Австралия в XX в.

Глава I. Австралия накануне и в годы первой мировой войны

Принятие конституции и объединение колоний в федеральный союз открыли австралийской буржуазии путь к созданию уже в 1901 г. общеавстралийского рынка, стимулировавшего развитие всех отраслей экономики. Общеавстралийский рынок требовал унификации фиска, создания единого тарифа. Однако ввести единый австралийский тариф было не так-то просто, ибо уровень экономического развития колоний, ставших штатами объединенного государства, был различен, а следствием этого явились различия в формировании статей дохода их бюджетов. Если в Тасмании поступления от таможенных и акцизных сборов составляли почти половину всего ее дохода, то в Новом Южном Уэльсе - лишь 1/6 часть (табл. 1).

Таблица 1. Доходы колоний в 1899 г.^*, ф. ст

^* (В. R. Wise. The Commonwealth of Australia, с. 237.)

Осложняло положение и то обстоятельство, что колонии проводили различную финансовую политику. Так, если Виктория стояла на позициях протекционизма, то Новый Южный Уэльс осуществлял политику фритредерства.

После многомесячных дебатов был выработан и принят парламентом в ноябре 1901 г. закон о тарифе, в котором были учтены существовавшие в колониях тарифные системы. Законом вводился порядок, по которому федеральное правительство могло расходовать не более ¹/₄ доходов, получаемых от таможенных и акцизных сборов, остальная сумма должна была возвращаться штатам пропорционально вкладу каждого из них. Сама тарифная Шкала была составлена с учетом интересов протекционистской Виктории и фритредерского Нового Южного Уэльса. В целом же тарифы были установлены достаточно высокие, с тем чтобы защитить местные отрасли экономики. До начала первой мировой войны федеральная тарифная система пересматривалась дважды - в 1908 и 1914 гг., но существо ее оставалось неизменным.

Образование общеавстралийского рынка и создание единого тарифа вызвали заметное оживление экономической жизни в стране.

В промышленности, которая в целом по-прежнему оставалась в эмбриональном состоянии, уже в первое десятилетие существования федерации наметились некоторые сдвиги (табл. 2).

Таблица 2. Показатели развития австралийской промышленности в 1903-1911 гг^*

^* (В. R. Wise. The Commonwealth of Australia, с. 249.)

Однако подавляющее большинство предприятий представляло собой небольшие мастерские, буквально с несколькими рабочими. Например, сапожная мастерская, где работало хотя бы три человека, рассматривалась статистикой как "фабрика" и в ежегодных данных о развитии австралийской экономики включалась в раздел "обрабатывающая промышленность".

В 1906 г. на федеральной конференции специалистов-статистиков была принята новая классификация, согласно которой понятие "фабрика" относилось лишь к предприятиям, на которых было занято не менее 19 рабочих. Но и после 1906 г. маленькие мастерские часто попадали в разряд "фабрик".

Металлообрабатывающие заводы составляли по количеству 14% общего числа промышленных предприятий, на них было занято около 20% общей численности промышленных рабочих Австралии. Общая стоимость зданий и оборудования этой отрасли промышленности составляла в 1910-1911 гг. 5255 тыс. ф. ст. [193 с. 151-152].

Остальные предприятия, кроме небольшого числа судостроительных заводов, занимались переработкой сельскохозяйственного сырья. Общая стоимость продукции австралийской обрабатывающей промышленности в 1910-1911 гг. составляла 120770 тыс. ф. ст. [193, с. 151 - 152].

Австралия продолжала оставаться аграрной страной, где главную роль по-прежнему играло овцеводство. Количество овец увеличилось с 1901 по 1911 г. с 72 млн. до 97 млн. Производство шерсти выросло за этот же период с 539,4 млн. до 798,4 млн. ф. [70, с. 430]. Ежегодный доход, получаемый Австралией от продажи шерсти, составлял 25-30 млн. ф. ст. Только 1,5% производимой шерсти использовалось внутри страны, все остальное количество экспортировалось.

Производство мяса занимало второе место после шерсти. В 1911 г. в Австралийском Союзе насчитывалось 11 млн. голов крупного рогатого скота, 2 млн. лошадей и 1 млн. свиней. Экспорт мороженого мяса приносил стране 3,3 млн. ф. ст. Кроме того, экспортировались масло и сыр. Общий доход от экспорта шерсти и мясо-молочных продуктов давал Австралии около 40 млн. ф. ст. [193, с. 146].

