история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава первая. В спешке

27 марта 1963 года, вечером, без пяти минут семь, по опустевшему длинному залу огромного аэровокзала в Каире бежал запыхавшийся человек. Вид у него был потешный, хотя ему самому было вовсе не до смеха. Он бежал все медленнее, напрягая силы, было заметно, что он выдыхается. Нагрузился бедняга неимоверно: в одной руке тащил чемодан с одеждой, обувью и книгами, в другой - еще один тяжеленный чемодан, битком набитый металлическими коробками с кинопленкой; на ремне, перекинутом через плечо, висел киноаппарат в объемистом футляре. С другого плеча свисала сумка с фотографическими принадлежностями. Но это не все: в той же руке, в которой он нес чемодан с личными вещами, человек тащил также вместительную, мягкую юфтевую сумку, какие продаются в Каире. Сумка также была заполнена до отказа. Но и это еще не все: под мышкой он нес большой, тяжелый штатив. Не удивительно, что бежал он все медленнее. Пот струился по его лицу ручьями. Казалось, что длинному залу не будет конца. Он совершенно опустел, все разошлись, не было ни одного носильщика, которых здесь всегда достаточно. Бегущий понимал, что эта пустота могла означать только одно: его самолет уже улетел или сделает это через мгновение. Все пассажиры заняли свои места. Кассы и окошки, где оформляют отправление пассажиров, закрылись. Исчезли носильщики. Он опоздал. И тем не менее человек бежал. Или, вернее, теперь уже не бежал, а с трудом двигался сам и тащил свой багаж. Он понимал, что не смеет опоздать. Если он не улетит сегодня, все пойдет прахом: двухлетние хлопоты, длительная подготовка и журналистские планы. Словно, переплыв море, он утонул бы у самого берега, притом в момент, когда все складывалось, казалось, как нельзя более удачно.

Одним словом, это было бы верхом невезения.

Но вот уже кончился зал. Стеклянная дверь. Последним усилием обремененный поклажей человек протискивается через дверь и выбегает - нет, просто выходит, еле держась на ногах, - на бетонную площадку. В ста метрах от него стоит четырехмоторный самолет. Его двигатели заведены, винты разрезают воздух. Главный трап - для пассажиров - уже отодвинут. Через мгновение самолет тронется с места, сделает поворот и покатится на взлетную полосу. Но злосчастного пассажира уже заметили. Кто-то окликает его. Двое людей хватают его багаж. Человек пробегает последние сто метров. Его вталкивают через вход для членов экипажа. Перед тем как захлопнуть дверь, швыряют его чемоданы. Никто уже не проверяет билета и не выдает багажной квитанции. Наш пассажир пробирается между рядами кресел на свое место. Он совершенно мокр от пота. И бормочет себе под нос:

- Журналист не должен быть ослом... Не должен... ослом... Не должен... ослом...

Тут каждый, кто мало-мальски знаком с журналистикой, несомненно, скажет: пустые шутки! Журналисту не подобает писать ни о том, что кто-то думал про себя, ни о том, что тот бормотал себе под нос. Это чистый вымысел, проверить который никак нельзя.

Все это верно, но в одном случае журналист вправе писать так: когда он пишет о себе и рассказывает о собственных приключениях, когда вспоминает о том, что он бормотал себе под нос...

Самолет, четырехмоторный "Виккерс-Вайкаунт", летел по направлению к Луксору, легендарному городу фараонов, который в ту эпоху назывался Фивами (Фивы - столица Египта в эпоху Среднего и Нового царства (II тысячелетие до н. э.). - Прим. ред). Это грандиозный комплекс, где сосредоточено множество интереснейших памятников древности, способных пленить воображение всякого. Огромный храм в самом Луксоре, двумя километрами дальше - поражающий своими масштабами Карнак (Карнак представляет собой комплекс храмов, посвященных главному богу Фив, а затем и всего Египта Амону, его супруге богине Мут и их сыну богу Хонсу. Начало строительства восходит к концу III тысячелетия до н. э. Оно велось на протяжении веков многими фараонами. - Прим. ред), этакий древнеегипетский Манхэттэн, на противоположном берегу Нила - колоссы Мемнона, дальше - Рамессеум (Рамессеум - заупокойный храм фараона Рамсеса II (1317-1251 гг. до н. э.). - Прим ред) и опять колоссы, храм Хатшепсут (Хатшепсут - женщина-фараон, узурпировавшая престол в XV в. до н. э. - Прим. ред) и, наконец, "Долина царей" - многоярусные подземные гробницы со скрытыми в них несметными сокровищами. Об этой "Долине" сложены самые фантастические легенды.

Если вы турист и летите туда, то неизбежно будете приятно возбуждены. Именно такое настроение и овладело пассажирами четырехмоторного "Вайкаунта". Полные мужчины сняли пиджаки и сияли белизной сорочек, перечеркнутых резкими линиями подтяжек. Худощавые дамы сбросили шали и сверкали оголенными плечами. В воздухе стоял запах духов и сигар. Слышен был рокот моторов и приглушенный шум светских разговоров. Когда внизу мелькали редкие огоньки, все оживлялись и поворачивались к окнам. Через несколько минут самолет снова летел в полной темноте.

Из 60 пассажиров лишь я один нарушал гармонию. Прежде всего я был совершенно мокр и долгое время не мог отдышаться. Я пыхтел как паровоз. Я, безусловно, не был туристом. Окружавшие меня люди летели, чтобы увидеть закат, упадок, распад. Знаменательный и занимательный, - но только закат. Я же летел, чтобы увидеть воскрешение. Несмотря на усталость, несмотря на то что рубашка прилипла к телу, точно пластырь, наложенный на сломанные ребра, на душе у меня было радостно. Мы летели на высоте тысячи метров. Мне кажется, в тот вечер на этой высоте не было человека счастливее меня. Ибо я все-таки не оказался неудачником. Наоборот, мне сопутствовала удача.

Целых два года хлопотал я об этой поездке. Не стану перечислять здесь всех переговоров, писем, телефонных звонков, заявлений, протекций. Всякий, кто пытался уладить какое-либо важное официальное дело, знает, каких трудов это стоит. Тем более если речь идет о валюте, в данном случае о некоторой, хотя и небольшой сумме египетских фунтов. Игра шла с переменным успехом. То мне удавалось забросить мяч в угол охраняемых именитым вратарем валютных ворот, то вновь, как плохой голкипер, я упускал мяч из рук. Несколько раз мне казалось, что я безнадежно проигрываю. Министерство культуры умело передавало мяч на свой край нападения. Рае за разом сыпались оттуда жестокие контратаки в виде решений комиссий, постановлений, распоряжений и разъяснений. Раз за разом я был вынужден бросаться под ноги нападающих, чтобы выудить оттуда маленький и противно скользкий круглый мяч. Это был мой шанс. Шанс на выезд - в качестве единственного польского журналиста - в Нубию, где происходили знаменательные события и где польские ученые сделали открытия, прославившие их имена на весь мир. В Фарас, где работали поляки, ездили уже многие иностранные журналисты. А из Польши до сих пор никто еще не приезжал. Я боролся поэтому, точно лев, и, как пишут спортивные обозреватели, восполнял технические недостатки своим рвением. А недостатков этих у меня было немало, и прежде всего мне не хватало опыта в улаживании официальных формальностей. Вот почему я срывался и путался в игре. Мои подачи были неточными, да и удары - не всегда меткими. Наконец, рефери, которым был сам министр Галиньский, дал финальный свисток. Результат - 3:0 в мою пользу. Что означало: получишь, братец, деньги на три недели пребывания. Однако противник был силен и в последнюю минуту сумел свести на нет один из забитых мною голов. Окончательное решение последней инстанции гласило: выдадим тебе разрешение на три недели пребывания, но командировочные получишь только за две недели. И это все! Впрочем, я заранее знал, что, если мне вообще удастся добраться до Нубии, я пробуду там значительно дольше. Даже сам Киш (Киш, Эгон Эрвин (1885-1945) - немецкий писатель, автор известных репортажей. - Прим. пер) не сумел бы написать книгу о стране после двухнедельного пребывания в ней. Так или иначе, я мог теперь отправиться в путь, а это было главное.

Я вылетел в Каир. Но приземлился на польской территории. Ночевал в польском доме и ел польский завтрак. Происходило это в помещении Польского центра средиземноморской археологии, разместившегося в столице Египта. В доме хозяйничают молодые, чрезвычайно милые супруги Кубяк, которые в отсутствие профессора Михаловского пользуются здесь высшей властью. Профессор Михаловский руководит Центром, но делит свое время между раскопками в Судане, Египте и Сирии и занятиями в Варшавском университете, где руководит курсом археологии Средиземноморья. Кроме этого, он - заместитель директора Национального музея в Варшаве, сотрудничает с Польской академией наук и выполняет много других функций. Поэтому повседневной жизнью Центра руководит магистр Владислав Кубяк. Центр занимает дом в районе Гелиополис в Каире. Когда кончается сезон раскопок, здесь живут все члены нашей археологической экспедиции. В доме есть также двое слуг-египтян. Последний жилец - Рексик, милый пес, предки которого были, очевидно, немецкими овчарками, но сам он успел усвоить все арабо-мусульманские повадки, хотя и понимает по-польски. Из окон видны зелень и цветы. Гелиополис - очень красивый район города. Однако у меня не было времени любоваться прелестью весеннего Каира. Я должен был сразу же следовать дальше. Но это оказалось совсем нелегко...

Швейцарская пресса писала о "чуде в Фарасе". Известный французский еженедельник "Пари-матч", один из наиболее популярных иллюстрированных еженедельных журналов в мире, направил туда собственного корреспондента, наняв для него специальный самолет, чтобы скорее доставить его на место. Приехали корреспонденты американских журналов "Лайф" и "Нэйшнл джиогрэфикл мэгэзин". Прибыли и немцы. Только в польской прессе царило почти полное молчание. Ни один польский журналист не добрался пока до Фараса, где перед самым потопом произошло воскрешение, "авторами" которого были поляки. Это плохо, очень плохо. Зато для меня хорошо... Я - первый, кто едет туда. Не стану скрывать: это огромная ответственность, и я опасаюсь ее. Но она же окрыляет. И в самом деле, чтобы долететь туда, нужны крылья.

Я прилетел в Каир в понедельник 26 марта 1963 года. А на следующий день все должно было решиться. Мне нужно было получить деньги в банке, но это не так уж трудно, хотя и занимает много времени. Я должен был также обеспечить себе место в самолете до Луксора, чтобы добраться туда в тот же день и переночевать там. Это было уже труднее. Из Луксора раз в неделю отправляется самолет в Вади-Хальфу в Судане. Он вылетает туда как раз по средам. Стало быть, если мне не удастся сразу же полететь в Вади-Хальфу, я сумею это сделать лишь 3 апреля. А работы в Фарасе заканчиваются в первую неделю апреля. Может поэтому случиться, что, став первым польским журналистом, получившим возможность прибыть в Фарас, я явлюсь туда слишком поздно. Два года я добивался этой поездки. Два раза я, казалось, уже должен был ехать, но каждый раз все шло прахом. Теперешняя попытка - третья. Бог троицу любит! Я добрался наконец до Каира, так неужели мне предстоит застрять здесь? Вообще-то говоря, это не так уж страшно. В Варшаве теперь еще мороз, а здесь все цветет, ходишь налегке, в брюках и рубашке. В Варшаве - март, но холодно, как в феврале. А здесь - май или даже июнь. Но ведь я прибыл сюда, чтобы стать свидетелем последних дней перед потопом, а не для того, чтобы упиваться запахом цветов.

Но откуда эти грустные размышления? Для этого были причины. Оставалось уладить самое трудное, что могло сорвать все планы,- получить суданскую визу. Супруги Кубяк сразу высказали мне свои сомнения. Суданскую визу получить вообще нелегко, а уж добиться ее в один день совершенно невозможно. То же самое сказали и в польском посольстве.

- Не стоит и пытаться, - безапелляционно заявили мне, - не может быть и речи, чтобы вам выдали ее сегодня. Да и вообще неизвестно...

Кроме того, возникал вопрос и о деньгах. В моем блокноте были записаны подробные инструкции, которые профессор Михаловский дал мне перед своим вылетом из Варшавы в Судан: "Долететь до Вади-Хальфы. Послать телеграмму. По прибытии взять такси в аэропорту и поехать в гостиницу "Ниль-отель". Там переночевать. Это стоит около двух с половиной фунтов. На следующий день утром пойти в местный музей к г-ну Шерифу. Переговорить с ним. Быть может, будет попутная машина в Фарас. Если нет, то взять такси, но достаточно мощное: предстоит проехать 50 километров через пустыню по бездорожью. Это обойдется более чем в три фунта. Нанять фелюгу. Переправиться на западный берег Нила. Там расположен лагерь". Итак, включая деньги на такси из аэропорта, нужно минимум 6 фунтов, что составляет 18 долларов. Кроме того, нужно немного денег на пребывание в Фарасе и на обратную дорогу. А у меня всего 6 долларов. Повторяю: 6! Все остальные деньги я получил в Варшаве в египетских фунтах, которые ни вывезти из Египта, ни обменять нельзя. Даже контрабандным путем вывозить их нет смысла, так как в Судане их все равно не принимают. А что я могу сделать, если Фарас расположен на суданской территории, пусть даже в одном километре от границы? Не могу же я присоединить его к Египту! Но деньги - это еще полбеды. Важнее всего виза. Пока я получил деньги в банке и побывал в польском посольстве, уже наступил полдень. Суданцы, как мне сказали, принимают только до часу. В пять минут первого я подъехал к воротам суданского посольства.

Но ворота были заперты. Когда я постучал, выглянул привратник.

- Закрыто, - сказал он. - Только до двенадцати. После закрыто.

Ворота были крепкими, привратник - тоже. Не могло быть и речи о том, чтобы преодолеть обе преграды. Впрочем, если бы это даже удалось, как добиться приема у консула? Да и вообще, там ли он еще? Казалось, будто я медленно проваливаюсь в какую-то бездну. В кармане у меня лежало письмо от Польского археологического центра, адресованное суданскому консулу. Я вынул его и показал привратнику.

- Как жаль, - сказал я, - а у меня очень важное письмо к консулу. Было бы гораздо лучше, если бы консул мог прочитать его сегодня.

Я не врал. Разумеется, было бы гораздо лучше, если бы консул мог это сделать сегодня. Ведь я не уточнил, для кого именно было бы лучше. Привратник попался на удочку. Взял письмо и сказал, что отнесет его консулу. Прошло довольно много времени. Ожидая на тротуаре, я с беспокойством раздумывал о том, что же, собственно говоря, я стану делать в Египте, если не добьюсь визы в Судан. Весь план составления репортажей и книги о большой спасательной кампании в Нубии пошел бы насмарку. Можно было бы, правда, посмотреть, что делается в египетской Нубии, но уже без Фараса. Без чуда в Фарасе, сотворенного руками польских ученых. Все хлопоты пропали бы даром-Наконец привратник вернулся. Лязгая замком, открыл ворота.

- Консул вас ждет, - заявил он.

Ошеломленный, я вошел в здание. Консул ожидал в своем кабинете. Сердечно пожал мне руку и начал подробно расспрашивать о моей миссии. Она была достаточно обстоятельно изложена в письме Польского археологического центра. Я рассказал обо всем, что хотел бы увидеть и сделать. Консул терпеливо слушал. Но вот я дошел до самого щекотливого вопроса: время! Я старался как можно лучше объяснить, что виза мне необходима сегодня же.

- Ах, так, - сказал консул. Взял мой паспорт и вышел.

Я ждал, исполненный тревоги. Как все это понять? Он не сказал "да", но не сказал и "нет". Я успел рассмотреть огромную карту Судана, висевшую на стене, и витрину с суданскими почтовыми марками. В канцеляриях посольств всех арабских стран выставлены витрины с почтовыми марками. Прекрасный обычай!.. Вдруг консул вернулся в кабинет, держа в руке анкеты, которые мне надлежало заполнить для получения визы. Я сделал это в мгновение ока и осмелился спросить:

- Я получу визу?..

- Посмотрим, - сказал консул. Его лицо стало непроницаемым. Он снова вышел из комнаты.

Надежда, мелькнувшая было несколько минут назад, начала гаснуть. Я подумал: "Скорее всего не дадут. Во всяком случае, наверное, велят прийти завтра. А завтра мне вообще уже незачем будет приходить".

Консул снова вернулся и сказал, что я должен заплатить полтора фунта. Да, пожалуйста, с удовольствием. Все меньше понимаю: будет виза или не будет? Проходит еще некоторое время. Жду. Наконец открывается дверь. Входит консул, теперь исполненный какого-то достоинства, лицо расплылось в широкой улыбке. Он держит мой паспорт.

В паспорте виза!

Пожимаю руку консулу и готов расцеловать его. Я ничего не пожалел бы для него в эту минуту. Консул дает мне понять, что я всем обязан польским археологам. Их очень ценят в Судане. Без их письма было бы совсем иначе.

Все продолжалось полчаса! Как безумный выбегаю из посольства. На дворе жара и неумолчный, истинно каирский рев автомобильных гудков. Но в душе у меня все поет. Теперь побыстрее в кассу агентства воздушных сообщений! Но это уже не суданское консульство. Предстоят мытарства с польским авиабилетом, выданным агентством "Лёт" в Варшаве, причем, как уже неоднократно со мной случалось, оформленным неправильно. Мытарства с билетом продолжаются долго, очень долго. Место в самолете от Луксора до Вади-Хальфы находится. А из Каира в Луксор вылетают ежедневно два самолета. Один отправляется сегодня в семь вечера, а следующий - завтра на рассвете. Я предпочел бы вылететь завтра, но, увы, билетов уже нет. Все места заняты. Зато есть место на сегодня. Да, но переписывание и многократный, кропотливый перерасчет суммы, причитающейся за билет, тянется до бесконечности долго. В Варшаве, конечно, ошиблись. Египетские служащие в агентстве воздушных сообщений работают более аккуратно, чем их польские коллеги, но зато очень медленно. До вылета остается только два часа. Я прошу египетскую служащую, чтобы она ускорила выдачу билета. Она смотрит на меня с изумлением.

- Не могу скорее. Я должна сделать все, как положено. У вас слишком мало времени, и вы вряд ли успеете. А если не успеете, то просто не полетите сегодня. Сможете тогда спокойно, без спешки полететь через неделю. Что это вы, европейцы, всегда так спешите?..

Я прошу ее, заклинаю, умоляю. Как объяснить ей, что ни потоп, ни чудо не станут меня ждать? Бедняжка начинает нервничать, руки у нее трясутся, в результате все тянется еще дольше. В конце концов соображаю, что лучше замолчать и просто терпеливо ждать. Но не могу оторвать глаз от стрелки часов. Остается только полтора часа... Уже больше четырех часов сижу в агентстве воздушных сообщений. Наконец служащая улыбается и вручает мне готовый билет. Все сделано. Номер места? Нет, брони на сегодняшний самолет нет. Слишком поздно. Остается лишь поехать и попытаться попасть на борт самолета. Она ни за что не ручается. До вылета остается всего 70 минут.

Теперь надо ехать в Гелиополис за вещами. Поездка на такси из центра города до помещения Археологического центра занимает около получаса. А ведь нужно еще уложиться. Затем поехать в аэропорт. Это займет не менее 20 минут. А там придется еще уладить все формальности, взвесить багаж. Да и неизвестно еще, будет ли свободное место. В такси потею, как мышь, но не от жары, а от страха. Что делать, если на улице произойдет несчастный случай или возникнет пробка? Каирские водители не считаются ни с какими правилами, едут, как им вздумается, ежедневно происходит масса столкновений, и у большинства автомобилей - погнутые крылья и оцарапанные кузова. Но не могу же я уговаривать водителя, чтобы он ехал тише. Наоборот, я вынужден торопить его. Не полететь теперь, когда я получил визу!..

Дома укладываюсь за несколько минут. Одни вещи кидаю в чемодан, другие выбрасываю из него. Результаты сумею определить лишь завтра. Тогда окажется, что я захватил плащ, который в Нубии мне ни к чему, зато оставил легкие бумажные брюки, которые там просто необходимы. С уложенным таким образом чемоданом сажусь опять в такси. Приезжаем на аэродром. Огромный зал пуст. Окошко агентства воздушных сообщений закрыто. Негде зарегистрировать билет или багаж. Нет даже носильщиков. Нет никого.

Вот почему вечером 27 марта 1963 года, без пяти минут семь, по опустевшему длинному залу огромного аэровокзала в Каире бежал запыхавшийся человек. Вид у него был потешный... Но об этом уже говорилось.

Теперь пришло время рассказать, что же, собственно, побудило этого человека так спешить. Но это будет уже рассказ не о суданском консуле, о польском авиабилете и агентстве воздушных сообщений, а о сложном и полном драматизма ходе событий, которые привели к не имевшей до сих пор прецедента "нубийской кампании". В событиях, которые нам предстоит теперь описать, принимали участие фараоны, мероитяне, арабы, нубийцы, апостолы из Константинополя, феллахи и, наконец, сыгравшие далеко не последнюю роль советские инженеры. Итак, в происходившем участвовало немало персонажей, но ведь и масштабы этих событий огромны.

предыдущая главасодержаниеследующая глава

аренда недвижимости на пхукете для всей семьи








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'