история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Дипломатия Святослава в период русско-византийской войны 970-971 годов

Осенью 969 года Святослав вновь появился на Дунае. К этому времени его мирные отношения с болгарами оказались нарушенными. Новое болгарское правительство во паве с царем Борисом, опираясь на союзный договор с Византией 968 года, приступило к решительным действиям: русские гарнизоны были выбиты из дунайских крепостей, Переяславец осажден и затем захвачен. Болгария вновь оказалась в состоянии войны с Русью.

Однако Святослав быстро восстановил утраченные было позиции. Нанеся поражение болгарскому войску под Переяславцем, он затем штурмом взял город. Русская летопись указывает на упорный характер этих боев - «бысть сеча велика»1. Более подробно раскрывает ход событий В. Н. Татищев2. Причем он указывает, что среди горожан не было единства: часть из них («некоторые граждане») вступила в «согласие с болгоры». Именно это, согласно Татищеву, и определило то, что русский воевода Волк оставил город. Примечательно и сообщение Устюжской летописи о том, что, взяв Переяславец, Святослав «казни в нем изменников смертию»3, что указывает на сложную обстановку в городе в период пребывания там руссов, наличие среди горожан симпатизировавших руссам и тех, кто относился к ним враждебно. Этот факт также говорит и об оценке русским князем Переяславца как города, который уже принадлежал руссам, поэтому сопротивление горожан их власти и каралось как измена.

Расчет болгарского правительства на помощь Византии не оправдался - лучшие греческие войска в это время находились в Сирии и стояли под Антиохией. В октябре 969 года город был взят4.

Именно на это время приходится обострение русско-византийских противоречий. Какие у нас есть на этот счет свидетельства? Прежде всего данные «Повести временных лет» о том, что греки перестали выплачивать Руси дань. Повествуя о начавшемся на следующий год военном столкновении между руссами и греками и о попытках греков покончить дело миром, летопись сообщает: «И реша грьци: "Мы недужи прогиву вамъ стати; но возми дань на насъ, и на дружину свою"». Это означало, что весной 970 года Византия согласилась по-прежнему уплачивать ежегодную дань Руси и, кроме того, обычную в таких случаях военную контрибуцию на дружину. Однако греки обманули Святослава. Они собрали «множьства вой» «и не даша дани»5. Приведенные факты говорят лишь об одном: дань, которую брал с Византии Святослав, сидя в 967-968 годах в Переяславце, греки к моменту захвата престола Иоанном Цимисхием, то есть к 11 декабря 969 г., Руси уже не уплачивали.

Во-вторых, следует вновь обратиться к сообщению Льва Дьякона о постоянных набегах руссов на византийские владения, с которыми столкнулся новый император.

В-третьих, мы должны в этой связи прислушаться и к сведениям В. Н. Татищева, который указал: «Уведав же Святослав от плененных болгор, что греки болгор на него возмутили, послал в Констянтинополь к царю объявить им за их неправду войну»6.

В этом сообщении нет ничего, что могло бы вызвать подозрение. Наличие болгаро-византийского сговора против Pycи подтверждается данными византийских хронистов, антирусская направленность действий части болгарской верхушки проявилась во время нападения на русские гарнизоны на Дунае и захвата болгарами Переяславца. Отвоевав обратно Переяславец, Святослав мог от бывших там болгар узнать о подробностях соглашения, заключенного за его спиной болгарским правительством и Никифором Фокой. Однако было бы неправильным думать, что именно эти сведения явились причиной объявления Русью войны Византийской империи. Это могло явиться лишь предлогом для наступления русского войска на владения империи. Главное же заключается в том, что Русь и Византия в 60-х годах остро соперничали между собой за преобладание в Северном Причерноморье, Крыму и на Балканах.

К началу 70-х годов Русь, несмотря на значительные успехи во всех этих регионах, не смогла добиться решающего перевеса ни в одном из них. Свои владения в Северном Причерноморье п Крыму Византия сохранила с помощью дипломатической хитрости: сначала позволив Святославу появиться на Балканах, тут же направила против него печенегов и болгар. Прекращение империей уплаты дани Руси не только указывало на то, что империя считала дело сделанным и после нападения печенегов на Киев и захвата болгарами Подунавья полагала, что Святослав вновь отброшен к своим границам, но и показало воинственность Никифора Фоки по отношению к Руси.

Мы должны иметь в виду и свидетельство Льва Дьякона о начале переговоров Цимисхия с руссами с заявления, «чтобы он (Святослав. - А. С.), получив обещанную Никифором награду по случаю похода против мисян, возвратился в свои владения, к Киммерийскому Боспору, и оставил Мисию»7. А это означало, что хронист отразил подход византийских властей к взаимоотношениям с Русью лишь в 969-970 годах, когда вопреки всем надеждам греков Святослав снова появился на Дунае. Именно в это время, несмотря на свои прежние заверения, греки потребовали ухода Святослава из Болгарии. В известной степени углублению разрыва способствовали измена Калокира и сведения о его сговоре со Святославом, которые могли дойти до Константинополя.

Пониманию сути противоречий между Византией и Русью способствует и анализ содержания переговоров между Святославом и Цимисхием в 970 году.

Уже во время первых переговоров с Цимисхием русский князь заявил, что он требует либо огромного выкупа за завоеванные города, либо ухода греков из Европы, «им не принадлежащей», в Ази8ю. Во время вторых переговоров Святослав гордо заявил, что руссы скоро поставят свои шатры «перед византийскими воротами»9.

Таким образом, из этих сведений византийского хрониста видно стремление Руси нанести Византии решающий удар на Балканах. Это соответствовало и замыслу Святослава на переговорах с византийским послом еще в 967 году.

Что касается вопроса о Болгарии, то мы должны решать его совсем в иной плоскости, чем это предлагает Татищев. Судя по развитию событий, Святослав не мог смириться с тем, что Болгария, находящаяся рядом с его дунайскими владениями, в результате стараний провизантийски настроенной знати в 30-60-х годах стала государством, враждебным Руси. Успех 967 года едва не был перечеркнут захватом болгарами Переяславца. За Болгарией стояла Византия, и, до тех пор пока империя оказывала влияние на болгарскую политику, Святослав не мог чувствовать себя спокойно в Подунавье.

Эти противоречия, возникшие еще в середине 60-х годов после активного вторжения руссов в Северное Причерноморье и Крым, так и остались нерешенными до начала 70-х годов X в. С точки зрения Византии, выход был лишь один - удалить Святослава из Болгарии. С точки зрения Руси, вопрос мог быть решен путем нанесения империи решающего удара и превращения Болгарии в дружественное государство, как это было во времена Симеона.

Решению этих задач и были подчинены дипломатические шаги, предпринятые Византией в 968-970 годах. Она организовала нападение печенегов на Киев, подтолкнула Болгарию против Руси, предложила в 969 или в 970 году Святославу уйти из Болгарии. Русь ответила войной.

И византийские, и русские источники отмечают, что после отдельных набегов руссов на византийские владения на исходе 969 года между Русью и Византией в 970 году началась открытая воина.

Она разразилась в период, когда Цимисхий столкнулся с большими внутри- и внешнеполитическими трудностями. Это указывает на стремление руссов нанести удар империи в трудные для нее дни, как это бывало и прежде10.

В это время арабы попытались отвоевать обратно Антио-хию, в империи разразился тяжкий голод, который уже три года терзал страну и обострился к 970 году; в период военных действий начался мятеж Варды Фоки, весьма обеспокоивший нового императора11.

Важно отметить, что после смерти царя Петра в 969 году произошел раскол Болгарии, и «комитопулы» образовали Западно-Болгарское царство12, которое стало проводить антивизантийскую политику. Это обстоятельство также способствовало усилению позиций Руси.

В этих условиях Цимисхий решил поначалу покончить дело миром и направил к Святославу свое первое посольство. Лев Дьякон рассказывает, что оно обязалось выплатить Святославу «награду», обещанную Никифором Фокой, и потребовало ухода руссов из Болгарии. «Повесть временных лет» также сообщает о первом посольстве греков к руссам, однако считает, что основным сюжетом переговоров был вопрос о дани. Согласно византийскому хронисту, руссы не пошли на мир и потребовали либо огромного выкупа, либо ухода греков из Европы. Греки не согласились выплачивать дань Руси, что и определило начало военных действий. Вторые переговоры Лев Дьякон связывает непосредственно с неудачей первых. Летопись же вначале рассказывает о ходе военных действий, о победе русского войска во главе со Святославом над греками и о его походе на Константинополь: «И поиде Святославъ ко граду, воюя и грады разбивая...»13. Причем, говоря о втором посольстве к Святославу, Лев Дьякон мало чем отличает его от первого: послы напомнили русскому князю о поражении Игоря, упрекнули его в нарушении мира и получили дерзкий ответ Святослава, сказавшего, что вскоре он будет у стен Константинополя.

Русский же летописец говорит совсем об ином. Он отмечает двукратность и сложность русско-византийских переговоров. Поначалу, согласно летописи, греки направили к Святославу посольство, преподнесшее ему золото и паволоки. Князь остался равнодушен к этим дарам, и греки направили к Святославу новое посольство, подарившее ему оружие, которое понравилось князю. Это якобы испугало греческих «боляр», которые по возвращении этого посольства сказали: «Лютъ се мужь хочеть быти, яко именья не брежеть, а оружье емлеть. Имися по дань». И лишь после этого император направил к Святославу четвертое по счету посольство, которое и передало русскому князю предложение императора: «Не ходи къ граду, воз-ми дань, еже хощеши». И далее летописец добавляет: «За маломъ бо бе не дошелъ Царяграда»14. Греки обязались уплачивать Святославу дань («даша ему дань»), а также выплатили руссам контрибуцию, в том числе и на убитых, с тем чтобы взял род каждого из них. Сам же Святослав «взя же и дары многы, и възратися в Переяславец...»15.

Таким образом, если сведения о первом посольстве в некоторой степени совпадают у Льва Дьякона и русского летописца, то далее они расходятся. Византиец сообщает о второй попытке греков договориться с руссами, летописец же о ней не упоминает, зато передает историю заключения русско-византийского мира, последовавшего за военными действиями.

Для того чтобы определить последовательность и смысл событий, и в первую очередь их дипломатическую сторону, необходимо выявить характер военных действий, которые должны были в известной степени повлиять на ход дипломатических переговоров сторон.

Как мы уже отмечали, византийские источники сообщают о неудачном для руссов сражении под Аркадиополем, а русская летопись - о победе русского войска во главе со Святославом в ожесточенном бою над греками. Соответственно разделились и мнения историков. Одни доверяли византийцу, другие - сообщению русской летописи, и лишь М. Я. Сюзюмов обоснованно, на наш взгляд, заметил, что в византийских хрониках и русской летописи речь идет о совершенно разных сражениях16. Автор при этом обратил внимание на то, что Варда Склир сражался под Аркадиополем с коалиционным войском, состоявшим из русских, болгар, печенегов, угров. Там погиб русский вождь, между тем как Святослав продолжал руководить русским войском. М. Я. Сюзюмов заметил и то, что из Двух полководцев, посланных в 970 году против Святослава, - Варды Склира и героя штурма Антиохии патрикия Петра далее Лев Дьякон и Скилица упоминают лишь одного - Барду Склира - победителя при Аркадиополе. А это значит, что опытного патрикия постигла неудача: oн был разбит Святославом в том самом ожесточенном бою, о котором пишет русская летопись.

Эта точка зрения может быть подкреплена и рядом других фактов, не отмеченных исследователем.

После неудачи двух первых посольств к Святославу Иоанн Цимисхий, согласно Льву Дьякону, стал готовиться к войне. Он приступил к реорганизации армии, создал отряд «бессмертных», затем приказал двум своим лучшим полководцам - магистру Варде Склиру и патрикию Петру отправиться со своими полками в Европу, «в пограничную и близкую область Мисии»; там им надлежало зимовать, охранять византийские владения от «скифских» набегов. Войска выступили в Европу17.

Шла зима 969-970 годов. Русские осуществляли набеги на византийские владения, однако широких военных действий еще не велось. Они разгорелись позднее на полях Македонии и Фракии18. Во Фракии с руссами дрался натрикий Петр. В одном из сражений он победил «скифов», убил их предводителя. Далее сведения о Петре исчезают. Руссы, узнав о появлении греков в Европе, «отделили от своего войска одну часть и, присоединив к ней рать гуннов (печенегов. - А. С.) и мисян (болгар. - А. С.), послали против ромеев»19. Это сообщение говорит о том, что руссы действовали не единым войском, а по меньшей мере двумя отрядами, один из которых воевал совместно с союзниками. Скилица дополняет данные Льва Дьякона известием о том, что под Аркадиополем кроме руссов, болгар и печенегов против греков сражались также венгры20. Таким образом, предположение М. Я. Сюзюмова о состоявшихся по меньшей мере двух крупных сражениях греков с руссами находит в этих фактах дополнительное подтверждение. Какое из них было в начале, какое в конце военной кампании 970 года, сказать определенно невозможно, но, судя по тому, что греки запросили мира, решающим было то, в котором войско во главе с самим Святославом взяло над византийцами верх.

Общая схема событий в связи с этими наблюдениями представляется следующей. После набегов на византийские владения осенью и зимой 969-970 годов руссы перешли к решительным действиям совместно со своими союзниками весной 970 года, опустошая Фракию и Македонию. Русское войско было разделено на две части, одна из которых сражалась во главе со Святославом. Это полностью соответствовало тактике руссов в этой войне, которые организовали серию набегов на земли Византии. А это значит, что под Аркадиополем сражалась лишь часть русских сил.

Другим аргументом в пользу этого предположения являются сведения о количестве сражавшихся. Под Аркадиополем, по данным Льва Дьякона, У Барды Склира было 10 тыс. воинов, у неприятеля - 30 тыс. Даже не принимая на веру данных византийского хрониста, мы не можем не обратить внимание на относительно небольшое количество греческих воинов, бывших под началом Варды Склира, и на то, что, по данным хрониста здесь бьло не все русское войско. Заметим, что и позднее, во время передышки в войне с осени 970 до весны 971 года, русское войско также было разделено на две части. В Преславе действовал русский отряд во главе со Сфенкелом, са же Святослав находился на Дунае. Такому положению дел соответствовало и разделение византийской армии на две части, которым предстояло выступить против отрядов противника. Перед магистром Склиром и патрикием Петром стояла задача воспрепятствовать обеим частям pусского войска в их действиях. Причет начальником фракийских войск был Варда Склир21.

Патрикий Петр, имевший успех в отдельных стычках с руссами, возможно, с их передовым отрядом, Затем встретился в решающем сражении с главными силами Святослава. Именно описание этой битвы мы и находим в «Повести временных лет». Руссы одолели и «бежаша грьци»22. После этого Святослав двинулся "ко граду", «воюя» и «разбивая» другие города - продолжалось Опустошение Фракии. В это время на ближних подступах к Константинополю Варда Склир встретил русский отряд а также союзные руссам отряды болгар, печенегов и угров. Союзники потерпели поражение. Любопытно, что рассказывая об этом событии, Левд Дьяон как бы продолжает изложение русской летописи. Она сообщает, что руссы шли на Константинополь, а византийскип хронист дополняет: Варда Склир остановил «быстрое продвижение россов на ромеев»23.

Затем Варда Склир был отозван с европейского фронта в Малую Азию на подавление восстания Варды Фоки (Лев Дьякон), а Святослав после многократных переоворов с греками и заключения с ними мира на условиях выплаты Византией дани Руси, предоставления ей военной контрибуции и дорогих подарков князю ушел обратно на Дунай (летопись). И даже если мы выскажем недоверие этому сообщению летописца (для чего у нас нет особых поводов, хотя некоторые историки я считают, будто все рассуждения о дани - это очередная фальсификация русского автора), все равно мы должны согласиться с данными византийских хроник о приостановлении масштабных военных действий между руссами и греками с лета 970 до пасхальных дней 971 года, когда византийское войско осуществило быстрый и неожиданный для Святослава прорыв через Балканы.

Чем была вызвана эта передышка? Конечно, не победой руссов, иначе непонятен был бы уход Варды Склира в самый тяжелый для империи момент, когда враг находился под самым Константинополем. Тем более неверным было бы считать, что византийцы победили руссов, так как нам в этом случае пришлось бы полностью отвергнуть как недостоверные сведения «Повести временных лет». Между тем данные летописи о переговорах Святослава с греками после решающего сражения соответствуют сообщению Льва Дьякона о том, что греки стремились закончить дело миром еще до широких военных действий.

Анализируя данные источников, мы можем сделать лишь один вывод: ни одной из сторон летом 970 года не удалось добиться решающего перевеса. Греки потерпели серьезное поражение во Фракии и потеряли там армию патрикия Петра, но на ближних подступах к Константинополю им удалось остановить союзников, нанести удар коалиционному войску, в которое входила лишь часть русских сил. Первыми под Аркадиополем были опрокинуты печенеги, затем другие союзники, и вторая коалиция дала первую трещину. Учитывая сложившуюся ситуацию и то, что греки запросили мира, Святослав отказался от попытки штурмовать Константинополь.

Такой ход событий соответствует их описанию в «Повести временных лет»: после победы над греками Святослав двинулся к Константинополю, «воюя» и «разбивая» иные города. Если бы эта битва была под Аркадиополем, то есть в непосредственной близости от византийской столицы, то далее двигаться было бы некуда - Константинополь был рядом. В то же время из летописного текста неясно, почему Святослав, собиравшийся взять Константинополь24, вдруг согласился на мирные переговоры. Ответ на этот вопрос мы не получим, если не примем во внимание поражения союзных войск под Аркадиополем. Факт этого поражения либо скрыт летописью, либо неизвестен ей. В ней ничего не сказано и о ряде поражений руссов весной и летом 971 года, об осаде Доростола.

Таким образом, русская летопись рассказывает нам не всю историю войны, а лишь ее часть, связанную с успехами русского оружия. Поражения руссов, одно из которых заставило Святослава отказаться от штурма Константинополя и заключить с Цимисхием мир, в «Повести временных лет» даже не упоминаются.

Итак, летом 970 года в самый разгар войны враждующие стороны заключили мир, сведения о котором отложились в русской летописи и свидетельством чего явился уход Варды Склира в Малую Азию и прекращение широких военных действий до весны 971 года. Этому миру предшествовали двукратные переговоры до начала широких военных действий, жестокие сражения крупных военных сил на полях Фракии, которые протекали с переменным успехом, а затем длительные и упорные переговоры между греческими посольствами и Святославом.

Судя по данным летописи, греки поначалу пытались действовать своим излюбленным способом - откупиться дарами. Об этом свидетельствуют и первое, и второе посольства Цимисхпя. Однако потребовалось третье посольство для того, чтобы решить вопрос о мире. Конечно, мы вовсе не обязаны верить летописи в отношении количества посольств и содержания переговоров каждого из них, но Лев Дьякон также указывает на двукратные посольские контакты между руссами и греками, что в известной степени заставляет с доверием отнестись к сообщению летописи о нескольких дипломатических контактах сторон после приостановления наступления руссов на Константинополь.

Переговоры касались прежде всего прекращения военных действий византийцами, о чем говорит преподношение, сделанное Святославу, и в этом мы не должны видеть лишь легендарный элемент.

Сложнее обстоит дело с содержанием последних посольских переговоров, которые закончились заключением мира. Ряд историков прошлого выразили сомнение в достоверности этих сведений, как и сообщения летописи о взимании Святославом дани с греков ранее, в 967-968 годах. Шлецер считал эти сведения «сказкой», Златарский и Стоукс полагали, что в первом случае Святослав брал дань с болгар, Левченко рассматривал дань лишь как вознаграждение за участие руссов в походе против Болгарии и т. д. Согласиться с этими оценками - значит поставить под сомнение сами условия русско-византийского мира летом 970 года.

Мир 970 года был тесно связан с состоянием русско-византийских отношений 967 - 968 годов. Своими корнями его условия связаны с традиционным для отношений Руси и Византии обязательством империи выплачивать Киеву дань. Это обязательство, как мы полагаем, появилось в 860 году, затем было подтверждено в 907 и 944 годах и 967-968 годах25. Ни о каком взимании дани с болгар в 967-968 годах не было и речи. Святослав, сидя в Переяславце, получал дань с греков. Эта дань не была платой за какую-то единичную услугу, предоставленную киевским князем империи, - подарки и вознаграждения шли по особому счету. Так, золото было привезено в Киев за отказ Святослава от давления на крымские владения Византии. Судя по словам Льва Дьякона, Святослав мог рассчитывать и на добавочное вознаграждение, если бы он покинул Болгарию, как этого требовали от него греки.

Условия мира в 970 году, как они изложены в «Повести временных лет», четко отделили уплату дани от других обязательств Византии. Послы, возвратившись к императору, дали ему совет: «Имися по дань». К Святославу было направлено новое посольство, которое везло ему ответ Иоанна Цимисхия: «Не ходи къ граду, возми дань, еже хощеши». Тем самым восстанавливалась уплата дани империей. Далее следует фраза: «И даша ему дань; имашеть же и за убьеныя». Здесь уже идет речь не о ежегодной дани, а о контрибуции. В 907 и 944 годах дань и контрибуция как условия мира также оговаривались раздельно. Еще одним условием мира явилось предоставление Святославу «даров многих».

Существовала также договоренность, обусловленная тем, что греки, видимо, не сумели настоять на окончательном уходе русского войска из Болгарии. Согласно летописи, Святослав двинулся назад в Переяславец. Согласно же данным Льва Дьякона, весной 971 года он оказался в Доростоле, то есть также на Дунае.

Иоанн Цимисхий использовал передышку для борьбы с мятежом Варды Фоки. Вместо Варды Склира командующим византийскими войсками в Европе был назначен Иоанн Куркуас26. И хотя отдельные стычки между руссами и греками продолжались, о крупных военных столкновениях сведений в источниках не отложилось, что также находится в соответствии с заключением того мира, о котором сообщила русская летопись.

Правда, узнав об уходе Варды Склира в Малую Азию, руссы, по сведениям Льва Дьякона, «делали нечаянные набеги, грабили и без пощады опустошали Македонию». После назначения Иоанна Куркуаса они стали «надменнее и отважнее»27. Эти сообщения еще раз подтверждают, что основные бои прекратились, но руссы продолжали отдельными набегами тревожить владения империи.

Сведения Скилицы о появлении после военных событий русского посольства в Константинополе с целью «выведать дела ромеев», а также о переговорах императора с русскими послами, в ходе которых Цимисхий упрекнул руссов в том, что они «допускали несправедливости»28, указывают на наличие в это время мирных отношений между бывшими противниками. Это также подтверждает достоверность сообщения русской летописи о заключении между Русью и Византией мира.

Итак, в ходе дипломатических переговоров летом 970 года грекам не удалось добиться своей основной цели - вытеснить Святослава из Болгарии. Русь же силой оружия не только подтвердила те позиции, которые были ею завоеваны в 967-968 годах, но и значительно усилила их за счет превращения Болгарии из союзника Византии в собственного союзника.

Таким образом, летом 970 года между византийским правительством и находящимся на Балканах Святославом имели место многократные дипломатические переговоры. Лев Дьякон упоминает о двух посольствах Иоанна Цимисхия к русскому князю. Русская летопись сообщает о четырехкратных русско-византийских переговорах, одни из которых имели место до начала военных действий и соответствовали в значительной мере первому посольству, упоминаемому Львом Дьяконом, а остальные - уже после военных действий на полях Фракии, когда русское войско и отряды союзников появились в непосредственной близости от Константинополя. Но и это еще не все. Хроника Скилицы содержит известие о появлении посольства Святослава к Цимисхию на второй год его правления, то есть, вероятно, зимой или ранней весной 971 года. Реакция греков на эю посольство весьма примечательна. Скилица записал, что в Константинополе посчитали его обычной разведкой, посланной русским князем «выведать дела ромеев»29. Цимисхий принял посольство и упрекнул руссов в том, что они допускали «несправедливости». Это можно истолковать и как подтверждение прежних претензий греков к руссам, не желавшим уходить из Болгарии, и как недовольство постоянными набегами русских отрядов на византийские владения осенью 970 - зимой 971 годов, о которых сообщает Лев Дьякон.

Даже если заподозрить русского летописца в преувеличении количества посольств, то и в этом случае совершенно очевидна большая дипломатическая активность сторон как до начала военных действий, так и после их прекращения.

О достоверности неоднократных русско-византийских посольских переговоров в течение 970 года говорят и отложившиеся в русских летописях сведения о форме их проведения.

Когда первое посольство явилось к Святославу с золотом и паволоками, князь сказал: «Въведете я семо», то есть «введите их сюда». Греки вошли, поклонились ему и положили перед ним дары («Придоша, и поклонишася ему, и положиша пред нимъ злато и паволоки»). Святослав приказал своим слугам: «Схороните».

Во время второго посольства с дарами Святослав «приимъ», то есть принял послов, «нача хвалити, и любити, и целовати царя»13.

Во время переговоров по поводу выработки условий мира стороны вели переговоры, передавая друг другу речи Цимисхия и ответы Святослава («И посла царь, глаголя сице...» Святослав, «глаголя»: «Род его возметь»).

В связи с первым посольством, принесшим дары, Устюжская летопись добавляет, что «приидоша греци с челобитнем»; далее, почти повторив «Повесть временных лет»: «введите их само» и «поклонишася ему», и «положиша пред ним злато и паволоки», устюжский автор пишет, что, не взглянув на дары, Святослав «не отвеща послам ничто же, и отпусти их». По поводу же второго посольства в Устюжской летописи говорится: «и отпусти с честию»31.

Все эти детали переговоров, приведенные как в «Повести временных лет», так и в Устюжской летописи, показывают, что в сознании позднейших авторов эти переговоры отложились именно как официальные дипломатические контакты, сопровождавшиеся обычным ритуалом приема иностранных посольств русским великим князем. Послов вводили и представляли князю, те предподносили ему дары; он выслушивал их, шли переговоры посредством обмена «речами», затем осуществлялся «отпуск» послов. В одном случае Святослав просто отпустил их, в другом - «с честию». Все это штрихи, рисующие действительную систему посольских переговоров, которая уже нашла более полное отражение в предшествующих русско-византийских переговорах в связи с заключением договоров 907, 911, 944 годов, приемом в Константинополе Ольги, вовремя ответных греческих посольств к Игорю и Ольге.

Мы имеем дело с неоднократными переговорами, на которых стороны обсуждали лишь условия восстановления мирных отношений между двумя государствами. А поскольку мирные отношения основывались прежде на договорах 907 и 944 годов, то летом 970 года речь шла об уплате византийцами дани, контрибуции и дальнейшем пребывании руссов в Болгарии.

Дополнительный материал о системе русско-византийских переговоров летом 970 года дают миниатюры мадридского манускрипта хроники Скилицы. На одной из миниатюр изображены переговоры между Святославом и греческим посольством в период, как мы полагаем, лета 970 года, поскольку встреча менаду Цимисхием и русским князем под Доростолом по поводу заключения русско-византийского договора 971 года отражена на другой помещенной в манускрипте миниатюре.

Святослав сидит на троне и принимает послов. Трон Святослава украшен деревянным резным орнаментом32. Автор миниатюры отразил таким образом свое восприятие Святослава как владетеля тех территорий, которые находились в руках руссов на Балканах, а также подтвердил достоверность сведений о форме посольских переговоров, проводившихся руссами и византийцами в течение 970 года. Этот изобразительный аргумент еще раз убеждает в том, что сообщения о форме дипломатических контактов между Святославом и Иоанном Цимисхием, отраженные в русских летописях, нельзя сбросить со счетов как чисто легендарные, недостоверные.

Возвращаясь к вопросу о военной стороне событий и связанным с ними дипломатическим «инициативам», следует сказать, что Устюжская летопись сообщает об обращении греков с челобитьем к Святославу, что подтверждается и данными «Повести временных лет» о военных трудностях греков летом 970 года. Этот факт говорит о том, что инициаторами заключения мира летом 970 года были греки, оказавшиеся в трудном положении, несмотря на победу под Аркадиополем. Руссы пошли на мир, так как уверенности в дальнейшем успехе после кровопролитных боев во Фракии и поражения под Аркадиополем у них не было.

В пасхальные дни 971 года совершенно неожиданно для руссов Иоанн Цимисхпй перешел через Балканы по неохраняемым горным проходам и обрушился на Преславу, где находились болгарский царь Борис, Калокир и русский отряд во главе со Сфенкелом. Беспечность руссов была очевидна. Сам Святослав находился в это время в Доростоле.

В историографии создавшаяся ситзация совершенно обоснованно была связана с русско-византийским договором о мире, заключенным в 970 году. Ряд ученых пришли к близким выводам, в основе которых лежала мысль о том, что руссы осенью 970 и зимой 971 годов были убеждены в стабильности создавшегося положения, в неспособности Византии осуществить скорое наступление, а главное - что Святослав поверил в реальность мира, заключенного в 970 году.

Но данный фактический материал позволяет сделать и другой вывод: неожиданное для руссов появление Цимисхия в Северной Болгарии еще раз подтверждает достоверность сообщений русских летописей о заключении мира между греками и Русью и о содержании этого мира, в центре которого стоял все тот же вопрос об уплате Византией дани Киеву33.

Что касается того, действительно ли византийский император пошел на сознательный обман Святослава и постарался лишь выиграть время, заключив невыгодный для Византии мир34, то это предположение историков находит дополнительное подтверждение в концепции, сформулированной византийским полководцем XI века Кекавменом в своем «Стратегиконе». Он писал: «Если враг ускользает от тебя день от дня, обещая либо мир заключить, либо дань уплатить, знай, что он ждет откуда-то помощи или хочет одурачить тебя. Если неприятель пошлет тебе дары и приношения, коли хочешь, возьми их, но знай, что он делает это не из любви к тебе, а желая за это купить твою кровь»35.

«Мудрость» Кекавмена имела прочную основу в виде традиционной военной и дипломатической тактики восточноевропейских правителей, и в первую очередь самой Византийской империи, для которой военное и дипломатическое коварство стало своего рода нормой. Многочисленные перемирия и миры, заключенные греками с окружающими государствами, уплата им дани, огромных контрибуций нередко являлись лишь средством выиграть время, усыпить бдительность противника, обмануть его, а йотом нанести ему неожиданный удар. Читая Кекавмена, можно подумать, что он имел в виду именно русско-византийский мир 970 года. Особое внимание мы обращаем на слова о дани как свидетельствующие (в который раз!) о том. что именно дань являлась той целью, которой добивались противники во время войны. Древняя Русь не была здесь исключением.

предыдущая главасодержаниеследующая глава

Постельного белья интернет-магазин. Города доставки постельного белья.









ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'