история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Тайный русско-византийский договор и дипломатия Руси в 967-968 годах

В свете всего вышеизложенного миссия Калокира в Киев выглядит совсем по-иному, чем ее представляли себе многие историки в течение долгого времени. Поспешное отправление посла в Киев объяснялось необходимостью для Византии во что бы то ни стало погасить возникший конфликт, отвлечь Святослава от своих крымских владений, и прежде всего от Херсонеса, а также обеспечить неприкосновенность других имперских владений в Северном Причерноморье в условиях углубляющихся противоречий с Болгарией, набегов венгров на владения Византии, предстоящих походов в Сирию и против сицилийских арабов. Посольство Калокира - это вынужденная мера, обеспечивающая на какое-то время безопасность Херсонеса. В этой связи предположение о том, что именно Ка-локир уговорил руссов предпринять поход на Дунай, выглядит, на наш взгляд, безосновательным.

В историографии отмечено, что выбор Никифора Фоки пал на Калокира не случайно. Сын хорсонесского стратига превосходно знал ситуацию в Крыму и в Северном Причерноморье и мог провести переюворы в Киеве со знанием дела.

Как сообщает Лев Дьякон, Калокир был вызван в Константинополь, ему было присвоено высокое звание патрикия, выдано 15 кентинариев золота для передачи руссам, и он поспешно отправился в путь. Ему было поручено привести руссов «в землю мисян для ее завоования»1. Эту мысль византийский хронист проводит весьма настойчиво и далее. Калокир появился в Киеве, вручил Святославу золото, очаровал его, убедил двинуться в Болгарию, «чтобы он, покоривши их (болгар. - А. С.), удержал их страну в собственной власти», а ему содействовал в завоевании византийского престола2. Святославу же были обещаны «великие» сокровища из императорской казны.

Таким образом, Лев Дьякон передает лишь самую поверхностную схему событий, не зная внутренних их пружин. Поэтому он заведомо неверно трактует события, сообщая о том, что византийское правительство само, по собственной воле пригласило русского князя завоевать Болгарию. Империи, напротив, было крайне невыгодно иметь рядом со своими границами столь могущественного соседа, как Киевская Русь. Н. Знойко совершенно справедливо обратил внимание на то, что если бы Никифор Фока действительно собирался значительно ослабить Болгарию, то он мог бы направить против нее, скажем, печенегов, как это было сделано позднее в отношении Руси, когда их орды подошли к Киеву в 968 году, отвлекая Святослава с Дуная3. Думается, что ближе всех к истине подошли авторы «Истории Болгарии», отметившие, что поход Святослава против Болгарии был предрешен до появления византийского посла в Киеве4. Мы можем лишь добавить, что в условиях противоборства с Византией в Крыму Святослав со своей стороны стремился предпринять дипломатические шаги с целью создать благоприятные условия для предстоящего похода на Дунай, который был вызван нарастанием антирусских действий болгарской правящей верхушки еще в 30-40-х годах X в. Мир с Византией, ее нейтралитет в ходе предстоящих событий были весьма желательны для Руси. Этого, по крайней мере формального, нейтралитета Русь добилась от Византии за счет усиленного давления на византийские владения в Крыму, поставив под угрозу сам Херсонес.

Посольству был придан весьма высокий ранг: Калокир получил звание патрикия. Это еще раз указывает на всю серьезность миссии, на то значение, которое придавали ей в Константинополе. Золото, которое он вез с собой в Киев, не являлось платой за участие в походе против Болгарии. Еще меньше напоминает оно периодическую дань, да и слова Льва Дьякона о том, что золото предназначалось для раздачи, указывают на его истинное предназначение - это был типичный дар князю и его окружению за отказ от агрессии против Херсонеса и других владений Византии в Северном Причерноморье, дар, который должен был помочь посольству добиться поставленной цели. Калокир поспешил в Киев вовсе не для того, чтобы помочь Святославу завоевать Болгарию. Экстренность миссии объяснялась, как мы полагаем, необходимостью в кратчайшие сроки восстановить мир в Крыму и Северном Причерноморье.

Каковы же были условия договора, который заключил Калокир в Киеве? Во-первых, посол должен был восстановить мирные отношения между империей и Русью, между Херсонесом и Киевом. Восстановление традиционных отношений «мира и дружбы» с Византией на основе действующего договора 944 года, который определял эти отношения, и было, вероятно, основным условием договора, заключенного в Киеве. Во-вторых, как мы уже постарались это показать, Русь по договору отказывалась от притязаний на византийские владения в Крыму и Северном Причерноморье. Византия в свою очередь брала на себя обязательство соблюдать нейтралитет во время предстоящего русского похода на Дунай. Очевидно, греки довольно легко согласились на это условие, так как отношения империи и Болгарии к этому моменту осложнились, дипломатические отношения были разорваны, греческие войска нанесли удар по пограничным болгарским городам.

Конечно, ни о каком завоевании Русью Болгарии не могло быть и речи, и мы присоединяемся к точке зрения тех историков, которые считали, что целью первого балканского похода Святослава являлось овладение лишь территорией нынешней Добруджи, дунайскими гирлами с центром в городе Переяславце. Именно Переяславец и Подунавье, как это показало само развитие событий, явились основным объектом атаки Святослава во время первого похода. Об этом говорит сообщение летописи: о захвате руссами Переяславца и еще 80 городов по Дунаю, прекращении руссами военных действий после захвата этого района и приостановлении дальнейшего наступления, хотя болгарская армия была разбита, а правительство деморализовано. Русская летопись отметила, что Святослав «седе княжа ту въ Переяславци, емля дань на грьцех»5. В пользу этого же свидетельствует и летописная запись о словах Святослава, якобы сказанных им в Киеве о Переяславце как о «середе» его земли, куда «вся благая сходятся». В этой записи отражено понимание летописцем значения Переяславца для русской торговли.

По данным Татищева, второй поход Святослав также начал с атаки Переяславца, который после его ухода в Киев вновь был захвачен при помощи «гражан» болгарами6. И вновь военные действия на этом закончились. Святослав же, согласно летописи, после взятия Переяславца заявил грекам: «Хочю на вы ити и взятн градъ вашь, яко и сей». Но это было уже новое развитие событий: назревал русско-византийский конфликт. Дело шло к войне двух государств. Что касается болгарских территорий, то у нас нет свидетельства о том, чтобы до начала военных действий против Византии другие территории Болгарии, кроме Подуиавья, подверглись русскому нашествию.

Таким образом, одним из главных условий русско-византийского договора, заключенного Калокиром в Киеве, явилось согласие Византии не препятствовать Руси в ее попытках овладеть ключевыми торговыми позициями на Дунае (в первую очередь Переяславцом), которые издавна имели первостепенное значение для русской торговли7.

Судя по тому, что Святослав явился в Переяславец и продолжал брать дань с греков, византийское посольство подтвердило действующие пункты договора 907 года, в частности о выплате Византией ежегодной дани Руси.

В. И. Сергеевич в свое время высказал сожаление по поводу того, что текст договора Калокира и Святослава не сохранился8, однако он и не мог сохраниться, во-первых, потому, как мы полагаем, что он лишь восстанавливал нарушенное конфликтом действие прежних соглашений, а во-вторых, носил характер устной договоренности. Договор предусматривал урегулирование спорных вопросов в Северном Причерноморье и в Крыму и условия предстоящего вторжения русского войска в Подунавье, то есть совершенно конкретные действия союзников, направленные против третьей стороны. Заметим, что даже русско-византийский договор 944 года, в котором наиболее четко, по сравнению с другими соглашениями, сформулированы союзные обязательства сторон, определяет лишь общие принципы совместных действий. Договоренности общего характера должны были быть конкретизированы в ходе дальнейших переговоров: «Аще ли хотети начнеть наше царство от васъ вои на противящаяся намъ, да пишемъ къ великому князю вашему, и послетъ к намъ, елико же хочемь...»9. Выполняя союзные обязательства, русские дружины сражались в составе византийской армии в Сирии и Сицилии, на Крите и в Закавказье, однако ни в одном из этих случаев мы не имели сведений о каких-либо открытых официальных договоренностях: союзные действия реализовывались либо благодаря устным переговорам, либо переписке через специальных гонцов. Необходимо иметь в виду и то, что стороны должны были соблюдать определенные меры предосторожности чисто военного характера. Наличие и в Киеве, и в Константинополе множества иностранцев: купцов, путешественников, разного рода наемников, - создавало возможность для «утечки информации» в случае открытых переговоров относительно тех или иных союзных действий. Напротив, втайне подготовленное военное предприятие обещало успех. Достаточно вспомнить, как скрыто действовали руссы в 860 году, имея сведения об уходе византийского войска в Малую Азию, а флота - к Криту. Так же неожиданно напал на Константинополь Олег, имевший, по нашему мнению, определенную договоренность с болгарским царем Симеоном о проходе по болгарской территории русского войска10. Трудно предположить, что удар Святослава по Хазарии и ее союзникам в 965 году был осуществлен без ведома Византии. Договоренность Калокира в Киеве стоит в ряду тайных посольских переговоров, которые давно уже стали практиковаться в древней Руси, как и в других странах Восточной Европы того времени. Именно поэтому миссия Калокира осталась неизвестной русским летописцам. В круг его переговоров с русским князем были посвящены лишь немногие лица.

Что касается известий на этот счет Льва Дьякона, то он знал о посольстве Калокира немногое, да и сведения о Калокире дошли до него гораздо позже, когда уже стала известна измена посла Никифору Фоке и были приоткрыты обстоятельства всего дела. Но и тогда византийский хронист не имел сведений о подлинных мотивах действий византийского императора, намерениях сторон в киевских переговорах.

Однако Калокир не ограничился достижением договоренностей по вышеназванным вопросам. Совершенно неожиданно миссия патрикия вышла за рамки межгосударственных переговоров, Калокир вступил в личное тайное соглашение с русским князем. Оно, как сообщает Лев Дьякон, состояло в том, что Святослав обещал помочь византийскому патрикию взойти на императорский трон, а тот, в свою очередь, обязался сохранить за Русью ее завоевания на Балканах, а также «бесчисленные сокровища из казны государственной».

Наличие тайного сговора Калокира и русского князя подтверждается и последующими известиями Льва Дьякона. Он рассказал, что Калокир шел в Болгарию вместе с русским войском11. В дальнейшем мы застаем предприимчивого патрикия в Преславе в тот момент русско-византийской войны, когда Иоанн Цимисхии начал штурм болгарской столицы, которую отчаянно защищали русский отряд во главе со Сфенкелом и болгарские воины. А это означало, что Калокир находился при дворе болгарского царя Бориса, дожидаясь, видимо, исхода русско-византийской войны. Его пребывание вдали от Святослава, в Преславе, указывает на то, что он занимал какое-то место в политических расчетах как русского великого князя, так и болгар, на данном этапе войны поддерживавших Святослава.

В критические часы обороны Преславы Калокир под покровом ночной темноты бежал к русскому князю, что еще раз подтверждает его давнишнюю связь со Святославом и его активное участие в политической борьбе того времени. Кажется, дальнейшие следы Калокира теряются. Молчит о нем и византийский хронист.

Однако можно думать, что он не исчез с политического горизонта. Мы еще раз встречаемся в источниках с видным византийским дипломатом по имени Калокир. В 996 году из Константинополя к германскому императору Отгону III было направлено посольство для ведения переговоров о брачном союзе двух императорских дворов. Греческое посольство возглавляли Леон и Калокир12. Если в 966-967 годах сын херсонесского стратига был молодым человеком, то через 30 лет после описываемых событий это мог быть уже умудренный опытом политический деятель. К тому же надо помнить, что в это время сошли со сцены и Никифор Фока, и Иоанн Цимисхии, в Константинополе взяла верх македонская династия, отодвинутая прежде в тень узурпаторами, и Василий II мог привлечь к дипломатической службе бывшего противника Никифора Фоки и Цимисхия.

Тайный договор русского князя и византийского посла был вполне в духе времени, имел аналогии в прежней истории Византии, когда претенденты на императорский престол вели на Константинополь иностранные войска. Лев Дьякон рисует Калокира отважным и пылким юношей, он был связан с Херсонесом, где всегда были сильны сепаратистские тенденции в отношении империи (что еще раз показал опыт греческого топарха, который не смог добиться от знати климатов верности Константинополю). К тому же в представлении многих знатных византийцев император Никифор Фока занимал престол незаконно, захватив его в 963 году и узурпировав власть малолетних сыновей умершего Романа II. В те же годы, когда Калокир связал свою судьбу со Святославом, против Никифора Фоки зрели заговоры, жертвой одного из которых он в конце концов и пал. Против следующего императора - Иоанна Цимисхия поднял мощное восстание Варда Фока. Таким образом, внутриполитическая обстановка в Византии предрасполагала к шагам, подобным тому, какой в благоприятных условиях предпринял Калокир. Но этот шаг Калокира приводит и к другому выводу: в Киеве вовсе не исключали последующего военного столкновения с Византией и заранее готовились к нему, стремясь использовать в дальнейшей борьбе претендента на византийский престол, а в случае победы утвердить на императорском престоле своего ставленника. Это указывает на реалистический характер политики Святослава, понимавшего, что уступка Никифора Фоки в Подунавье - это мера вынужденная и временная, что вся борьба с империей впереди.

Подобный вывод находит яркое подтверждение и в политике Византии, в тех шагах, которые предпринял Никифор Фока, едва русское войско появилось в Болгарии. По сообщению Льва Дьякона, византийский император, узнав о победах руссов на Дунае, стал немедленно готовиться к войне с ними, организовывать армию, готовить флот, приказал замкнуть Босфор цепью. Он посчитал для себя «вредным» вести войну одновременно с Болгарией и с Русью и предпринял попытку договориться с болгарами. Этому способствовало и то, что он узнал об измене Калокира.

Думается, что и в этом случае византийский хронист неправильно трактует историю взаимоотношений империи и Руси тех дней. Ни о какой борьбе Византии на Два фронта не было и речи, никаких военных действий против Болгарии после 966 года Никифор Фока не предпринимал. Измена Калокира никак не могла повлиять на решимость императора начать подготовку к войне с Русью. Вынужденно согласившись с русским присутствием на Дунае, Византия немедленно в духе своей дипломатии начинает, пока тайно, борьбу против своего непрошеного союзника. Именно в этом плане следует рассматривать, на наш взгляд, три многозначительных факта: направление в Болгарию посольства Никифора Эротика и епископа Евхаитского с предложением союза против Руси, подкрепленного брачными узами византийского и болгарского царствующих домов; нападение печенегов на Киев в 968 году; прием в Константинополе с большим почетом болгарских послов в июне 968 года.

Что касается даты заключения болгаро-византийского союза, то на этот счет существуют различные точки зрения. Эти расхождения объясняются тем, что историки по-разному определяли хронологию конфликта между Болгарией и Византией, время посольства Калокира, первого русского похода на Дунай. Кроме того, различия были обусловлены тем, что русская летопись дает дату первого вторжения русского войска в Болгарию - 967 год. а дату нашествия печенегов на Киев - 968 год. Лев Дьякон вообще не приводит никаких дат, а Скилица говорит, что появление руссов на Дунае относится к августу 968 года. Отсюда и различия в трактовке хронологии событий, отразившиеся в историографии. Одна группа историков полагает, что конфликт между Болгарией и Византией, начавшись в 966 году, окончательно определился в 967 году. Калокир появился в Киеве осенью 967 или весной 968 года, появление руссов на Дунае относится к осени 968 года, а нападение печенегов на Киев и уход русского князя из Болгарии можно отнести лишь к лету 969 года. К осени 969 года Святослав снова был в Болгарии. Эта точка зрения в разных вариантах и с рядом оговорок отражена в работах В. Н. Златарского, Н. П. Благоева, Ф. И. Успенского, М. Н. Тихомирова, П. О. Карышковского и некоторых других историков13.

Другие ученые считали даты русской летописи правильными. А это значит, что болгаро-византийский конфликт произошел в 966 - весной 967 года. Калокир уже был в Киеве, а осенью этого же года русское войско появилось на Дунае. Уход Святослава на выручку Киева от печенегов имел место в 968 году, а его возвращение обратно - осенью 969 года, после смерти Ольги. В 970 году мы уже застаем его на Балканах воюющим с Византией. На этой хронологии настаивали М. Д. Дринов, М. В. Левченко, А. Сюукс14.

Сторонники первой точки зрения исходили в основном из сообщения Скилицы, а также из того, что, по данным Лиутпранда, в июле 968 года русские корабли еще стояли на рейде Константинополя, а это означало наличие дружественных связей между Византией и Русью. Если бы империя начала борьбу с Русью с момента вторжения русского войска в Болгарию в 967 году, то смысл появления русских торговых судов на Босфоре был бы неясен.

Вторую точку зрения подробно аргументировал М. В. Левченко. Она основывается на хронологической канве русской летописи. Автор обращает внимание на то, что отнесение русского вторжения к осени 968 года допускает двухлетний интервал между началом болгаро-византийского конфликта (966 г.) и реализацией русско-византийской договоренности. А это приводит к мысли, что Калокир почти два года находился в Киеве. Если предположить, что руссы двинулись на Дунай в 968 году, продолжает М. В. Левченко, то становится непонятной перемена в политике Византии в отношении Болгарского царства, происшедшие ранее этого события: в июне 968 года болгарские послы были уже в Константинополе. К тому же Лев Дьякон сообщил о том, что первыми шаг к примирению с болгарами сделали греки, направившие в Преславу посольство Никифора Эротика и Феофила Евхаитского.

Это сообщение находится в контексте изложения событий, и его достоверность не вызывает сомнений. Посольство же болгар в Константинополь в июне 968 года следует признать ответным.

Признание 968 года датой вторжения Святослава на Дунай приводит к выводу, что за несколько месяцев до появления русской рати на Дунае греки начали готовиться к борьбе со Святославом и круто изменили свою политику в отношении Болгарии. Это представляется М. В. Левченко исторически необоснованным. По сообщению источников, считает историк, такое изменение во внешней политике империи произошло лишь после нападения Руси на Болгарию. Непонятно и то, как руссы, захватив на Дунае ряд городов, в том же году сумели вернуться к Киеву и спасти его от печенегов; не верить же дате русской летописи о приходе кочевников к русской столице оснований нет.

В своем споре обе стороны исходили из того, что смысл происходивших событий определяло время болгаро-византийского конфликта. Мы же исходим из того, что в основе дипломатических усилий я Византии, и Руси лежал острейший конфликт между этими странами в районе Крыма и Северного Причерноморья, относился он к 966 году и последовал после разгрома Святославом Хазарского каганата и подчинения Руси огромного района в Поволжье, Приазовье, Северном Причерноморье. Именно поэтому спешно был послан сын херсонесского стратига в Киев с золотом для русского князя и его приближенных и с сообщением о согласии на нейтралитет в отношении предстоящего русского похода на Дунай. Для нас исходная точка отсчета времени не 966 год, когда произошла ссора Византии с Болгарией, а 965 год, ознаменовавшийся прочным утверждением Руси на волжских, азовских и черноморских берегах. Именно с этих позиций мы поддерживаем вторую точку зрения и считаем, что ни Русь, ни Византия не расположены были сохранять напряжение в районе Крыма и Северного Причерноморья и руссы не были намерены откладывать поход на Дунай до 968 года. Дата русской летописи правильна в применении как раз к событиям на Востоке, а не на Балканах.

К тому же необходимо прислушаться и к другим аргументам сторонников второй ючки зрения, хотя мы вовсе не считаем, как это делает М. В. Левченко, что греки не могли менять курса своей политики до нападения руссов на Болгарию.

В целом же ход событий нам представляется следующим. Обострение отношений Византии и Руси в 965-966 годах в районе Крыма и Северного Причерноморья совпало по времени с конфликтом Болгарии и Византии. В этих условиях Никифор Фока засылает тайное посольство в Киев с просьбой прекратить давление на Херсонес и другие имперские владения в Крыму и Северном Причерноморье. В обмен на это греки соглашаются не препятствовать Святославу в установлении контроля над устьем Дуная, что Святослав и осуществил в 967 году.

Ответом на успехи руссов в районе Дуная явились активная подготовка Византии к возможной войне с руссами и налаживание дружеских отношений с болгарским правительством. Первый шаг в этом направлении - посольство Никифора Эротика и епископа Евхаитского, которое следует отнести, судя по последовательности событий, к концу 967 - началу 968 годов. Летом ответное болгарское посольство было торжественно принято в Константинополе. Около того же времени печенеги осадили Киев, и Святослав поспешил на выручку своего стольного города. В историографии в основном принято мнение (Пресняков, Успенский, Греков, Лебедев, Левченко, Стоукс и др.) о том, что рейд печенегов на Киев был совершен по наущению греков, хотя существует мнение и в пользу того, что они были направлены туда болгарами.

Судя по дальнейшему развитию событий, когда, оказавшись в трудном положении, Святослав предложил в Доростоле мир и, согласно Скилице, просил Цимисхия, чтобы тот направил посольство к печенегам с просьбой позволить руссам пройти через их земли к себе на родину15, Византия и в этот период имела в качестве своих союзников часть печенегов. Их набег на Киев в 968 году тесно связан с последующим развитием дружественных отношений с империей.

Таким образом, с момента появления Святослава на Дунае Никифор Фока вопреки договору с Русью начинает против нее активные действия, которые, видимо, не носят еще открытого характера. Такой вывод можно сделать исходя из того, что в истории остались неизвестными истинные инициаторы печенежского нападения с 968 года, а содержание переговоров Никифора Эротика и Феофила Евхаитского в Болгарии, как и прием болгарского посольства в Константинополе, еще прямо не указывали на антирусские происки византийского императора. Поэтому летом 968 года русские торговые суда, о которых сообщает Лиутпранд, стояли на рейде византийской столицы, хотя Византия начала активную борьбу против присутствия руссов на Дунае. Это еще раз говорит о вынужденности византийского нейтралитета в этом вопросе.

С лета - осени 967 по лето 968 года Святослав находился в Переяславце. Внешне отношения с Византией были хорошими, хотя к этому времени в Константинополе могли узнать о происках Калокира. С Болгарией также установились мирные отношения. Во всяком случае ни о каких военных действиях болгар и русских в это время сведений нет. В то же время нет и сведений о том, что Святослав в этот период претендовал на овладение всей Болгарией. Кажется, что установилось то status quo, которое устраивало и Византию и Русь, хотя, как мы уже убедились, империя готовилась к схватке со Святославом, а тот в свою очередь, еще будучи в Киеве, заключил тайный договор с Калокпром о совместных действиях против Никифора Фоки.

Относительно этого времени у нас есть лишь одно свидетельство «Повести временных лет». Там сказано весьма лаконично: «и седе княжа ту въ Переяславци, емля дань на гръцех». Однако эта фраза исполнена большого исторического смысла. Она возвращает нас к истокам русско-византийских мирных урегулирований - вопросу об уплате империей ежегодной дани Руси. Уплата дани, как мы это показали ранее16, лежала в основе всех мирных соглашений Руси с Византией начиная с 860 года. Действие этого условия приостанавливалось во время военных конфликтов и возобновлялось после заключения очередного русско-византийского договора. Мы не знаем, прекращала ли Византия выплачивать Руси дань в период их конфликта 966-967 годов. Но, судя по тому факту, что летописец упомянул о взимании Святославом дани с греков во время пребывания его в Переяславце, это может быть косвенным свидетельством нарушения империей своих традиционных финансовых обязательств в отношении союзника.

После посольства Калокира отношения двух государств на время нормализовались, и империя вновь стала выплачивать Киеву регулярную дань, что и зафиксировано в летописи. Поэтому точка зрения о том, что Калокир привез в Киев часть этой дани с обещанием остальную сумму выплатить после появления руссов на Дунае, представляется нам необоснованной. Мы уже отмечали, что Византия вообще не собиралась звать Святослава на Дунай, а тем более платить за его появление вблизи от имперских границ золотом. 15 кентинариев, как это сказано у Льва Дьякона, Калокир роздал русскому князю и другим знатным руссам. Сделано это было, как мы полагаем, с целью убедить руссов отказаться от нападения на византийские владения в Крыму и Северном Причерноморье. В 967-968 годах дань вновь исправно выплачивалась империей Руси.

Однако в данном случае нас в большей степени интересует вопрос о длительности пребывания Святослава именно в Переяславце. Он не ставил целью завоевывать Болгарию, не собирался в 967 году и прогонять греков в Малую Азию Представляется, что овладение ключевыми пунктами на Нижнем Дунае вполне устраивало русского князя.

Правда, византийские хронисты говорят о том, что во время первого похода руссы захватили Болгарию и не желали покидать страну вопреки договору, заключенному ими с Никифором 17. Однако эти сведения находятся в резком противоречии с сообщениями Льва Дьякона и Лиутпранда об обмене посольствами между Болгарией и Византией, то есть о самостоятельном политическом существовании Болгарского царства, у которого Святослав отвоевал лишь тот район, через который проходили русские торговые пути на Балканы и в Западную Европу.

Византийские хронисты, рассказав о появлении Святослава в Болгарии, также хранят молчание относительно его дальнейшего там пребывания и возвращаются к руссам, уже говоря о начале русско-византийского конфликта, относящегося к 970 году, когда византийский престол занял Иоанн Цимисхий. Это в свою очередь свидетельствует о затишье в военных действиях и о том, что Святослав считал для себя цель похода достигнутой.

Как мы уже отмечали, Никифор Фока проявил большую озабоченность положением дел и принялся укреплять Константинополь, установил дипломатические связи с Болгарией. Однако до воцарения Иоанна Цимисхия греки не требовали ухода руссов из Подунавья, и лишь новый император заявил Святославу о необходимости выполнять договоренность с Никифором Фокой, то есть, получив обещанную ему награду, уйти из Болгарии18. Прежнее болгарское правительство, видимо, было согласно с таким поворотом событий. Об этом говорят два примечательных факта. Болгары «с воздетыми руками умоляли императора защитить их». «Если бы он помог им, - замечает Лев Дьякон, - то, без сомнения, одержал бы победу над скифами». Однако эти просьбы, видимо, мало волновали Никифора Фоку: вскоре после установления дипломатических контактов с болгарами греческие войска во главе с патрикием Петром ушли в Сирию и осадили Антиохию19. Византия, опасаясь своего союзника, против собственной воли согласилась с его появлением на Дунае и никаких требований к руссам в 967-968 годах не предъявляла, хотя Никифор Фока предпринял против них ряд тайных действий, в частности направил печенегов на Киев. Поэтому сообщение Льва Дьякона о том, что, согласно договору, Святослав якобы должен был уйти из Болгарии, противоречит не только его нее сведениям, но и ходу событий.

Стремление Руси сохранить за собой контроль над низовьями Дуная подтверждается и другими сведениями русской летописи. В первую очередь здесь следует упомянуть о словах, якобы переданных киевлянами с гонцом своему князю: «Ты, княже, чюжея земли ищеши и блюдеши, а своея ся охабивъ...» Мы вовсе не считаем, что это достоверное послание, а не результат, скажем, позднейшей компиляции, однако оно в известной степени представляет собой оценку древним автором ситуации, сложившейся в Подунавье, когда, утвердившись там, Святослав не торопился возвращаться на родину и предпочитал блюсти «чюжея земли», чем заботиться о своей «отчине».

В этом же направлении ведет нас и известная летописная фраза, приписывающая князю слова о том, что Переяславец - это «середа» его земли. Она объясняет и причину интереса Святослава к Переяславцу, который был одним из центров восточноевропейской торговли, куда «вся благая сходятся»20.

Наконец, о стремлении руссов сохранить стабильное положение именно в Подунавье говорит и тот факт, что Святослав оставил часть своего войска на Дунае после его ухода в 968 году на выручку Киева. Узнав об опасности, грозившей русской столице, Святослав «вборзе все-де на коне съ дружиною своею, и приде Киеву». Именно так интерпретировали эти слова летописи Татищев, Чертков, Погодин, а позднее Левченко, Стоукс. Причем историки подчеркивали, что Святослав увел с собой на родину лишь конную дружину. Пехота - основная часть русского войска, передвигавшаяся на судах, осталась на Дунае.

Характерно и свидетельство на этот счет Льва Дьякона. Рассказав о тех трудностях, с которыми встретился Иоанн Цимисхий после захвата власти в декабре 969 года, византийский хронист сообщает о постоянных набегах руссов на византийские владения21, а это означает, что руссы, оставшиеся в Северной Болгарии, не соблюдали мира с Византией. Кроме того, византийские хронисты не упоминают о втором походе Святослава на Дунай, а это может означать лишь одно: согласно их представлениям, руссы владели этим районом и никуда из Подунавья не уходили.

В этом контексте известный интерес представляют сведения В. П. Татищева, сообщившего, что после ухода Святослава из Переяславца город обступили болгары, воспользовавшиеся отсутствием русского князя, и попытались взять его. В Переяславце заперся воевода Святослава Волк и «крепко во граде оборонялся». Затем из-за нехватки продовольствия, а также узнав, что «некоторые граждане имеют согласие с болгоры», он тайно вывел войско из города, сумел обмануть осаждавших и ушел вниз по Дунаю. В устье Днестра он встретился с возвращавшимся из Киева Святославом22.

Если события, о которых говорит Татищев, действительно имели место23, то они, видимо, относятся либо к осени 969, либо к весне 970 года. Единственным указанием на хронологию здесь является факт возвращения Святослава обратно на Дунай, что произошло, согласно летописи, после смерти Ольги.

Первое, что сделал Иоанн Цимисхий, по сведениям Льва Дьякона, - это попытался заключить мир с руссами и направил к Святославу посольство. Если учесть, что русско-византийская война разгорелась летом 970 года, то приходится признать, что и русский летописец, и византийский хронист близки не только в описании событий 968-970 годов, но и в последовательности их изложения. Отсюда вытекает и общность их хронологии. События со времени ухода Святослава в Киев до его возвращения на Дунай укладываются в промежуток между 968 годом и весной 970 года. Причем овладение болгарами Переяславцем относится не к началу этого периода, а к его концу, так как Святослав подоспел на выручку Волку, застав того еще на Днестре. А это еще раз говорит в пользу пребывания русского войска в Болгарии по меньшей мере в течение двух лет.

Наконец, о постоянстве интереса Святослава к Подунавью свидетельствует и известная летописная версия о разделе им своей «отчины» между своими сыновьями. Ярополка он посадил в Киеве, Олега - «в деревехъ», то есть в землях древлян, Владимира же отдал в Новгород. Эта версия не вызывает сомнения у историков, поскольку она в дальнейшем подтверждается борьбой за киевский престол, начавшейся после гибели Святослава между его сыновьями. Совершенно очевидно, что Святослав предполагал перенести свою резиденцию на Дунай, сохранив за собой и огромное древнерусское государство.

Таким образом, захватив после разгрома Хазарского каганата ряд владений в Поволжье, Приазовье, Северном Причерноморье и Крыму, оказав давление на византийские владения в этих районах, Святослав, можно полагать, добился нейтралитета империи в период его борьбы с Болгарией за Подунавье. Мы считаем, что именно в этом заключался смысл дипломатических переговоров Святослава и Калокира в Киеве и всех действий Святослава в 967-970 годах, до начала русско-византийской войны. Святослав не просто прошел огнем и мечом по необозримым пространствам от волжских лесов до Северного Кавказа, от Крыма и до нижнего течения Дуная, но и осуществил попытку прочно овладеть этими территориями Об этом говорят его меры по управлению захваченными районами в Приазовье и Поволжье, в Северном Крыму, его договор с греческим владетелем климатов и упорное стремление сохранить за собой Переяславец с округой. На решение этих задач и были направлены дипломатические усилия Руси того времени.

Возникает вопрос: только ли экономическими, торговыми интересами был вызван поход Святослава на Дунай? Думается, что планы великого князя были значительно шире. Несомненно, Переяславец занимал важное место в системе русской торговли на Юго-Западе и Западе и имел большое значение для Руси, однако главная задача, которую стремился решить Святослав как на Востоке, так и на Юго-Западе, - это сокрушить своих политических и военных противников, а затем уже извлечь экономические выгоды из своих побед. Врагами Руси в это время являлись и Хазария, и Болгария, где власть находилась в руках провизантийски настроенной знати.

Мы уже писали выше о том, что Болгария в 30-60-х годах проводила враждебную по отношению к Руси политику. В «Записке греческого топарха» сохранилось смутное упоминание о Дунае в связи с политикой «варваров» (так он называл руссов, а самого русского князя именовал властителем, правящим к северу от Дуная).

Говоря о русско-болгарских противоречиях той поры, В. Н. Татищев сообщает о том, что удар по Болгарии Святослав нанес в отместку за помощь болгар хазарам, а во время похода на Дунай ему пришлось преодолевать силы военной коалиции болгар, хазар, ясов и касогов24. Этот факт представляется нам вполне достоверным, поскольку русско-болгарские отношения тех лет действительно отличались враждебностью, вызванной политикой правящей в Болгарии провизантийски настроенной верхушки. Вместе с тем следует обратить внимание на тот факт, что Святослав в 969-971 годах не предпринял никаких враждебных действий против Западной Болгарии, где укрепилось антивизантийское правительство «комитопулов». Значит, он выступал лишь против провизантийски настроенного правительства царя Петра, а затем Бориса.

Мы уже отмечали, что Болгария того времени была расколота борьбой различных политических группировок, власть там захватили провизантийские элементы, однако по-прежнему, как это показали последующие события, в стране имели влияние и противники Византии, те представители зпати, которые, ориентируясь на политику, проводившуюся Симеоном, симпатизировали Руси. Следовательно, целью первого похода Святослава на Дунай являлось, на наш взгляд, прежде всего изменение ориентации болгарского правительства, соотношения сил в Болгарии, превращение ее вновь в дружественное Руси государство. Захват Подунавья. постоянная угроза Преславе со стороны Руси подкрепляли эти политические расчеты. Именно эти шаги и обеспечивали коренные экономические интересы раннефеодального древнерусского государства в данном районе.

Первый поход русского войска на Дунай, как мы полагаем, закончился мирным договором между Русью и Болгарией. В пользу этого говорит несколько обстоятельств: во-первых, долгое пребывание руссов в Переяславце без ведения каких-либо военных действий против болгар; во-вторых, нормально складывавшиеся отношения между Русью и Византией в это же время. Святослав по-прежнему получал дань с Византии, русские торговые суда еще в 968 году находились в константинопольской гавани25. А ото значит, что в это время в русско-византийских отношениях действовали условия договора 944 года. Кроме того, византийский император не оказал активной поддержки болгарам против Руси, хотя дипломатические отношения между Византией и Болгарией были . восстановлены.

Одним из основных условий русско-болгарского соглашения, по-видимому, был пункт о контроле Руси над землями по нижнему течению Дуная.

Но это вовсе не означало, что и Византия, и антирусская группировка в болгарском правительстве согласились с таким положением вещей. Отсюда болгаро-византийское сближение, на которое охотно шла провизантийски настроенная болгарская верхушка, набег печенегов на Киев.

Об этом же говорит и попытка провизантийской группировки среди болгарской знати повернуть ход событий в прежнее антирусское русло, отражением чего и явилось возобновление Болгарией военных действий против Руси в 969 году26.

Русь также не рассчитывала на мирный исход дела и готовилась в основном к противоборству с Византией. Враждебность руссов к империи проявилась как в тайных переговорах Святослава с Калокиром, так и в последующих набегах руссов на византийские владения в Европе, что позволило Льву Дьякону писать о состоянии войны между Русью и Византией еще до 970 года.

Такой нам представляется истинная подоплека событий, которая отразилась в оживленной дипломатической деятельности Руси, Византии, Болгарии, печенегов, Херсонеса, владетеля крымских климатов. Результатом этой деятельности стали соглашения Руси с крымскими вассалами Византии (966 г.), с Византией (967 г.), с Болгарией (967 г.), Византии с Болгарией (968 г.). Во второй половине 968 года, отогнав печенегов от Киева, Святослав также заключил с ними мир.

Однако к этому времени относятся и некоторые другие дипломатические шаги Руси, которые не были замечены историками.

Уже в 967 году Святослав пытается найти союзников для своих предстоящих военных предприятий. Первыми из них стали венгры. В пашем распоряжении на этот счет имеется одно косвенное свидетельство Лиутпранда и прямое свидетельство В. Н. Татищева, не подтвержденное иными источниками. Рассмотрение их в совокупности и сопоставление со сведениями других источников дают возможность пролить дополнительный свет на состояние русско-венгерских дипломатических отношений.

Лиутпранд сообщил, что в июле 968 года, то есть во время его пребывания в столице Византии, венгры совершили нападение на Фессалонику и увели в плен 500 греков27. Таким образом, примерно в то время, когда печенеги шли на Киев, угры напали на византийские владения. Конечно, у нас нет никаких оснований делать вывод, будто Святослав, следуя образцу византийской дипломатии, организовал этот рейд угров на Фессалонику, однако одновременность этих двух нападений заставляет обратиться к другим, уже упоминавшимся рейдам угров на византийскую столицу в 934 и 943 годах.

Под 934 год «Повесть временных лет» вслед за греческими источниками сообщила, что угры, захватив всю Фракию, впервые подошли к Константинополю. Роман I Лаканин вынужден был заключить с ними мир. К тому же времени относится разрыв мирных и добрососедских отношений между Русью и Византией, что в конце концов привело к русско-византийской войне 941-944 годов28. Враждебные действия угров по отношению к империи, таким образом, совпали по времени с резким обострением русско-византийских противоречий. Подобная же ситуация повторилась в начале 40-х годов X в. Потерпев поражение от греков в 941 году, Игорь собирает в новый поход крупные силы, нанимает печенегов, привлекает к участию в походе варягов. А незадолго до этого, в 943 году, угры напали на Константинополь и вынудили императора Романа вновь заключить с ними мир. И вновь обострение отношений Руси и Византии совпало с венгеро-византийским военным конфликтом.

Наконец, следующий этап одновременных антивизантийских действий приходится на конец 60- начало 70-х годов. Такое совпадение едва ли можно считать случайным, как нельзя назвать случайностью и тот факт, что Олег в 907 году прошел к стенам Константинополя по территории Болгарии, которая незадолго перед этим вела войну с Византией,

С учетом таких «совпадений» мы обязаны рассмотреть сведения В. Н. Татищева о союзных действиях Руси и венгров еще в 967 году. Двинувшись в Болгарию, Святослав не спешил появиться на Дунае. Поначалу он направился вверх по Днестру, «где ему помощь от венгров приспела». Он записал: «С угры же имел любовь и согласие твердое». Заметим при этом, что Татищев не располагал известием Лиутпранда о нападении угров на территорию Византии в 968 году.

Эти факты, сопоставленные со сведениями византийских хронистов об участии венгров в антивизантийской коалиции, возглавлявшейся Святославом в 970 году, указывают, что они не случайно появились вместе с русскими и печенегами под Аркадиополем. Первые признаки их совместных с руссами антивизантийских действий восходят еще к 30-40-м годам. От 967-968 годов на этот счет доходят более определенные сведения. К 970 году относятся прямые показания источников о русско-венгерском антивизантийском военном союзе.

Таким образом, есть основания утверждать, что уже во время первого похода на Дунай Святослав постарался обеспечить это военное предприятие дипломатическими средствами: он заключил договор о невмешательстве в его действия со стороны Византии, урегулировал свои отношения с крымскими владетелями, вошел в дипломатические контакты с уграми и совместно с ними выступил против болгарского войска и союзных ему отрядов.

После овладения Нижним Подунавьем Святослав заключил мир с Болгарией, а позднее, после победы над печенегами, также урегулировал отношения с ними, заключив мирный договор. Причем некоторые из этих соглашений, видимо, носили тайный характер, так как были направлены против третьей стороны и должны были сохраняться в секрете, как, например, более ранние соглашения Руси с Византией, направленные против закавказских мусульманских владетелей, возможно, против Хазарии в 965 году. К таким соглашениям относились договор между Святославом и Калокиром и, вероятно, соглашение о совместных действиях с уграми против болгар.

Примечательно, что в рамках одного тайного договора, который носил «официальный» характер, Святослав заключил секретное соглашение лично с византийским послом о будущих совместных действиях против Никифора Фоки.

Такова была, на наш взгляд, суть дипломатических отношений в Восточной Европе, Северном Причерноморье, Крыму, Приазовье и Поволжье в 965-968 годах. Активную роль в их развитии играла древняя Русь.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









ПОИСК:




Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'