Заметное развитие в первое десятилетие после образования федерации получило земледелие, и в первую очередь производство пшеницы. Если в 1900-1901 гг. было произведено 48353 тыс. бушелей пшеницы, то в 1910-1911 гг. - 95111 тыс. бушелей (табл. 3). В 1910-1911 гг. Австралия экспортировала 47761 тыс. бушелей пшеницы и 139946 т муки.

Таблица 3. Производство продуктов земледелия в Австралии в 1910-1911 гг^*

^* (В. R. Wise. The Commonwealth of Australia, с. 147.)

Общая стоимость продуктов земледелия, экспортированных в 1910-1911 гг., составляла 11884 тыс. ф. ст. [193, с. 149]. Развивалась, хотя и неравномерно, добыча цветных металлов. В 1910-1911 гг. общая стоимость добытых цветных металлов равнялась 23 215 тыс. ф. ст.

Значительный рост показал в этот период внутренний и внешний товарооборот Австралии. Если в последнее пятилетие перед образованием федерации (1896-1901) внутри австралийский товарооборот составлял ежегодно в среднем 26,4 млн. ф. ст., то в 1907 г., например, он достиг 42,3 млн. ф. ст. [193, с. 152-153].

Если в 1891-1900 гг. ежегодный австралийский внешнеторговый товарооборот в среднем оценивался в 65,2 млн. ф. ст., то в 1901-1910 гг. - в 101,6 млн. ф. ст. [79, с. 429]. В 1912 г. внешнеторговый товарооборот достиг 146,5 млн. ф. ст. [193, с. 154]. Все это привело к значительному росту национального дохода Австралии. Если в 1901 г. он равнялся 185 млн. ф. ст., то в 1914 г. - 325 млн. ф. ст. Несмотря на то, что население страны за это время выросло с 3,8 млн. до 5 млн. человек, национальный доход в расчете на душу населения увеличился с 92 до 104 ф. ст. [70, с. 432].

По сумме частного капитала на душу населения Австралия заняла второе место в мире (260 ф. ст.), уступив лишь Великобритании (300 ф. ст.) и оставив позади себя такие страны, как США и Канада. Но богатство это распределялось в Австралии уже тогда крайне неравномерно. Так, в Новом Южном Уэльсе, население которого в 1903 г. составляло 1,4 млн. человек, всего 987 человек владели собственностью общей стоимостью 130,5 млн. ф. ст., или 35,4% стоимости всей собственности, находившейся на территории штата. Другим 2086 принадлежала собственность общей стоимостью 168,8 млн. ф. ст., или 45,8% стоимости всей собственности, находившейся на территории штата. Таким образом, 3 тыс. человек сосредоточили в своих руках более 80% всех частных капиталов штата. "Нет оснований думать, - писал Б. Уайз, занимавший пост генерального прокурора Нового Южного Уэльса, - что положение в Новом Южном Уэльсе в отношении распределения богатств сильно отличается от положения в других штатах и поэтому эти цифры могут быть показателем распределения собственности на всей территории федерации" [193, с. 143].

Создание федерации позволило быстро довести до логического конца движение за "белую Австралию". В 1901 г. премьер-министр федерального правительства Э. Бартон подготовил законопроект об ограничении иммиграции. Обсуждение законопроекта в федеральном парламенте показало, что каких-либо принципиальных разногласий по поводу ограничения иммиграции из азиатских стран не было. Представители буржуазии и лейбористы выступали в полном согласии. Показательно в этом смысле выступление члена палаты представителей протекциониста У. Соуера, который сказал, что не стоит терять времени на обсуждение общих положений законопроекта, поскольку "в этом зале нет ни одного представителя, который бы отважился встать и заявить о том, что он возражает против идеи "белой Австралии"" [28, С.IX. 1901, т. 4, с. 4660].

Следует отметить, что основные доводы в пользу запрещения въезда в Австралию выходцев из Азии были расистского толка и их повторяли опять-таки с одинаковой настойчивостью как буржуазные, так и лейбористские парламентарии. Протекционист И. Айзекс, уроженец Австралии, впоследствии ставший генерал-губернатором страны, аргументировал необходимость иммиграционных ограничений "портящим и разлагающим влиянием низших рас" [28, 12.IX.1900, т. 4, с. 4845]. Лидер лейбористов, в дальнейшем премьер-министр первого лейбористского федерального правительства, Д. Уотсон заявлял: "Возражения, которые я имею в отношении смешивания цветных народов с белыми людьми Австралии, - хоть я допускаю, что это в значительной степени вызывалось причинами экономического характера, - лежат главным образом в возможности и даже вероятности расовой порчи" [28, 6.IX. 1900, т. 4, с. 4633].

Характерен диалог, происшедший на заседании сената 14 ноября 1901 г. между сенатором Сергудом и сенатором-лейбористом: Пирсом:

"Сенатор Сергуд. Вчера вечером сенатор Пирс сказал нам, что эту меру (запрещение иммиграции из Азии. - К. М.) нельзя объяснять лишь тем, что иммигранты составляют конкуренцию нашим рабочим, здесь имеются более высокие моральные причины.

Сенатор Пирс. Обеими причинами, но главная причина расовая" [196, с. 25].

Обосновывая необходимость ограничения иммиграции, премьер. Э. Бартон также ссылался на расовые причины. "Я не думаю, - говорил он на заседании палаты представителей 26 сентября 1901 г. - что доктрина равенства людей когда-либо действительно предусматривала и расовое равенство" [28, т. 4, с. 5233].

После дебатов, касавшихся частных, а не принципиальных вопросов, закон об ограничении иммиграции был принят федеральным парламентом и 23 декабря 1901 г. введен в действие королевским указом.

Закон устанавливал (в ст. 3) категории лиц, которым запрещался въезд в Австралию:

"1. Любое лицо, которое не смогло по просьбе иммиграционных властей написать под диктовку и подписать текст, состоящий из пятидесяти слов на каком-либо европейском языке. 2. Любое лицо, которое, по мнению иммиграционных властей или министерства внешних дел, может стать опасным для общественного порядка. 3. Идиоты и душевнобольные. 4. Любое лицо, страдающее инфекционной болезнью. 5. Любое лицо, приговоренное к тюремному заключению на срок не менее года не по политическому обвинению и не получившее амнистии. 6. Проститутки или лица, живущие за счет проституции других" [196, с. 157].

Хотя в тексте закона не содержалось прямо сформулированных положений о запрещении иммиграции в Австралию выходцев из Африки, Азии и с тихоокеанских островов, его смысл, конечно, был именно в этом.

Ответственность за исполнение закона 1901 г. была возложена на министерство внешних дел. Разъясняя иммиграционным властям отдельные статьи закона, министерство, в частности, писало по поводу применения первого пункта ст. 3 следующее: "Все коренные жители Африки, Азии и Полинезии должны обязательно подвергаться испытанию... В отношении представителей белой расы испытание может быть сделано только при особых обстоятельствах" [196, с. 46].

Результаты этих испытаний видны из приведенных ниже данных [196, с. 46]:

Вся совокупность мер, ограничивающих въезд в Австралию иммигрантов из афро-азиатских стран, привела уже в первое десятилетие существования федерации к значительному падению их численности на пятом континенте. Кстати сказать, одной из таких мер было запрещение этим категориям иммигрантов привозить в Австралию свои семьи. Исключение делалось лишь для сирийцев (табл. 4).

Таблица 4. Национальный состав иммигрантов^*

^* (А. Т. Jarwооd. Asian Migration to Australia, с. 25.)

Как видно из табл. 4, лишь численность сирийцев несколько увеличилась. Уже после начала первой мировой войны, в октябре 1914 г., министерство внешних дел в специальном меморандуме так объясняло свою позицию в отношении сирийцев (точнее говоря, это были жители земель, входящих сейчас в состав Ливана): "Вопрос о том, как быть с сирийцами, доставил министерству значительные трудности... В то время как мнение относительно допуска лиц черной, коричневой и желтой рас практически было единодушным, существовало значительное расхождение в решениях по вопросу о допуске сирийцев... Люди, которых мы называем сирийцами, происходят из той части Турции, которая расположена в Северной Палестине и главными городами которой являются Бейрут, Дамаск и Триполи. Они занимают значительную часть береговой линии и заселяют районы горного Ливана, где ведут мирную и умеренно зажиточную жизнь в качестве земледельцев. Эти люди выглядят смуглыми из-за темных волос и желтоватого оттенка кожи, но они гораздо ближе к европейскому типу... чем к какому-либо азиатскому... По внешнему виду их нельзя отличить от жителей Южной Италии, Испании и Греции... Сирийцы все практически христиане и принадлежат либо к греческой церкви, либо к церкви, примыкающей к римско-католической" [196, с. 141 -142].

Расистские настроения были очень распространены в Австралии в это время. В письменных и устных выступлениях государственных и общественных деятелей, в газетах и журналах с удивительной откровенностью и беззастенчивостью высказывались чисто-расистские концепции и взгляды. Именно такой характер носили многолетние дебаты по поводу допуска сирийцев в Австралию. Подробно анализировались антропологические данные сирийских мужчин и женщин. Так, сиднейский "Бюллетень", выступавший против допуска сирийцев, писал в январе 1906 г.: "Будучи азиатами, сирийцы действительно белые, похожие на южноевропейцев, имеющих темные волосы и оливковый цвет кожи..." О сирийских, женщинах журнал писал: "Они привлекательны, пока молоды, несмотря на грубые черты лица. Иногда можно увидеть действительно красивое лицо, но все быстро исчезаете возрастом" [196, с. 144].

В конце концов сирийские иммигранты, несмотря на признанное австралийскими расистами внешнее сходство с южноевропейскими народами, так и не получили прав, равных правам европейских иммигрантов. Их третировали как "запрещенных иммигрантов" наряду с представителями других азиатских народов. Предоставление им небольших льгот объяснялось, на наш взгляд, прежде всего тем, что число сирийцев было очень незначительно и невозможно было ожидать сколько-нибудь широкой их иммиграции в Австралию. Никаких проблем пребывание столь малочисленной этнической группы в Австралии не создавало.

Дискриминационная иммиграционная политика в отношении азиатских народов не мешала австралийской буржуазии поддерживать торговые отношения со странами Востока. Несмотря на малый удельный вес торговых операций с азиатскими странами в австралийской внешней торговле, в целом они имели постоянную тенденцию к увеличению (табл. 5).

Таблица 5. Внешнеторговый баланс Австралии^*

^* (А. Т. Jarwооd. Asian Migration to Australia, с. 166.)

Реакционная внутренняя политика австралийских правящих кругов определяла и внешнюю политику страны. Когда в самом начале нынешнего века Великобритания начала позорную войну сабурами, Австралия приняла в ней самое непосредственное участие. В войне с бурами участвовало 16 тыс. австралийских солдат. Потери австралийцев составили 500 человек. Далеко не все в Австралии считали действия Англии в отношении буров справедливыми. Так, мельбурнская газета "Набат" писала: "Тот, кто сам трудится, понимает, что рабочая партия в Иоганнесбурге поддерживает Крюгера и страшится Родса, что это не война англичанина против бура, а капиталистов против антикапиталистического правительства Крюгера" [174, с. 16].

С созданием федерации во внешней политике Австралии стали заметно проявляться милитаристские тенденции. По расходам на военные нужды в расчете на душу населения Австралия к 1912 г. вышла на третье место в мире, уступив лишь Великобритании и Франции. Началом объединения вооруженных сил страны стала создание в 1901 г. федерального министерства обороны и назначение генерал-майора Э. Хаттона главнокомандующим австралийской армией.

Генерал Хаттон предложил следующее построение австралийской армии: постоянные регулярные силы, включающие генеральный штаб, артиллерийское соединение, небольшие инженерные, медицинские и вспомогательные службы; полевые войска, состоящие из шести бригад легкой кавалерии и трех пехотных бригад, в задачу которых входит защита всей территории Австралийского Союза; гарнизонные войска, сформированные из добровольцев, которые в соединении с милицией обеспечивают оборону отдельных штатов.

В 1908 г. в первую группу входило 1329 военнослужащих всех рангов, во вторую - 15445, в третью - 5,5 тыс. В случае необходимости эти войска могли быть усилены за счет членов стрелковых клубов, численность которых к 1908 г. составляла 42 899 человек [193, с. 327-328].

Росту милитаристских настроений способствовало создание Австралийской лиги обороны, во главе которой стояли известный лейбористский деятель У. Хьюз и представитель объединения стрелковых клубов полковник Кемпбелл. Печатный орган лиги газета "Призыв" пропагандировала идею создания национальной гвардии, с тем чтобы "оборона не была делом правительства или класса, но делом всего народа" [193, с. 333]. Эту идею поддержал А. Дикин, представивший соответствующий проект на рассмотрение палаты представителей в декабре 1907 г. Однако новая система организации обороны Австралии была принята лишь спустя четыре года Актом об обороне 1911 г.

Этот акт сохранял основные положения схемы генерала Хаттона, но одновременно вводил принцип обязательного военного обучения. Каждый житель Австралии, согласно акту, должен был пройти через следующие этапы военного обучения: от 12 до 14 лет - в рядах младших кадетов; от 14 до 18 лет - в рядах старших кадетов; от 18 до 46 лет - в рядах сил гражданской обороны.

Младшие кадеты занимались военной подготовкой 120 часов в год. Старшие кадеты должны были посвящать военной подготовке 4 занятия, рассчитанных на весь день, 12 занятий - на полдня и 24 ночных занятия в год. Военная подготовка сил гражданской обороны включала ежегодно 16 занятий, рассчитанных на весь день, из которых не менее восьми должны были проводиться в лагерях. Принятая система военной подготовки должна была в течение восьми лет дать Австралии 200 тыс. обученных военному делу людей.

Что касается австралийского военно-морского флота, то принципы его организации весьма оживленно дебатировались в федеральном парламенте. Выдвигались различные проекты и предложения. Одни считали, что Австралия должна иметь ограниченные военно-морские силы, лишь дополняющие британский флот, например некоторое число быстроходных "москитных" судов. Другие же высказывались за создание собственного флота, выполняющего самостоятельные задачи по защите страны. При этом ссылались на то, что Англии в случае войны будет трудно выделить для обороны Австралии нужные военно-морские силы. "Растущее соперничество со стороны иностранных военно-морских сил, - писал в газете "Призыв" полковник Репингтон, - заставляет Англию концентрировать свой флот дома. Эта вынужденная концентрация британских военно-морских сил коренным образом изменяет положение Австралии в войне, и изменяет его в худшую сторону... Существует лишь одно средство, с помощью которого Австралия может сохранить свою безопасность, - сделать себя настолько сильной, чтобы любая попытка напасть на нее могла быть сорвана" [193, с. 336- 337].

В результате всех дискуссий было решено, что Австралия на свои средства создаст военно-морской флот в составе одного крейсера, двух вспомогательных крейсеров, шести миноносцев и трех подводных лодок. Экипажи всех судов будут укомплектованы австралийскими командами.

Внутриполитическая обстановка в Австралии в период между образованием федерации и началом первой мировой войны характеризовалась усилением оппортунизма и мелкобуржуазного реформизма в лейбористском движении, все более тесным сотрудничеством руководства рабочей партии с буржуазными либералами. Между ними, по существу, не было разногласий. Лидеры лейборизма не выработали самостоятельной политической программы, а балансировали между основными направлениями австралийского буржуазного либерализма.

На первых федеральных выборах в парламент лейбористы получили 16 мест в палате представителей и 8 - в сенате. Наиболее актуальным в тот период был вопрос об общеавстралийском тарифе. Лейбористская парламентская фракция не имела собственного мнения на этот счет. Один из современных австралийских историков, Дж. Хили, пишет по этому поводу: "Члены молодой лейбористской партии имели свободу действий по фискальным вопросам - другими словами, партия в то время не сформулировала свою политику в отношении фискальных дел. Однако большинство новых членов парламента - лейбористов были протекционистами по личным интересам, хотя лишь несколько из них голосовали вместе с оппозицией по первому тарифному вопросу" [125, с. 30].

Лейбористская партия полностью поддерживала австралийское правительство в практическом осуществлении политики "белой Австралии". В ходе обсуждения законопроекта об ограничении иммиграции лидер лейбористов Д. Уотсон даже настаивал на том, чтобы в нем были прямо перечислены те районы мира, коренному населению которых запрещался допуск в Австралию. К "запрещенным иммигрантам" по предложению Уотсона должно было быть отнесено "любое лицо, являющееся аборигеном Африки, Азии или тихоокеанских островов". Это предложение Уотсона не получило поддержки даже в таком реакционном собрании, как австралийский парламент.

На вторых федеральных выборах в парламент, состоявшихся в декабре 1903 г., лейбористская партия добилась значительно более широкого представительства в законодательном органе страны, получив в палате представителей 25 мест, а в сенате - 14.

Главным вопросом, вокруг которого развернулась борьба в. период избирательной кампании и после нее, был вопрос о формировании арбитражных судов для урегулирования трудовых конфликтов. И в этом случае никаких принципиальных разногласий между лейбористами и либералами не было. И те и другие выступали за арбитражную систему. Расхождение заключалось в том, что лейбористы при рассмотрении соответствующего законопроекта в федеральном парламенте первого созыва настаивали на том, чтобы компетенция арбитражей была распространена также и на государственных служащих. Правительство возражало, ссылаясь, в частности, на то, что коронные чиновники не нуждаются в покровительстве арбитражей, регулирующих трудовые споры.

21 апреля 1904 г. Э. Фишер внес на рассмотрение вновь избранного состава палаты представителей законопроект об арбитражных судах с указанным выше дополнением. Правительство, возглавляемое А. Дикином, выступило с возражениями, но не было поддержано большинством палаты и подало в отставку. 27 апреля впервые было сформировано лейбористское федеральное правительство во главе с Д. Уотсоном.

Новый премьер-министр еще раз представил на рассмотрение палаты представителей 24 июня 1904 г. законопроект об арбитражных судах. Оппозиция, в свою очередь, внесла поправку к законопроекту, против которой правительство возражало. Но поправка была принята большинством голосов. Д. Уотсон заявил, что он настаивает на повторном голосовании, которое и состоялось 10 августа, и опять поправка была принята палатой. Правительству не оставалось ничего другого, как уйти в отставку. Таким образом, первое лейбористское правительство просуществовало немногим более трех месяцев. Новое правительство Рейда-Маклина, сформированное через неделю после этого, также оказалось нежизнеспособным. В июле 1905 г. А. Дикин вновь пришел к власти.

Примерно к этому времени относится любопытный документ - соглашение, заключенное лейбористской партией с либералами, которых возглавлял А. Дикин. В нем предусматривались согласованные действия в период выборов в федеральный парламент, а также объединенная политическая и экономическая программа, в которой говорилось о необходимости принятия законопроекта об арбитражных судах, законодательства, направленного на проведение в жизнь принципа "белой Австралии", законопроекта о торговых знаках, дополнений к избирательному закону, антитрестовского законодательства, законопроекта о Папуа, морского законодательства и т. д. [125, с. 35-37].

В тот самый день, когда А. Дикин стал премьер-министром, 5 июля 1905 г., он обратился с письмом к лидеру лейбористов Д. Уотсону, где вновь подчеркивал необходимость совместных действий и выражал надежду на успешное сотрудничество. Программа действий правительства, изложенная в письме А. Дикина, полностью совпадала с той, которая содержалась в указанном выше соглашении [125, с. 38-39].

В резолюции по поводу письма А. Дикина, принятой парламентской фракцией лейбористской партии, говорилось, что "партия, будучи информирована г-ном Уотсоном о мерах, намеченных к осуществлению г-ном Дикином, согласна оказать его правительству общую поддержку" [125, с. 39]. Парламентская группа высказалась, таким образом, от имени всей лейбористской партии. Каково же было действительное мнение на этот счет не руководства, а партии, сказать невозможно, ибо за 1900-1905 гг. не было созвано ни одной федеральной конференции лейбористской партии. Надо полагать, что это происходило не случайно. Лидеры лейборизма оказывались таким образом абсолютно вне контроля партийных масс.

Третья избирательная кампания в федеральный парламент принесла новый успех лейбористам. На выборах 12 декабря 1906 г. лейбористская партия получила 27 мандатов в палате представителей и 16 - в сенате. В палате представителей она имела по сравнению с другими партийными группировками наибольшее число мест. Так, либералы во главе с А. Дикином имели лишь 15 мест, оппозиционные группировки - 21 место. А. Дикин мог удержаться у власти, лишь опираясь на поддержку лейбористов, что он практически и сделал.

Либерально-лейбористский альянс просуществовал почти два года. Но в ноябре 1908 г. лейбористское руководство, используя благоприятную ситуацию, нарушило соглашение и выступило против правительства А. Дикина, что привело к его отставке 10 ноября 1908 г. Во главе лейбористской партии теперь стоял Э. Фишер, сменивший Д. Уотсона, ушедшего с этого поста в октябре 1907 г. Э. Фишер и сформировал новое лейбористское федеральное правительство.

В том же, 1908 г. состоялась федеральная конференция лейбористской партии, принявшая ее программу. Лейбористское руководство в этой программе не сделало ни шагу вперед, оно упорно стояло на старых, в сущности сво