НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

VI. 1939 - 1941. "Державец полумира"

"... безумная вакханалия не может продолжаться долго. Бесконечен список Ваших преступлений. Бесконечен список ваших жертв... Рано или поздно советский народ посадит вас на скамью подсудимых как предателя социализма и революции, главного вредителя, подлинного врага народа, организатора голода и судебных подлогов"

Ф. Раскольников. Открытое письмо к Сталину

Неизбывность страха и отчаяния

Дополнительное теоретическое обоснование террора

В конце 30-х годов Сталин сказал: "Чтобы выиграть сражение, нужны сотни тысяч красноармейцев, а чтобы провалить этот выигрыш, достаточно нескольких шпионов. Из всех экономий самая дорогостоящая - это экономия на средствах борьбы со шпионажем".

Так бдительность превращалась в подозрительность, нагнеталась шпиономания, обосновывалась политика репрессий.

Да, трудно жить в стране, которой управляют высокопоставленные лица, а не законы.

Живущий в страхе

Мой приятель О. Е. женат на дочери полковника МГБ в отставке. Полковник этот был близким другом Берия и многое повидал. Он рассказывал о совещании военных, которое состоялось в 1940 году в Кремле. Совещание вел Ворошилов. Сталин с трубкой во рту ходил по комнате. За столом сидели высшие армейские командиры, перед входом в зал заседания сдавшие оружие, и работники МГБ, одетые в военную форму с пистолетами в карманах. Полковник сидел за столом рядом с Окой Городовиковым, получив простое и недвусмысленное задание: держать руку в кармане и стрелять в Городовикова без предупреждения, если тот встанет с места. Таким был страх Сталина перед своим генералитетом даже после того, как Тухачевский, Якир, Блюхер, Егоров и тысячи других командиров были убиты. Факт поразительный даже для нравов тех времен.

О вреде и пользе географии

Однажды я - начинающий литератор - сидел в ресторане ЦДЛ в ожидании обеда. Подсел поэт Николай Глазков. Мы поздоровались, и он представился. Я - тоже, но сказал, что ему представляться не следует: он - человек известный и, хотя его стихи не публиковались, я знаю многие из них. В подтверждение продекламировал несколько "рубаи":

 Говорят, что окна ТАСС
 Моих стихов полезнее.
 Полезен также унитаз.
 Но это не поэзия. 
* * *
 Я сам себе калечил жизнь,
 Валяя дурака.
 От моря лжи до поля ржи
 Дорога далека. 

Глазков слушал очень внимательно, как будто он знакомился с неизвестными ему стихами. Потом сказал совершенно серьезно:

- А вы образованный человек - знаете стихи Глазкова.

И прочел стихотворение, которое я не знал и запомнил на слух, поэтому, возможно, не вполне точно:

 - Вы географию учили? 
 - Да, учили. 
 - Там есть страна такая Чили. 
 - Да, есть Чили. 
 И его разоблачили... 

Эти стихи очень точные. Разоблачить и посадить могли за что угодно, даже за излишние географические познания. Однако именно эти познания порой могли оказаться спасительными. Я слышал историю об одном человеке, которому предъявили обвинение в шпионской деятельности в пользу иностранной разведки. Поняв безвыходность своего положения, арестованный "раскололся" и, к удовольствию следователя, стал давать подробные показания о сотрудничестве с разведкой некоей связанной с фашистами страны Лапуты и признанием облегчил себе судьбу - его не мучили на допросах. На суд ему посчастливилось попасть в переломное время, когда оберпалачом стал Берия и некоторых из арестованных Ежовым освобождали. Тут-то и пригодилась страна Лапута, которую придумала фантазия Свифта и которой нет на карте мира. Суд оправдал находчивого арестанта, благо ошибки следствия можно было списать на ежовскую следственную администрацию.

Пощадил

Сталин вычеркнул из списков на арест Лилю Брик, сказав: "Не будем трогать жену Маяковского".

Испуг

Бывший охранник Сталина Василевский рассказы вал в Переделкино.

Однажды, отдыхая у Черного моря, Сталин решил прогуляться на катере. Когда катер проходил мимо маленького острова, оттуда раздался пушечный выстрел. Испуганный Сталин приказал повернуть назад.

Инцидент расследовали. Выяснилось, что на острове находился небольшой гарнизон, лишенный связи с берегом. Случилось ЧП: получил увечья солдат. И чтобы вызвать моторную лодку, командир приказал дать холостой выстрел из пушки. Таким способом было принято в экстренных случаях вызывать морской транспорт.

Сталин ничего этого во внимание не принял. Он не мог простить виновнику выстрела свой испуг. И командир, отдавший приказ, и солдаты, стрелявшие из пушки, были арестованы, как покушавшиеся на жизнь вождя.

Покушение и спаситель

Пользуясь подозрительностью Сталина, Берия держал его в постоянном страхе. Это было для Берия средством политической карьеры. Однажды во время отдыха в Крыму Сталин совершал морскую прогулку. Когда катер шел вдоль гористого берега, группа переодетых сотрудников НКВД по тайному распоряжению Берия обстреляла катер холостыми выстрелами. Берия мужественно и решительно загородил Сталина своим телом. А тем временем другой отряд НКВД отнюдь не холостыми выстрелами ликвидировал группу, инсценировавшую нападение. У Сталина осталось полное впечатление покушения на его жизнь и преданных и бесстрашных действий Берия, рискующего собой во имя спасения драгоценной жизни вождя.

Еще одно покушение и тот же спаситель

Однажды, придя в дом Сталина, Берия прошел на кухню и спросил у повара, есть ли у него пистолет. Тот сказал: "Нет, зачем он мне?" - "А вдруг нужно будет защищать товарища Сталина. Вы же входите в его ближайшее окружение. Вам обязательно нужно иметь оружие". Берия дал этому повару пистолет и велел никогда с ним не расставаться. Вечером повар внес в комнату Сталина ужин, Берия встал и, глядя повару в глаза, приказал: "Оружие сдать!" Испуганный человек начал вынимать пистолет, бормоча: "Вы же сами сказали..." Берия застрелил несчастного, не дав ему договорить.

Что же это за вождь?

Однажды в конце 30-х годов у Смирнова-Сокольского собрались эстрадные артисты. Один из гостей сообщил, что арестовали администратора Москонцерта Поздняка. Это был добрый, мягкий, деловой, совершенно отрешенный от политики человек, и поэтому все возроптали: мол, уж совершенно невозможно, чтобы Поздняк был врагом народа. Тогда расхрабрившийся хозяин дома к ужасу всех присутствующих позвонил какому-то начальнику НКВД и попросил срочно его принять. Смирнов-Сокольский был известный артист, и ему было разрешено немедленно приехать. Все отговаривали его от этой поездки, предсказывая самое худшее, однако отступать было поздно - и он отправился в учреждение, приводившее всех в ужас. Принявшему его начальнику Смирнов-Сокольский сказал:

- Я уверен в невиновности Поздняка. Его арест - ошибка.

Начальник затребовал дело. Ему принесли папку, полную бумаг. Полистав дело, тщательно прикрывая его от глаз посетителя, начальник заключил:

- Все правильно. Поздняк арестован, так как он пытался скомпрометировать вождя.

Смирнов-Сокольский обмяк. Вся храбрость из него вышла, как воздух из проколотого мяча. Извинившись за беспокойство, артист ушел. Когда он вернулся домой, гости облегченно вздохнули и стали наперебой расспрашивать, что же сказали в НКВД. Смирнов-Сокольский объяснил, что Поздняк арестован правильно: он пытался скомпрометировать вождя.

Тогда конферансье Гаркави удивленно спросил:

- Что же это за вождь, если его может скомпрометировать Поздняк?

Сталин и Крупская

У музея-квартиры

Михаил Ильич Ромм рассказывал мне в 1963 году. Во время съемок фильма "Ленин в 1918 году" у творческой группы возникла необходимость осмотреть квартиру Ленина в Кремле. Сопровождала Ромма и других участников фильма Крупская. Показывая квартиру, она обратила внимание на солдата-часового. 'Тогда красноармейцы, - сказала она, - были, конечно, не такими. Ну разве это солдат революционной армии? Что написано у него на лице? 'Так точно, слушаюсь!" И все это говорилось при красноармейце охраны, который продолжал стоять не шелохнувшись, как статуя.

С кем вы?

