НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава девятая

Дворец Миноса в Кноссе расположен приблизительно в трех милях к югу от столицы Крита - Кандии, возле современной шоссейной дороги, которая, как некогда древний торговый путь, пересекает остров с севера на юг и ведет к ближайшему от берегов Египта порту. Руины дворца находятся на вершине низкого холма, который образовался из развалин более ранних дворцов; а еще ниже, под ними, погребены строения раннеминойского периода и времен неолита, воздвигнутые более чем за тысячелетие до правления легендарного царя, по имени Минос, примерно в XIV веке до н. э. На фоне высоких гор, что возвышаются над прелестной долиной, где расположен Кносс, холм кажется еще ниже. Вилла "Ариадна", резиденция сэра Артура Эванса*, расположена на склоне холма, по другую сторону дороги. В тот апрельский день, когда мы подъезжали к ней со стороны моря, она буквально утопала в душистой жимолости. А пыльную белую дорогу, что бежала в гору от порта, казалось, специально разукрасили в ожидании королевского кортежа: по ее краю и вдоль нижних парапетов были высажены крупные желтые цветы поповника, малиновые смолевки, анемоны и горные розы.

* (Эванс Артур Джон (1851-1941) - английский археолог, известный своими раскопками Кносского дворца на острове Крит)

Сэр Артур Эванс находился в это время в Англии, и Джон являлся единственным ответственным за все лицом; он только что закончил раскопки царской гробницы возле дворца.

- Когда приедет Сетон? - спросил он.

- Собирается выехать примерно через неделю после нас, но, по последним сведениям, он отправился в сторону Ирана. Все зависит от количества воды, найденной Синахерибом в реке Гомел; если ее там оказалось слишком мало, мы можем вовсе не дождаться Сетона. Он будет забираться все выше и выше в горы, по следам Синахериба.

Джон невозмутимым тоном попросил меня объяснить, что я имею в виду; я рассказала ему об акведуке.

- В таком случае у вас есть неделя на беглое ознакомление с дворцом. После этого мне хотелось бы отправиться пешком в восточную часть острова.

Я недоумевала: неужели для беглого осмотра дворца требуется целая неделя? Невероятно! Я все еще не изменила своего мнения, когда мы на следующее утро пробирались сквозь чащу колеблемых южным ветерком деревьев с пряным ароматом на голое, выжженное солнцем плато на вершине холма. Оказывается, Кносский дворец, даже разрушенный, хранит множество тайн; вскоре я поняла, что за неделю можно научиться только кое-как ориентироваться в сложном плане его последних строений. Разобраться же в более ранних постройках или в мириадах каменных руин, которые помогли сэру Артуру Эвансу осуществить реконструкцию дворца, совершенно невозможно.

Прежде всего Джон показал нам следы пожара, видневшиеся вдоль всей длинной западной стены, и то место, куда, по-видимому, рухнула когда-то с потолка горящая балка.

- Дворец был окончательно разрушен, в основном в результате пожара, примерно в XIV веке до н. э., - сказал он. - Вероятно, в конце апреля или в начале мая. Вы чувствуете, откуда сейчас дует ветер?

Сильный ветер дул с юга.

- В это время года он неизменно дует в одном направлении, - объяснил он. - Взгляните на эту стену. К югу от балки она белая и совершенно чистая, все следы огня видны к северу от нее.

Нам захотелось узнать, при каких обстоятельствах был разрушен дворец. Джон рассказал нам, как примерно во втором тысячелетии до н. э. цари Крита стали могущественными и подчинили себе всю материковую Грецию. Благодаря торговле, в особенности с Египтом, они господствовали над восточной частью Средиземноморья. Тот факт, что дворец не был укреплен, доказывает, что критяне чувствовали себя в полнейшей безопасности со стороны моря. Но годы шли, и их прекрасной цивилизации стала грозить неведомая ранее опасность: с севера и востока, из обширных заморских стран, к материковой Греции и Малой Азии устремились дорийские племена. Они добрались до берега и остановились в изумлении перед огромным морем, что раскинулось к югу от континента. Затем дорийцы проникли на острова Эгейского моря. Когда же их мощь возросла и они научились управлять морскими судами, дни критского владычества были сочтены. Примерно в 1400 году до н. э., в конце весны (именно в это время года, согласно мифу, Тесей отплыл из Афин, чтобы убить Минотавра), в кровавых битвах и в огне погиб не только горделивый Кносс, но и все остальные прекрасные города острова.

По мнению Джона, миф о Тесее - избавителе благородных Афинских юношей и девушек, которых ежегодно приносили в жертву кровожадному получеловеку-полубыку Минотавру, содержит зерно истины. Каждому ребенку известно, что молодой герой убил чудовище с помощью Ариадны - она дала ему красную нить, которая помогла ему выбраться из темного лабиринта Минотавра.

- Вы, вероятно, слыхали об особом критском виде спорта? - спросил Джон. - Юноши и даже девушки стояли на арене, а к ним приближался бык. В тот момент, когда животное опускало голову, готовясь поднять на рога свою жертву, один из юношей хватал его за рога и повисал на них; когда же бык поднимал голову, спортсмен делал в воздухе заднее сальто, потом становился во весь рост на спину быка, а оттуда спрыгивал на землю. Это ужасно трудно и опасно, и, вероятно, было много жертв. Мне кажется, юноши и девушки добровольно принимали участие в этих ежегодных соревнованиях. По-видимому, интересам проводимой Критом политики как нельзя лучше отвечал тот факт, что цвет материковой молодежи погибал во время игр, не дожив до того возраста, когда юноши могли бы стать воинами или полководцами. Вполне естественно поэтому, что, по мере того как рассказ о падении Крита, обрастая молвой, передавался из поколения в поколение, образ сказочно могущественного царя острова в представлении людей все более отождествлялся с образом свирепого быка - пожирателя молодежи, а имя легендарного Тесея становилось в глазах народа символом великой борьбы его предков против Крита, которые в конце концов предали огню города острова.

Мотив быка повторялся всюду; когда мы, свернув за угол, поднялись по низким ступеням в изящный портик, то увидели, что и парапеты здания украшены высеченными из камня рогами быка. На внутренней стене портика имелся цветной фриз, на котором в натуральную величину изображены юноши в юбках, несущие вазы различной формы. Все они широкоплечие, с очень тонкой талией, откинутыми назад кудрями и короткими подбородками. Право же, из Хэма вышел бы отличный критянин!

- Быть может, сам Минос носил корону, украшенную рогами быка, - продолжал Джон. - Если это так, то есть еще одно основание для создания мифа о страшном коронованном чудовище. Представьте себе молодого греческого воина, который, обнажив меч, пробирался сквозь дым по коридорам в темный "тронный" зал, где он нашел громадную скорченную фигуру с рогами, что притаилась во мраке ниши.

- А вам известно, где находился "тронный" зал? - спросила я.

- Идемте дальше, - ответил он.

Мы почти бежали следом за ним. Нам было известно по опыту, что изучать археологию под руководством Джона можно только во время быстрой ходьбы.

К северу от портика мы нырнули в лабиринт из темных коридоров, комнат и дворов и окончательно растерялись. Джон водил нас то туда, то сюда через древние дверные проемы вниз и вверх, перелезал через огромные каменные глыбы.

- В следующий раз я дам вам план. С хорошим планом в руках значительно легче ориентироваться и по нему удобнее давать объяснения.

Мы вошли через большой открытый двор в маленькую полутемную комнату; дверь в глубине ее вела в еще более темное помещение.

- Это приемная "тронного" зала, - сказал Джон. Хотя голос его не дрогнул, в нем чувствовалось сдерживаемое волнение. Можно подумать, что до сих пор, каждый раз когда он входил в эту комнату, ему издалека слышались слабые крики, звон скрещенного с кинжалом меча и треск горящих балок.

Мы пересекли комнату и вышли через узкую дверь в зал. Объяснения были излишни! Справа, у стены стоял каменный трон с высокой, украшенной резьбой спинкой. Трон Миноса.

- Он стоит на том же месте, где обнаружен, - тихо сказал Джон - а на полу подле него валялись сосуды и перевернутый кувшин для масел.

В нашем воображении постепенно возникла из мрака трагедия, которая разыгралась в этих стенах более трех тысячелетий назад: в такой же солнечный и ветреный день молодой греческий военачальник стоит в этом узком проходе, на острие его короткого меча запеклась кровь; он выжидает подходящий момент, когда можно будет нанести смертельный удар гордому обреченному существу, что притаилось во мраке. Мы вышли на улицу, и Джон повел нас в комнату, где в рамах под стеклом висели копии фресок, найденных в различных частях дворца. Подлинники в целях лучшей сохранности находились в музее Кандии. Там имелась великолепная фреска, изображающая прыжок на быка: огромное животное уже ринулось в атаку; один из атлетов, ухватившись за его рога, только оторвался от земли, в то время как второй с развевающимися кудрями перелетает через его спину, а третий застыл в напряженной позе с вытянутыми руками, готовясь поймать своего товарища, как только тот коснется земли. На некоторых фресках изображены зрители: на фоне тонкого слоя красок различного цвета вырисовываются темные контуры маленьких лиц и фигур, причем мужчины написаны темно-красной краской, а женщины - белой. Последние сидят, оживленно болтая, в длинных платьях, с развевающимися локонами, точно дамы викторианской эпохи.

Затем мы перешли на восточный склон холма: в этом месте он круто спускался к длинной зеленой лужайке. Вдали, сквозь деревья просвечивала речушка, а за ней уровень земли резко повышался, переходя в серовато-зеленую цепь высоких скалистых гор.

- По всей вероятности, игры с быками происходили там, внизу, - сказал Джон, - это идеальное место для арены и единственный ровный участок поблизости.

Возможно, как раз под нами, вдоль восточной стены дворца, и напротив, вдоль берега реки, тянулись ряды мест: на них сидели стройные загорелые критяне со своими очаровательными дамами в кринолинах, повсюду звучали их голоса и смех. Затем внезапно наступала напряженная тишина, когда выбегал один из атлетов - одинокая фигурка внизу на траве. Тишину вдруг нарушал стук быстрых копыт быка - вот он бежит, красно-бурый на фоне травы, и, опустив голову, направляется прямо к стройной маленькой фигурке. Но юноша наклоняется вперед и вытягивает руки, готовясь отразить удар; стоит только страшным рогам выскользнуть из его рук - и смерть неминуема. Вдруг воздух разрывают громкие крики толпы: юноша взлетает вверх и с бешеной скоростью несется вперед, крепко ухватившись за рога. Какое-то мгновение он висит между ними, потом огромная голова животного с ревущей пастью взметается вверх, пытаясь сбросить дьявольскую ношу. Но стройные ноги юноши вновь взлетают вверх, а сам он некоторое время стоит на руках, затем его ноги опускаются на голову быка; небрежно оттолкнув от себя рога, спортсмен выпрямляется во весь рост на широкой спине животного и наконец над хвостом прыгает на землю. Рев возбужденной и напуганной толпы сменяется радостным смехом и восторженными аплодисментами.

Неделя пролетела незаметно, Мы часто бродили по дворцу, его таинственный лабиринт привлекал нас. Нам казалось, что дворец с каждым разом становился все больше. Но постепенно мы стали ориентироваться в полутемных коридорах, помня, например, что из этого наружного зала с колоннами можно попасть в другой, украшенный копиями огромных щитов из воловьих шкур, что некогда висели в нам. А вот та дверь ведет в узкий коридор перед апартаментами царицы. Она сиживала со своими придворными дамами в той веселой комнате, стены которой расписаны ярко-голубыми дельфинами, рыбами и морскими ежами; в Кноссе все вам постоянно напоминает о том, что вы находитесь у моря. Недалеко от этой комнаты виднеется главная достопримечательность дворца - Большая лестница. Широкие плоские ступени ведут в открытый центральный двор. Поражает не только высокая строительная техника в столь раннюю эпоху, но и замечательное искусство сэра Артура Эванса, который сумел сохранить лестницу. Ведь при раскопках ему приходилось укреплять каждую ступеньку или заливать ее бетоном. Только после этого он мог удалять слой земли, на котором она покоилась.

Иногда мы отправлялись во дворец при свете луны. Со странным чувством мы пересекали серебристую реку, на которую открытая колоннада бросала косые тени, бродили по темным коридорам, входили в какой-нибудь таинственный зал и глядели на вырисовывающийся в дверном проеме освещенный луной далекий холм. Звук шагов или приглушенных голосов заставлял меня вздрагивать; я пробиралась ощупью за угол в мегарон* царицы или тихо поднималась по освещенной луной Большой лестнице, и мне навстречу попадался не призрак молодого критского военачальника, совершавшего ночной обход, а Джон в белом фланелевом костюме, который охранял любимый им и оставленный на его попечение дворец.

* (Мегарон - удлиненная прямоугольная в плане постройка. Один из типов жилища эпохи эгейской культуры (второе - третье тысячелетия до н. э.))

Иногда мы совершали небольшие поездки на машине поперек острова и вдоль западного побережья - купались, наслаждались бездельем, лежа в тени деревьев с ароматом сосны. Однажды мы побывали на северном побережье, но я запомнила только то, что в селении Фоделе родился Доменико Теотокопули, которого все знают по прозвищу "Грек" - Эль-Греко.

Так прошло десять дней. Однажды Джон сказал за завтраком:

- По-видимому, Синахериб нашел в реке Гомел слишком мало воды. Давайте тронемся в путь!

В течение последующих десяти дней мы неуклонно продвигались на восток по узким, вьючным тропам или же вообще по бездорожью, в глубь острова.

Местность казалась пустынной и безлюдной. За пределами мелких, разбросанных на большом расстоянии друг от друга селений нам редко встречались одинокие путники. Однако все поля в долинах были возделаны, и даже на высоких крутых склонах гор лепились небольшие засеянные участки. Вот оно, знакомое мне по прошлому году прекрасное чередование: сначала освежающий отдых у ручья в тени олив, ив и берез; затем стремительный подъем по каменистой тропе на заросший низкими кустарниками холм; нагретый солнцем воздух пропитан ароматом чебреца и дикого терновника. Временами вдали мелькает полоска окутанного дымкой моря. Потом опять спуск в долину, а за ней, на линии горизонта, виднеется, быть может, то самое крохотное селение, в которое мы направляемся.

В тот вечер мы пришли в Краси - местечко, расположенное высоко в горах. Маленькие беленькие домики поднимались в гору, наподобие лесенки, по обе стороны узкой крутой улицы. Мы расположились на ночлег в домике с открытой террасой, затем добрались до самой высокой точки села, чтобы осмотреться кругом. Мы находились настолько высоко, что вершины холмов не заслоняли моря; оно простиралось с востока на запад все золотое в лучах заходящего солнца. Здесь же, наверху, в тени огромного платана в горах имелась небольшая пещера, откуда вытекала самая холодная и самая прозрачная вода, какую мне доводилось пробовать.

Когда мы спускались по улице и искали место, где можно было поужинать, навстречу нам медленно поднимался человек; он совершенно не походил на критянина: очень высокий, худой, в сером фланелевом костюме и светло-желтом шерстяном джемпере. Это был Сетон!

- Как, черт возьми, вы разыскали нас? - удивился Джон.

Оказывается, Сетон накануне добрался до виллы, и там ему сказали, в каком направлении мы отправились; он высчитал приблизительно, как далеко мы могли уйти, и поехал вслед за нами на машине.

- Стоило мне добраться до этих холмов, как здесь уже каждый встречный знал абсолютно точно, где вы находитесь.

Мы поужинали на террасе над маленькой улочкой. Сетон принялся рисовать и чертить на бумаге головную часть канала в долине реки Гомел - они все-таки разыскали канал, можете не сомневаться, - с плотиной и шлюзом для регулирования уровня воды. У входа в канал они обнаружили два огромных камня с надписями и скульптурными изображениями. Джейк спустился на канате с вершины отвесной скалы, чтобы скопировать высеченные посредине нее надписи. Тем временем несчастная Ригмор старательно фотографировала своего супруга и повелителя, висевшего между небом и землей.

* * *

Обратно на виллу "Ариадну" мы вернулись на машине. А через несколько дней после прощального обеда в Кандии я взошла на борт маленького судна.

В ту ночь бушевал шторм, Почему-то человек всегда чувствует себя страшно одиноким, покидая порт ночью в непогоду. Тяжело оставлять освещенные дома и набережную и погружаться в зловещий мрак. А мне еще не хотелось расставаться с теми, что остались на берегу. У меня все еще звучали в ушах голоса друзей, их милые шутки. Еще не стерлась в памяти неописуемая красота мест, по которым мы бродили. Я еще ощущала аромат земли, цветов и моря, которым напоен этот прекрасный древний остров.

На другой день стояла чудесная погода. На южном горизонте, где-то за голубой далью, скрыты одетые в пурпур горы Крита; я не увижу его, вероятно, много лет, но мне было ясно уже тогда, что какую-то частицу его очарования я навсегда уношу с собой. Возможно, когда-нибудь я вновь побываю там. Жизнь не всегда неумолимо уводит нас от счастья, подобно водной дорожке желтовато-зеленой пены, что остается за кормой нашего суденышка.

Я отвернулась и стала смотреть вперед. Справа, впереди наг, из моря поднимался зеленый остров, сверкавший в лучах восходящего солнца. Это был Милос - я вновь приближалась к материковой Греции со стороны юга.

Так, значит, я вовсе не удалялась от счастья, а просто возвращалась к исходной точке своего сказочного путешествия.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь