Лео Франкель (1844-1896)
Лео Франкель
Лео Франкель был одним из наиболее близких К. Марксу и Ф. Энгельсу деятелей Парижской Коммуны 1871 г., участвовавших в подготовке и осуществлении социалистических мероприятий первого в мире рабочего государства.
Лео родился 24 февраля 1844 г. в Обуда-Уйлакон, предместье Будапешта, в небольшом домике на улице Людвига, № 27*. Отец его, Альберт Франкель, работал врачом на судостроительной верфи. Рабочие и городская беднота глубоко уважали и любили своего врача, хорошо знавшего условия быта и тяжкого труда венгерских рабочих и чутко относившегося к ним.
* (См. М. Aranyossi, Frankel Leo, Budapest 1952, p. 7.)
По окончании четырёхклассного училища мальчика отдали в обучение к ювелиру. Юный Лео охотно учился ремеслу, но очень страдал от грубого обращения хозяина. Получив однажды от мастера пощёчину, Лео бросил работу и ушёл от него навсегда.
В эти годы Лео увлекался чтением. Он читал не только Гейне, Шиллера, но и книги философов-энциклопедистов. "Дидро учил его диалектическому мышлению, Д'Аламбер - свободе исследования, Вольтер - осмеиванию предрассудков, Шиллер - восстанию", - пишет его венгерский биограф Араньоши*.
* (См. М. Aranyossi, Frankel Leo, Budapest 1952, p. 10.)
Рано стали волновать Лео национально-освободительные и революционные идеи. Его героем стал Кошут*, многочисленные рассказы о котором Лео слышал от отца. Как припоминает племянник Лео, доктор Антон Мольнар**, отец Лео, Альберт Франкель, тайно носил у себя на груди шёлковый платок, на котором был вышит портрет Кошута.
* (Кошут, Лайош (1802-1894) - борец за независимость Венгрии.)
** (См. М. Aranyossi, Frankel Leo, p. 2.)
16 лет от роду Лео по старинному обычаю немецких подмастерьев решил отправиться странствовать по белу свету. В начале 60-х годов XIX в. Франкель побывал в Южной Германии.
Здесь молодой Франкель впервые принял участие в рабочем движении. Некоторое время он находился под влиянием идей Ф. Лассаля* и сотрудничал в его газете "Sozial-demokrat" ("Социал-демократ"). В 1867 г. Франкель впервые приехал во Францию, где уже возникли секции Интернационала. Он принял в их работе горячее участие. Одновременно он был корреспондентом венской газеты "Volksstimme" ("Голос народа") и других немецких и австрийских газет ("Volkswille" и др.). В газету "Volksstimme" Франкель посылал из Парижа острые политические статьи. Однако литературная деятельность не могла обеспечить ему существование. Чтобы обеспечить себе заработок, он устроился в мастерскую к одному из парижских ювелиров и получал 30-40 франков в день**.
* (Лассаль, Фердинанд (1825-1864) - немецкий мелкобуржуазный социалист, основатель одной из разновидностей оппортунизма в рабочем движении Германии - лассальянства. Сыграл известную роль в создании в 1863 г. Всеобщего Германского рабочего союза, но повёл его по оппортунистическому пути, предавая интересы рабочих в угоду прусскому юнкерскому правительству. Маркс и Энгельс осуждали его тайные переговоры с Бисмарком, его раболепство перед правительством, его отрицательное отношение к борьбе рабочих за повышение заработной платы.)
** (См. М. Aranyossi, Frankel Leo, p. 17.)
Маркс и Энгельс, много слышавшие о Лео Франкеле от своих друзей, интересовались его литературно-политической деятельностью.
К концу 60-х годов Франкель под влиянием растущего революционного движения пролетариата, ожесточённой идейной борьбы в Интернационале, которую вёл Генеральный совет под руководством К. Маркса, и особенно под влиянием тех решений, которые были приняты на конгрессax I Интернационала в Брюсселе и Базеле, отошёл от лассальянства и присоединился к группе левых прудонистов во главе с Варленом. Огромную роль в этой идейной эволюции сыграло посещение Франкелем Лондона и личное знакомство с К. Марксом.
В 1870 г. Франкель организовал секцию немецких социалистических рабочих Франции, которая принимала совместно с французскими членами Интернационала деятельное участие в революционной борьбе парижского пролетариата. 25 февраля 1870 г. сообща с Генрихом Бахрухом, членом этой секции, он опубликовал в швейцарской социалистической газете "Egalite" письмо, где протестовал против ареста Варлена и выражал сочувствие "этому смелому борцу социалистического дела". В мае 1870 г., во время третьего судебного процесса над Парижским бюро I Интернационала, секция обратилась с воззванием к немецким и венгерским рабочим, призывая их вступать в Международное Товарищество Рабочих. Франкель и его единомышленники заявляли в этом воззвании, что только братское объединение рабочих может освободить их от ига капитализма, от морального и материального рабства.
В обстановке возрастающей революционности рабочего класса быстрый рост влияния Интернационала сделался опасным для господствующих классов Франции. Правительство Наполеона III решило расправиться с секциями. В июне 1870 г. были произведены многочисленные аресты.
К третьему процессу, происходившему с 22 июня по 5 июля 1870 г., было привлечено 38 членов Интернационала по обвинению в создании тайного общества, в том числе и Л. Франкель. Сперва он отказывался отвечать на вопросы государственного обвинителя, но затем произнёс речь, изумив трибунал своими глубокими познаниями в области политической экономии. Речь Франкеля показала, что он изучил "Капитал" Маркса.
Своё выступление он посвятил тому, чтобы доказать, что Интернационал не есть тайное общество. Его товарищи считают немыслимым, начал он свою речь, чтобы правительство Франции, обещавшее установить у себя такую же свободу, как в Англии, может преследовать, как "тайное", общество, которое свободно существует по ту сторону канала. "Какую цель, кроме предумышленного намерения оклеветать, - спрашивал Франкель у суда, - могло иметь это напоминание государственного обвинителя? С какой целью, если не с этой, он стал по этому поводу клеймить ораторов разрешённых законом 6 июня 1868 г. публичных собраний, ставших якобы "театром тысячи разнузданных выступлений и странных насилий"? Обвиняя в этом только Интернационал, обвинитель утверждал, что суду неоднократно приходилось применять наказания против проповедников "разрушительных доктрин" в этих клубах; но, странно, в таком случае, - говорил Франкель, - почему же этих лиц мы не видим на скамье подсудимых"*.
* ("Troisieme Proces de l'Association Internationale des Travailleurs a Paris", p. 216.)
Франкель напомнил суду, что с самого начала инициатива публичных собраний принадлежала некоторым солидным, пользующимся известностью буржуазным экономистам (Горну, Ж. Гарнье, Курсель-Сенейлю). Именно они-то и обсуждали на собраниях вопросы "о женском труде", о "капитале и процентах". Но, допуская даже, что такие публичные собрания возникали под влиянием Интернационала, что члены Интернационала выступали на них чаще многих других, это ничуть не доказывает, что Интернационал - тайное общество!
"Государственный обвинитель говорил о "кровавых столкновениях" в Женеве, Бельгии в результате стачек, вызванных Интернационалом. Но почему уже при этом не упомянуть, - спрашивал Франкель, - о кровавых событиях в Рикамари, Обэне, Сиварове? Эти стачки... - не что иное, как симптомы заболевания общества, симптомы, которые при нашем теперешнем способе производства становятся всё более и более многочисленными, потому что в силу такого метода производства так называемое "национальное богатство" постепенно сосредоточивается во всё меньшем числе рук, причём этому процессу соответствует всё больший и больший численный рост пролетариата. Только незнанием законов экономики и объясняется то обстоятельство, что стачки приписываются Интернационалу. Стачки возникли не вчера; они существовали ещё в прошлом веке. Достаточно ознакомиться с этим по "Истории рабочего класса" Левассера - автора, которого никак нельзя заподозрить в принадлежности к Интернационалу!"*.
* ("Troisieme Proces de l'Association Internationale des Travail-leurs a Paris", p. 217.)
"Зарплата рабочих, - продолжал Франкель, - устанавливается хозяевами настолько несправедливо, настолько произвольно, что экономисты всех времён и стран вынуждены признать, что оплата труда регулируется только крайней необходимостью, жизненной потребностью. Таково мнение не членов Интернационала или какого бы то ни было социалиста, а Тюрго*, в его "Рассуждении о создании и распределении богатств" (§ VI)... Сопротивление, оказываемое рабочими хозяевам, является вполне естественным, а вовсе не "созданным искусственно" Интернационалом... Меня нисколько не удивляет, что капиталисты по поводу стачек, вызываемых их жадностью, обвиняют прежде всего Интернационал. Они действуют в этом случае, как волк в басне Эзопа: находясь на берегу ручья, волк обвинял стоящего ниже его ягнёнка, утолявшего в ручье жажду, в том, что он "мутит ему воду". Тщетно ягнёнок оправдывался, что ручей не может течь вверх; ничто ему не помогло: волк искал лишь предлога, чтобы съесть ягнёнка!"
* (Тюрго, Ребер Жак, барон (1727-1781) -французский экономист, проводивший реформы в духе идей физиократов.)
Франкель говорил медленно и спокойно, следя за тем, чтобы не делать ошибок и этим не ослабить эффекта своей речи.
"Интернационал, - в заключение сказал Франкель, - такое дерево, корни которого глубоко сидят в земле всех стран, и было бы наивностью пытаться осушить сок, струящийся под косой этого дерева, тем, что мы отрежем ту или иную из его ветвей. Тем же, кто не умеет толковать знамение своего времени, кто воображает, что социальное движение можно остановить этим судебным процессом, - тем я отвечу словами Галилея: "Е pur si muove!"-"А всё-таки она вертится!".
Союз пролетариев всех стран - уже совершившийся факт, и нет силы, которая могла бы его расторгнуть"*.
* ("Troisieme Proces de l'Association Internationale des lravau-leurs a Paris", p. 220.)
В своём письме Энгельсу (18 мая 1870 г.) Маркс с большим одобрением отозвался о поведении парижских секций Интернационала:
"Наши французские члены наглядно демонстрируют французскому правительству различие между политическим тайным обществом и действительным рабочим, объединением. Едва успело оно запрятать в тюрьму всех членов парижского, лионского, руанского, марсельского и др. комитетов... как вдвое более многочисленные комитеты объявляют о себе в газетах, как о преемниках их, в самых резких и вызывающих заявлениях (к тому же предусмотрительно сообщая при этом свои личные адреса). Французское правительство сделало, наконец, то, чего мы так долго желали, - превратило политический вопрос: империя или республика - в вопрос de vie ou de mort [жизни или смерти] для рабочего класса"*.
* (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XXIV, стр. 345.)
9 июля 1870 г. был вынесен приговор, согласно которому Франкель был осуждён на два месяца тюрьмы: наказание он отбывал в тюрьме в городке Бовэ, неподалёку от Парижа.
Вскоре после свержения Второй империи и провозглашения Республики Франкель вышел на волю и вернулся в Париж. Во время осады Франкель вступил национальным гвардейцем в один из маршевых батальонов и одновременно вернулся к своей прерванной политической деятельности.
Франкель был другом и любимцем парижских трудящихся, которые прониклись к Нему чувством симпатии уже тогда, когда он смело выступал на третьем процессе Интернационала. Франкель обладал исключительной способностью излагать и объяснять учение научного социализма ярко и - что особенно нравилось французским рабочим - с большим энтузиазмом. В обществе и на митингах он был любимым оратором. Он умел направить внимание слушателей к желаемой цели, влияя серьёзными доказательствами на умы, горячими словами на сердца, а иногда приводя слушателей в весёлое настроение остроумными анекдотами*.
* (См. М. Aranyossi, Frankel Leo, p. 34.)
Рабочие не обращали внимания на его иностранный акцент. Они знали, что он сердцем и душой принадлежит им, охотно делится своими большими знаниями и в то же время, как гвардеец, бесстрашно участвует в обороне Парижа. Всё это время Франкель принимал деятельное участие в работе парижских секций I Интернационала.
Франкель участвовал в составлении и редактировании воззвания, с которым парижские секции Интернационала обратились к международному пролетариату. Франкель сыграл большую роль в воссоздании Федерального совета, в состав которого он вошёл, и в реорганизации секций Интернационала, которые начали было распадаться во время франко-прусской войны, после ареста руководителей рабочего движения.
Большую помощь оказал Франкель члену Генерального совета Серрайе, направленному в Париж со специальным заданием помочь французским социалистам восстановить деятельность организации I Интернационала. Вместе с Франкелем Серрайе боролся против шовинизма, охватившего парижских рабочих; вместе они разъясняли необходимость активной политической борьбы и самостоятельной классовой пролетарской позиции во всех вопросах. Так, Франкель был в числе тех членов I Интернационала, которые боролись против совместного выступления с буржуазно-республиканскими партиями на выборах в Национальное собрание. Когда на заседании Федерального совета 5 января 1871 г. обсуждался вопрос о создании своего органа печати, Франкель горячо поддержал эту идею. Франкель предложил, чтобы "Федеральный совет обладал таким органом, который выражал бы его мысли: очень печально видеть, что из двух секций каждая в отдельности располагает средствами для создания такого органа, а Интернационал со всеми своими секциями не в состоянии создать свою общую газету"*. "Нам нужна газета Федерального совета, - настаивал Франкель. - Если члены ассоциации не понимают, что их обязанность - держать её на должной высоте, то придётся отчаяться в будущем французских секций Интернационала!"**.
* ("Proces-verbaux des seances officielles de l'Internationale a Paris", p. 8.)
** ("Proces-verbaux des seances officielles de l'Internationale a Paris", p. 10.)
На заседании 12 января 1871 г. вновь вернулись к обсуждению этого вопроса. Франкель заявил: "Нам нужен орган, который бы чётко разъяснял наши идеи! Как же вы хотите, чтобы рабочий, который ничего не знает, мог чему-нибудь научиться? Ему сегодня говорят о Коммуне, это слово его пугает, он не знает, что это такое. После создания Республики мы ничего не сделали. Буржуазия сейчас нас побивает! Ответим ей через газету, боевую, независимую, которая высоко и твёрдо держит знамя рабочих!"*.
* ("Proces-verbaux des seances officielles de l'Internationale a Paris", p. 23-24.)
За недостатком средств было решено использовать уже существовавшую республиканскую газету "La Lutte a outrance" ("Борьба до последней крайности"). Далее Франкель добавил: "О буржуазной республике нам теперь нечего спорить; газета "La Lutte a outrance" должна сейчас открыть дискуссию по поводу социальной республики"*. Все секции поддержали решение Федерального совета, но потребовали, чтобы газета имела раздел "Трибуна Интернационала" и чтобы политическую часть газеты редактировали члены Федерального совета. Однако газета вскоре прекратила своё существование.
* ("Proces-verbaux des seances officielles de l'Internationale a Paris", p. 26.)
После капитуляции Парижа Франкель резко критиковал деятельность Федерального совета. 26 января 1871 г. на заседании, которое шло под его председательством, Франкель констатировал, что настроение делегатов крайне упадочное, а положение Парижа настолько серьёзно, что может привести всех в уныние. Нужна пропаганда! "Клубы и лиги ничего не сделали, - сказал он, - они допустили падение Парижа, который можно было спасти; в результате войны пруссак вступит в Париж, буржуазия постарается к нему подольститься, чтобы спасти свою власть и свои привилегии, и взвалит на нас (на рабочих. - А. Л.) все тяготы, причинённые войной"*.
* ("Proces-verbaux des seances officielles de l'Internationale a Paris", p. 48.)
Франкель поставил вопрос о необходимости возрождения секций Интернационала и их организационном укреплении.
"Начиная с 4 сентября, события вызвали развал Интернационала. Срочно необходимо, - сказал он, - восстановить секции, чтобы они нашли в себе необходимую силу. У нас есть моральная сила если не во Франции, то по крайней мере в Париже; но нам не хватает силы материальной, организации. Многие члены Ассоциации не понимают её цели. Мы составили список кандидатов-социалистов, а большинство наших членов не отдаёт себе отчёта в причинах, заставивших нас внести в него вместо Луи Блана и Виктора Гюго неизвестные имена. Мы хотим ввести в депутацию нескольких членов Интернационала - рабочих. Жаль, что не поняли хорошо, какую цель нужно преследовать. Нам нужна мужественная организация, дисциплинированные секции... всегда преданные интернациональной идее, полные энергии, никогда не устающие и не сгибающиеся.
Только при этом условии мы будем готовы и сильны в день, когда придётся действовать, как бы ни было это неожиданно"*.
* ("Proces-verbaux des seances officielles de l'lnternationale a Paris", p. 55-56.)
В конце заседания Франкель добавил: "Я поддерживаю предложение Тейса о восстановлении Интернационала. Кроме того, я хотел бы, чтобы наметили средства создать свою газету и назначили секретарей, чтобы возобновить связи с Францией и с заграницей"*. Однако время шло, а дело восстановления секций продвигалось вперёд очень медленно.
* ("Proces-verbaux des seances officielles de l'lnternationale a Paris", p. 59.)
На заседании 22 февраля Франкель продолжал настаивать на скорейшей реконструкции Интернационала.
"Необходимо безотлагательно заняться организационными вопросами и вопросами обучения... Мы должны углубиться также в специальные вопросы - квартирной платы и борьбы с всеобщей безработицей. Секции должны принять участие в этой работе и сделать это немедленно...". "Я хотел бы, чтобы работа по восстановлению Интернационала шла быстрее..."*. "Я не перестану напоминать Федеральному совету о необходимости создания своего печатного органа: печать - могущественнейшее орудие пропаганды!"
* ("Proces-verbaux des seances officielles de l'lnternationale a Paris", p. 67-68; А. И. Молок, Парижская Коммуна 1871 года в документах и материалах, стр. 18-19.)
Однако, несмотря на правильную и последовательную борьбу за самостоятельную классовую позицию пролетариата, Франкель делал ошибки. Так, он не понимал необходимости участия в ЦК Национальной гвардии и завоевания его на свою сторону. Он ошибочно рассматривал участие в ЦК как измену делу рабочего класса, как компромисс с буржуазией. "Наш путь интернационалистский, - говорил он, - и мы не должны с него сворачивать"*.
* (А. И. Молок, Парижская Коммуна 1871 года в документах и материалах, стр. 20.)
В революции 18 марта руководители Федерального совета Интернационала - Варлен, Франкель, Дюваль, Асси, Серрайе приняли самое активное участие.
На пленуме Федерального совета 23 марта обсуждался вопрос о выборах в Коммуну.
Франкель предложил немедленно напечатать и выпустить воззвание Интернационала и расклеить его во всех 20 округах Парижа. Воззвание должно было призывать всех сторонников Интернационала к участию в выборах. "Нет надобности писать целые тома, - заявил Франкель. - Достаточно несколько строк, в которых мы обратились бы с призывом к нашим сторонникам и этим, обеспечили бы выборам успех".
По поручению Совета Франкель с товарищами составил воззвание, где говорилось об идеях и целях избираемой Коммуны.
Однако воззвание было насквозь пропитано прудонистским духом. Напечатанное во множестве экземпляров на красной бумаге, оно было разослано всем провинциальным секциям Интернационала. Его задачей было рассказать и объяснить, что случилось в Париже, и призвать к созданию автономных коммун по всей Франции, как к единственному, по их мнению, средству освобождения трудящихся.
26 марта трудовой народ Парижа избрал 92 члена Парижской Коммуны, в том числе одного иностранца: 4080 голосами XIII округ избрал в члены Коммуны венгерца Лео Франкеля*.
* (См. "Proces-verbaux de la Commune 1871", v. I, p. 67.)
После избрания Франкеля в Коммуну перед Избирательной комиссией на первом же заседании, 30 марта, был поставлен следующий принципиально важный вопрос:
"Могут ли иностранцы допускаться в Коммуну?".
Ответ был таков: "Принимая во внимание, что знамя Коммуны есть знамя Всемирной Республики;
Принимая во внимание, что всякая гражданская община имеет право давать звание гражданина иностранцам, которые ей служат;
Что этот обычай с давних пор существует у соседних наций;
Принимая во внимание, что звание члена Коммуны является более важным знаком доверия, чем звание гражданина, а следовательно, само собою включает в себя и это последнее;
Комиссия полагает, что иностранцы могут допускаться в Коммуну, и предлагает вам утвердить избрание гражданина Франкеля"*.
* ("Протоколы Парижской Коммуны", т. I, стр. 329.)
Это было важное решение Коммуны. Принятие венгерца Франкеля в Коммуну подтверждало её интернациональный характер. Недаром впоследствии Ленин, подчёркивая социальное значение этого факта, писал: "Коммуна и Интернационал. Франкель, поляки (знамя всемирной республики)"*.
* (В. И. Ленин, Соч., т. 8, стр. 182.)
Через три дня (29 марта) Франкель был избран членом Комиссии труда и обмена.
Ещё через неделю (5 апреля) к этой его обязанности присоединилась новая: Франкель был кооптирован в Комиссию финансов. Наконец, 20 апреля его избрали делегатом в Исполнительную комиссию и переизбрали делегатом Комиссии труда и обмена.
Вскоре после своего избрания в Комиссию труда и обмена Франкель создал из делегатов 20 округов Парижа инициативную комиссию, которой предложил знакомить его с пожеланиями районов и этим установить постоянную связь между Комиссией труда и обмена и трудовым народом Парижа. Через день Франкель уже потребовал у этих делегатов разъяснений по различным интересовавшим его вопросам.
Далее он ввёл в эту инициативную комиссию доверенных лиц от разных профсоюзов. Франкель предоставил ей помещение во дворце Комиссии труда и обмена. "Рабочие заседали в роскошных залах аристократии - там, где раньше прогуливались фавориты империи и бесшумно скользили лакеи".
Франкель правильно оценивал революцию 18 марта, как революцию пролетарскую, как осуществление полной ломки старого, буржуазного строя. Эту мысль он постоянно выражал на заседаниях Коммуны и её комиссий. "Наша задача - заложить фундамент права рабочих", - заявил Франкель на заседании Федерального совета 29 марта. "Мы не должны забывать, - говорил Франкель, - что революция 18 марта была совершена исключительно пролетариатом. Если мы ничего не сделаем в интересах этого класса, то я не вижу никакого смысла в существовании самой Коммуны!" "Прежде всего необходимо осуществлять социальные реформы", - говорил он.
В Коммуне Франкель, примкнувший к "меньшинству", продолжал бороться за то, чтобы в разработке декретов верх брали интересы не буржуазии и мещанства, а пролетариата; чтобы проводимые социальные реформы сразу показали рабочим Парижа, что Коммуна существует и действует прежде всего для них, чтобы "облегчить их жизнь и труд в настоящем и реорганизовать в будущем"*.
* (M. Aranyossi, Frankel Leo, p. 43.)
В течение своей деятельности как члена Коммуны Франкель считал долгом поддерживать непосредственную связь с Марксом в Лондоне и получать его ценные указания.
Уже 30 марта 1871 г., вскоре после выборов в Коммуну, Франкель писал Марксу: "...Я избран в Комиссию труда... Моё избрание было утверждено на сегодняшнем заседании... тем не менее я не рассматриваю его с личной точки зрения, а исключительно как мероприятие международного порядка.
Приблизительно год тому назад я выпустил от имени немецкой секции воззвание к немецким рабочим, в котором особенно подчёркивал необходимость поддержки французского рабочего движения, так как видел в здешнем пролетариате передовой отряд социал-республиканской армии... если нам удастся осуществить коренное преобразование социальных отношений, то революция 18 марта останется в истории как наиболее плодотворный из всех бывших до сих пор переворотов, и в то же время она лишит почвы все будущие революции, так как в социальной области уже нечего будет более добиваться"*.
* ("Первый Интернационал в дни Парижской Коммуны", стр. 175.)
Франкель просил Маркса высказать Комиссии труда и обмена своз мнение о социальных вопросах, которые надо провести в жизнь. "...Необходимо торопиться, - писал он, - так как прежде всего надо заложить фундамент социальной республики".
Он просил помочь ему советом, потому что на нём одном лежит ответственность за все реформы, которые он задумал провести и проведёт. "Этим Вы окажете во всяком случае, - заканчивает Франкель, - большую услугу нашему делу"*. Между 7 и 12 мая Франкель побывал в Лондоне и навестил Маркса.
* ("Arbeiter-Literatur". Sonderheft (I Internationale), Wien 1924, S. 5-6.)
Одним из первых декретов, разработанных Комиссией труда и обмена, был декрет о мастерских, покинутых бежавшими хозяевами. Ещё начиная с периода осады в Париже образовалось значительное количество покинутых мастерских; число их росло с каждым днём; возникла безработица. Заминка в экономической жизни создавала угрозу положению многих рабочих. Коммуна должна была решить этот вопрос.
Согласно декрету синдикальным камерам было предложено создать комиссии для обследования состояния брошенных мастерских, описи их инвентаря и передачи их в дальнейшем кооперативным ассоциациям занятых в них рабочих*. В дальнейшем предусматривалась компенсация владельцев. Декрет был единодушно одобрен на заседании Коммуны.
* (См. "Протоколы Парижской Коммуны", т. I, стр. 367.)
Несмотря на то, что решение вопроса было непоследовательным, половинчатым, значение его огромно. По словам В. И. Ленина, это был "знаменитый декрет".
Рабочее население Парижа восторженно приветствовало декрет. Союз механиков и ассоциация металлистов делегировали в Комиссию труда и обмена Коммуны двух граждан со следующим заявлением:
"Принимая во внимание,
...Что борьба, которая ведётся с таким мужеством... ставит своей целью экономическое освобождение труда;
Что этот результат может быть достигнут только через ассоциацию рабочих, которая должна превратить нас из наёмных работников в членов производительного товарищества;
Даём нашим делегатам следующую общую инструкцию:
Положить конец эксплуатации человека человеком, этой последней форме рабства;
Организовать труд путём ассоциаций, коллективно владеющих неотчуждаемым капиталом.
За синдикат:
Председатель Делагэ..."*.
* (А. И. Молок, Парижская Коммуна 1871 года в документах и материалах, стр. 137.)
Для работ, возложенных на делегатов рабочих корпораций в связи с декретом о брошенных мастерских, Комиссия труда и обмена предоставила особое помещение в здании бывшего министерства общественных работ.
В числе декретов, разработанных Комиссией труда и обмена, был декрет о запрещении ночного труда булочников. Идея этого декрета возникла давно, задолго до революции 18 марта, и обсуждалась на заседаниях Федерального совета. Коммуна трижды рассматривала этот вопрос. Среди членов Коммуны не было единодушия в его решении. Рьяным сторонником декрета был Франкель.
На заседании Коммуны 28 апреля, обсуждавшем этот во