Профессор Авнер Яковлевич Зись рассказывал (1957) мне, что он работал с Крупской и часто виделся с ней. Однажды он высказал какое-то суждение, и Крупская оценила его как неправильное. Зись ответил:

- Так написано у товарища Сталина.

Крупская возразила:

- Ленин считал по-другому. Вы и решайте, с кем вы согласны: с Лениным или со Сталиным.

- С Лениным, - сказал Зись и оглянулся по сторонам.

Вдова Ленина

Профессор Илья Деомидович Панцхава рассказывал в 1949 году.

Крупская как-то возразила Сталину. Он рассердился и призвал ее к порядку:

- Не лезь! Иначе мы скажем партии и народу, кто действительно был женой Владимира Ильича.

Крупская попыталась что-то объяснить, Сталин перебил ее:

- Молчи, дура, а то назначим вдовой Ленина Фотиеву или Стасову.

Взаимность

Сталин называл Крупскую вдоствующей императрицей.

Крупская собиралась выступить на XVIII съезде партии с осуждением сталинского деспотизма. Кто-то из друзей сказал, что ей не дадут слова. Крупская ответила: "Тогда я поднимусь из зала и потребую слова, ведь я сорок лет в партии". О намерении Крупской стало известно Сталину. 26 февраля 1939 года Крупская отмечала семидесятилетие. С диагнозом "отравление" она была доставлена в больницу, где, не приходя в сознание, скончалась.

Предание говорит, что она отведала торт, присланный Сталиным ко дню ее рождения. Эта версия выглядит недостоверной: ведь торт попробовали и гости, а между тем, нет свидетельств, что кроме нее кто-либо еще отравился. Эту легенду опровергает и секретарь Крупской В. Дридзо - дочь С. Лозовского. Однако характерна сама версия насильственной смерти, упорно бытующая в устных преданиях.

Сталин и наука

Корифей всех наук и история

Профессор Аркадий Самсонович Ерусалимский, у которого я был с матерью в гостях, рассказывал (1940) нам.

Он был автором предисловия к книге Бисмарка, изданной в 39-м году. Сталин внес в предисловие ряд поправок (например, вписал в характеристику Бисмарка слова "великий юнкер"). В связи с изданием этой книги Ерусалимский был приглашен к Сталину. Во время этого визита на столе Сталина лежала книга Платона на греческом языке. Это была бутафория: греческого языка Сталин не знал.

Покровительство историку

Однажды рано утром академик Евгений Викторович Тарле был разбужен телефонным звонком. Говорил Сталин:

- Вы читали сегодняшнюю "Правду"?

- Нет, товарищ Сталин. Еще не успел.

- Ну и хорошо! И не читайте. А то я недоглядел. Сталин повесил трубку.

Тарле раскрыл газету и увидел, что в ней опубликована разгромная статья о его последней книге.

Все удивлялись, почему Тарле совершенно безболезненно перенес критику. А вскоре "Правда" опубликовала положительную статью о Тарле.

Корифей всех наук и генетика

Не желая сдаваться наступавшей лысенковщине, всемирно известный генетик, академик Николай Иванович Вавилов говорил: "Придется идти за науку на крест".

20 ноября 1939 года Вавилов был принят Сталиным.

С 10 часов утра до часа ночи Вавилов ждал приема. Наконец его пригласили. Он вошел. Поздоровался. Сталин ему не ответил

и спросил:

- Ну что, гражданин Вавилов, будете заниматься цветочками или будете помогать нам?

Вавилов стал объяснять, чем он занимается.

- Вы свободны, - сказал Сталин.

Но Вавилов был свободен 9 с половиной месяцев. Вслед за ним были арестованы и его последователи.

Борьба генетиков была единственной сознательной оппозицией Сталину в конце 30-х годов.

Сталин и нужный физике человек

Пришел к Сталину академик Петр Леонидович Капица и говорит: арестован физик Ландау, прошу освободить - он мне нужен. Сталин адресует просьбу присутствующему здесь Берия. Берия отвечает: Ландау арестован как англо-немецко-французский шпион. Сталин разводит руками, мол, ничего не поделаешь. Капица говорит: да, но он мне нужен. Сталин движением бровей переадресует заявление к Берия. Тот отвечает: Ландау признался в том, что он шпион. Сталин снова разводит руками: арестован, шпион, признался. Капица не отступает: да, но он мне нужен. Сталин вновь мимически отправляет реплику Капицы Берия. А тот отвечает: уже состоялся суд, и суд признал Ландау виновным. Сталин опять разводит руками: уж если и суд решил - ничего не поделаешь. Капица настаивает: да, но он мне нужен. Сталин теряет терпение и говорит Берия: слушай, Берия! Видишь, он человеку нужен! Раз нужен - отдай! И Берия ничего не остается, как освободить Ландау.

Пойди Капица по тривиальному пути: Ландау честный человек, не шпион, - и он, поставив под сомнение систему арестов, проиграл бы дело. Капица же говорил не политически, а прагматически: мол, все верно, однако рациональней использовать Ландау не в качестве удобрения почвы или в лучшем случае лесоповальщика, а для решения важных научно-технических задач.

Такова легенда. Сам же академик Лев Давидович Ландау рассказывал, что Капица пришел к Сталину и сказал: арестован Ландау, а он может сделать жидкий гелий, Ландау нужно вернуть. Сталин распорядился.

Жидким гелием Ландау никогда не занимался, но, как обыкновенный гений, конечно же, быстро создал технологию приведения этого газа в жидкое состояние.

Непонятое задание

В 1940 году Сталин дал Павлу Федоровичу Юдину, возглавлявшему Институт философии АН СССР, задание:

- Хорошо было бы создать для массового читателя ряд книг по философским дисциплинам.

В Институте философии посовещались и решили делать хрестоматии высказываний классиков марксизма-ленинизма по разным вопросам (Авнер Яковлевич Зись, например, делал хрестоматию по этике).

Сталин посмотрел хрестоматии и сказал:

- Вы думаете, что только вы умные, а другие дураки. Сами читаете сочинения классиков, а другие пусть цитатками пользуются?!

И издание погорело.

Корифей всех наук и история культуры

В 1939 году Сталин высказал Юдину пожелание:

- Хорошо бы написать труд по истории культуры.

В руководимом Юдиным институте сразу же приступили к созданию проспекта первого тома (античная культура). Вскоре Юдин показал готовый проспект Сталину, который выразил недовольство:

- Вы не поняли. Я говорил о труде по истории культуры, а вы принесли проспект труда по истории гражданского общества. История культуры - это то, что было в первобытном обществе (!!!) до возникновения классов и государства (!!!).

Господь бог и война спасли философию и культуру от осуществления этого замысла.

Творческое задание

В начале 41 года философ Юдин в очередной раз был у Сталина. Вождь спросил: чем советские философы порадуют партию и народ к 25 годовщине Октябрьской революции? Юдин простодушно ответил:

- Не знаю, товарищ Сталин. Посоветуйте, пожалуйста.

- Хорошо было бы, чтобы советские философы написали труд о советском государстве.

- Хорошо, товарищ Сталин. Мы постараемся.

Юдин создал в возглавляемом им Институте философии творческий коллектив из трех человек: он - руководитель и авторы - Зись и Францев. Коллектив начал работу, которую прервала война.

Философские суждения

Незадолго перед войной Сталин сказал:

- Гегель - аристократическая реакция на Французскую буржуазную революцию и французский материализм.

Диалектический закон "отрицания отрицания" он назвал отрыжкой гегельянщины.

Все эти высказывания противоречат не только всей мировой традиции в трактовке гегелевской философии, не только фактам культуры и истории, но и определениям Гегеля в работах Маркса и Ленина, продолжателем учения которых объявлял себя Сталин. Видимо, философ Стэн, обучавший генсека философии и жаловавшийся на теоретическую ограниченность своего подопечного, так и не смог преодолеть этой ограниченности: Сталину не удалось ни самостоятельно, ни с помощью Стэна освоить наследие Гегеля.

Не проявил бдительности

В 1938 году в Институте философии состоялось заседание партбюро. Оно рассмотрело персональное дело академика М., провинившегося в том, что слывущий любовником его жены человек арестован как враг народа. М. оправдывался:

- Товарищи, я же был не в курсе дела!

