пространстве искусно сформированного противочеловечного общества действовали моральные нормы человека, находящегося под пыткой.

Существовали устные и печатные доносы, публичные и тайные. Один из типов доноса - донос оборонительный, иногда даже и превентивный: человек знает, что кто-то поднял над ним дамоклов меч доноса, и бежит с доносом на доносчика. Это доносы самосохранения. Еще один тип доносов: идейные. Воспитанный с детства в сталинском духе человек, услышавший что-то, не соответствующее последним указаниям вождя, бежит сообщить куда надо. Это феномен Павлика Морозова, донесшего на своего отца.

Бывали доносы, рожденные коммунальным бытом. В Свердловске до сих пор стоит огромный странный дом нового быта - с одной кухней на много квартир. Он был построен для работников ОГПУ. Общая кухня в условиях всеобщего террора обернулась тем, что жители дома друг друга пересажали.

Я жил с отцом, матерью и сестрой в Москве, в маленькой комнате, находившейся в общей квартире. Кроме нашей семьи там жили: семья вузовского преподавателя Штракса, рабочего Гелетина и семья людей без определенных занятий - Кажат-киных, возглавляемая пожилой женщиной, которую в доме и во дворе звали Кажаткой и боялись. Это была скандальная, резкая, грубая женщина с неустойчивой психикой и труднопредсказуемыми поступками. Тихий ее муж иногда где-то работал. Дочь была безобидная, несчастная женщина с алогичной речью и блуждающим взглядом. Сын - уголовник, периодически получавший срок и иногда на короткое время выходивший из тюрьмы, чтобы вскоре вернуться в нее.

Штраксы из боязни сумасшедших выходок Кажатки пытались задобрить ее. Гелетины же и моя мама сопротивлялись ее произволу и пытались установить социальную справедливость в пользовании газовыми конфорками, электричеством, местом в коридоре или ванной. Одним из способов борьбы Кажатки с нашей семьей были доносы. Она писала, что мы живем не по средствам: едим сливочное масло и у нас бывают гости. Мать боялась этих доносов: отец был исключен из партии и мы представляли собой очень уязвимую мишень для своевременных сигналов. Слава богу, по недостаточной осведомленности о более действенном адресе Кажатка писала доносы в милицию, а не в МГБ.

Бывали доносы из мести. Мне был 21 год, и я с большим трудом поступил в аспирантуру к профессору Илье Деомидовичу Панцхаве (аспиратнты звали его между собой Илико). Однажды он вызвал меня и вручил книжку. Называлась она "Дазмир", автор некий П.А. Шария. Это поэма, написанная на русском языке. Книга не имела ни цены, ни каких-либо выходных данных, ни указания на издательство. В этом была ее странность. В остальном она походила но нормальную книгу: отпечатана хорошим шрифтом, даже на мелованной бумаге красивый переплет.

Профессор сказал мне:

- Тебе нужно тренироваться в анализе художественных произведений. Даю тебе учебное задание: проанализируй эту поэму и выяви философское мировоззрение ее автора. Это будет твой реферат к кандидатскому минимуму по философии.

Поэма рисовала трогательную картину: горячо любимый единственный сын автора Дазмир - красивый, умный, талантливый, великодушный юноша - неожиданно умирает и благодаря своим достоинствам из земного мира отправляется в небесный. Сейчас душа его витает над нами и определяет с неба земные исторические процессы.

Как мог, я проанализировал поэму. Отчаяние отца, потерявшего сына, вызывало сочувствие. Беспомощность стихотворной техники - эстетический протест. Мировоззренческие же позиции автора были на уровне вульгарных представлений о религиозной картине мира. Эти представления перемежались у автора с мистическими идеями об особом божественном предназначении Дазмира, который трактовался как новый Христос. Все это я описал в моем реферате. Прочитав его, Илико остался не полностью удовлетворен моим сочинением, лишенным ярлыков, эпитетов и сильных выражений, принятых в те годы. Он попросил меня доработать реферат и осветить расхождения концепции мироздания, нарисованной Шария в поэме, со сталинской концепцией, изложенной в четвертой главе краткого курса истории партии. Я проделал эту компаративистскую работу, и мой реферат был зачтен.

Вскоре выяснилось, что я невольный участник небезобидной и небезопасной истории, а Шария - не просто плохой поэт, невесть как издавший странную по тем временам поэму, а секретарь ЦК Грузии по идеологии и, главное, ставленник Берия.

Будучи одним из руководителей просвещения Грузии, Илико насмерть схлестнулся с Шария, из-за чего и уехал в Москву. Однако враги по-кавказски не прощали старые обиды и дрались насмерть. Это была дуэль на доносах. Написанный мной реферат без моего ведома пошел в дело. Он был отредактирован Илико и снабжен нужными идеологическими квалификациями. Сам Илико, чтобы донос не выглядел сведением личных счетов, подписать его не решался, тем более что дело касалось близкого Берия человека. Тут-то и возник ныне покойный Михаил Федотович Овсянников, который с 60-х до середины 80-х годов возглавит кафедру эстетики в МГУ и сектор эстетики в Институте философии Академии наук, и весь наш "эстетический фронт". В те давние поры сталинского безвременья он был отовсюду изгнан, и Илико приютил его на своей кафедре философии Московского областного педагогического института. В знак благодарности донос на друга Берия, адресованный лично Сталину, бесстрашно подписал Овсянников, которому тогда было почти нечего терять. Илико через свои связи обеспечил прямое попадание доноса в руки Сталина. Те мировоззренческие искажения ортодоксии, которые позволил себе Шария в своей поэме, и ее фактически нелегальное издание были кошмарными нарушениями имперского порядка. Берия ничем не смог помочь своему другу, разве что уберег от ареста. "Вот что наделали песни твои".

Я попал в довольно странную, опасную и неблаговидную историю, чуть не погубив человеческую душу... палача, написавшего сентиментально-мистическую поэму. Жестокие всегда сентиментальны. После смерти Сталина Шария проходил по делу Берия и был приговорен к расстрелу за участие в кровавых бесчинствах.

Политическая ошибка

Профессор Тартуского университета Леонид Столович рассказал мне один из обыденных абсурдистских эпизодов сталинской эпохи.

- Я учился на философском факультете ЛГУ и был заместителем редактора стенной газеты. Редактором был Валерий Поченко. Майор, фронтовик, у которого еще перед войной арестовали отца. На факультете Поченко как члена партии заставили отречься от отца - врага народа. Это надломило молодого человека. В конце 1949 года к 70-летию Сталина на факультете выпустили стенгазету. В ней должен был быть портрет вождя. Нарисовать его никто не решился, и поэтому изображение Сталина вырезали с плаката. После того, как газета была вывешена на факультете, редактора вызвал декан и стал на него кричать:

- Вы допустили грубую политическую ошибку! Какой сейчас месяц?

- Декабрь... - выдавил из себя редактор.

- Вот именно, а у вас товарищ Сталин в летней форме...

Юбилей

Торжества по поводу семидесятилетия вождя охватили всю страну и ее окрестности. Был открыт музей подарков товарищу Сталину. Чего там только не было, и откуда только не приходили дары. Секретарь МГК Попов поплатился своим креслом за недооценку политической кампании по празднованию юбилея товарища Сталина. Торжества происходили на фоне посадок, проработок, исключений, гонений. Все это отразилось в словах песни, три куплета от которой пришли ко мне в безымянном виде. Позже я познакомился с Юзиком Алешковским, которому принадлежало авторство этой ходившей по стране песни.

 Вчера в Москве открылся Дом подарков,
 И вся страна хвалу возносит вам,
 А здесь, в тайге читает нам Петрарку
 Фартовый парень Осип Мандельштам. 

 За что сижу, по совести не знаю,
 Но прокуроры, видимо, правы,
 Я это все, конечно, понимаю,
 Как обостренье классовой борьбы. 

 И так сижу я в Туруханском крае,
 Где жизнь идет с утра и до утра.
 Вы здесь из искры разжигали пламя,
 Спасибо вам, я греюсь у костра. 

"Кадры решают все"

Дракон вывихнул вашу душу, отравил кровь и замутил зрение.

Е. Шварц. Дракон

Смещение

Утром Сталину зачем-то понадобился первый секретарь Орловского обкома партии товарищ Иванов. Секретаря не оказалось на месте. Поскребышев доложил об этом Сталину. Сталин распорядился:

- Узнайте, где он, и немедленно доставьте сюда.

Секретаря безуспешно ищут. Сталин начинает сердиться. В 4 часа указание разыскать секретаря дается органам. Его нашли в каком-то районе, куда он выехал наводить порядок с посевной, и повезли на аэродром прямо в грязных сапогах.

Сталин в это время находился в правительственной ложе Большого театра.

Секретаря немедленно привели в приемную при ложе. Сталин сказал:

- Вы с дороги - будем пить чай. О делах потом. Дайте нам чаю! Товарищ Иванов устал.

За чаем расспрашивает Иванова о делах, о том, как идет жизнь.

Третий звонок.

- Товарищ Иванов, оперу любите?

- Люблю.

- Пошли, товарищ Иванов, слушать будем. Садитесь около меня. Люблю ходить в театр, только времени нету.

Во время второго акта Сталин поворачивается к Иванову:

- Вы плохой секретарь обкома, вы уже не секретарь обкома. Давайте слушать дальше.

Понижение

Однажды во время выступления Леонида Федоровича И. Сталин встал и, махнув рукой, - болтун, мол, - вышел. И. тут же был снят с работы в ЦК.

Решение проблемы кадров

В 1947 году Сталин вызвал министра внутренних дел Круглова и его заместителя Сабурова и поинтересовался данными о преступности в стране. Сведениями остался недоволен и сказал: "Мало. Мы должны решить проблему кадров. Промышленности нужны люди". Сталину казалось: чем больше заключенных - тем лучше, потому что их труд способствует решению народнохозяйственных задач. Экономическое мышление вождя было на уровне эпохи Среднего царства Древнего Египта.

Превратности перемещений

В 1946 году Сталин решил с почетом проводить с дипломатической работы Ивана Михайловича Майского, который больше десяти лет был послом СССР в Англии, а позже, с 1943 по 46-й год - заместителем министра иностранных дел. Вождь приказал спросить, что Майский хотел бы получить в качестве вознаграждения за многолетнюю службу. Майский ответил, что хотел бы стать членом-корреспондентом АН СССР. Сталин рассмеялся: пусть будет академиком. В 1946 году академики послушно проголосовали за нового члена - Майского, а в конце 1952 года его посадили как английского шпиона. Сразу после смерти Сталина он был освобожден.

Неумеренная почтительность

Сталин смотрел кинохронику. Показывали, как один из советских генералов передавал какую-то официальную бумагу американскому чиновнику. Наш генерал глубоко и почтительно нагнулся, пожимая гостю руку. Сталин приказал, показывая на генерала на экране: "Разжаловать!"

Не угодил

В начале 50-х годов Берия представил материал на Ворошилова, свидетельствующий о его враждебной деятельности. Сталин сказал: "Скоро ты на меня дело заведешь!" И дело на Ворошилова было прекращено.

Поиск мишеней для проработки

В 1947-48 годах нащупывание нового идеологического противника происходило путем проб и ошибок. Шла пристрелка по целям: в "Литературной газете" вышла статья Федора Левина, ругающая двадцатипяти-тридцатилетних поэтов Сергея Орлова, Семена Гудзенко, Александра Межирова, Сергея Луконина, в "Комсомольской правде" критиковали группу двадцатилетних писателей, в число которых попал и я за стихи "Пускай всегда мне будет двадцать". Сталин приказал прекратить эту стрельбу из пушек по воробьям и выдвинул серьезные мишени - Михаила Зощенко и Анну Ахматову, а потом пошла кампания против космополитизма. Для Сталина мы были мелочью, но некоторые писатели старшего поколения были не прочь в духе сталинизма похоронить свою "смену" до того, как она заступит на вахту.

Полупочетная ссылка

Сталин ревновал к славе Жукова. В историю вождь хотел войти полководцем, выигравшим войну. Жуков этому мешал.

После войны Сталин отправил маршала командовать Одесским округом. Однако через два года такая ссылка показалась Сталину недостаточной. Жуков был вызван в Москву. Сталин показал ему бумагу, подписанную Берия и Абакумовым, утверждавшую, что Жуков более пятнадцати лет является агентом английской разведки. Маршал понимал возможные последствия подобного документа, но Сталин дружески положил руку на его плечо и сказал: "Я не верю этой бумаге. Однако видишь: здесь две подписи, машинистка печатала, в моем аппарате два-три человека знают текст. Поэтому придется отправить тебя куда-нибудь. Назначим тебя командующим Уральским округом".

Оскорбительна была не только новая форма ссылки, но и то, что вождь принимал маршала за дурака, не понимающего, что бумага Берия и Абакумова - дело рук Сталина.

Молдавские пляски

В Большом театре завершалось торжественное заседание, посвященное Октябрьскому празднику 1950 года. Все встали и запели "Интернационал". Сталин взял под козырек, хотя никакой шапки на нем не было. Поскребышев с сожалением прошептал: "Постарел наш вождь!" У Сталина был острый слух, и он услышал эти слова. После торжественной части состоялся праздничный концерт.

Последним его номером было выступление молдавского танцевального коллектива. Лихие пляски вызвали в зале бурную овацию. В сопровождении Поскребышева Сталин вышел из правительственной ложи. Навстречу шел человек с широкими густыми бровями. Сталин сказал:

- Молодци твои молдавьяни!

Человек смущенно улыбнулся, а Поскребышев сказал:

- Товарищ Сталин, это Брежнев - секретарь Днепропетровского обкома.

- Постарел ты, Поскребышев. Стал отставать от жизни.

В тот же вечер Сталин распорядился избрать товарища Брежнева первым секретарем ЦК Молдавии. Кадры решают все.

Карьеризм

Известный аппаратный работник комсомола Мишакова в 1938 году оклеветала генерального секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Васильевича Косарева, который был посажен и погиб. По наущению Мишаковой жена одного из членов Политбюро сказала Сталину: "Очень жаль, что у нас в Политбюро нет женщин". Сталин с его развитой политической интуицией и подозрительностью сразу почувствовал, что эти слова выражают чей-то интерес. Вождь стал допытываться: кто тебе это сказал? кто просил высказаться?

Женщина призналась: Мишакова. На этом карьера Мишаковой кончилась. Ее сняли с поста инспектора Политбюро и отправили "вниз", на преподавательскую работу в вуз, где она вскоре провалилась по безграмотности.

Конец карьеры

В 1952 году Сталин попросил начальника своей охраны генерала Власика подсчитать, во что обходится содержание телохранителей. С помощью специалистов Власик произвел скурпулезные подсчеты. Цифра получилась астрономическая. Увидев ее, Сталин возмутился.

- Нэ может этого быть, это чэпуха, - сказал он и обратился к Берия. Тот подтвердил, что все эти подсчеты - чепуха.

Так в 1952 году закатилась карьера Власика.

Сталинский кадр

В конце 40-х годов Рюмина перевели из Архангельского отделения в главный аппарат МГБ. Отдаляя Берия, особо доверенным лицом и, возможно, преемником оберпалача в 1952 году Сталин сделал Рюмина.

Рюмин любил допрашивать сам. Четверо стражников приводили заключенного, раздетого догола, и клали на пол в кабинете. Допрашиваемого держали за руки и за ноги, а Рюмин сапогом давил на мошонку, пока человек не признавался в чем угодно. Именно Рюмину Сталин поручил вести дело врачей. Когда после смерти Сталина Рюмина расстреливали, он вел себя относительно мужественно, в отличие от Берия, который катался по земле, молил о пощаде и готов был целовать у солдат сапоги.

Не высовывайся!

В конце 1952 года "Известия" напечатали фотографию: секретарь горкома партии Москвы Николай Павлович Фирюбин осматривает новую сельскохозяйственную технику. Фотография вызвала недовольство Сталина: что это, мол, за самореклама. Берия вызвал Фирюбина и грубо отругал. В тот же день Фирюбин был снят с работы. Через несколько дней его вызвали к Сталину. Войдя в кабинет, Фирюбин остановился у двери. Сталин и Берия разговаривали по-грузински. Потом Берия, показывая на Фирюбина, спросил вождя:

- Что мы будем делать с этим дерьмом?

- Расстреливать вроде не стоит, может быть, посадить в тюрьму? - резонерствовал Сталин и, так и не приняв окончательного решения, сказал: - Пошел вон, потом решим.

Сталину, к счастью, было недосуг заниматься Фирюбиным, и тот до самой смерти вождя оставался не у дел.

Начало опалы старых соратников

В 1952 году кто-то предложил избрать Молотова в Бюро Президиума ЦК. Сталин отвел его кандидатуру:

- У товарища Молотова были бухаринские ошибки в отношении к крестьянству. В конце 30-х годов товарищ Молотов предлагал повысить закупочные цены на зерно.

Этот довод говорит о далеко идущих намерениях Сталина: он решил избавиться от старых соратников и опереться при этом на молодые кадры, которые всю власть и блага получили бы непосредственно из его рук.

Мнение писателя о подручном Сталина

На писательском митинге, посвященном разоблачению и осуждению Берия, писатель Л. сказал столь же литературно-изящную, сколь и лживую фразу:

- Берия был той гнилой мандариновой коркой, которая была брошена под ноги народу, несшему в руках портреты Сталина.

Здесь ложно все: и безличное "была брошена" вместо "была брошена Сталиным", и Сталин - любимец народа, благодетель, ничего не знающий о преступлениях Берия. На деле же Сталин был руководителем и организатором всех побед Берия над "врагами народа" и над самим народом.

Мнение конармейского командира

Семен Михайлович Буденный говорил:

- Было время, Орджоникидзе упрекал Сталина: "Ты пригрел у себя под мышкой Берия, он пристроился там, впился в твое сердце и сосет его кровь". Сталин перебил Орджоникидзе и закричал: "Ты стал вельможей в своей тяжелой промышленности и ничего не видишь, что происходит вокруг".

Буденному казалось, что Берия обманывал Сталина и под конец жизни Сталин якобы начал прозревать:

- Сталин обязательно убрал бы Берия. Не прошло бы года, и он бы его посадил.

Однако Берия был одной из кукол-марионеток в руках Сталина. Иное дело, что эта кукла иногда сама дергала за ниточки и управляла своим кукловодом. Вовсе не благодаря прозрению, а по привычке "менять лошадей" и понимая, что Берия обрел большую власть и стал опасен, Сталин собирался его убрать в 1953 году. Но не успел.

Хозяйственная деятельность

На какой странице печатать?

Вадим Кожевников рассказывал. Дело происходило сразу после войны. Сижу я в "Правде", дежурю по номеру. Звонок. Помощник Сталина уведомил:

- Будет говорить товарищ Сталин.

Сталин сразу же спросил:

- Как вы подаете материалы об уборке хлеба?

- "Вести с полей", товарищ Сталин, идут на второй полосе.

- Хлеб - дело международное.

Звоню главному редактору "Правды" Поспелову. Нет. Звоню замам. Нет. Сижу и думаю, что делать. Газета уже в типографской машине. Останавливаю машину. Колдую. Переношу материалы об уборке хлеба со второй на четвертую - международную полосу. Запускаю машину опять. Приезжает Поспелов. Докладываю: звонил товарищ Сталин, сказал - хлеб - дело международное, материалы о хлебе перенес на четвертую полосу. Поспелов руку жмет, благодарит. Много я тогда получил за это дело. Много хорошего, - уточняет Кожевников. А смысл этой истории в том, что американцы написали, будто у нас неурожай, мы будем голодать, и хотели прижать нас на этом.

Лучший друг советских шахтеров

В первые послевоенные годы Сталин покровительствовал шахтерам. Как-то шахтеры Кузбасса пожаловались, что рост их угледобычи задерживает Томская область, не отгружающая нужное количество леса. В два часа ночи Сталин позвонил секретарю обкома и рявкнул: "Когда будет лес для Кузбасса?"

Обком заседал непрерывно в течение месяца. Ежедневно звонили из промышленного отдела ЦК. Леса все равно почти не прибавилось, так как не было в достаточном количестве ни техники, ни людей. Через месяц секретаря обкома сняли.

Инициативность

Шли трудные послевоенные годы. В Мурманске было особенно худо: холодно и голодно. Между тем, на полках магазинов и складов пылились товары, недоступные населению, жившему на нищенскую зарплату. Тогда секретарь обкома - брат поэта Александра Прокофьева - принял решение: на 20% снизить цены на залежавшиеся товары. Все быстро раскупили. Вскоре Прокофьеву позвонили вечером из Москвы и сказали:

- Завтра в 12 часов на Политбюро будет слушаться ваш вопрос.

- А как же я успею добраться?

- Можете не приезжать - все решим и без вас. Или попросите самолет у командования военным округом.

Несмотря на страшную непогоду бомбардировщик доставил секретаря в Москву, и в 12 часов он был на заседании Политбюро.

Сталин спросил:

- Как вы смели без разрешения Москвы снизить цены на товары? Эта продукция принадлежит вам или государству?

От отчаяния Прокофьев ответил смело:

- Мурманск голодает. Положенное нам топливо не выделено и в городе холодно. Товары гнили на полках, поэтому я и снизил цены.

Сталин обратился за подтверждением:

- Правда ли, что топливо не доставлено?

- Да, товарищ Сталин. Фонды исчерпаны.

- Ну что же. Товарищ Прокофьев человек инициативный, смело берет на себя ответственность. Это хорошо. Однако за ним нужно присматривать, не то он по своей инициативе еще войну кому-нибудь объявит.

Снизошла благодать

Директор автозавода Лихачев должен был показывать Сталину новую машину. Увидев Лихачева, Сталин приветствовал:

- Ты еще жив, старый пердун?!

Это была милостивая грубость, благоволение в форме обругивания, по-сталински великосветское обхождение. Лихачев был счастлив. Слух об этом благодеянии мгновенно разнесся по высшим кругам. Высшие государственные и партийные чиновники поздравляли Лихачева, напрашивались на магарыч, и какой-то круг этих людей он на радостях даже собрал с тем, чтобы подробно рассказать о благорасположении великого вождя. Высокие гости ели, пили, и так как рассказывать, кроме похабной фразы, было нечего, ее многократно повторяли и с завистью комментировали.

Сталин развивает автомобилестроение

Сталин увидел паккард и сказал директору московского автомобильного завода Лихачеву:

- Хорошая машина. Нам надо такую.

- Еще лучше сделаем, товарищ Сталин.

- Лучше не надо. Сделайте такую.

И сделали ЗИС-101 - копию паккарда.

Победа

Послевоенный автомобиль "Победа" предполагался с одной дверцей. Во время испытаний модели Сталин сел на переднее сиденье. При этом директор завода и другие лица, которые должны были сопровождать вождя, уже не смогли занять места в машине - ведь для этого нужно было откинуть переднее кресло. Машина сделала круг. Сталин вышел и сказал: "Невелика победа". Модель переделали: в частности, сделали по две дверцы с каждой стороны.

Экспроприатор

Сталин проезжал в автомобиле мимо красивой двухэтажной дачи:

- Чей это детский сад?

- Это дача генерала Н.

- А мне кажется, что это детский сад.

Когда на следующий день Сталин снова проезжал мимо, вокруг дома уже бегали дети.

Этот исторический анекдот описывает будто бы очень благородный поступок: все лучшее детям. Однако благодеяние через экспроприацию, через раскулачивание - главный принцип мышления Сталина, еще в начале века занимавшегося разного рода эксами, - исторически неплодотворно. При неизменном количестве благ их "справедливое" распределение в конечном счете оборачивается грабежом зажиточного крестьянина или заслуженного генерала и не затрагивает ни миллионера от теневой экономики, ни коррумпированного чиновника.

На великой стройке

Сталин ввел в экономику нашей страны массовый рабский труд: миллионы заключенных участвовали в великих стройках коммунизма. В 1950 году, после первого совещания молодых писателей по путевке ЦК ВЛКСМ я был на одной из таких строек - на сооружении канала Волго-Дон. Трудно сказать, имел ли этот канал какое-либо народнохозяйственное значение. Однако Сталин об этом и не думал: не ради экономики, а во имя славы и бессмертия вождя строился канал, как строились египетские пирамиды ради величья фараона. Меня и журналиста "Комсомольской правды", к которому я прибился, начальник бетонного завода старался удивлять допотопной механизацией. В этом заводе-автомате сохранялось огромное количество ручного труда. Только транспортировка составных материалов бетона к смесителю и их перемешивание происходили механически. Другие трудоемкие процессы делались вручную. На трассе работали огромные шагающие экскаваторы. Однако на других участках трассы трудились многотысячные отряды охраняемых людей. Вдоль канала были расположены большие огороженные территории, где в бараках жили заключенные и где беспривязное содержание человека за колючей проволокой укрепляло его свободу. Из этих огороженных территорий по утрам охранники выводили своих подопечных на работы. Внутри обнесенных колючей проволокой зон были выгорожены дополнительной колючей проволокой спецзоны с бараками-карцерами, где содержались штрафники. О роли заключенных в созидании великой стройки хорошо говорит неслучайное речение: "На Волго-Дон - надолго вон".

Расконвоированные заключенные и ссыльные жили рядом с вольнонаемными в аккуратно построенных вдоль трассы поселочках, судьба которых после введения канала в строй была загадочно-неопределенной. В этой структуре великой стройки заключенные выступали как рабы, расконвоированные и ссыльные - как феодальные крепостные, а вольнонаемные - как пролетарии. В масштабах страны это дополнялось и феодализмом прикрепленных к месту жительства беспаспортных крестьян, и госкапитализмом централизованного производства, подвластного Сталину и бюрократии и не контролируемого (в силу попрания демократизма) народом, которому формально это производство принадлежало. Строй, предполагающий общественное владение собственностью, Сталин превратил в строй, в котором собственность формально принадлежала народу, а фактически находилась в руках вождя и сплотившейся вокруг него бюрократии. Борясь с помощью открытых и закрытых процессов, "троек", массовых посадок, расстрелов, лагерей, с демократией, Сталин устанавливал свой порядок владения собственностью, отнимая ее у народа и превращая ее отчасти в бесхозную, отчасти в бюрократическую.

Иностранные дела

Тень немилости

Вскоре после войны Сталин давал прием в честь соратника Тито Джиласа. Джилас произнес тост за Сталина. Все выпили, а когда он садился, Берия положил на его стул торт. - Превращение человека в шута было в порядке вещей при дворе Сталина. Видно, уже тогда на югославских руководителей легла тень немилости.

Дополнение

Симонов написал статью о Тито. Статья кончалась словами: "Настанет день, и в Белграде на центральной площади будет повешена кровавая собака Тито". Статья пошла на утверждение Сталину, и он дописал: "А под виселицей будет сидеть и выть маленькая шавка - Моше Пьяде".

Беженец

Попивода - молодой югославский генерал - бежал из Югославии в Болгарию, когда начался конфликт Сталина с Тито. Попивода один из немногих, кто сумел перейти границу. Он попал в Москву и после ожидания в гостинице был принят Сталиным. Вождь спросил, что было самым трудным для югославской армии и партизан во время войны с немцами. Попивода ответил: раненые. На каждого нужно было по четыре бойца - нести по горам носилки. А ведь не бросишь. Если узнают, что бросают раненых, армия разбежится. Когда Попивода прощался, Сталин спросил:

- У нас в Советском Союзе вам все нравится?

- Все, - ответил Попивода.

- А мне не все, - сказал Сталин.

Процессы

Сталин организовал процесс Ласло Райка в Венгрии, Тойчо Костова в Болгарии, Сланского в Чехословакии, Дзоузе в Албании.

Чистосердечное признание

Руководитель чехословацких коммунистов Сланский в первые годы после войны организовал гонения на единоличников, на кулаков, на католических священников, на буржуазных интеллигентов, на видных партийных деятелей-некоммунистов. При нем было вынесено по политическим мотивам 10 смертных приговоров и 48 к пожизненному заключению. В 1949 году Сланский обратился к Сталину с просьбой прислать в Прагу советских специалистов из МГБ. Вскоре сам Сланский был арестован. Он не сдавался и не хотел оговаривать себя.

Сталин направил Микояна в Чехословакию сломить Сланского. Посланец нашел ключ к стойкому и фанатичному коммунисту, прошедшему школу подпольной борьбы с фашистами. От имени Сталина арестованному было сделано такое предложение. Во имя разоблачения антикоммунистической предательской деятельности Тито Сланский должен признать, что Тито его завербовал и подбил вести активную враждебную деятельность. Состоится суд. Сланского приговорят к расстрелу - это необходимо для достоверности всей инсценировки, которая раскроет всю подлость титовского предательства. Однако расстрела не будет. Под другой фамилией Сланский будет послан на закрытую секретную работу. Сланский согласился и, к удивлению всех, на открытом суде признался во всех смертных грехах. Когда после приговора его повели на расстрел, он кричал: это ошибка, доложите Сталину, он знает, что мы договорились о фиктивном приговоре. Естественно, согласно режиссуре Сталина, расстрел должен был быть настоящим.

Дипломатия

В 1948 году Сталин дал указание Вышинскому затянуть обсуждение Декларации прав человека в ООН. Вышинский попытался, но надолго затянуть это обсуждение не удалось. При принятии Декларации Вышинский по распоряжению Сталина воздержался.

Несовершившаяся месть

В 1956 году я познакомился в ЦДЛ с человеком средних лет, и он рассказал мне, что с одной из групп был послан в Югославию выполнить задание Сталина - убить Тито. Это была уже не первая группа. Засылались сразу две-три группы, которые действовали независимо друг от друга и не зная друг о друге. Первые группы были обезврежены югославами. Группа моего собеседника, не выполнив задания, вернулась домой после смерти Сталина.

Предупреждение

Когда Сталин умер, люди Берия собрали на ближней даче - последнем пристанище вождя - все документы и бумаги и увезли их. Эти бумаги исчезли. Позже в тайнике письменного стола случайно была обнаружена записка на русском языке: "Сталин! Перестань засылать ко мне террористические группы, иначе зашлю одного человека и второго уже не понадобится. Тито". Говорят, что Сталин испугался предупреждения.

Политическое наследство

Тень Сталина долго лежала на советско-югославских отношениях. Когда Хрущев прилетел в Белград на переговоры с Тито, тот в сопровождении свиты встречал гостя. Один из высоких чиновников сказал Хрущеву:

- Россия и Сталин сделали нам так много плохого, что нам сегодня трудно доверять русским.

Воцарилась напряженная тишина. Хрущев подошел к говорившему, хлопнул его по плечу и сказал:

- Товарищ Тито, когда тебе понадобится провалить какие-нибудь переговоры, назначь главой делегации этого человека.

Смех снял напряжение.

Победителей судят. Бесконечный 37-й

Наладим!

Сталин обратился к Абакумову:

- Говори, товарищ Абакумов, какие есть нужды.

- Да вот, плохо очень: отменена у нас смертная казнь. Трудно оформлять эти дела.

- Да, знаю, трудно. Тут, понимаешь, я пошел на поводу. Уговорили. Это дело мы наладим. Не беспокойся.

Абакумов выразил чрезмерно бурный восторг.

- Спасибо, я знал, что вы поможете. Сталин посмотрел на него без улыбки.

- Вот, может быть, тебя первого и расстреляем, товарищ Абакумов.

- Если заслужил - я готов.

- Зачем заслужил. Иди, не беспокойся, дело мы наладим.

Ужасно, если правда

В войне наша страна понесла чудовищные потери - по официальным данным свыше 20 миллионов человек. Возможно, вдвое больше. Количество калек после войны было огромным. Вели они себя независимо. Терять им было нечего. Жили они впроголодь и бедственно. Говорили остро и безоглядно. Чувствовали себя обиженными судьбой и властью. Они знали, что отдали стране и победе жизнь и здоровье, и не стеснялись просить благодарности. Но ее не получали. При этом они всегда были на виду, в самых людных местах: на базарах, толкучках, рынках, у пивных, в электричках, около церквей. Их высказывания обладали острой убедительностью и взрывной силой. Они были дрожжами недовольства.

Предание говорит, что в 1948 году Сталин велел собрать всех неприжившихся и не приставших к семьям, одиноких и бездомных инвалидов-калек и уничтожить. Где-то об эту пору они и впрямь, кажется, исчезли...

Сталинское внимание к молодежи

В Воронеже в 1948 году арестовали 24 человека, обвинив их в троцкизме. Это была молодежная партия коммунистов. В средние века лишь в форме ереси боролись с церковью. Молодые люди в форме сталинизма и преданности Сталину боролись с некоторыми аспектами сталинизма. Причины всех недостатков они приписывали искажению сталинских указаний и идей. Воронежское МГБ пыталось сделать на этих ребятах карьеру и вывести дело на уровень ленинградского. Абакумов докладывал об этом деле Сталину. Вождь внимательно следил за ходом расследования с начала и до конца, и при его мудром и заботливом содействии ребята получили огромные сроки заключения.

Тысячу раз повторенный призыв

На двери туалета одного из институтов кто-то написал: "Долой Сталина!" Бдительный посетитель сортира доложил об этом куда следует. Оттуда приехала сыскная бригада и заставила всех студентов и преподавателей написать эту фразу на бумаге. Следователи проделали кропотливую работу по сличению почерков и выявили автора надписи в уборной. Виновника арестовали, а несколько тысяч записок отправили в архив замечательной организации, выявившей злоумышленника.

Диалог с печальным финалом (невыдуманная история)

- Почему ты не куришь?

- Вредно для здоровья.

- Но ведь товарищ Сталин курит.

- В этом вопросе товарищ Сталин мне не пример.

Некурящего посадили.

Посылка на чужое имя, или сидевший за дело

По достижении совершеннолетия сына врага народа Камила Икрамова на всякий случай посадили в тюрьму.

Как-то его сосед по камере Гордиенко получил посылку от жены на фамилию Гиммельфарб. Камил находился в недоумении, пока не узнал, в чем тут дело.

Два комсомольца - украинец Гордиенко и еврей Гиммельфарб ушли добровольцами в армию. Окончив танковое училище, по дороге на фронт молодые лейтенанты провели сутки в Киеве у родителей Гиммельфарба. Их хорошо принимали, на проводы собралась вся многочисленная родня Гиммельфарбов.

В первом же бою танкисты попали в окружение и, бросив машины, стали пробираться к своим. Гиммельфарб был тяжело ранен и попросил Гордиенко пристрелить его. Тот выполнил просьбу и продолжал путь один, однако он не поспевал за фронтом и когда дошел до родного Кировограда, там были немцы. Месяца полтора Гордиенко отсиживался в подвале, а потом, убедившись, что немцы осели на Украине прочно, выбрался из подвала и пошел служить в полицию. Служил истово и вскоре стал начальником полиции родного города. Прошло около года, и к городу стала подступать канонада - возвращались советские войска. Когда немцы отступили к Белой Церкви и стало ясно, что войну они проиграли, Гордиенко пересек линию фронта и представился Гиммельфарбом, показав документы своего убитого друга и рассказав о скитаниях на оккупированной земле: бывшему полицаю легко было сочинить правдоподобную легенду. Танкистов не хватало, и Гиммельфарбу вскоре дали танк. Он ничем не рисковал - разоблачать его было некому: вся семья Гиммельфарба погибла в Бабьем Яру. Войну Гиммельфарб закончил с двумя орденами и множеством медалей. По понятным причинам он не стал возвращаться домой, а уехал в Калининскую область. Шли годы. Гиммельфарб женился, появились дети. Работал он хорошо и однажды попал на страницы областной газеты. Это-то и явилось роковым событием. На проводах молодых офицеров в семействе Гиммельфарбов была девушка, влюбившаяся в сына хозяев. Теперь уже немолодая женщина, она случайно прочла об инженере-мелиораторе Гиммельфарбе в газете и поехала в Калининскую область в деревню Дракино, однако вместо Гиммельфарба нашла там его товарища. Долго гадала женщина, что же могло произойти, и наконец заявила о своих сомнениях в органы власти.

В лагерь Гордиенко попал уже под своей собственной фамилией, однако из дома его увезли как Гиммельфарба, и посылки от жены приходили на это имя. Иногда в лагерях сидели и за дело.

Наблюдения над национальным характером

Писатель Николай Иванович Кочин, автор романа "Девки", начитанный и образованный человек, просидел 10 лет. Был в Средней Азии, где-то на медных рудниках. Лагерь средний - тысяч 200 (большие - миллиона полтора). Сидели там русские, украинцы, латыши, грузины, немцы, японцы и другие. Абсолютный интернационал. Каждая нация живет по-своему и сидит по-своему в лагере. Удивительный национальный тип японца.

Они не переносили грубость и затыкали уши, когда вокруг матерились. Не воровали, хотя вокруг царило ужасное воровство. Внутри своего микросообщества заключенных японцы соблюдали внутреннюю субординацию и иерархию, соответствующую организационной структуре общества, при том что рядом унижали высший слой, презирали интеллигенцию, попадавшую в лагерь. Японцы оказались очень выносливыми людьми: в драке были ловкими и увертливыми, относительно безболезненно переносили невзгоды. Из них никто не умер.

Таковы наблюдения зэка, обладавшего острым писательским глазом.

Освобождение

В 1947 году кончился десятилетний срок, полученный в 1937 всеми, кого не расстреляли. Многих выпустили. Очень скоро освобожденные были возвращены в лагеря.

Преступница

В лагере 12 лет сидела уборщица-чувашка, которая уронила и разбила бюст Сталина.

Жена Молотова

Полина Жемчужина сообщила мужу - Молотову, что за ней следят и что, видимо, готовится ее арест. С одобрения мужа она уехала к сестре, чтобы ее взяли не из дома и Молотов не был скомпрометирован.

Все должны быть бесправны

После ареста Жемчужиной Молотов позвонил Абакумову узнать, в чем дело. Абакумов ответил, что он не имеет права ни о чем рассказывать и что этот вопрос согласован со Сталиным.

Возвращение

Вскоре после смерти Сталина Берия позвонил Молотову и сказал: "Приезжай, эта святая женщина у меня в кабинете". Молотов приехал и увез Жемчужину домой.

Брат соратника

Анастас Иванович Микоян рассказал А.В. Снегову об обстоятельствах гибели брата Лазаря Моисеевича Кагановича - Михаила Моисеевича Кагановича, который долгое время руководил авиационной промышленностью и был сталинистом, ответственным за репрессии по отношению многих людей.

Арестованных после войны "членов" подпольного "фашистского центра" вынудили дать показания о том, что вице-президентом в случае захвата гитлеровцами Москвы планировалось назначить Михаила Кагановича. Сталин сказал Лазарю Кагановичу, что его брата придется арестовать, так как показания многих арестованных уличают его в связях с фашистами. Каганович согласился. Сталин похвалил его на Политбюро за "принципиальность", за то, что не дал волю братским чувствам. Сталин добавил, что с арестом торопиться не следует: Михаил Каганович - старый коммунист и нужно еще раз проверить данные против него показания. Анастасу Микояну было поручено провести очную ставку Михаила Кагановича и арестованного "члена центра".

Во время очной ставки в кабинете Микояна арестованный показал, что еще до войны по распоряжению Михаила Кагановича наши авиационные заводы строились вблизи границы для более быстрого их захвата немцами. Услышав это, Михаил Каганович вышел в небольшой туалет, имевшийся при кабинете Микояна, и застрелился.

Жена Ворошилова

В 1949 году к Ворошилову приехали представители МГБ и предъявили ордер на арест его жены. Ворошилов вытащил пистолет и пригрозил: того, кто попытается арестовать мою жену, я застрелю.

Ворошилов был членом Политбюро. Инструкций для подобной ситуации у приехавших не было, и они покинули его дом. Берия доложил о случившемся Сталину, и тот не подтвердил необходимость ареста жены Ворошилова.

Как Чарли Чаплин спас Климента Ворошилова

После окончания Отечественной войны одного из наших крупных флотоводцев пригласили на заседание Политбюро сделать доклад о перспективах развития флота. Адмирал выдвинул альтернативное предложение: или построение ряда небольших судов, или строительство крупных боевых единиц, что будет стоить во много раз дороже.

Первым в обсуждении взял слово Ворошилов. Его точка зрения была такой: восстановление народного хозяйства, разрушенного войной, потребует больших расходов, поэтому принять следует первое предложение адмирала.

Ворошилов сел, и установилась тишина. Берия уловил настроение Сталина и сказал, что нашей великой стране нужен великий флот и у нас хватит сил его создать, несмотря ни на какие трудности.

Сталин выдержал длинную паузу, а потом заговорил:

- Мы всегда подозревали, что Ворошилов - английский шпион, однако у нас не было доказательств. Теперь он сам себя разоблачил. Он хочет, чтобы Британия стала владычицей морей, а у Советского Союза не было мощного флота. Куда ты смотришь, Берия? Плохо работаешь!

Ворошилов сидел бледный, понурив голову, со лба его падали неправдоподобно большие капли пота.

Сталин, снова выдержав паузу, сказал, что вопрос не подготовлен, перенес обсуждение на следующее заседание и предложил посмотреть свой любимый фильм Чарли Чаплина "Новые времена". Все перешли в соседний зал с экраном на передней стене. Здесь стояли маленькие столики, на них - по две бутылки боржоми, и у каждого - по два стула. Все сели по двое. Только Сталин сел - величественно - один за первый столик, и Ворошилов - обреченно - за последний. Никто не решался сесть с ним рядом.

Сталин смотрел фильм с большим интересом. Когда героя освобождают из тюрьмы, у Сталина по щекам потекли слезы, и он вытер их платком.

Фильм кончился. Включили свет, а Сталин продолжал сидеть. Никто не двигался. Наконец Сталин встал, окинул всех просветленным взглядом и сказал:

- Мало мы заботимся о людях. Вот, например, наш старый боевой товарищ. Он много сил отдал нашей победе, а теперь устал и даже начал ошибаться. И никто не позаботится, чтобы он отдохнул. Почему ты, Лаврентий Берия, не предложишь ему путевку в санаторий?

У всех отлегло от сердца, и бледность сошла с лица Ворошилова.

Мало ссылок

Храпченко рассказывал.

Николай Алексеевич Вознесенский выпустил книгу об экономике СССР в Великой Отечественной войне. Работа получила Сталинскую премию. На правительственном банкете в честь новых лауреатов присутствовал Сталин и все члены Политбюро. В конце банкета его участники выстроились полукругом, чтобы сфотографироваться. В этот момент Берия подошел к Вознесенскому, обнял его за плечи и сказал: "Молодец, хорошую книгу написал. Смотрите, товарищ Сталин, какие у нас есть молодые члены правительства. Книги пишут. Хорошие книги, умные, ученые книги. Премии получают. Вот только на товарища Сталина мало ссылаются в своих ученых книгах". Все застыли. Сталин помрачнел, резко повернулся и на глазах у всех ушел в узкую потаенную дверь, скрытую в стене. Установившаяся тишина несколько минут держала всех в оцепенении, потом все стали тихо расходиться. Все ощутили обреченность Вознесенского. Через некоторое время он был арестован.

Тост и судьба

В марте 1949 года молодой член Политбюро Вознесенский был выведен из высших эшелонов власти. Он написал письмо Сталину, уверяя его в своей преданности и невиновности. Находясь в опале, Вознесенский продолжал работать над новой книгой об экономике нашего общества. Через полгода Сталин пригласил его к себе на дачу. В присутствии членов Политбюро Сталин провозгласил тост за дорогого товарища Вознесенского - нашего ведущего экономиста. Он способен прокладывать пути к светлому будущему, планировать нашу экономику. Такие люди - наш ценнейший капитал. За здоровье товарища Вознесенского!

Вознесенский возликовал и был обнадежен. Радостный вернулся он домой. Однако той же ночью его арестовали. Арестована была и рукопись Вознесенского о закономерностях социалистической экономики. В отредактированном Сталиным виде эта работа вышла под именем вождя в начале 50-х годов в форме статьи в "Правде" и отдельной брошюрой. Так, с "чужой помощью" Сталин писал не одну работу.

Казнь

Говорят, Вознесенский был подвергнут средневековой казни: в его живот была зашита крыса, которая, проголодавшись, пожирала внутренности несчастного.

Благородный поступок

Мой приятель С.Р. работал в ЦК ВЛКСМ, часто общался с переехавшим из Ленинграда в Москву секретарем ЦК КПСС Алексеем Александровичем Кузнецовым. СР. нравился Кузнецову и пользовался правом звонить ему в неурочное время и советоваться по текущим делам. Кузнецов всегда очень вежливо и уважительно общался с людьми. Однажды, когда С.Р. в очередной раз позвонил Кузнецову, тот неожиданно резко и грубо отчитал его: "Как вы смеете беспокоить меня по пустякам! Кто вы такой?! Я не помню вас и не хочу вас знать!" С.Р. был очень обескуражен и огорчен. Он ничего не мог понять. Что случилось? Чем он провинился? За что такая грубость после откровенных бесед и установившихся добрых отношений? Вскоре все прояснилось. Кузнецова арестовали, и стало понятно, что он, предполагая грозящую ему участь, спасал своего младшего товарища, выводя его из сферы своего непосредственного общения и тем самым из-под удара. Действие благородное по формуле Суворова: "Сам погибай, а товарища выручай".

Ленинградское дело

Многочисленных арестованных по "ленинградскому делу" и в их числе Вознесенского, Кузнецова, Попкова, обвинили в преступных намерениях сдать во время войны Ленинград немцам, перевести в Ленинград столицу России, взорвать флот.

Абакумову было дано указание, которое шло от Маленкова и Берия, выбивать из арестованных показания против Жданова, которого в это время уже не было в живых.

* * *

Разгромив старую партийную гвардию, Сталин в конце 30-х годов стал выдвигать и приближать к себе некоторых перспективных молодых людей. В их числе были три ленинградца; Кузнецов, Вознесенский, Косыгин. Они стали бурно расти. Вознесенский, например, написал книгу "Военная экономика СССР в период Отечественной войны". Работа понравилась и получила Сталинскую премию. Казалось, что ленинградцам обеспечено покровительство и зеленая улица. Берия и Маленков стали опасаться, что молодые могут вытеснить и заменить старых членов Политбюро, и они повели борьбу.

С большим искусством Берия и Маленков стали "шить" дело: мол, ленинградская группа решила создать Российскую компартию по типу Украинской, Белорусской, Казахской и сделать Ленинград столицей РСФСР. Это удалось внушить Сталину, который при своей подозрительности везде находил опасность и в действиях, приписываемых ленинградцам, увидел подкоп под свою власть генсека, так как если из его рук уходит российская партия и российская государственность, то он остается генералом без армии. Кроме того, Берия подчеркнул, что Вознесенский в своем труде совершенно не цитирует Сталина.

Вознесенский и Кузнецов были арестованы, пострадали и многие другие ленинградцы.

Из рассказа таксиста - бывшего шофера Маленкова

Маленков старался не подписывать бумаги, обрекавшие людей на гибель. Несмотря на это и на дружбу с Вознесенским, он все же был вынужден подписать документ об его аресте. Поставив эту подпись, Маленков вышел и сказал своему шоферу: "Устал, больше сегодня работать не буду, поехали в лес". Когда они приехали, Маленков вышел и долго стоял у машины, а потом сказал: "Сегодня, Иван Денисович, я совершил подлость. Подписал документ на арест Вознесенского". И долго смотрел на лес.

Рассказ записан мной в 1975 году со слов таксиста. Рассказ малоправдоподобен. Более убедительны предания, говорящие о заинтересованности Маленкова в устранении ленинградской группы. Трудно поверить и в такую степень откровенности Маленкова с шофером и в слишком литературное имя-отчество таксиста.

Космополитическая кампания и антисемитизм

 Чтоб не прослыть антисемитом.
 Зови жида космополитом. 

Частушка 1950 г.

Отживший пункт

Заместитель Генерального прокурора генерал-лейтенант юстиции в первые послевоенные годы представлял Сталину проект нового Уголовного кодекса. Из проекта Сталин вычеркнул, как отживший и неактуальный, пункт о наказуемости антисемитизма. Генерал стал простодушно объяснять, что антисемитизм все еще имеет место и нельзя опускать данный пункт. Вскоре наивного генерала нашли за городом мертвым.

Обещание

Когда после войны началась кампания борьбы с космополитизмом, Илья Эренбург обратился к Сталину:

- Товарищ Сталин, у нас начинает поднимать голову антисемитизм.

- Ничего, товарищ Эренбург, с фашизмом мы справились, как-нибудь справимся и с антисемитизмом.

Эренбург ушел успокоенный. Вскоре в "Правде" была опубликована статья "Об одной группе антипартийных критиков", придававшая кампании очередной борьбы ускорение.

Разные мнения

Объяснение антисемитизма Сталина.

Поскольку грузинам не свойствен антисемитизм, Сталин, по мнению Утесова, своим антисемитизмом хотел доказать, что он не грузинского происхождения. Он видел себя царем Российской империи.

Корни антисемитизма у грузина понятны, если Джугашвили сотрудничал с жандармерией.

Сталину много лично досадили евреи, будучи соперниками в продвижении по партийной лестнице. Ненависть к Троцкому окрасилась национальным цветом.

В революционном движении было немало евреев, и некоторые из них оказались в высших эшелонах новой власти. Смену кадров старой партийной гвардии на руководителей сталинской школы удобно было вести под знаменем антисемитизма.

Сталин любил напряжение - "классовую" и всяческую другую борьбу: пока люди борются между собой, им не до тирана. Поэтому борьба с евреями, когда другие источники напряжения иссякли, стала для Сталина желанной.

В силу своей жизненно-исторической ситуации евреи - фактор, будоражащий общество. А Сталину не нужны были дрожжи в обществе.

Мертвый хватает живого. Сталин решил перехватить инициативу у Гитлера в окончательном решении еврейского вопроса.

Такая судьба

Все народы уникальны и имеют неповторимую историческую судьбу. Уникальность жизненного положения евреев в середине XX века в том, что во все черные и звездные часы истории их судьба в силу сравнительно небольшой численности и отсутствия собственной государственности оказывалась незащищенной и зависела от общей судьбы человечества наиболее прямо, непосредственно, внятно и безусловно. Поэтому их дурные и добрые интересы и поступки часто поднимались с национального уровня на исторический и общечеловеческий. В этом феномен евреев - их беда, их судьба, их пресловутая "богоизбранность", от которой избави бог и дай обыденную заурядную судьбу, какая часто выпадает другим, более счастливым народам. О подобном феномене говорили стихи Николая Глазкова:

 Я на жизнь взираю из-под столика,
 Век двадцатый - век необычайный.
 Все, что интересно для историка.
 То для современника - печально. 

Отталкиваясь от мысли Льва Толстого, можно сказать: все народы счастливы одинаково и каждый народ несчастлив по-своему. Гитлер задал еврейскому народу неизбывно трагическую судьбу и его массовое уничтожение - 6 миллионов из 12, живущих в мире.

Я вспоминаю стихи молодого поэта из литературного объединения, которым в 1946 году руководил Михаил Александрович Зенкевич:

 Я знаю, конечно, не бог, не мессия - 
 На помощь евреям никто не придет. 
 И я становлюсь на колени перед народом России 
 И прошу его заступиться за мой несчастный народ. 

И действительно, народы нашей страны, победив в войне, заодно заступились и за евреев, спасши от Гитлера тех, кого еще можно было спасти. От Сталина же и евреев, и другие народы спасла лишь смерть отца всех народов.

Устная и письменная рецензия

Говорят, роман Эренбурга "Буря" Сталин назвал "бурей в стакане воды". Впоследствии у этой устной рецензии возникло неожиданное письменное опровержение.

Шла кампания борьбы с космополитизмом. Эренбург по всем параметрам подходил под объект для проработки: еврей, "западник", много лет провел за рубежом, пишет об "их" мире и "их" людях, находя в них не только отрицательные, но и некоторые человеческие черты. И в "Правде", чтобы дать пример бдительности и активности в разоблачении "низкопоклонства перед гнилой буржуазной культурой Запада", решили провести обсуждение романа "Буря".

Обсуждение длилось много часов. Ораторы выдвигали такие обвинения, что после каждого выступления впору было вызывать конвой, заключать писателя под стражу и приговаривать к высшей мере. Поскольку каждый оратор хотел превзойти других в бдительности, то обсуждение превратилось в крещендо обвинений. Эренбург на редкость спокойно слушал все речи. Через несколько часов обсуждения его спокойствие стало выводить ораторов из терпения, и они потребовали, чтобы дальнейшая дискуссия была предварена выступлением Эренбурга: "Пусть выскажет свое отношение к критике!", "Пусть не отмалчивается!"

Сценарий тут был давно отработан: обычно после самокритики ("Пусть покается!") следовало обвинение ("Не искреннее раскаяние!", "Двурушник!").

Воцарилась выжидательная тишина. Эренбург нарушил ее:

- Я благодарен правдистам за внимание к моему произведению, за его единодушную оценку, за критические замечания. По поводу этого романа я получил большую читательскую почту, в которой оценки не всегда совпадают с теми, которые я услышал здесь. Позволю для примера прочесть отзыв одного из моих читателей, приславшего мне телеграмму: "С интересом прочитал "Бурю". Поздравляю с успехом. И. Сталин".

Правдисты, сидевшие в зале и президиуме, очень непосредственно сыграли финальную, немую сцену комедии "Ревизор". Затем председатель собрания, преодолев оцепенение, сказал:

- На этом обсуждение интересного романа "Буря" считаю закрытым.

И все разошлись.

Сталин всегда проводимую им кампанию сопровождал отвлекающим маневром. Так, поголовную коллективизацию вождь затушевал статьей "Головокружение от успехов", борьбу с "правой оппозицией" - словами: "Мы не дадим крови нашего Бухарчика", борьбу с космополитизмом - похвалой Эренбургу.

Умерить прыть

Крупный работник ЦК Николай Федорович Головенченко, проводя кампанию космополитизма, перестарался. Он стал разоблачать Эренбурга как "бездомного бродягу" и антипатриота. По указанию Головенченко несколько газет и журналов без объяснения причин вернули писателю его статьи, заказанные ко Дню Советской Армии. Эренбург обратился с письмом к Сталину, в котором пожаловался на Головенченко: "В трудные для Родины дни я чувствую себя как боец, у которого отняли винтовку".

Позвонил Маленков:

- Вы нам писали?

- Я писал товарищу Сталину.

- Товарищ Сталин посоветовал вам написать новые статьи для этих органов печати.

Головенченко на следующий день не впустили на работу в ЦК и отняли пропуск.

На черный день

В 1947 году светский и остроумный писатель И., оказавшись в одной компании с Поскребышевым, рассказывал веселые анекдоты, удачно шутил. Поскребышев сказал: вы мне понравились, если вам понадобится передать письмо товарищу Сталину, то вот вам мой телефон, один раз в жизни вы можете им воспользоваться. И. берег эту возможность на самый черный день и не прибег к ней даже когда посадили его друга и соавтора Евгения Львовича Штейнберга. Желая помочь ему, И. попросил Василия Сталина обратиться к Берия. Василий разговаривал с И. в штабе Московского авиационного округа, отослав всех своих адъютантов и приоткрыв двери, чтобы никто не подслушивал. Он попросил рассказать, кто такой Штейнберг. И. положительно его охарактеризовал и сказал: профессор истории, литератор, еврей.

- Сколько он получил?

- Восемь лет.

- Не буду обращаться к Берия.

- Почему?

- Потому что Берия прибавит ему до 15 лет.

- Почему?

- Потому что Берия - антисемит.

- Не может быть! И неужели товарищ Сталин этого не знает?!

- Я не знаю, что знает Сталин, я знаю только то, что знаю я. На этом дело и кончилось. Штейнберг получил свое.

Кто есть кто

После войны Сталин развернул очередную кампанию борьбы с очередным противником - "космополитами". В духе этой кампании и исходя из общих принципов сталинской национальной и кадровой политики председатель Комитета по делам искусств предусмотрительно дал указание Большому театру сократить певца Рейзена.

Однажды к Рейзену, голос которого нравился Сталину, позвонил Поскребышев и предупредил, чтобы он был готов сегодня вечером выступать на приеме в Кремле. Рейзен ответил, что он уволен из театра и уже не выступает. Через некоторое время за певцом приехала машина, и он очутился в Кремле. Рейзен старался, и его пение снова понравилось Сталину. Тот подозвал к себе председателя Комитета по делам искусств и спросил, указывая на исполнителя:

- Кто это?

- Это певец Рейзен.

- А вы кто?

- Я - председатель Комитета по делам искусств.

- Неправильно. Это, - указывая на певца, сказал Сталин, - солист Государственного академического Большого театра, народный артист СССР Марк Осипович Рейзен. А вы - дерьмо. Повторите, - зло приказал вождь.

- Это солист Государственного академического Большого театра, народный артист СССР Марк Осипович Рейзен, а я - дерьмо, - послушно повторил председатель Комитета по делам искусств.

- Вот теперь правильно.

Изъятие неарийца

В марте 1938 года фашистская Германия оккупировала Австрию. В 1942 году немецкий военный комендант Вены провел расово-идеологическое очищение вверенного ему города. Венскую оперу украшали бюсты великих композиторов, и, по сведениям коменданта, в их число беззаконно проник бюст еврея - композитора Мендельсона. В сопровождении нескольких солдат комендант самолично влез на крышу оперы. Они обошли все бюсты, ища Мендельсона. Сделать это было непросто, так как больших культурных познаний у коменданта не было. Однако он был физиономист и знал арийскую теорию. Отличить еврея от нееврея было для него раз плюнуть. Комендант нашел композитора с самым крючковатым носом и самым неарийским выражением лица. По указанию коменданта солдаты обрушили бронзовый бюст неарийца на тротуар у театра, и скульптура разбилась. Вскоре к ужасу коменданта выяснилось, что он ниспроверг не еврея Мендельсона, а немца Вагнера - любимейшего композитора Гитлера. За эту провинность бедного коменданта отправили на русский фронт, где он и погиб.

В 1950 году в ходе борьбы с космополитизмом такую же процедуру снятия - на сей раз не бюста, а портрета Мендельсона - проделали в Большом зале Московской консерватории. Портрет Мендельсона вынули из медальона и убрали. При этом Мендельсона удалось ни с кем не спутать, что несомненно свидетельствует в пользу более высокой образованности и компетентности отечественных борцов за чистоту расы и идеологии и об их безусловном превосходстве над немецкими коллегами и единомышленниками.

Начало новой кампании

В беседе с известным дирижером Самуилом Абрамовичем Самосудом Сталин сказал:

- Вы должны присмотреться к евреям в театре. Эта часть нашей интеллигенции не выражает народное сознание, оторвана от народа.

Самосуд пошел к своему родственнику-правдисту и рассказал ему об этом, тот по эстафете передал все редактору "Правды" Петру Николаевичу Поспелову, который подытожил:

- Надо прислушаться и принять как руководство к действию сталинский анализ нашей интеллигенции.

Убедительный аргумент

Белецкий сообщил Сталину, что некоторые считают его евреем, а это неправда, так как его дядя был жандармом. В 37 году для самосохранения Белецкий должен был бы доказывать обратное: как же я могу быть племянником жандарма, если я из еврейской семьи. Такова переменчивая диалектика сталинских чисток. Аргумент Белецкого о дяде жандарме показался Сталину весомым и достойным внимания. Вождь был неравнодушен к жандармерии.

Жизненная мудрость

Великий трагик Михоэлс и всемирно известный эстрадный певец сидели за столом и не спеша рассуждали об умудренности, приходящей к человеку с годами. Они уже сошлись на том, что опыт благодатен, но притупляет вкус жизни, упрощает ее сложности и рождает почти цинизм всезнайства. Всю эту философию они запивали коньяком и закусывали лимоном. Певец вспомнил, как однажды ему взгрустнулось в провинциальном французском городке, куда он приехал на гастроли. Он пожаловался своему импресарио. "Ничего, - бодро сказал тот, - мы это быстро исправим".

Через полчаса в номер к певцу, постучавшись, впорхнуло юное существо и защебетало:

- Ах, я ваша поклонница. Я так давно мечтала...

- Миленькая! - сказал певец. - Я, повидавший жизнь человек, знаю, зачем ты пришла. Для начала - вот дверь в ванную.

Трагик помолчал, а потом, как ваятель - надпись на граните, высек формулу:

- Опыт - великий учитель жизни и ее великий палач, - и вдруг вспомнил зверей в зоопарке:

- Все хищники, сидящие в клетках, каждое утро получают свой завтрак. Они жадно набрасываются на мясо, но не сразу съедают, а еще играют с ним. Они подбрасывают его и создают иллюзию живой борьбы со своей жертвой. Пища, брошенная в клетку, насыщает, но не дает той радости, что выслеживание, охота, погоня, схватка на воле. Игрой с мясом звери создают себе иллюзию воли. И только один старый умудренный жизнью лев не играет с мясом. Он давно уже и прочно знает, что в клетку бросают не живое мясо, что прутья клетки крепки и вечны, что свободы или нет в природе, или она раз и навсегда потеряна.

Прощание и предчувствие

В 1948 году редактора журнала "Театр" Голубова-Потапова послали вместе с Михоэлсом в Минск посмотреть спектакль, представленный на Сталинскую премию. Перед отъездом Голубов зашел в Гослитиздат к своему молодому приятелю Марку Яковлевичу Полякову. Прощаясь, Голубов сказал: "Вы меня видите в последний раз. Из Минска я уже не вернусь". И Михоэлс перед отъездом в Минск с недобрым предчувствием навестил своего приятеля академика Капицу. Голубов и Михоэлс погибли в Минске в автомобильной катастрофе.

Как сложили песню

В конце 1948 года видный еврейский поэт попал по навету в тюрьму. Над ним смеялись, его третировали. Поговаривали, что он выдает себя за поэта, а на самом деле - спекулянт. Его стали теснить на дно тюрьмы, а когда он попытался сопротивляться, ему устроили экзамен: "Если ты поэт, скажи свои стихи, и мы решим, чего ты стоишь". Обширная, многолюдная и разношерстная камера притихла в ожидании, насторожилась. Только карманник Васька усовестил: "Кончай, мать твою, народ лапошить". На Ваську цыкнули.

Поэт за всю жизнь не написал ни строчки по-русски, а читать стихи, написанные по-еврейски, было бессмысленно. Наступила ледяная тишина, напряжение нарастало. Была затронута и национальная, и профессиональная честь. Да и вообще речь шла о жизни и смерти. И под тяжестью неумолимых обстоятельств он как бы прозрел. Он ступил вперед и начал тихим голосом, в такт медленному шагу:

 Есть дороженька одна
 От порога до окна.
 От окна и до порога -
 Вот и вся моя дорога.
 Я по ней хожу, хожу, 
 Ей про горе расскажу.
 Расскажу про все тревоги
 Той дороженьке-дороге .. 

По камере прокатилась волна тепла. Тишина чуть-чуть оттаяла. А он продолжал:

 Есть дороженька одна
 Ни коротка, ни длинна.
 Но по ней ходило много,
 И печальна та дорога.
 Я теперь по ней хожу.
 Неотрывно вдаль гляжу.
 Что я вижу там вдали?
 Нет ни неба, ни земли... 

Он шел, и люди расступались. И отступали жестокость и грубость.

 Есть дороженька одна
 От порога до окна,
 От окна и до порога -
 Вот и вся моя дорога. 

Это была неожиданная и яркая импровизация. Стихи сами излетали из его души. Люди были потрясены и содержанием творчества, и тем, что рождение искусства произошло сразу, здесь, на их глазах. Отверженный сделался священным дервишем тюрьмы. Ему прощали и странности, и чудачества, и нелепые привычки, и заумность в разговорах на самые житейские темы. А стих пошел, отделился от автора, стал песней. И кто теперь скажет, поэт ли родил эту песню, или люди родили поэта, сделав несчастного человека органом своих мыслей, переживаний, заставив его выговорить их боль. После этого он никогда больше не писал стихов: русских - не умел, а еврейские никому не были нужны.

Трагическое свидание

В конце 40-х - в начале 50-х годов был арестован еврейский поэт Пфефер. В это время в Москву приехал Поль Робсон. Он спросил, правда ли, что Пфефер в тюрьме. Ему ответили - с Пфефером все в порядке - и организовали с ним встречу. Два сотрудника привезли Пфефера из тюрьмы в гостиницу и остались внизу, а заключенный поднялся в номер к Робсону. Певец спросил о судьбе Переца Маркиша и других видных деятелей еврейской культуры. Пфефер сказал, что они живы-здоровы, и при этом показал на потолок, давая понять, что разговор прослушивается, а потом составил из пальцев решетку и сделал жест, означающий казнь. Робсон спросил: "А как твои дела?" Утверждая, что все хорошо, поэт повторил жесты. После этого два человека, утирая слезы, говорили о пустяках.

Через несколько дней на концерте в Ленинграде Робсон демонстративно спел еврейскую песню сопротивления, родившуюся в Варшавском гетто. Слушатели устроили овацию.

Вернувшись в США, Робсон рассказывал, что Пфефер, Маркиш и другие деятели еврейской культуры находятся на свободе. Позже он объяснял свой ответ надеждой натолкнуть Сталина на мысль, что ему выгодней сохранить жизнь деятелям еврейской культуры, чем убить их. Однако Сталин не внял этому намеку. Пфефер и Маркиш были убиты. По другой версии, Робсон не мог изобличить Сталина потому, что сын певца находился в Москве и фактически был заложником.

Притормозить!

В разгар кампании космополитизма Сталин дал указание редактору "Правды" Петру Николаевичу Поспелову:

- Не надо делать из космополитов явление. Не следует сильно расширять круг. Нужно воевать не с людьми, а с идеями.

Сталин широко пользовался социальной технологией, формула которой: разгон - тормоз, разгон - тормоз.

Медицина, обернувшаяся политикой

Перед XIX съездом Сталин перенес микроинсульт. Отнялась рука. Состояние было плохим. Вызвали врачей. После консилиума они сказали, что положение угрожающее и вождь должен отойти от дел, чтобы сохранить жизнь. Был приведен ряд исторических прецедентов, когда отдых возвращал здоровье, а продолжение работы приводило к губительным результатам.

Сталин спросил:

- Скажите, медицина наука или нет? Врачи ответили:

- Да, товарищ Сталин, конечно, наука.

- А в науке бывает прогресс?

- Да, товарищ Сталин, конечно.

- Значит, и в медицине есть прогресс?

- Да, товарищ Сталин, есть, но не в этом случае. Эти заболевания наука еще не умеет лечить.

- Значит, вообще в медицине есть прогресс, но когда дело касается товарища Сталина, то прогресса нет.

Вскоре индийский врач - его потом наградили Сталинской премией мира - стал лечить Сталина с помощью стимулирующих и даже допинговых средств, и вождь неожиданно быстро встал на ноги. На XIX съезде он, как ни стремился, все же не смог выступить с отчетным докладом и был в состоянии только доковылять до трибуны и произнести очень краткую агрессивную речь. Эта речь призвана была доказать, что вождь здоров и в силе. (Египетские фараоны, чтобы показать, что они еще не стары, пробегали в присутствии большого числа людей огромный круг.) Вскоре началось дело врачей.

Техническая подготовка к высылке

В конце 1952 года в Биробиджане по указанию Сталина были подготовлены бараки для подлежавших выселению евреев. Выселение не состоялось из-за смерти Сталина. О качестве этих бараков говорит то, что когда в 1956 году решался вопрос об использовании их для хранения урожая, выяснилось: стены в бараках в одну доску, огромные щели, дырявые крыши, внутри нары в два этажа. Для хранения урожая все это оказалось непригодным.

На подступах к делу врачей

В середине 1952 года в Норильске - городе заключенных, работающих на огромном промышленном комбинате, - появилась недавно арестованная красивая молодая женщина. Она была медицинской сестрой и наложницей Сталина. Нащупывая очертания будущего дела врачей, ее арестовали и не очень жестоко выслали на пять лет. Однако она была мрачна и говорила, что ничего хорошего не ожидает, поскольку ее обвинили в нелояльности к вождю. Действительно, в конце того же года ее отослали в Москву, после чего она навсегда исчезла.

Еврейское счастье

В 1952 году в разгар кампании по борьбе с космополитизмом, руководимой и направляемой Сталиным, он публикует свое письмо, в котором утверждает, что антисемитизм - тягчайшее преступление, за которое следует расстреливать. Вождь приказывает Гослитиздату выпустить в свет еврейский молитвенник на иврите. Выполнение этой задачи поручают Марку Полякову. Он едет в Ленинград, где собирает пять издателей-евреев. Они достают молитвенник 1913 года. Беда только в том, что эта издательская компания из шестерых образованных евреев, которую вот-вот обвинят в сионизме, совершенно не знает иврита и не может прочесть ни слова в этом молитвеннике. Однако приказ есть приказ, и издатели отдают молитвенник в типографию, чтобы снять с него копию. Когда книга вышла, оказалось, что она начинается молитвой за здравие царя-самодержца Николая II. Тираж конфисковали, а всем, кто имел к этому хоть малейшее отношение, был устроен страшный разнос.

Дело врачей

Предание не совсем совпадает с известными по другим источникам фактами.

По преданию, Лидия Тимошук работала патологоанатомом. Данные ее вскрытий не всегда совпадали с диагнозом. После очередной по этому поводу ссоры профессор Владимир Никитич Виноградов попросил убрать эту беспокойную и глупую бабу. Тимошук уволили. И в профорганизации, и в суде, куда она обращалась, ей отказали в рассмотрении дела, так как речь шла о режимном учреждении. Тогда она написала в МГБ, что ее уволили из-за расхождений данных ее вскрытий с диагнозами. Письмо попало к Рюмину, и он оценил его возможности.

Рюмин работал начальником Архангельского областного управления МГБ и из-за крупных служебных неприятностей приехал в Москву и пробился к министру Абакумову, понравился ему и был взят в центральный аппарат. Получив письмо Тимошук, Рюмин арестовал врача Кремлевской спецбольницы Финкельштейна и добыл (выбил) у него показания о покушении врачей на жизнь Сталина. С этими материалами Рюмин пришел к Абакумову. Тот сказал:

- Ты что, поверишь Тимошук и пойдешь против Виноградова? А если завтра у Сталина будет насморк и он вызовет Виноградова? Что ты скажешь Сталину? А если Виноградов пожалуется Сталину? Если там заговор, то куда мы с тобой раньше смотрели?

- Да, но врач Финкельштейн дал показания о покушении на Сталина.

- Ах, ты со мной хочешь играть в эти игры?! Завтра утром приведешь Финкельштейна ко мне. Я сам с ним поговорю.

Утром Рюмин доложил Абакумову, что врач Финкельштейн повесился ночью в собственной камере. Для спасения от гнева Абакумова у Рюмина оставались считанные часы. Он приехал к Берия и рассказал ему о материалах на врачей и о позиции Абакумова. У Берия загорелись глаза: он уже был в опале у Сталина и в преддверии катастрофы. Абакумова арестовали. Сталину доложили о деле врачей-убийц. Врачей заключили в тюрьму. Сталин увидел в этой истории ряд важных политических перспектив: путь к новой волне большого террора и к "окончательному решению" еврейского вопроса, а также возможность усиления международной напряженности и обвинения США в бесчестных акциях против СССР. При этом врачи трактовались как наймиты империализма. Все это, по расчетам Сталина, давало выход к мировой войне, к возможному захвату Европы и даже к овладению миром. Так палач Рюмин чуть было не помог Сталину ввергнуть человечество в атомную катастрофу.

Обескураживающее сопротивление

В феврале 1953 года состоялось заседание Президиума, на котором обсуждался вопрос о суде над "врачами-убийцами" и о последующей депортации евреев в Сибирь. Неожиданно для Сталина несколько руководителей высказались резко против этого. Сталин был настолько поражен и обескуражен сопротивлением (ничего подобного не было уже лет двадцать!), что молча покинул заседание, уехал и не появлялся 10 - 15 дней. Он не появился вообще. Умер. От огорчения? От страха? От гнева? Иногда палачи отбивают кулаки, избивая жертву: неужели евреи доконали бедного Сталина?

Идеологическая подготовка высылки

В феврале 1953 года миллионным тиражом была отпечатана брошюра члена Президиума ЦК Дмитрия Ивановича Чеснокова "Почему необходимо было выселить евреев из промышленных районов страны". Ее выход в свет был приурочен к приговору убийцам в белых халатах и к акции выселения евреев. Однако все сорвалось по причине смерти Сталина.

Что делать с Виноградовым?

По делу врачей арестовали главным образом врачей-евреев. Однако был арестован и Владимир Никитич Виноградов - лечащий врач Сталина, рекомендовавший ему по состоянию здоровья покой и отход от дел. Ни следователь, ни новый министр Игнатьев не знали, что делать с этим арестантом. При первой же встрече со Сталиным Игнатьев спросил, как следует поступить с Виноградовым. Сталин ответил:

- Не знаешь, что делать? Он должен быть связан с сионистской организацией Джойнт.

- Но Виноградов русский.

- Значит он английский шпион, а Англия покровительствует Джойнту. Так что все сходится.

- Однако Виноградов ничего не подписывает и просит сообщить вам, что он ни в чем не виноват.

- Не виноват! Шпион иностранной разведки - не виноват! Имейте в виду, Виноградов человек слабохарактерный, его не надо бить, достаточно надеть на него кандалы, и он все подпишет. Я его хорошо знаю.

Оправдался

Берия не любил и ревновал к Сталину Пономаренко. Во время дела врачей Берия обвинил Пономаренко: мол, он неоднократно обедал с Виноградовым и Егоровым, Вопрос рассматривался на Президиуме, членом которого в это время был Пономаренко. "Сколько вам нужно минут, чтобы дать объяснения Президиуму и оправдаться, товарищ Пономаренко?" - спросил Сталин. "Постараюсь коротко объяснить. Известно, что вы, товарищ Сталин, сидели в одной камере с меньшевиком. Это не сделало вас врагом революции. Я сидел за столом с врачами-убийцами, но это не значит, что я проникся их идеологией".

Сталин подошел к Берия и сказал: "Слушай, оставь в покое человека".

Предвестье новой кампании

Поэт Евгений Винокуров высказывал свою концепцию последней акции сталинской политики.

Сталин ощущал оголенность сибирских пространств и потенциальную опасность безлюдья Сибири. Неосвоенность Россией Аляски в свое время привела к ее потере: продажа за бесценок была в той ситуации единственным выходом. Сибирь оказывалась перед возможной угрозой со стороны США и Китая. То, что стало экономически иллюзорной целью строительства БАМа в 70 - 80-х годах, в сталинском сознании сформировалось как политическая задача в начале 50-х. Его решение было кардинальным, коварным, жестоким и по-своему "мудрым", если не учитывать его противочеловечность.

Идея классовых врагов, врагов народа уже не работала. Переселить миллионы людей для заселения и освоения Сибири можно было с помощью другой идеи: борьбы с космополитизмом, а потом с антисемитизмом. Сначала выдвигаются обвинения в космополитизме, а потом в организации заговора врачей-убийц, и евреи выселяются в Сибирь для спасения их от священного гнева других народов. Это дало бы Сибири около трех миллионов человек, причем большой процент интеллигенции. В европейской части России при этом освобождались бы рабочие места, ресурсы, квартиры.

После выселения евреев (во имя их спасения от погромов - образец сталинской заботы о людях!) должна была начаться борьба с антисемитизмом как с националистической буржуазной идеологией.

Винокуров обращает внимание на то, что в разгар космополитизма Сталин опубликовал в собрании сочинений письмо, в котором называет антисемитизм преступлением, подлежащим в нашей стране суровому наказанию (вплоть до расстрела). Это, по мнению Винокурова, не просто прикрытие кампании по борьбе с космополитизмом, но выдвижение пока не нужного, но через время входящего в действие основания для новой кампании. Поскольку размеры борьбы с космополитизмом были очень велики (в нее вовлекались сотни тысяч людей, а эксцессы должны были придать этому еще и преступный характер), то число наказанных антисемитов должно было быть чуть ли не вдвое большим, ведь при осуждении космополитов выступало всегда не менее двух, а иногда до десяти человек. Борьба с антисемитизмом прибавила бы к трем миллионам высланных в Сибирь евреев еще несколько миллионов антисемитов. Таким образом решались сразу несколько проблем: почти окончательное решение еврейского вопроса в России; освоение Сибири и стратегическое заполнение вакуума на востоке России; борьба против национализма и шовинизма; явление Сталина всему миру в лестной форме борца с антисемитизмом; создание новых источников даровой и квалифицированной рабочей силы для экономического развития Сибири.

Несостоявшийся спектакль

Илья Оренбург рассказывал мне, как в феврале 1953 года Маленков пригласил его в ЦК. Вначале он хвалил писателя и объяснялся в любви к его творчеству, а потом сказал: "Прошу вас ознакомиться с одним письмом. Я ценю вас и отношусь к вам с читательской привязанностью, поэтому настоятельно советую подписать это письмо".

Эренбург внимательно прочел документ, под которым уже стояли подписи известных людей. В письме говорилось: мы, евреи - деятели культуры - воспитывали своих детей в антипатриотическом духе, мы и наши дети виноваты перед всеми народами Советского Союза, так как противопоставили себя им. Дальше шли перечисления социальных прегрешений евреев. И в конце покаяние: мы становимся на колени перед народами нашей страны и просим наказать и простить нас.

Эренбург отложил письмо и сказал:

- Я этого подписать не могу. Маленков сказал:

- Желая вам добра, очень советую не отказываться. Иначе я не могу поручиться за вашу судьбу, которая мне дорога. Ваш отказ там, - Маленков при этом показал на люстру, - не поймут и не примут. Ваш отказ вызовет такие последствия, что я не смогу вам помочь.

Эренбург понимал, что простое отрицание документа, санкционированного, как это было понятно, Сталиным, невозможно, и привел лукавые доводы:

- Я не могу подписать это письмо, потому что партия и лично товарищ Сталин поручили мне руководить движением за мир. Я ответственно говорю, что публикация письма разрушит это движение. Я получил официальное заявление Жолио-Кюри и других видных западных деятелей, что они выйдут из движения за мир, если не получат неопровержимых данных о том, что дело врачей-убийц не инсценировано. Все это не позволяет мне подписать письмо, так как я отвечаю перед партией и товарищем Сталиным за движение за мир.

- Я по-прежнему думаю, что вам лучше подписать, - сказал Маленков. - Если же вы отказываетесь, я советую: все аргументы, которые вы мне высказали, изложите в письме на имя товарища Сталина и завтра передайте мне. Я обеспечу, что ваше обращение попадет в руки товарища Сталина. Однако я уверен, что это не повлияет на его решение. Письмо с подписями представителей еврейского народа будет опубликовано на следующей неделе в "Правде".

Эренбург последовал доброму совету Маленкова и всю ночь писал письмо Сталину. Писал и рвал. Наконец ему удалось изложить свои мысли точно и корректно, с учетом психологии адресата.

Далее события развивались так. Убедили ли вождя аргументы Эренбурга или же вторглись другие факторы, но коллективное письмо в печати не появилось. Почему? Сталин ушел из жизни и унес с собой ответ на этот вопрос.

Согласно сталинскому сценарию, должен был состояться суд над "врачами-убийцами", который приговорил бы их к смерти. Казнь должна была состояться на Лобном месте на Красной площади. Некоторых "преступников" следовало казнить, других позволить разъяренной толпе отбить у охраны и растерзать на месте. Затем толпа должна была устроить в Москве и других городах еврейские погромы. Спасая евреев от справедливого гнева народов СССР, их предстояло собрать в пунктах концентрации и эшелонами выслать в Сибирь.

Хрущев пересказывал Эренбургу свою беседу со Сталиным. Вождь наставлял: "Нужно, чтобы при их выселении в подворотнях происходили расправы. Нужно дать излиться народному гневу". Играя в Иванушку-дурачка, Хрущев спросил: "Кого их?" - "Евреев", - ответил Сталин, наслаждаясь своим интеллектуальным превосходством. Утверждая сценарий депортации, он распорядился: "Доехать до места должно не более половины". По дороге предполагались "стихийные" проявления народного гнева - нападения на эшелоны и убийства депортируемых.

Так Сталин готовил окончательное решение еврейского вопроса в России, как рассказал об этом Эренбург.

Один из старых железнодорожников, живущий в Ташкенте, рассказывал мне, что в конце февраля 1953 года действительно были приготовлены вагоны для высылки евреев и уже были составлены списки высылаемых, о чем ему сообщил начальник областного МГБ.

Перед заходом "солнца". Финал сталинизма

Беспроигрышная игра

После XIX съезда Сталин разыграл обычную для русских монархов комедию отречения и высказал желание уйти на покой. Это была седьмая "попытка". Первый раз его не пустили Каменев и Зиновьев, второй - Бухарин резко возражал против его ухода, третий - весь пленум стоя приветствовал вождя и не отпускал в добровольную отставку. Иван Грозный, Борис Годунов и другие цари уже играли в эту игру и всегда выигрывали. Сталин выиграл тоже. В 1952 году его вновь "упросили" остаться на посту. Тогда он сказал: "Ну что же. Если вы меня уговорили и обязали работать - я буду. Но я должен буду исправить некоторые вещи и навести в партии порядок. У нас образовался правый уклон. Это выразилось в том, что товарищ Молотов отказался подписать смертный приговор своей бывшей жене - Жемчужиной. Он воздержался от голосования поэтому вопросу. Товарищ Микоян не смог своевременно обеспечить продовольствием Ленинград во время блокады".

Из "стариков" Сталин не посягнул на Кагановича. Он был нужен ему для сведения счетов с евреями и разворачивания кампании по борьбе с космополитизмом.

Президиум

Образовав на XIX съезде взамен Политбюро более широкий Президиум в составе 36 человек, Сталин тем самым во много раз уменьшил роль и вес своих бывших соратников. Последние растворились среди большого числа членов Президиума, и их устранение становилось менее заметным.

Глубокие экономы

Президиум возглавляло Бюро. Чтобы не включать в это Бюро Молотова, Сталин обвинил его в правом уклоне, припомнив историю конца 30-годов, когда Молотов предложил повысить закупочные цены на хлеб. Сталин возражал:

- Что мы будем делать, если начнется война?!

- Если начнется война, мы вновь снизим закупочные цены на хлеб.

- Нет, так эти дела не делаются.

Для Сталина не существовало срока давности мнимых и реальных проступков его соратников.

Ильинский о последней встрече со Сталиным

Это было в конце 1952 года. Я был приглашен на концерт, посвященный окончанию работы XIX съезда партии. Все шло хорошо и привычно. Выступал Краснознаменный ансамбль песни и пляски. Я видел, что Сталину нравится это выступление. Но вот от стола, за которым сидело правительство, отделился Ворошилов, поспешно пошел к руководителю ансамбля Александрову и передал ему просьбу Сталина сыграть "Яблочко". Зазвучал знакомый мотив. Сталин поднялся из-за стола, подошел к дирижеру и встал рядом с ним. Заложив руку за френч, Сталин выпрямился и начал петь, а Александров дал знак оркестру играть тихо, чтобы слышен был негромкий, надтреснутый, старческий голос исполнителя:

 Эх, яблочко, куда котишься,
 В Губчека попадешь - 
 Не воротишься - 
 В Губчека попадешь - 
 Не воротишься...

Меня охватил ужас. Мне показалось, что Сталин опрометчиво вышел из образа вождя, но скоро опомнится и не простит свою оплошность никому из присутствующих. Я на цыпочках, боком вышел из зала и уехал домой.

Были люди в наше время

Член партии с 1904 года, один из бывших комиссаров Балтийского флота, профессор философского факультета ЛГУ Михаил Васильевич Серебряков был человеком оригинальным. Студенты шутили: Серебряков вплотную подошел к Марксу, Энгельсу и Ленину и остановился перед Сталиным. Во время философской дискуссии он сказал:

- Если Гегель такой реакционер, как его здесь рисуют, как такие умные люди, как Маркс и Энгельс попались в эту хитро расставленную ловушку?

Когда вышла работа Сталина по языкознанию и стали говорить, что Сталин внес огромный вклад в разработку проблем базиса и надстройки, гениально осветил вопросы языка, Серебряков публично высказался:

- Все, что здесь правильно, то не ново, а то, что ново, то неправильно.

Во время кампании по борьбе с космополитизмом Серебряков решительно заступался за гонимых, прорабатываемых и исключаемых из университета евреев. Он вел себя столь независимо, что объяснить это было невозможно, и никто не решался его тронуть.

Желание ссыльного

В 1943 году Камил Икрамов как сын врага народа, расстрелянного Сталиным руководителя Узбекистана, был посажен в тюрьму. Однако еще долго арестованный Камил верил в Сталина и впервые осознал его подлость лишь в 1951 году. Однажды ночью он вдруг спросил себя, чего бы он захотел, если бы мог исполнить любое желание. И странно, что ссыльный Камил попросил не свободу, а чтобы огненными буквами на ночном небе и черными буквами на дневном было написано: "Сталин - дерьмо". Показательно и характерно для эпохи: чтобы созреть до такой мысли человеку, у которого был расстрелян отец и который сам сидел ни за что ни про что в тюрьмах и лагерях, понадобилось много лет.

За высоким забором

Главным заключенным сталинской империи был сам Сталин. Он был отгорожен от мира самым прочным и высоким забором. Его охраняла целая дивизия. Он общался с минимальным количеством людей. Он боялся всяких опасностей больше всех остальных граждан своей страны. Столь глубоко отделенного от мира человека, как Сталин, среди его подданных не было. В этом тиран и тюремщик превзошел всех заключенных.

Подслушка

Термен - русский дворянин из обрусевших французов. Сейчас свыше 90 лет. Он прожил бурную авантюрную жизнь. В войну 14 года был младшим офицером. Во время революции быстро пошел на сотрудничество с большевиками. Вскоре изобрел музыкальный инструмент, получивший название "Термен-вокс". Звук в нем возникал от непосредственного движения руки, пересекающей электромагнитное поле. Свое изобретение Термен демонстрировал Ленину. Инструмент был техническим кунштюком и, к сожалению, для технического и художественного развития оказался тупиковым. В конце 30-х годов Термен изобрел также какой-то неперспективный вид телевидения. Во многом он был творцом, прорвавшим границы неведомого, но ведущим в тупик.

Году в 26-м на Термена и его изобретательскую деятельность обратил внимание Ворошилов и доложил об этом Сталину. Было решено, что такой человек может пригодиться в большом государственном хозяйстве. Термену определили заняться в США техническим шпионажем. Он поехал в Штаты демонстрировать свой музыкальный инструмент. Затем стал невозвращенцем, ругал большевиков. Сделался одним из популярных людей Америки. Вращался в разных средах, встречался с Чаплином и Эйнштейном. К нему был приставлен связной, передававший добытые им сведения в Москву. В 1938 году Термен прочел в газетах, что человек по имени и фамилии, совпадающими с именем и фамилией его связного, убит в телефонной будке выстрелом в затылок. Так репрессии 37 года докатились до Америки, и агенты, сотрудничавшие с арестованными и расстрелянными руководителями органов, стали устраняться. Термен понял, что следующая пуля достанется ему. Затеряться где-либо за рубежом он не мог: был слишком известен (входил в число 25 самых знаменитых людей США). Тогда он сделал неожиданный авантюрный ход: написал письмо в посольство СССР с просьбой предоставить ему возможность вернуться на родину. Вначале ему отказали, но после повторных обращений разрешили. В 1938 году он вернулся в Москву. Его посадили и отправили в лагерь где-то на северо-востоке. Однако вскоре вернули в Москву и поместили в секретную "шарашку", в которой работали Туполев и Королев. Термен общался с ними. Энергия и авантюризм этого человека были столь велики, что вскоре он подружился с сыном Берия и, оставаясь в положении заключенного, приписанного к "шарашке", иногда ночевал дома у своего приятеля. В послевоенные годы Термен занимался разработкой разных форм подслушивания. Созданное им устройство позволяло с улицы услышать все разговоры, происходящие на любом этаже здания. В качестве мембраны выступало оконное стекло, с которого звуковые колебания считывались световым лучом. Термен вновь преобразовывал колебания луча в звуковые. В начале 50-х годов Берия заставлял его расшифровывать записанные таким путем разговоры, которые вел Сталин на ближней даче. Термен говорил, что сталинский голос был очень характерен, он плыл. По терминологии Термена, это был "пьяный" голос (разумеется, подразумевалась техническая характеристика голоса, а не состояние его обладателя).

Главный арестант страны

Важной символической деталью эмблемы XX века могла бы стать колючая проволока. Человечество научилось беспривязному содержанию скота. Этот метод оказался эффективен и по отношению к человеку. Территории величиной с целые страны были огорожены колючей проволокой. Эти территории заселили арестанты численностью с целые народы.

Поразительней всего, что в добровольно-вынужденном "заключении" находился и Сталин. Его двухэтажную дачу отделяла от мира колючая проволока. Второй этаж этого дома, кажется, был необитаем. Лишь однажды там ночевал Мао Цзэдун, постель которому из уважения и гостеприимства стелил сам Сталин, который, впрочем, перед этим, демонстрируя свое величие, несколько дней не принимал гостя. На первом этаже размещалась прихожая с простой солдатской вешалкой на стене. На вешалке висела шинель вождя. Большая комната - кабинет Сталина: письменный стол с простейшей кнопочной сигнализацией для вызова охраны, в дверях - глазок для наблюдения. У стены - диван. На одной из стен - огромная карта, около которой лестница, позволявшая приблизиться к любому пункту на карте. В комнате поменьше, спальне - тахта. Мебели мало, обстановка спартанская. Предметов искусства нет. Ведь не назовешь искусством репродукцию из "Огонька" - картину Юрия Непринцева "Василий Теркин на привале", висевшую на кнопках над диваном.

Во всем ощущались меры предосторожности: нажимая выключатель, Сталин тушил и зажигал свет сразу во всем доме, так что снаружи нельзя было определить, в какой комнате находится сейчас хозяин. Занавеси на окнах снизу были подрезаны, чтобы за ними нельзя было спрятаться. Множество предосторожностей оберегало Сталина от внешнего мира.

Двоемыслие

Писатель Павленко весной 51-го года сказал Александру Кривицкому: "Сталин - тиран". Немногие в те поры осознавали это, а осознававшие не решались говорить об этом вслух. Удивительно двоемыслие Павленко, писавшего прославляющие Сталина произведения вроде повести "Счастье".

Репутация у Павленко после XX съезда была невысокая. Людей судят не по словам, а по делам.

Формула Павленко до странности похожа на слова, которые менее чем через два года скажет у бездыханного тела Сталина Берия: "Тиран умер!"

На закате сталинской эпохи

Главный редактор "Огонька" Алексей Сурков в феврале 1953 года сказал Андрею Туркову и Борису Полевому: "Когда я читаю наши газеты, мне кажется, что я попал на территорию, оккупированную Геббельсом".

Бой со Сталиным

В начале 50-х годов один из северных лагерей в районе Магадана восстал. Заключенные разоружили вохровцев, перебили часовых и под руководством зека - бывшего военного - ушли из лагеря многотысячной толпой. Это была большая армия, вооруженная чем попало и отчасти оружием, отнятым у охранников. Эта армия, которой нечего было терять, победно шла от одного лагеря к другому, сметая охрану и освобождая других заключенных. Армия росла в геометрической прогрессии, от лагеря к лагерю обретая новое оружие, новых бойцов и запасы провианта. Понимая, что в союзе они будут разгромлены регулярными войсками, предводитель этого войска повел его к Чукотке, чтобы перебраться на Аляску. Все заградительные отряды, которые бросались навстречу этому истинно "железному потоку", сметались с дороги. Мужчины и женщины шли через тундру к Берингову проливу. Тогда Сталин бросил против них боевую авиацию. На белом снегу тундры огромные черные людские массы представляли легкоуязвимую цель. Их громили прицельным бомбометанием и добивали штурмовики на бреющем полете. На многие километры по тундре оставался след кровавого месива от разбомбленной армии восставших арестантов.

Здоровье отдано борьбе

К концу жизни у Сталина высохла рука и начала сохнуть нога. Не надеясь на врачебную этику, с доктора, лечившего Сталина, взяли подписку о неразглашении диагноза и самого факта болезни. Ногу лечили рентгеном. Больная нога и была причиной того, что Сталин всегда ходил в сапогах.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь