история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 6. Внешний вид городов

1. Городские укрепления

Отличительнои чертой средневековых европейских городов многие исследователи считают наличие в них укреплений. Город - это прежде всего укреплённый пункт. Такое же значение имело древнее русское слово «город», что достаточно отмечено в нашей литературе, в частности Самоквасовым. Н. С. Державин указывает следующие параллели русскому термину «город» в славянских языках: «Термин же hrad в современном чешском языке сохранился только в его исконном значении - «замок». В таком же значении термин «город» сохранился и в польском языке - gr?d, укрепление меньших размеров, т. е. небольшой замок, - grodek» (Н. С. Державин, Из истории древнеславянского города («Вестник древней истории» № 3-4, 1940 г., стр. 147)). С этим последним словом почти полностью сходно название «градок», которое летописец присваивает древнейшему Киеву, построенному, по его словам, тремя братьями.

Центральная часть населённого пункта, его крепость, составляла собственно город. Насколько такое словоупотребление привилось в разговорном русском языке, показывает то обстоятельство, что ещё в начале XX столетия центральная часть Москвы, Кремль и Китай-город, в просторечии обозначалась термином «город». «Поехать в город» значило отправиться в Китай-город, в торговые ряды.

В отличие от западноевропейских большинство древнерусских городов этой эпохи имело деревянные укрепления. При отсутствии огнестрельного оружия и слабом применении тяжёлых осадных машин деревянные стены являлись достаточной защитой против нападений. Отсутствие каменных стен даже в больших городах не должно характеризовать эти города как бедные пункты. В этих же городах строились великолепные каменные соборы; следовательно, для постройки каменных стен нашлись бы соответствующие мастера и средства.

Характер городских укреплений в Киевской Руси хорошо очерчен в Эймундовой саге. Эймунд, помогавший Ярославу, «послал своих мужей в лес рубить деревья, переносить их в город и ставить на городской стене... чтобы нельзя было метать стрел в город. Вне города приказал он выкопать огромный ров» (М. Погодин, Исследования, замечания и лекции о русской истории, т. III, M. 1846, стр. 243). Здесь отмечены три части городских укреплений: ров, городские стены и заборола (забрала) на стене - забор из деревянных брусьев, которые защищали горожан от вражеских стрел и камней. К ним надо прибавить четвёртый элемент городских укреплений - вал, обычно поднимавшийся непосредственно над рвом и нередко насыпанный из земли, взятой при выемке рва.

Крепость обычно строилась на естественном возвышении, чаще всего на мысу при впадении одной реки в другую. Возвышенное местоположение являлось наиболее существенной предпосылкой для создания новой крепости и прослеживается в расположении громадного большинства древнерусских замков (Киев, Чернигов, Полоцк, Галич, Псков, Владимир-на-Клязьме и др.). Даже Новгородский детинец расположен на некотором подвышении земли по сравнению с окружающей его территорией. Возвышенное положение, особенно типичное для ранних русских крепостей, послужило причиной, по которой во многих славянских землях городские замки назывались «вышгородами». Что касается реки, то вместо неё иногда довольствовались крутыми и обрывистыми оврагами, делавшими город недоступным с разных сторон. В лесистых и болотистых землях Северной Руси крепости располагались на невысоких холмах и пользовались как прикрытиями топкими низинами и болотами, являвшимися прекрасной защитой от нападения в течение большей части года. Для таких крепостей типичен высокий вал, как, например, в Дмитрове.

Основным видом городских укреплений в Древней Руси X-XIII вв. были деревянные стены. Вместо выражения «построить» город говорили «срубить» город, так же как писали о постройке деревянных церквей. Раскопки древнерусских городов выяснили интересные подробности устройства деревянных укреплений; эти укрепления в основном состояли из вала, на котором были возведены стены и башни, подобные таким же стенам и башням позднейших острогов (Н. Н. Воронин, Крепостные сооружения («История культуры Древней Руси», т. I, стр. 439-470)). Городские стены состояли из деревянных срубов, наполненных землёй, - городниц, плотно приставленных одна к другой и державшихся благодаря своей тяжести. Бывали случаи, когда городницы, составлявшие звенья стены, вываливались из неё вместе с оборонявшими их людьми. Такой случай произошёл в 1185 г. в небольшом городке Римове, в Киевской земле; во время нападения половцев «полетели две городницы с людьми и на сражающихся и на прочих горожан нашёл страх». Осаждавшие, воспользовавшись несчастьем, ворвались через образовавшуюся брешь и овладели крепостью.

На верху стен, составленных из городниц, имелась довольно широкая площадка, которую с внешней стороны от неприятельских стрел и камней прикрывал деревянный забор - «забрала», или «заборола». Иногда словом «заборола» обозначали и всю крепостную стену. В заборолах были устроены щели - «скважни» - для стрельбы в нападающих. Городские стены, повидимому, не отличались большой высотой, иначе для нас оставалось бы непонятным известие летописи о смердах, перескакивавших через заборола во время осады одного галицкого города Иваном Берладником.

На заборолах происходила ожесточённая борьба во время штурма городов, отсюда защитники города бросали в Нападающих камни, стрелы и копья. С заборбла городской стены открывался обширный вид на окрестности. На забороле стены, по Слову о полку Игореве, плакала Ярославна, обращаясь взором к обширной и далёкой степи, где в плену находился её муж Игорь.

Стены укреплялись башнями - «вежами», - иногда на каменном фундаменте. Описание одной из веж находим под 1259 г. в Ипатьевской летописи. Башня стояла внутри крепости Холм, «якоже бити с нея окрест града». Фундамент башни на высоту в 15 локтей был сложен из камня, а сама она сделана из тёсаного дерева с побелкою, по своеобразному выражению летописи, - «убелена, яко сыр» (Ипат. лет., стр. 436, 178, 341, 559). Остатки древних каменных башен ещё в XIX столетии сохранялись в окрестностях Холма. В деревне Белавине имелись остатки старинной башни, от которой сохранилась западная стена шириною около 12 аршин и толщиною в 1,5 аршина; высота башни - до 30 аршин. Она сложена из дикого белого и синего камня, скреплённого извёсткой. Вероятным назначением её было прикрытие переправы через болота и речку. В 10 км от Холма, у селения Столпье, стояла четырёхугольная башня высотою до 20 аршин, сложенная из дикого камня, поблизости от неё находились остатки каменного фундамента (П. Н. Батюшков, Холмская Русь, СПБ 1887, приложения, стр. 36-37). Впрочем, обе башни не входили в состав городских стен, а были особыми укреплениями.

В город вели ворота, количество которых зависело от размеров поселения. В Киеве было по меньшей мере 4 ворот (Золотые, Жидовские, Лядские, Угорские), во Владимире на Клязьме-4 (Волжские, Золотые, Иринины, Медяные), в маленьких крепостях довольствовались одними воротами. Значение ворот для города подчёркивается тем, что термин «отворити ворота» обозначал сдачу города.

В больших княжеских городах заметно стремление к выделению особых парадных ворот. В Киеве они получили название Золотых, вероятно, в подражание Золотым воротам в Константинополе. Парадность киевских Золотых ворот подчёркивалась устройством над ними надвратной церкви Благовещения. - Митрополит Иларион в своём слове придавал этой церкви особое значение, призывая покровительство девы Марии на всю русскую столицу («Русская хрестоматия», сост. Ф. Буслаев, М. 1901, стр. 17-18).

Сохранившиеся Золотые ворота во Владимире дают понятие о парадном характере главных городских ворот. «Сложенные из белого камня, ворота представляют громадную четырёхугольную башню с пролётом для проезда, очень вытянутым вверх (отношение высоты к ширине 2,5 : 1). Шесть внутренних пилонов укрепляют стены пролёта, посреди которого сделана низкая арка для створок ворот; над этой аркой были деревянные настилы для воинов, чтобы возможно было отбивать врагов, если те уже успели войти в ворота. До сих пор видны в стенах гнёзда этих настилов, а равно дверь, ведущая на них изнутри башни. Наружные боковые стены поддерживаются с каждой стороны шестью массивными контрфорсами, которые сходятся арками, образуя ниши. Земляные валы непосредственно присыпались к этим нишам» (А. И. Некрасов, Очерки по истории древнерусского зодчества XI-XVII века, М. 1936, стр. 114-115; Я. Я. Воронин, Оборонительные сооружения Владимира XII в. («Материалы и исследования по археологии СССР» № 11, стр. 203-239)). К этому следует добавить, что к воротам непосредственно примыкали не только валы, но и деревянные стены на валах.

Золотые ворота в Киеве и Владимире представляли собой монументальные постройки башенного характера. Подобные надвратные башни являлись своего рода опорными пунктами и были типичны для ряда русских крепостей. Например, кроме Киева и Владимира каменные ворота находим в Боголюбове (В кратком летописце с полулегендарными известиями, но с записями, очевидно сделанными жителем Владимиро-Суздальской Руси, читаем: «И потом приде от Киева Андрей Юрьевич и сътвори Боголюбный град и спом осъпа и постави церкви две камены и ворота камены, и полаты. И были у него 3 сыны: Изяслав, Мьстислав, Глеб. На 10-е лето княженья его заложи церковь камену пречистыя богородица Успенье събръную в граде Володимере обь едином версе, да и каменные ворота. Княжив лет 28, и убьен бысть от Кучков, от своих бояр». Выдержка эта взята из летописца, помещённого в Сборнике XVI в. («Исторический Архив», т. VII, М. 1951, стр. 211)) и в Переяславле Русском.

В системе городских укреплений валы имели важное значение и составляли сами по себе солидную преграду, обычно подкреплённую городскими стенами или частоколом. Как остатки укреплений, они до сих пор являются самым надежным средством для изучения древних крепостей. Само слово «вал» встречается в наших источниках одновременно с однозначащими словами «гребля» и «соп». Возможно, что первоначальное значение этих терминов было не одинаковым, а соответствовало различным способам сооружения вала.

Археологические раскопки весьма существенно дополняют наши знания о характере валов и стоявших на них деревянных укреплений. Например, защитные сооружения Сарского городища под Ростовом Великим, относящиеся к XI-XIII вв., состояли из валов и деревянных укреплений. «В самом начале обитания городища был сооружён первый вал для защиты наиболее слабой линии - со стороны поля; со стороны вершины луки был срублен тын, который, вероятно, шёл и вдоль обрывов и по гребню первого вала. Спустя относительно небольшой промежуток времени тын, огораживавший площадь городища от вершины луки, был заменён валом (вторым), причём, как и при насыпке первого вала, в основание его были положены сплошной полосой брёвна или плахи и обожжены». В том же городище найдены были деревянные стены из «пригнанных друг к другу срубов, насыпанных землёй - культурным слоем; ширина срубов равнялась 5-5,30 м». Деревянные срубы, городницы, найдены были также и в других местах, например при урочище Липицы, близ Юрьева, где они были воздвигнуты для лагерного укрепления ( Димитрий Эдинг, Сарское городище, Ростов Ярославский 1928, стр. 24-26. Особой прочностью отличался вал Белгорода (см. В. В. Хвойка, Древние обитатели среднего Приднепровья, Киев 1913,) стр. 76-79).

Городские стены и вал в наиболее опасных и доступных местах дополнялись рвом или гроблею (греблею). «Через греблю к воротам городным» вёл мост, иногда подъёмный, «взводный», поднимавшийся при помощи блока («жеравца»). В 1150 г. мытник «переметал» мост, который вёл в Белгород, и таким образом помешал захватить город внезапным набегом (Ипат. лет., стр. 288, 504). Обычно мост строился на столбах, как это изображено на миниатюре Радзивиловской летописи (л. 41 об.) к рассказу о смерти Олега в городе Вручем.

В больших городах укрепления состояли из внутренней крепости, детинца (вышгорода), и наружных укреплений. Кроме Новгорода о существовании детинцев, или внутренних замков, известно в Чернигове и Владимире Залесеком. В Новгороде Детинец иногда назывался «Кромным городом» - название, прочно утвердившееся в Пскове, где внутренний замок именовался Кромом, повидимому от слова «кромьство» - внутренность. К этому же корню, весьма вероятно, восходит московское название Кремль. В Пскове термины «Детинец» и «Кром» обозначали одинаково внутренний замок. В этом смысле любопытно употребление слова «детинец» в славянском переводе Иудейской войны Иосифа Флавия: «Церковный ведь град был граду самому, как детинец», т. е. иерусалимский храм по отношению к городу Иерусалиму был как бы детинцем. На юге Руси внутренняя крепость, или замок, имела очень распространённое в славянских странах название «вышгород». В известных глоссах к Библии 1499 г. «вышгород» переводится словом «замок» (аrх), «в вышгороде - ин арсе» (in arce) (И. И. Срезневский, Материалы, т. I, стб. 795, 457. «Обиташе Давид в крому, ин арсе или в вышегородце» (там же, стб. 1327)).

Разросшиеся города скоро не стали вмещаться в узкие пределы детинцев, к которым пригораживались ближайшие части города, окружённые новой стеной. Последняя составляла внешний укреплённый пояс. В больших центрах в черту города постепенно включались городские предместья, окружённые лёгкими укреплениями в виде частокола, поставленного на невысоком валу. Подобное укрепление называлось «острогом» и окружало, например, Чернигов. «И билася дружина моя с ним, - рассказывает Владимир Мономах об обороне Чернигова от Олега с половцами, - 8 дней за малым валом, не давая им проникнуть в острог» (Лаврент, лет., стр. 240). Мономах хотел этим подчеркнуть храбрость своей дружины, успешно защищавшей слабые укрепления острога, т. е. частокола, поставленного на валах.

Нередко осаждающие успевали взять только острог, тогда как внутренний город, или детинец, оставался невредимым. В Киеве XII в. ограда из деревянных столбов, «столпье», тянулась от крепости на холмах до Днепра, защищая подступы к Подолу. Половецкие отряды во время одного из своих набегов, «просекаюче столпие», ворвались в Киев (Ипат. лет., стр. 353; «Летописец Переяславля Суздальского», стр. 112).

Система городских укреплений хорошо вырисовывается на основании раскопок Старого Галича. Замок на Старом Крилосе стоял на возвышенности, ограниченной с двух сторон крутыми берегами реки Луквы и Мозолевого потока. Эта возвышенность на севере сходилась углом, а расширялась к югу, где был устроен вал. Каменный собор, стоявший тотчас за валом, как бы доминировал над укреплениями и служил опорным пунктом для осаждённых. По той же возвышенности между Луквой и Мозолевым потоком укрепления расширялись на юг. Вторая цепь их, протянутая между названными речками, состояла из трёх параллельных валов, ворота которых были укреплены тремя передовыми башнями.

Укрепления в Пскове вырастали вокруг города и имели характер очень близкий к системе укреплений в Галиче. Древнейшей частью был Кром на высоком холме, при впадении реки Псковы в Великую. К нему был пристроен Довмонтов город, а позже Средний город, оба расположенные между теми же реками. Значительно позже была застроена территория за рекой Исковой, так называемое Запсковье. Древняя Москва даже в XIV в. расширялась по тому же принципу, занимая холм между Москвой-рекой и Неглинной.

Деревянные стены и валы были типичны для городов X-XIII вв., но быстрый прогресс русского ремесла и культуры в эту эпоху сказался в появлении первых каменных крепостей. Вполне достоверное и неоспоримое свидетельство о построении каменной крепости в Ладоге имеем в Новгородской летописи под 1116 г. «В том же году Павел, посадник ладожскый, заложил Ладогу город камен» (Новгород. лет., стр. 20). Старо-Ладожская крепость описана в ряде работ. Исследование В. А. Богусевича, опубликованное им в одном из последних «Новгородских исторических сборников», показывает, что первоначальные стены XII в. скрываются в Ладоге под рядом позднейших наслоений.

Прямое указание на существование каменных стен в Переяславле имеем в летописи под 1090 г. (в Лаврентьевской- под 1089 г.). Епископ Ефрем заложил в Переяславле каменный город («град заложил камен от церкви святого мученика Феодора»). Это место, испорченное в ряде списков, может быть понято в том смысле, что Ефрем заложил часть городской стены, начиная от церкви св. Феодора, а не целиком «каменный град». Церковь стояла на каменных воротах, от которых начата была постройка каменных стен в Переяславле. Слова «сего же не бысть в Руси», которые в Ипатьевской летописи поставлены так, что их можно отнести к каменному городу, в Лаврентьевской отнесены к каменной бане, - следовательно, не обозначают удивления перед постройкой каменных крепостей на Руси. «Город камен» был построен Андреем Юрьевичем в Боголюбове.

Кроме того, есть указания на существование каменного города в Новгороде уже в XI в. Об этом читаем положительные известия в Летописце Новгородском церквам божиим: «Ходил великий князь Ярослав Владимирович на Литву; а на весну заложил Новгород и сделал на Софийской стороне каменный» («Новгородские летописи», стр. 181). Однако это известие внушает мало доверия, ибо названный Летописец возник не ранее конца XVI в., впитав в себя, что самое главное, множество позднейших легенд, припоминаний и просто домыслов. Достаточно сказать, что в более древних летописцах сказано о походе Владимира Ярославича, а не его отца; Владимир же, по этим летописцам, заложил и Новгород, причём нет никаких добавлений о каменном городе.

Ещё менее достоверны домыслы о построении каменного города в Киеве. Никакой опоры для этого в письменных источниках мы не имеем. Во время осады Киева осадные машины действовали днём и ночью, и «выбили стены и взошли горожане на остаток стены». Когда татары взяли первый город, киевляне сделали другой город, у Десятинной церкви (Ипат. лет., стр. 522). В летописи нигде нет намёка на каменный город в Киеве. Вероятно, и потребность в таких каменных городах на востоке Европы появилась поздно, так как укрепления из дерева и земли были достаточны для того, чтобы Кременец оказался неприступным для татар. Укрепления вокруг Киева, и притом величественные, производили большое впечатление на современников. Так надо понимать значение слов митрополита Илариона, сказанных им в честь Ярослава Мудрого: «Славный град твой Киев величеством, как венцом обложил». В Радзивиловской летописи встречаются миниатюры с изображением явно каменных городов. Особенно типична иллюстрация к словам «и возвратися с победою великой к Володимерю». На ней показана церковь Успения с 5 куполами, стоящая внутри каменных стен с четырёхугольной угловой башней на переднем плане. Однако в принадлежности рисунка первоначальному художнику, рисовавшему миниатюру Радзивиловской летописи в начале XIII в., можно усомниться, видя изображение пушки в нижнем этаже башни («Радзивиловская или Кёнигсбергская летопись». Фотомеханическое воспроизведение рукописи, изд. Общества любителей древней письменности, СПБ 1902, л. 225 об).

На создание и поддержание городских укреплений затрачивались немалые средства. Поэтому забота о городских укреплениях, типичная для средневековых городов Западной Европы, была хорошо знакома русским горожанам. Строитель городских укреплений, «городник», был важной фигурой в Древней Руси. В церковном уставе Ярослава находим указание на «городное» - пошлину, которая платилась князю и владыке «на полы». Эта пошлина, видимо, шла на «городное» строительство, находившееся под покровительством не одного князя, но и епископа. Высокое положение городников рисуется в несколько необычном известии Новгородской летописи о поставлении в Новгороде монастыря св. Евфимии женой Полюда, названной «городшиничей» по мужу-городнику. С большой вероятностью её можно считать дочерью посадника Жирослава («Жирошкина дъци»), отмеченного в летописи под 1175 г («В то же лето постави монастырь святыя Еуфимия в Плътьниких Полюжая Городылиниця Жирошкина дъци», 1197 год (Новгород. лет., стр. 43). О Жирославе см. там же, стр. 35). Она принадлежала к верхушке новгородского общества и обладала достаточными богатствами, чтобы построить на свои средства монастырь.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'