Ему вынесли выговор за утрату большевистской бдительности. Хитроумный М. обратился к товарищу Сталину с письмом по философским вопросам и был им принят, после чего выступил в Институте философии на специальном заседании. Его речь состояла из фраз:

- В беседе со мной товарищ Сталин... указал... подчеркнул...

раскрыл...

Выговор с М. сняли, а протокол партбюро уничтожили.

Обсуждение преимуществ

В 1940 году на приеме у Сталина Юдин высказал суждение о великих преимуществах советской экономики перед капиталистической.

- Так-то оно так, - сказал Сталин. - Преимущества, безусловно, есть. Только можете ли вы мне объяснить, почему в Выборге до нашего прихода была электростанция, на которой работало шесть человек (хозяин - он же директор - и еще пять инженеров и техников), а сейчас, при советской власти, на этой же электростанции работают 300 человек? И нельзя сказать, что от этого станция дает больше электроэнергии.

Любимые деятели

Любимыми русскими историческими деятелями Сталина были Иван Грозный и Петр I. "Чуткие" художники сняли о них фильмы и написали книги. В Грозном и Петре Сталин видел своих предшественников, близких ему по духу и типу исторической деятельности.

Лучший друг искусства

Заступник

Как-то в присутствии Александрова Сталин спросил Любовь Орлову:

- Тебя муж не обижает?

(С женами Сталин разговаривал обычно "на ты".)

- Иногда обижает, но редко.

- Скажи ему, что если он будет тебя обижать, мы его повесим. Тут, полагая ситуацию шутливой, Александров спросил:

- За что повесите, товарищ Сталин?

- За шею, - мрачно и серьезно ответил вождь.

Перевод Руставели

Сталин пригласил опального профессора Шалву Нуцубидзе и беседовал с ним целый вечер. Сталин знал, что Нуцубидзе перевел на русский язык "Витязя в тигровой шкуре" Шота Руставели, и сказал, что он тоже перевел когда-то несколько строк из этой поэмы. Когда Сталин прочел эти строчки, Нуцубидзе, угадав его желание, попросил разрешения включить их в свой перевод. Разрешение он получил, и эти строки безымянно вошли в поэму. Впрочем, безымянно-то безымянно, но слух об этом пошел.

Это рассказал мне в 1947 году профессор Панцхава, зять Нуцубидзе.

Есть и другой слух: перевод принадлежит не Сталину, а другу его юности, участвовавшему вместе с ним в эксах и посаженному в лагерь.

Я знал Нуцубидзе. Это был человек большой культуры. В начале 30-х годов его упрекали в том, что он недостаточно освоил философские труды Сталина и все еще не перешел на платформу марксизма. Нуцубидзе отвечал: "Даже на вокзале только человеку без багажа легко и быстро переходить с одной платформы на другую. У меня же есть научный багаж".

Не понял конъюнктуру

Правнук поэта Тютчева литературовед Кирилл Васильевич Пигарев занимался поэзией декабристов, Баратынского, Тютчева. Однако в 1943 году увлекся фигурой знаменитого русского военачальника и написал книгу "Солдат-полководец. Очерки о Суворове". Книга так понравилась Сталину, что вождь приказал соединить его с автором, а поскольку телефона у того не оказалось, военные срочно провели временную связь. Сталин позвонил. Похвалил очерки Пигарева, поговорил о фигуре Суворова. Через полгода позвонил опять:

- Над чем работаете, товарищ Пигарев?

- Вернулся к изучению Тютчева.

Сталин раздосадованно бросил трубку и больше никогда не звонил Пигареву, оказавшемуся ненужным человеком - не понимающим конъюнктуру.

Конъюнктуру понял Константин Симонов, который, по меткому устному высказыванию Бориса Пастернака, был "внелитературно талантлив": он написал поэму о Суворове задолго до Пигарева и не остановился на ней, а продолжал работать в нужном Сталину направлении.

Впрочем, второй вариант предания объявляет героем истории не Пигарева, а автора другого произведения о Суворове - Тихомирова. Его якобы уведомили из секретариата Сталина, что следует позвонить вождю. Он позвонил из автомата, разговор был прерван из-за невозможности продолжать его из телефонной будки. Тут же военные провели личный телефон в квартиру Тихомирова, там раздался звонок, и Сталин продолжил разговор:

- Следующее замечание: на 39 странице...

Письмо к Сталину о Бунине

Несмотря на то, что Бунин не любил Алексея Толстого и резко о нем отзывался, в конце 30-х годов Толстой обратился к Сталину с письмом-просьбой разрешить Бунину вернуться из эмиграции. Сталин ничего не ответил. В 1946 году возник устойчивый слух, что Бунин готов вернуться и получил на это разрешение. Возможно, это был запоздалый результат письма Толстого. Возвращение затянулось, однако после сталинских постановлений о журналах "Звезда" и "Ленинград" и проработки Ждановым Ахматовой и Зощенко Бунин возвращаться передумал. Алексей Толстой к этому времени умер и этот противокультурный шабаш уже не увидел. История же с Буниным свидетельствует о том, что Толстой был предан культуре, предан, несмотря на некоторые вынужденные отступления от ее высших идеалов, о чем повествуют некоторые предания.

"Низкопоклонство"

В сентябре 1939 года наши войска вошли в Западную Украину. Писатель Александр Остапович Авдеенко был военным корреспондентом. В Черновцах он сделал удачные приобретения, и ему очень понравилась жизнь самой восточной провинции "гнилого" Запада. Он написал в газету восторженный очерк, который разгневал Сталина. Сталин учитывал, что выход в Европу в 1812 году породил декабрь 1825-го. Постановления ЦК по литературе и искусству, борьба с космополитизмом и другие послевоенные проработочные кампаниии были упреждающим ударом против прозападных ориентаций, либеральных настроений и желания жить по-европейски. Позже - в 60-х годах Мао Цзэдун превентивно ударит по "дурному экономизму". Зародилась же эта идея у Сталина еще в 1940 году. Пробный упреждающий удар пал на Авдеенко. Его вызвали на заседание Политбюро. Сталин политически отрицательно охарактеризовал очерк Авдеенко и дал ключевое слово: "низкопоклонство". Это слово повторяли все выступавшие. Сталин по обыкновению ходил и слушал. Когда все выступили, он подошел к Авдеенко, стал прямо перед ним и, ткнув в него пальцем, спросил (это была традиционная сталинская формула):

- Кто ты, Авдеенко?

Энергия вопроса была столь мощна, предшествующая проработка так подействовала на психику бедной жертвы, а последствия происходящего были столь внятно ощутимы в их самом мрачном очертании, что Авдеенко, ничего не успев ответить, рухнул под стол без сознания.

Ситуация эта была обычна и, видимо, любима Сталиным. Авдеенко спас себе жизнь этим атавистическим механизмом оцепенения от ужаса. Охранники выволокли писателя с заседания и привели в чувство. Он ожидал ареста, которого, к счастью, не последовало. Просто писателя перестали печатать и замечать.

В 1941 году Авдеенко мобилизовали рядовым в минометную роту. С фронта он присылал очерки в "Красную звезду". Их боялись печатать. Александр Кривицкий посоветовал ему написать очерк о сильно проштрафившемся, но растворившемся в долге человеке, который в бою смывает своей кровью позор совершенного им проступка. Авдеенко написал такой очерк, вложив в него многие личные раздумья и биографические детали. Кривицкий дал этот очерк редактору "Красной звезды", который вначале и слушать не хотел об Авдеенко, но потом уступил и переслал очерк Сталину. Через несколько дней позвонил Поскребышев и сказал:

- Очерк можно печатать.

Это было прощение. Авдеенко стал корреспондентом "Красной звезды".

Добрый совет

Вернувшегося из Испании Михаила Кольцова вызвал Сталин. Присутствовал ряд неизвестных Кольцову лиц, и он спросил, можно ли говорить откровенно.

- Да, говорите откровенно, товарищ Кольцов.

Кольцов начал правдивый рассказ, перемежая факты самостоятельным анализом событий. Сталин внимательно слушал, поощряя искренность сочувственным вниманием. Когда рассказ закончился, Сталин спросил:

- У вас, кажется, была в Испании кличка? Как вас звали?

- Микаэль.

- Ну что же, идите, Микаэль.

Когда Кольцов был уже у двери, Сталин остановил его:

- Есть ли у вас личное оружие?

- Да, есть.

- А не приходила ли вам, Микаэль, в голову идея застрелиться?

- Нет, товарищ Сталин.

- Советую подумать над этой идеей.

Воздержался

Ведущий режиссер Ленинградского ТЮЗа профессор Леонид Федорович Макарьев рассказывал.

Сталин смотрел в Большом театре спектакль. В кабинете директора в антракте ему показали декорации театрального художника Федора Федоровича Федоровского к будущему спектаклю. Сталин листал альбом и молчал. Директор осторожно спросил, каково мнение вождя об этих декорациях. Сталин ответил:

- Если я скажу, что это хорошо, вы сделаете из этого установку, а если я скажу, что это плохо, вы выгоните товарища Федоровского из театра. Поэтому я не буду ничего говорить. Работайте.

Скромность

Во время посещения Сталиным МХАТа актер Борис Ливанов обратился к вождю:

- Товарищ Сталин, я хотел бы с вами посоветоваться: собираюсь играть Гамлета, прочел 50 книг о нем и еще не разобрался.

Сталин ответил:

- Почему вы думаете, что мнение одного неспециалиста поможет вам больше, чем мнение пятидесяти специалистов?

Приглашение в театр

В Малом театре пошла пьеса Александра Корнейчука "В степях Украины". Во время одного из правительственных приемов автор пригласил на спектакль Сталина.

- А когда я должен прийти? - спросил Сталин.

- Вы не должны, товарищ Сталин, а я прошу. Я приглашаю вас прийти и посмотреть спектакль.

- На какой день вы приглашаете?

- В будущем месяце спектакль будет идти четыре раза - по пятницам. Как вам будет удобно, товарищ Сталин.

- Не приду. Вы меня неправильно приглашаете. Надо было сказать: хочешь - приходи через пятьдесят лет, хочешь - через сто. Когда время будет - приходи.

Все зааплодировали столь мудрому суждению, а больше всех - Корнейчук.

Неудовольствие

Году в 1939 Утесов выступал со своим оркестром на правительственном приеме. Начиная концерт, он сказал:

- Вообще-то я люблю выйти на сцену и потрепаться. А здесь сидят такие люди, что я не знаю, как себя вести.

Сталин отвернулся, вслед за ним отвернулось все Политбюро. Больше Утесова никогда не приглашали.

Отзыв

Сталин на спектакле во МХАТе. После второго действия Константин Сергеевич Станиславский и другие руководители театра робко вглядываются в лицо вождя, мнутся и молчат. Сталин не помогает им выйти из затруднения. Кто-то все же решается:

- Как вам, товарищ Сталин, наш спектакль?

- Скучно...

На лицах у всех испуг, и, насладившись им, Сталин добавляет: -... в антрактах. Все смеются.

"Три сестры"

В 1940 г. Сталин посмотрел во МХАТе 'Три сестры" и высказал мнение:

- Спектакль плох, Чехов устарел. Все это никому не нужная интеллигентщина. Вот мундиры на героях хороши. (Имелась в виду золотопогонная офицерская форма Вершинина и Тузенбаха). Непременно одену так нашу армию.

Это было осуществлено в середине войны.

Наказание за нарушение указа

На рубеже 30-х и 40-х годов Сталин подготовил Указ Президиума Верховного Совета о тюремном наказании за опоздание на работу свыше чем на 20 минут. На следующий день после указа Василий Иванович Качалов опоздал на час во MX AT. В театре возникла паника, никто не знал, что делать в столь сложном случае, и директор театра запросил указания у Сталина. В ответ пришел приказ Комитета по делам искусств объявить директору МХАТа строгий выговор за недоведение до сведения народного артиста СССР тов. Качалова Указа Президиума Верховного Совета СССР об ответственности за опоздание на работу.

Запрет на фильм

По поводу фильма Сергея Юткевича "Свет над Россией" (по "Кремлевским курантам" Николая Погодина) Сталин высказался так:

- Неужели Ленин был таким примитивным человеком, что, посмотрев на лампочку, пришел к идее электрификации России?! Не вижу ни света, ни России.

Фильм запретили, да и в спектакль стали вносить поправки.

Сами решили

Сталин всегда хотел быть неожиданным, мыслил от противного, отсюда в его действиях и словах всегда присутствует антиштамп.

Сталин был в отъезде, и скопилось большое количество кинокартин, которые без его одобрения не выпускались в прокат. Наконец Молотов и другие члены Политбюро решили сами просмотреть один фильм и выпустить его, если он будет бесспорным. Так и сделали. Вернулся Сталин. Ему доложили, что без него разрешили фильм. Сталин посуровел и строго спросил:

- Без меня, значит, посмотрели и сами решили?! Без меня сами посмотрели и решили?..

Эти вопросы нагнали на членов Политбюро ужас, и, когда они были уже окончательно запуганы, Сталин сказал:

- ...и правильно сделали!

Сливки без молока

Перед войной Сталин принимал Николая Константиновича Черкасова - одного из своих любимых актеров - и расспрашивал его о художественных новостях. Актер простодушно рассказывал о готовящихся на ленинградской киностудии фильмах, и среди них упомянул картину о Карле Марксе. Сталин неожиданно помрачнел и переспросил:

- Как о Марксе?

Он был рассержен тем, что такая серьезная художественно-политическая акция предпринимается без согласования с ним. Вскоре на Ленфильме был устроен разгром, а общее количество выпускаемых в стране фильмов свели к двенадцати в год: такое количество можно было легко проконтролировать. Сталин рассчитывал, что так каждый фильм станет советской классикой. После смерти Сталина Алексей Сурков не без остроумия сказал по поводу установки на сплошную классику: "Нельзя снимать сливки без молока".

На художественной выставке

В 1956 году художник Евгений Кацман рассказывал в Абрамцеве.

В конце 30-х годов в Москве подготовили выставку "20 лет советской индустрии". У входа была поставлена большая скульптура к тому времени уже умершего наркома, непосредственно занимавшегося индустриализацией, Серго Орджоникидзе. За день до открытия выставки ее посетили члены Политбюро во главе со Сталиным. Обойдя экспозиционные залы, руководители и принимавшие их художники прошли наверх в большую административную комнату. Кацман обратился к Сталину с вопросом:

- Товарищ Сталин, разъясните нам, что такое социалистический реализм?

Сталин ответил:

- А откуда я знаю? Пусть об этом расскажут те, кто об этом пишет.

На этом "пресс-конференция" закончилась.

Когда на следующий день была открыта выставка и зрители вошли в зал, устроители выставки с удивлением обнаружили, что изваянная известным скульптором Шадром художественно ценная монументальная скульптура Серго Орджоникидзе исчезла. Как выяснилось, ночью она была разбита по приказу Сталина.

В этом сказалось отрицательное отношение Сталина к ушедшему из жизни Орджоникидзе, оставленному в официальном ареопаге вождей лишь для того, чтобы не множить ряды опальных большевиков ленинского окружения. Для Сталина было нестерпимо увидеть монументальную фигуру кого-либо кроме себя.

Запреты на портреты

В первые годы революции Юрий Павлович Анненков создал галерею острохарактерных портретов видных партийных деятелей. Эти произведения были репродуцированы. Впоследствии по личному приказу Сталина это издание было запрещено и конфисковано из библиотек. Художник, "не так" рисовавший "не тех" вождей, не пострадал. Он еще в 1924 году уехал за рубеж.

Тост

До войны в Одессе, в школе Столярского были воспитаны отличные музыканты, получившие первые премии на международных конкурсах. Все лауреаты были приглашены на прием к Сталину. Туда же привезли их учителя Петра Соломоновича Столярского. Это был пожилой еврей, плохо говоривший по-русски. Столярского научили, что после тоста Сталина нужно предложить тост за него и следует назвать его гением. После того, как Сталин поднял тост за лауреатов, встал Столярский и сказал:

- Предлагаю тост за товарища Сталина... которого следует назвать большим гением... - Столярский растерялся и не знал, как закончить тост, а потом добавил: - ... и за всех других шишек.

Дуэт

Сразу после спектакля Ивана Семеновича Козловского вызвали в Кремль, где шел заранее не планировавшийся банкет.

Знаменитый тенор очень устал, пел он весь вечер через силу, так как плохо себя чувствовал - болело горло. Однако отказаться ехать в Кремль Козловский опасался. Когда он явился, Сталин сразу же попросил его спеть "Сулико". И вдруг певец почувствовал, что его боязнь потерять голос еще сильнее, чем страх перед сталинским гневом. Он отказался петь и объяснил свой отказ. Тогда находившийся в добром расположении Сталин благодушно сказал:

- Пусть Козловский бережет свой голос. И пусть послушает, как мы с Берия споем. Иди, Лаврентий, петь будем.

Они стали рядом и действительно запели. Это был прекрасный дуэт палачей. Как же глубоки должны быть певческие традиции Грузии, если даже худшие представители этого народа способны ладно спеть грузинскую песню! В фильме Тенгиза Абуладзе есть подобный дуэт.

Предписанное желание

После выступления Козловского члены Политбюро стали вызывать его на бис и предлагать свои программы:

- Спойте арию...

- Спойте романс...

Вмешался Сталин:

- Нельзя покушаться на свободу художника. Товарищ Козловский хочет спеть "Я помню чудное мгновенье".

Сталин, как всегда, не ошибся.

Райкин на правительственном концерте

В 1939 году после победы на конкурсе юмористов Аркадия Райкина впервые пригласили в Кремль на правительственный прием в честь шестидесятилетия Сталина. Артисту было трудно выступать, потому что зрители сидели к сцене кто спиной, кто вполоборота, ели и пили. Впрочем, ему удалось заинтересовать зрителей, и многие повернулись в его сторону. Он читал рассказ, в котором употреблялось слово "авоська" (на авторство этого неологизма претендовали и Райкин и юморист Владимир Поляков). Во время чтения рассказа Сталин не смеялся. Один раз он наклонился к Ворошилову, что-то у него спросил, и тот что-то ответил.

Когда Райкин закончил, воцарилась тишина. Никто не решался хлопать, потому что Сталин долго сидел неподвижно. Наконец, вождь зааплодировал, и раздались бурные аплодисменты. Райкина пригласили сесть за стол между Сталиным и Ворошиловым. Райкин спросил:

- Товарищ Ворошилов, во время моего выступления товарищ Сталин вам что-то сказал. Может быть, в этом высказывании было какое-то замечание, касающееся меня? Нельзя ли узнать, что сказал товарищ Сталин?

Сталин промолчал, а Ворошилов сказал:

- Товарищ Сталин спросил, что значит слово "авоська". Вождь налил актеру полный бокал коньяка и предложил тост:

- За талантливых актеров! Райкин выпил бокал.

Сталин снова налил и предложил второй тост:

- За Ленинград, дающий нам талантливых актеров! Райкин выпил второй бокал и захмелел.

Его увели и отправили домой.

Кадры решают все

 Уходят, уходят, уходят друзья
 Одни в никуда, а другие в князья. 

А. Галич

Отпустите меня

В 40-х годах был на партийной работе Коновалов. Ему сообщили, что его собираются назначить секретарем Ростовского обкома. На предварительной беседе с Маленковым Коновалов сказал, что не хотел бы занимать эту должность, так как намеревается стать писателем. Маленков разъяснил, что его дело уже поставлено на Политбюро и отказываться поздно.

Заседание Политбюро вел Молотов. Сталин, как всегда, ходил и курил трубку. Молотов доложил данные Коновалова и положительно оценил его кандидатуру, однако заметил, что товарищ Коновалов возражает против назначения. Сталин спросил:

- Почему? Молотов ответил:

- Говорит, что еще молод для такой ответственной работы и хочет стать писателем.

- Молодость - это тот недостаток, которому все завидуют. А связь литературной работы с политикой - это то, что необходимо литературе.

Молотов сделал вывод из сталинского высказывания:

- Итак, есть предложение утвердить.

Тут Коновалов взмолился:

- Товарищ Сталин, отпустите меня. Я хочу быть писателем.

Он произнес это с почти детской интонацией отчаяния. Такое поведение на Политбюро было необычным. Сталин рассмеялся. Все рассмеялись. И Коновалова отпустили из крупных чиновников в не очень крупные писатели.

Новое назначение

В 1938 году Иван Степанович Исаков стал заместителем наркома Военно-Морского Флота. В 1946 году ему позвонил Сталин и сказал, что есть мнение назначить его начальником Главного Военно-Морского штаба. Исаков ответил:

- Товарищ Сталин, я должен вам доложить: у меня есть серьезный недостаток - нет одной ноги.

- Это единственный недостаток, о котором вы считаете необходимым доложить?

- Да.

- У нас раньше был начальник штаба, у которого не было головы. Ничего, работал. А у вас ноги нет - это нестрашно.

Засохший цветок

Женский авиаэкипаж Расковой, Гризодубовой, Осипенко в 1938 году совершил дальний перелет. Летчиц принимали в Кремле. Сталин подарил Марине Расковой большую красную гвоздику. Эту гвоздику летчица засушила, и в рамочке под стеклом цветок висел на стене ее комнаты. Я видел его.

В 1943 году Раскова погибла. Ее дочь была начинающей балериной. Театральная администрация говорила: мать была героиней воздуха, из дочери мы сделаем героиню сцены. Однако в искусстве ни известные родители, ни инкубационное выращивание таланта ничего не значат - талант, как гвоздика, или цветет, или вянет.

Неожиданное спасение

Крупный работник Комитета по делам искусств Шаповалов перед войной сделал доклад. Выпрямляя и огрубляя и без того грубый сталинский подход к искусству, докладчик разделил всех больших музыкантов тех лет на "механицистов" и "меньшевиствующих идеалистов". Музыканты написали письмо Сталину с жалобой на несправедливые обвинения. Сталин наложил резолюцию: 'Тов. Щербакову разобраться и примерно наказать". Щербаков наложил резолюцию: 'Тов. Гринину (это был секретарь по пропаганде) разобраться и примерно наказать". Гринин наложил резолюцию: "Тов. Зуевой (зам. зав. отд. пропаганды) разобраться и примерно наказать". Зуева такую же резолюцию наложила и адресовала письмо ниже - тов. Пановой. Та не успела осуществить указания. 22 июня 1941 года напавший на Россию Гитлер спас Шаповалова: он был призван в армию.

Взлет и падение

Щеглов был приглашен на работу в информационный центр Министерства иностранных дел СССР. В присутствии Молотова его принял Сталин. Он спросил:

- Товарищ Щеглов, кто, по вашему мнению, должен руководить информацией, вырабатывать ее концепцию в Министерстве иностранных дел?

- Товарищ Молотов, наверное?

- Нет, у товарища Молотова много других дел.

- Тогда товарищ Хавинсон из ТАСС, наверное?

- Нет, у товарища Хавинсона другие функции. Вообще этим делом должен заниматься товарищ Сталин, но он очень занят. А как вы думаете, товарищ Щеглов, как нам осветить итоги войны с Финляндией? В каком свете нужно подать эту информацию?

Щеглов очень толково, в духе времени и ситуации высказался по этому вопросу. Сталин остался доволен и сказал:

- Ну вот видите, вы сами все можете. Надо бы все это изложить в передовой "Правды" (такая статья вскоре была Щегловым написана и опубликована в качестве передовой). Вам и надлежит руководить информацией и вырабатывать ее концепцию.

Щеглов не ответил необходимым в этом случае сервильным поклоном-комплиментом, мол, все концепции вырабатывает товарищ Сталин, или что-либо в таком роде.

Тем не менее он тут же был назначен руководителем этого информационного центра (должность иерархически очень высокая). Полгода-год он успешно проработал, а потом "на ровном месте" был арестован и просидел с 39 года до 56-го.

Хорошо экипировался

Михаил Ильич Ромм рассказывал, что однажды его пригласили в Кремль: Сталин захотел посмотреть фильм "Ленин в Октябре". Когда кинорежиссер прибыл, оказалось, что на него забыли заказать пропуск. Какое-то время комендатура выясняла ситуацию, и в конце концов дежурный сам провел его в кинозал. Когда Ромм остался один, к нему подошел человек средних лет с военной выправкой, одетый в гражданское. Он одобряюще похлопал Ромма по плечу и сказал:

- Хорошо экипировался, грамотно. Твой будет сидеть во втором ряду с краю.

Ромм понял, что его приняли за секретного охранника.

Нетипичный случай

Эту историю рассказывал Сергей Иванович Кавтарадзе в 1958 году.

Кавтарадзе был с юности знаком со Сталиным. Возможно, это не устраивало Берия. Во всяком случае, Кавтарадзе вызвали из Ирана, где он был послом, арестовали на вокзале и сразу отправили в тюрьму. Здесь он сидел семь месяцев и никто его не допрашивал. Наконец его вызвал молодой следователь и грубо велел признаваться в предательстве Родины. Кавтарадзе возмутился и ответно нагрубил следователю. Тот прервал допрос и отправил арестованного в камеру. По пути, в коридоре, Кавтарадзе встретился с подполковником, который когда-то был спасен и воспитан им.

- Сергей Иванович?! Почему вы здесь?

- Не знаю.

Конвоир прервал разговор. Однако подполковник вскоре появился у Кавтарадзе.

- Чем я могу вам помочь?

- Мне можно помочь, только передав мою записку Сталину.

- Я постараюсь.

И заключенный написал записку:

"Coco! Я арестован. Прошу тебя лично разобраться в моем деле. Кавтарадзе".

Долго не было никакого ответа, однако месяца через два Кавтарадзе подвели к большому лифту и подняли куда-то наверх. Затем он очутился в огромном кабинете. За большим столом сидел невысокий полноватый лысый человек. Это был Берия. Не глядя на вошедшего, он что-то писал. Арестованный долго ждал, что на него обратят внимание. Наконец, выдержав долгую психологическую паузу, Берия сказал:

- Ты сейчас поедешь к Сталину. Если ты что-нибудь скажешь против меня, я и тебя, и твою семью превращу в лагерную пыль.

Кавтарадзе молчал. Его увели. Дали возможность переодеться в свои вещи и вывели к машине. В большой правительственной машине они вместе с Берия ехали по Москве. Берия был напряжен и изредка поглядывал на угрюмого Кавтарадзе.

Вдруг на самой середине площади Берия остановил машину. Милиция перекрыла движение, и машина минут пять стояла посреди площади. Берия понимал ожесточенность Кавтарадзе и его готовность на все. Тогда по приказу Берия машина тронулась и пошла не в сторону Кремля, а в противоположном направлении. Вскоре они подъехали к дому Кавтарадзе.

- Можете зайти домой повидать семью. Через десять минут быть здесь! - приказал Берия.

Сергей Иванович поднялся домой. Его окружили жена и дети: плакали, радовались... Когда через десять минут Кавтарадзе спустился к машине, он был смягчен, сломлен, психологически перестроен на то, чтобы любой ценой купить жизнь и спокойствие своих близких. Берия сразу почувствовал перемену, и они поехали в Кремль.

Когда они прибыли к Сталину, он спросил у Берия: в чем дело, в чем обвиняется Кавтарадзе?

Берия ответил, что Кавтарадзе ни в чем не виноват. Была группа людей, которая хотела совершить на Кавтарадзе покушение, поэтому его пришлось временно изолировать. Эта группа уже ликвидирована, и Кавтарадзе свободен.

Тогда Сталин в сопровождении Берия сам повез Кавтарадзе к нему домой. Часть квартиры Кавтарадзе была отдана какой-то старой большевичке, лишенной своего дома. Когда на звонок новая жиличка открыла дверь и увидела Сталина, она попятилась и стала падать в обморок. Берия "заслонил" Сталина якобы от опасности, схватил бедную женщину, встряхнул.

- Ты что? В чем дело? Почему пятишься от вождя?..

- Мне показалось, что на меня идет портрет Сталина...

Быт, нравы, установки

"Зато"

Художник-академик Евгений Александрович Кацман писал портрет Сталина. Он спросил у своего именитого натурщика:

- Какими иностранными языками вы владеете?

Сталин вспыхнул:

- Немного немецким, но зато я знаю историю человечества.

Этот ответ - свидетельство комплекса культурной неполноценности Сталина. Ощущая себя ограниченным в системе цивилизации, он не стал совершенствовать себя и догонять цивилизацию (это было трудно, и, может быть, невозможно), а стал переводить цивилизацию в иную систему - варварства и коварства, и в этой новой системе оказался первым.

Гостеприимство

По приглашению Сталина Хрущев приехал к нему на дачу. Сталин сидел в беседке и что-то писал. Не здороваясь, он предложил гостю сесть. По дорожке прошел Микоян. Сталин оторвался от дела и спросил:

- А что здесь делает Микоян? Что у него своей дачи нет?

Партия сказала: "Надо"

В 1938 году после ареста Косарева Сталин вызвал редактора "Комсомольской правды" Николая Александровича Михайлова и предложил ему стать первым секретарем ЦК ВЛКСМ. Михайлов высказал сомнение, что ему 32 года и он уже вырос из комсомольского возраста. Разговор Сталина и Михайлова происходил с глазу на глаз. Вдруг Сталин громко позвал Берия. Раздвинулась стена, и Берия появился.

- Лаврентий, есть такое мнение - назначить тебя секретарем ЦК ВЛКСМ.

- Слушаюсь, товарищ Сталин. Когда нужно принимать дела? Сталин повернулся к Михайлову:

- Учись, сопляк, как надо отвечать!

Портрет

В палеонтологическом музее к рогам скелета какого-то ископаемого чудища был прикручен портрет Сталина. Один из посетителей возмутился этим кощунством и пошел к директору протестовать. Директор оправдывался:

- Все трудящиеся украшают портретом вождя свои лучшие достижения: новый паровоз, шахту, домну. Это ископаемое - наше высшее достижение. Таких скелетов всего два в мире. Поэтому мы украсили его портретом вождя.

Посетитель не был удовлетворен объяснениями директора и продолжал возмущаться непочтительностью, проявленной к портрету вождя. Тогда директор нашелся:

- Если вам угодно настаивать на вашей точке зрения, вот книга жалоб и предложений. Изложите в ней все ваши замечания.

Посетитель растерялся, писать не стал и ушел.

Сформулировать в письменном виде такого рода претензию было опасно.

Развлечения и кадровая политика в семье

По словам Зинаиды Гавриловны Орджоникидзе, Сталин любил поиздеваться над ближними. Объектом таких издевательств нередко был его секретарь Поскребышев. Однажды под Новый год Сталин развлекался таким образом: сидя за столом, он сворачивал бумажки в маленькие трубочки и надевал их на пальцы Поскребышева. Потом зажигал бумажки, подобно новогодним свечам. Поскребышев весь извивался и корчился от боли, но не смел сбросить эти трубочки.

...Жена Поскребышева была родной сестрой жены Седова - сына Троцкого. Рассказывают, что ордер на арест своей жены Поскребышев должен был лично передать Сталину на подпись. При этом он попытался взять ее под защиту. "Раз органы НКВД считают нужным арестовать твою жену, - ответил Сталин, - значит это необходимо". И подписал ордер. Увидев выражение лица Поскребышева, Сталин рассмеялся. "Ты, что, бабу жалеешь? Найдем тебе бабу". Действительно, вскоре в квартиру к Поскребышеву пришла молодая женщина и сказала, что ей поручили заниматься его хозяйством.

Благодарный зритель художественной самодеятельности

Сталин очень забавлялся, когда начальник его охраны Пикель разыгрывал в лицах расстрел Зиновьева. Два охранника вели под руки еле передвигающегося, повисающего на их руках Пикеля, вошедшего в образ Зиновьева. Потом "актеры" отпускали его, и он рушился на пол, обхватывал сапоги охранников и умолял их пощадить его. Он выкрикивал жалкие, бессвязные слова.

Вскоре спектакль, разыгрываемый Пикелем на утеху вождя, стал для "актера" реальностью: он знал много лишнего и был расстрелян.

Рожденные узниками

Женщин, рожавших в лагере, официально именовали мамками. Мамки работали, как все, но пока ребенку не исполнялся год, их отпускали с работы в часы кормления. Потом детей выводили из зоны и отдавали в ясли и детский сад и матерям разрешали свидания с ними раз в неделю. У входа в лагерный детский сад висел лозунг: "Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство".

Как приятно удивлять

Сталин любил Довженко и иногда приглашал его к себе. Порой они всю ночь проводили в беседах. Однажды они проговорили до 4-х утра, и Сталин решил сам проводить гостя. Большая машина привезла их по опустевшему городу к гостинице. Сталин вышел из лимузина попрощаться. Вокруг никого не было. Только дворник, уткнувшись носом в землю, мел тротуар. Вскоре его метла наткнулась на чей-то сапог. Дворник поднял голову, увидел Сталина и оторопел. С минуту он хлопал глазами и беззвучно открывал рот. Сталин с удовольствием наблюдал эту немую сцену. Потом расхохотался и, довольный произведенным впечатлением, сказал:

- Что, не ожидал меня увидеть?

Как приятно угощать

Дело было зимой, под Новый год. Шел прием в Кремле. Сталин взял под руку Уланову и, показывая пример, пошел к столу. За ними последовали гости. В центре стола стояло большое блюдо с помидорами. Оно привлекло внимание Сталина, и он сказал:

- Видите, зима, а какие красивые у нас помидоры.

Сталин взял с края блюда большой помидор. Помидор оказался сильно подпорченным с одного бока. Минута неловкости, и Сталин рассердился. В сердцах он бросил помидор и, крикнув "снять!", пошел из зала. У выхода он на минуту остановился и уточнил: "Помидоры, а не директора".

Воспитатель

Когда Василий Сталин подрос, он стал домогаться подруги Светланы. После напрасных попыток его осадить та пожаловалась Светлане. Светлана рассказала об этом отцу. Сталин взял ремень и жестоко выпорол Василия. После этого Василий прекратил свои приставания, боясь отца и порки.

Показуха

Когда Сталин ехал на Всесоюзный слет физкультурников, все дома и крыши по дороге к стадиону были выкрашены только с той стороны, которая могла быть ему видна.

На трибуне

На трибуне Мавзолея, несколько в глубине, стояло кресло, в которое Сталин, удаляясь, садился отдыхать и курить трубку. Стоя на Мавзолее, Сталин никогда не курил.

Соратник должен соблюдать правила

Сталин узнал, что Каганович держит на даче стадо коров. Кагановичу очень попало за частнособственнические наклонности.

Опасный элемент

Сталин считал, что гомосексуалистов следует расстреливать или сажать в лагеря. По мнению Сталина, гомосексуалисты опасны тем, что могут развратить и разрушить армию.

Застолье и привычки гения

Одна из забав Сталина состояла в том, что во время завтрака или застолья он разбивал вареные яйца о голову своего помощника Поскребышева. Если во время застолья Сталин начинал разговаривать с Берия по-грузински, все присутствующие ежились от страха: такой разговор мог относиться к любому из гостей и угрожал жизни каждого. Иногда Сталин произносил по-грузински два слова, означавшие "перемена скатерти". Тотчас четверо мужчин из обслуги брали за края скатерть, покрывавшую стол, и складывали ее, превращая в своеобразный мешок, в котором оказывались перемазанные икрой апельсины и облитые хванчкарой цыплята табака, паштет с осколками хрустальных бокалов. Стол покрывался свежей скатертью и вскоре вновь ломился от изобилия вин, фруктов и блюд.

Почти по Рабле

Однажды Сталин приехал к кому-то в гости за город. Был вечер. Окна дачи ярко светились. Там Сталин пировал со своими соратниками. Заросли вокруг дома тоже были обитаемы: в них несли свою верную службу голодные и озябшие охранники.

Внезапно хлопнула дверь, и на пороге появился вождь. Он сделал несколько шагов в глубь сада и остановился справить малую нужду у куста № 47, под которым сидел боявшийся пошевелиться охранник.

Об этом эпизоде бывший охранник до сих пор рассказывает как о самом замечательном в своей жизни. Его обуревает двойная гордость: профессиональная - "как здорово замаскировался" - и социальная - "сам меня..., лично!"

Кого хоронят?

В 1939 году на похоронах старого большевика, заместителя директора Института марксизма-ленинизма Максимилиана Александровича Савельева выступающие говорили два-три слова о покойном и потом долго о товарище Сталине и его заслугах.

Порядок приветствия

Порой на Сталина и его эпоху накладываются "бродячие сюжеты" и Сталину приписывают афористичные высказывания, бытовавшие до него. Примером тому может служить существующий в предании диалог:

- Товарищ Сталин, по уставу младший армейский чин обязан первым приветствовать старшего. А кто должен здороваться первым, если встречаются два офицера в одном чине?

- Тот, кто вежливее и умнее.

Звездные игры

В три часа ночи в Совете Народных Комиссаров раздался звонок. Трубку снял дежурный. Из трубки донесся голос Сталина:

- Товарищ дежурный, у нас тут интересная игра. Товарищ Ворошилов утверждает, что над Кремлем находится Марс, а товарищ Молотов - Юпитер. Надо узнать, кто выиграл пари.

Дежурный поднял с постели почти всех профессоров и академиков, имеющих маломальское отношение к звездному небу. Наконец астроном Василий Григорьевич Фесенков, ворча спросонья, подошел к своему окну, посмотрел на небо и сказал:

- Это не планета, а созвездие Кассиопея.

Дежурный, обрадованный, что ему удалось добыть необходимую информацию, позвонил в Кремль и доложил:

-Товарищ Сталин, ваше задание выполнено: никто не выиграл. Над Кремлем - созвездие Кассиопея.

Сталин ответил:

- При чем тут звезды! Мы здесь уже играем в другие игры.

Наш силач сильнее

В конце 30-х годов самым сильным человеком в мире стал немецкий тяжелоатлет Мангер. Гитлер увидел в этом подтверждение расовой теории о превосходстве арийцев над другими народами. Это уязвило самолюбие Сталина, ему казалось, что подрывается социальный престиж созданной им системы. Сталин приказал найти в нашей стране сильнейшего человека, и им оказался армянин Серго Амбарцумян. Когда его привезли в Кремль, вождь сказал: "Фашист не должен быть самым сильным человеком. Его нужно победить. Советский человек должен быть самым сильным. Серго, ты сможешь!" Серго пообещал и благодаря тренировкам и замечательным природным данным выполнил обещание.

Неустойчивость

Сталин специально создавал людям неуютно-неустойчивую ситуацию, чтобы каждый был подмочен, каждый был зависим, каждый боялся и каждый сидел смирно, не высовываясь. Так, в конце 30-х одновременно принимаются два указа:

1. Разрешить строительство личных дач.

2. Запретить продажу стройматериалов в личные руки.

Всякий построивший дачу заведомо оказывался вором. Или другой момент: продавцу, находящемуся при материальных ценностях, полагалась мизерная (по современным меркам рублей 70) зарплата. Всякий продавец, чтобы жить, должен был "добирать" из своего магазина.

Хозяйственно-стратегическая деятельность

Продразверстка времен военного коммунизма была в русской традиции. Пушкин пишет про указ Петра об описке чужого хлеба в неурожай: "... опять тиранство нестерпимое". Указ этот от февраля 1823 года гласил: "В тех местах, где народный голод явился, описать у посторонних излишний хлеб, чей бы он ни был.., а при раздаче того хлеба смотреть накрепко, чтоб под видом скудных и хлеба не имеющих не брали также, которые свой хлеб сокровенно имеют".

Вообще в современной истории много традиционного. Хрущева звали "кукурузником" - он насильно насаждал этот злак. Ста двадцатью годами ранее были картофельные бунты, вызванные насильственным введением посадки картофеля. Кукурузных бунтов не было.

У Сталина была стратегическая мания: во всех районах страны должно быть все свое.

Очереди

Очереди и дефицит Сталин объяснял высокой платежеспособностью советских людей, тем, что им стало лучше и веселей жить. Еще бы, чем не веселое занятие - постоять в очереди. Тут все узнаешь про жизнь, все обсудишь, услышишь, о чем нигде не прочтешь. Очереди - наши народные университеты бескультурья. Сталин послал нас в эти университеты, поставил нас в эти очереди, и до сих пор мы не можем из них выйти. Никак не окончим университеты.

Дипломатия и политика, приведшие к большой войне

Нападение

То, что Финляндия напала на СССР, Политбюро и нарком обороны узнали от товарища Сталина. После этого началась финская кампания, о которой мой институтский однокашник поэт Владик Неделин писал:

 Мы смерть там принимали проще прозы. 
 Там каждый шаг потерями знаком. 
 Какие к черту там карельские березы. 
 К одной я финна пригвоздил штыком. 

Финская кампания раскрыла перед вермахтом уязвимые стороны Красной Армии, ослабленной бесчисленными арестами ее командного состава. С другой стороны, эта кампания раскрыла перед странами, противостоящими Германии, трудные для сотрудничества со Сталиным стороны его внешней политики.

Представления о будущей войне

Александр Кривицкий в 1939 г. опубликовал в газете "Красная звезда" острокритическую рецензию на роман Николая Шпанова о будущей войне с немцами. В романе могучий удар советской авиации по фашистской Германии одним разом (блиц криг!) решает исход всей войны. Кривицкий возражал: у Шпанова получается, что не люди, а техника решает все.

Рецензия вызвала недовольство Сталина, о чем Ворошилов сообщил в газету. Было дано указание изменить оценку книги, но автора отрицательной рецензии не трогать (оговорка весьма существенная, так как по тем суровым временам без нее судьба человека могла быть сломана).

Вторую, теперь уже положительную рецензию подписал адъютант Мехлиса (в те годы ближайшего к Сталину человека). Эту рецензию напечатали в той же "Красной звезде". Мнение Кривицкого при этом глухо упоминалось и мягко дезавуировалось.

Сталину нравилась шпановская легкомысленная уверенность в том, что война будет нетрудной и быстрой ("малой кровью" и "на чужой территории"). Популярная предвоенная песня рисовала будущую схватку с врагом опереточно:

 Полетит самолет, 
 Застрочит пулемет. 
 Загрохочут железные танки. 
 И пехота пойдет, и саперы пойдут, 
 И помчатся лихие тачанки... 

Эти представления были близки Сталину. К тому же он считал, что пропаганда должна и своему народу, и потенциальному противнику внушать уверенность в несокрушимой мощи Красной Армии. Однако опыт боев на советско-финском фронте внес некоторые сомнения и отрезвляющие ноты в сталинское несерьезное отношение к современной войне. Это и предотвратило суровую расправу с Кривицким.

Расставанье

После заключения с Японией договора о ненападении Сталин привез на вокзал Ёсукэ Мацуока, прощаясь, поцеловал его и сказал: "Мы тоже азиаты". Лирик, почти как Блок: "Да, скифы мы, да, азиаты мы..."

Прибытие посланца Гитлера

В 1939 году мы, подмосковные мальчишки, с удивлением увидели в небе самолет с фашистскими крестами, летевший к Москве. Все, у кого были в руках рогатки, стали стрелять в этот самолет. Мы не знали, что в самолете летел Риббентроп на переговоры со Сталиным. Однако мы, стреляя из рогаток по самолету, были на более высоком уровне исторического мышления, чем нами любимый вождь: в отличие от него мы знали, что с фашистами ни о чем нельзя договариваться.

Член делегации

Лев Шейнин со ссылкой на Молотова рассказывал. На Политбюро Сталин предложил утвердить делегацию во главе с Молотовым для проведения переговоров о заключении договора с Германией. Сталин спросил:

- Есть ли возражения или дополнения?

Все промолчали.

- Тогда у меня есть предложение: дополнить делегацию Кагановичем без права выступления, чтобы Гитлеру было неприятно.

Каганович не был официально объявлен и ни на фото, ни в кинохронику не попал.

В этот рассказ трудно поверить: Сталин был слишком заинтересован в успехе переговоров, чтобы позволить себе дразнить Гитлера.

Величание

Сталин назвал Гитлера ледоколом революции.

Не всякому такое предложишь...

В 1940 году Гитлер предложил Сталину присоединиться к "Пакту трех" ("Антикоминтерновскому пакту"). Сталин воздержался от принятия этого предложения.

Страшные тосты

Подписав договор с гитлеровской Германией, Сталин поднял бокал шампанского со словами:

- Я хочу выпить за Гитлера - авторитетного вождя немецкого народа, заслуженно пользующегося его любовью. Я пью за осуществление всех планов вождя немецкого народа.

Второй тост Сталин поднял за Гиммлера - человека, обеспечивающего устойчивость немецкой нации, стабильность национального порядка в Германии.

Осуждение отступничества

Риббентроп говорил, что в Москве он чувствовал себя среди старых PG (партайгеноссе): строгая иерархия, почитание Сталина со стороны окружающих, его тосты за Гитлера и за Гиммлера... Все это вызвало восхищение Риббентропа.

Один из идеологов фашизма Альфред Розенберг порицал Риббентропа за отступление от фашизма и излишние восторги в адрес Сталина. Розенберг осудил и Сталина, особенно за последний тост, который, по его мнению, не был продиктован никакой необходимостью и был поднят за человека, уничтожившего единомышленников советского вождя.

Соучастие

Когда в конце 30-х годов начались советско-германские переговоры, Гитлер был готов отпустить Тельмана в СССР, если этого потребует Сталин. Однако живой вождь немецких единомышленников Сталину был не нужен. Сталин оставил Тельмана в руках Гитлера.

Невольник чести

Когда министр иностранных дел фашистской Германии Иоахим Риббентроп прилетел в Москву, Сталин поручил председателю Комитета по делам искусств Храпченко сопровождать гостя в Большой театр и преподнести ему цветы. На спектакль приехали Сталин и Молотов, расположившиеся в правительственной ложе. После спектакля Сталин пригласил Храпченко в ложу, расспросил о высказываниях гостя и доверительно сказал то, что еще не стало достоянием гласности:

- Мы заключили союз с Германией. Как вы к этому относитесь, товарищ Храпченко?

Храпченко растерялся. Тогда Сталин объяснил:

- Я, как и вы, товарищ Храпченко, против союза с Гитлером, но он (Сталин указал на Молотова) меня заставил.

"Беспомощный"

Храпченко рассказывал, что он в числе других деятелей присутствовал при подписании советско-германского договора о ненападении. Во время церемонии Сталин сказал Храпченко:

- Видите, делают, что хотят, а нас с вами не спрашивают, и мы ничего не можем возразить.

Шутка была столь опасна и такая в ней была двойная игра с историей, что Храпченко благоразумно промолчал.

Культурная программа визита

Во время визита Риббентропа в Москву Сталин всячески старался подчеркнуть сходство между Германией и Россией. Риббентроп был приглашен в Большой театр на "Валькирию" в постановке Эйзенштейна. Сталин, представляя Риббентропу режиссера, спросил у немецкого дипломата:

- Вы нацист и поэтому, очевидно, неверующий. Однако если бы вы верили, то к какой религии принадлежали?

- Мой отец был лютеранин.

- Познакомьтесь, лютеранин товарищ Эйзенштейн.

Культурные люди: и о стихах поговорили

Во время одного из банкетов по случаю советско-германских переговоров в Москве Риббентроп спросил Сталина, жива ли поэтесса Анна Ахматова и что она пишет: петербургские студенты увлекались ее стихами. Так Ахматова попала в поле зрения Сталина. В 1940 году срочно и неожиданно издали большой сборник ее стихов.

Позорное поздравление

14 июня 1940 года фашисты оккупировали Париж. По поручению Сталина Молотов поздравил Гитлера с успехом.

Поздравление

В апреле 1941 года Сталин поздравил Гитлера с днем рождения.

Верность договору

Выступая в МГУ после исключения из партии Кагановича, Молотова и других, Микоян рассказывал.

Согласно подписанному в 1939 году договору, Германия должна была в течение 15 лет поставлять в СССР промышленное оборудование, а мы в течение 5 лет - продовольствие и сырье.

В начале 1941 года, по словам Микояна, Сталин вызвал его и спросил, как идут германо-советские поставки. Микоян ответил: немцы нам пока ничего не дают, а мы свои обязательства выполняем успешно. Иногда даже опережаем сроки, перевыполняем... Сталин сказал: "Ну и дурак же ты, Анастас. Куда ты спешишь? Зачем?"

Кто кого

По анализу знатока Германии литератора М., Гитлер и Сталин стремились обмануть друг друга. В 1941 году, еще до войны, Шербаков, руководивший ТАСС, дал распоряжение идеологически готовиться к войне. Речь шла о нашем нападении на Германию. Замысел был таким: захватить Румынию, отсечь Германию от источников бензина и тем самым закончить войну. Поэтому в Одессе и около нее и было сосредоточено огромное по отношению к потребностям округа войско. Позже это стало основой долгой обороны Одессы. Однако Сталин не успел обмануть Гитлера. Гитлер успел обмануть Сталина и напал раньше. Гитлер планировал нападение на 15 мая 1941 года, но военная кампания в Греции и Югославии оттянули время.

Обманутое доверие

Эренбург сказал: "Единственный человек, которому поверил Сталин, был Гитлер. И он его обманул, напав в июне 1941 года на СССР".

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь