Выступление на пресс-конференции в Вашингтоне

(Здесь публикуются выступление М. С. Горбачева перед журналистами, освещавшими советско-американскую встречу на высшем уровне, и его ответы на вопросы представителей средств массовой информации.)

10 декабря 1987 года

Уважаемые дамы и господа!

Товарищи!

Можно считать, что визит завершен. Сегодня делегация отбывает на родину. У нас еще будет остановка в Берлине. Мы условились с руководителями стран Варшавского Договора встретиться, чтобы обсудить итоги моего визита в Вашингтон, переговоров, состоявшихся с Президентом Рейганом, другими политическими деятелями Соединенных Штатов Америки.

Понимаю - и это вполне естественно, - что вас интересуют, прежде всего, наше мнение, наша оценка визита, его итогов. И я думаю, что вы хотите услышать, возможно, больше. Может быть, поэтому для вступительного слова использую больше времени, чем обычно.

Прежде всего, хочу сказать, что это - третья встреча на высшем уровне за два с половиной года. И само по себе это, видимо, о чем-то говорит. Прежде всего - о динамике политического диалога между администрацией Соединенных Штатов Америки и руководством Советского Союза.

Мы можем сказать, что не были напрасны Женева и Рейкьявик, не были напрасными и другие шаги как с нашей стороны, так и со стороны американской администрации. Если бы эта третья встреча не привела к определенным результатам, то визит нельзя было бы отнести к крупным событиям. А вот теперь я могу начать с оценки его как крупного события в мировой политике. Можно даже говорить о выходе на новый, очень важный этап как с точки зрения двусторонних советско-американских отношений, так и с точки зрения общемировой.

Очень многое произошло в ходе переговоров. Но мне хотелось бы найти точные слова, не впадать, ни в одну, ни в другую крайность, передать характер, атмосферу и, конечно, охарактеризовать политические итоги визита и переговоров.

Что, собственно, следовало бы сказать по итогам?

Первое. Произошло углубление политического диалога между руководителями Советского Союза и Соединенных Штатов Америки. Сегодня мы приняли с Президентом совместное советско-американское заявление на высшем уровне. Сам этот факт свидетельствует об определенной динамике нашего политического диалога.

Важность документа состоит в том, что он показывает и диапазон, и содержание состоявшихся обсуждений. Читая этот документ, вы сможете определить также степень взаимопонимания, договоренности по различным вопросам. Думаю, что вы почувствуете, что он свидетельствует и об остающихся серьезных разногласиях.

Каков, с нашей точки зрения, позитив в этом документе?

Во-первых, мы с Президентом констатировали, что в отношениях между СССР и США в последнее время достигнут известный прогресс.

Во-вторых, мы еще раз, оглянувшись на события последних лет, сошлись во мнении: все, чего мы достигли сегодня, базируется на Женеве и Рейкьявике. Именно они сделали возможными шаги, направленные на улучшение стратегической стабильности и уменьшение опасности возникновения конфликтов.

Мы вновь - я хочу на это обратить ваше внимание - сочли нужным еще раз на этой встрече в Вашингтоне со всей силой подтвердить торжественную декларацию Женевы - о том, что ядерная война никогда не должна быть развязана, что в ней не может быть победителей, что мы преисполнены решимости предотвратить любую войну между нашими странами - ядерную или обычную, что не будем стремиться к достижению военного превосходства.

Мы это рассматриваем как бессрочное обязательство двух великих государств перед лицом всего мирового сообщества.

В-третьих, подчеркнута особая ответственность, лежащая на Советском Союзе и Соединенных Штатах, за поиски реалистичных путей предотвращения военной конфронтации и построение более безопасного мира для человечества, вступающего в третье тысячелетие.

В-четвертых, реалистически оценивая сохраняющиеся разногласия - в некоторых пунктах, я бы сказал, очень серьезные, - мы не рассматриваем их как непреодолимые. Наоборот, они побуждают еще активнее вести диалог.

Суммируя эту концептуальную часть нашего совместного заявления, можно сказать: на высшем уровне двух наших государств признается, что они находятся сейчас на выходе из затянувшейся конфронтации, и они готовы оставить ее позади.

Согласитесь, что это важный политический итог и важная политическая констатация, которая содержится в совместном документе. Именно в этом и состоит суть перехода к новому этапу советско-американских отношений.

Второе. В ходе визита завершена многолетняя работа по подготовке Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности на глобальной основе. Мы с Президентом, как вы знаете, подписали соглашение по этому вопросу.

Мне уже приходилось говорить о значении этого первого шага на пути ликвидации ядерного оружия. Теперь, когда это свершилось, когда под документом поставлены подписи от имени народов наших двух стран, можно говорить о большом - я бы применил здесь даже такой термин - об исторического масштаба событии, о большом успехе совместных конструктивных усилий. В этом значимость этого договора. Дело не в процентах сокращений. Дело в том, что мы открыли новый этап в реальном процессе ядерного разоружения, договорившись о ликвидации двух классов ракет.

Это общий наш успех, успех наших двух стран, но одновременно и успех наших союзников, которые на протяжении этого долгого марафона, на всех стадиях участвовали в поисках компромиссов, новых подходов, развязок трудных проблем. Я считаю необходимым вспомнить здесь и о всех участниках общественных движений: они стимулировали политиков в наших странах и политические круги во всем мире к тому, чтобы поиск решений в целях заключения этого Договора о ликвидации ядерных вооружений, прежде всего данного класса, не остановился, вопреки всем трудностям и препятствиям. А трудности действительно были - реальные, ненадуманные. И во многом проблемы были новые, особенно в области контроля.

В целом, подписанный договор - итог совместных усилий всех народов. И сегодня мы можем искренне поздравить друг друга с первым шагом на пути к безъядерному миру. Это наша общая победа.

Третье. В центре состоявшихся в эти дни переговоров была проблема реального и радикального сокращения стратегических наступательных вооружений. Она заняла больше всего времени. Некоторые вопросы, относящиеся к этому разделу наших переговоров, решались тогда, когда на лужайке Белого дома нас уже ждали участники официальной церемонии по завершению визита. Впрочем, это вполне понятно, так как сокращение стратегических вооружений - центральный вопрос в советско-американских отношениях. Это тот вопрос, который беспокоит все мировое сообщество, и вы, журналисты, хорошо знаете, как пристально следил и следит мир за процессом переговоров именно по этому вопросу.

Речь идет о том, чтобы сократить стратегические наступательные вооружения наполовину. Это сложно. Обе стороны пришли к выводу, что и здесь надо сделать серьезный прорыв, опираясь на опыт, накопленный на предшествующем этане переговоров, в том числе при подготовке Договора но РСД и РМД. И делать это, не откладывая, - пока еще есть реальная возможность остановить гонку вооружений, наращивание стратегического потенциала и начать их ликвидацию.

О каких масштабах соглашения по этим проблемам сегодня можно говорить? Встретившись с Президентом и обменявшись мнениями по этому вопросу - а он стал центральным с самого начала переговоров, - мы с Президентом дали указание образовать группу советских и американских экспертов. С нашей стороны ее возглавил маршал С. Ф. Ахромеев - начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, с американской стороны - посол П. Нитце.

Все три дня группа работала день и ночь. Перед ней была поставлена задача подготовить согласованный проект инструкций для советской и американской делегаций в Женеве, которые на их основе должны выработать договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений при соблюдении Договора по ПРО и невыходе из него в течение согласованного срока, с таким расчетом, чтобы этот договор мог быть подписан в Москве во время визита Президента США в первой половине 1988 года. В итоге мы достигли значительного продвижения -я употребляю эти слова, все продумав и взвесив, - по этой главнейшей для Советского Союза, для Соединенных Штатов, для всех государств проблеме.

Как известно, еще ранее между нами была достигнута договоренность сократить стратегические наступательные вооружения СССР и США на 50 процентов, установить предельный уровень для стратегических носителей 1600 и 6000 боезарядов на них. Согласованы были и подуровни по тяжелым ракетам, по правилам засчета тяжелых бомбардировщиков и другое. После работы здесь, в Вашингтоне, к этим договоренностям добавилось немало нового.

Наконец, получила развитие проблема ограничения развертывания крылатых ракет морского базирования большой дальности в ядерном снаряжении. Американская сторона согласилась установить предельные уровни для таких ракет сверх 6000 боеголовок и вести поиск взаимоприемлемых и эффективных методов контроля за осуществлением таких ограничений. Па этот счет состоялся довольно интересный обмен мнениями. Мы воспользовались достижениями нашей науки и техники в области создания национальных средств, способных контролировать наличие ядерного оружия на тех или иных судах - подводных или надводных - без непосредственной инспекции на борту. Не знаю, поверили ли нам, но мы предложили, в случае если договоримся, поделиться нашими достижениями: пусть наши партнеры убедятся в том, что это дает возможность определять национальными средствами не только наличие, но и мощности зарядов. А эта проблема - проблема контроля была самым трудным препятствием в решении всего вопроса о крылатых ракетах морского базирования.

Кстати, о достижениях науки и техники. Я сказал Президенту, что очень важно привлекать ученых к подобного рода задачам. Они могут дать действительно серьезную оценку и реальные рекомендации. Я предложил создать совместную советско-американскую комиссию ученых, которая могла бы высказывать соображения и рекомендации и американской администрации, и руководству Советского Союза.

Но вернемся к итогам переговоров. Детально были разработаны вопросы контроля. Ранее они давались с большим трудом. Взаимопонимание в этой области является следствием успешной работы, которая была проведена при подготовке Договора по РСД - РМД.

Установлены предельные уровни в 4900 единиц на суммарное количество боеголовок МБР и БРИЛ в рамках совокупного уровня 6000 единиц боезарядов. Как видите, это новость, и довольно существенная.

Мы с Президентом с учетом подготовки договора по СНВ поручили делегациям в Женеве выработать договоренность, которая обязывала бы как советскую, так и американскую стороны соблюдать Договор по ПРО в том виде, как он был подписан в 1972 году, в том числе и в процессе осуществления исследований, разработок и при необходимости испытаний, которые разрешаются Договором по ПРО. И - не выходить из этого договора в течение согласованного срока. Это я процитировал вам из совместного заявления.

Мы договорились, что будем продолжать интенсивное обсуждение вопросов стратегической стабильности.

Определено также, что если СССР и США не договорятся к моменту окончания обусловленного срока невыхода из Договора по ПРО, то каждая из сторон будет иметь право сама определять свой образ действия.

Как вы видите, мы значительно продвинулись вперед по проблеме ядерных и космических вооружений, которая является наиболее важной и наиболее сложной.

Но для того чтобы через несколько месяцев был готов договор по сокращению СНВ, предстоит большая работа делегациям в Женеве, и не только делегациям. Предстоит поработать и руководству как Советского Союза, так и Соединенных Штатов Америки.

Четвертое. После того как мы реально вышли на позиции уничтожения РСД - РМД и взялись за проблемы сокращения СНВ, крупнее стали обозначаться вопросы обычных вооружений и химического оружия.

Можно сказать, что они обострились и вышли на передний план. Мы не склонны драматизировать ситуацию и осуждаем попытки спекулировать на этой теме. Хотел бы, чтобы это замечание отложилось у вас в памяти, может быть, стоит вам его обдумать.

В вопросах обычных вооружений, действительно, есть реальные озабоченности. Есть они и у нас, и у западноевропейцев. Поэтому мы склонны придать сейчас самое серьезное внимание этим видам вооружений. У нас теперь есть хороший опыт, накопленный при подготовке Договора по РСД - РМД. Присутствующие, возможно, помнят, через какие перипетии пришлось пройти в ходе его подготовки. Вспомните вопрос о ядерном потенциале Франции и Англии, вопрос об оперативно-тактических ракетах, о ракетах в азиатском регионе и т. д.

И, тем не менее, готовность идти навстречу привела нас к заключению договора. Отсюда следует простой вывод: нам надо так действовать и в вопросе обычных вооружений. Разбираться в серьезных вопросах, снимать реально существующие озабоченности. Запад заявляет, например, что у стран Варшавского Договора есть преимущества, а Восток говорит, что у НАТО и западноевропейцев есть преимущества.

Должен сказать, что и те, и другие по-своему правы, так как они опираются на реальные данные. Но эти данные подтверждают лишь одно: налицо асимметрия и дисбаланс, которые сложились в результате исторических особенностей строительства вооруженных сил.

И начать, мы считаем, нужно с выработки договоренностей по мандату проходящей в Вене конференции. Надо садиться за стол переговоров и искать решения проблем. Переговоры имеют смысл, если речь будет идти о взаимном и одновременном сокращении, устранении дисбалансов и асимметрии. В этом случае выходы всегда можно найти. Например, заявляют, что у Варшавского Договора есть преимущество в Центральной Европе. Но те, кто говорит об этом, почему-то забывают о том, что есть значительные преимущества у НАТО на южном фланге Европы, у наших границ.

Мы считаем необходимым обсудить и такие вопросы, как образование коридора между НАТО и ОВД с ограниченными вооружениями, прежде всего наступательного характера.

Следует разобраться в принципе достаточности и вообще основательно, по-деловому сравнить военные доктрины с точки зрения преобразования их в строго оборонительные.

Должен констатировать - американская сторона отнеслась серьезно, по-деловому к нашему предложению, проявила интерес, и мы договорились заняться этой работой непосредственно: конкретно, на уровне наших военных ведомств с участием ученых и экспертов.

Словом, по обычным вооружениям и вооруженным силам я предложил Президенту здесь, в Вашингтоне, дать новый политический импульс - наподобие того, какой был дан в Рейкьявике по проблемам ядерного разоружения, когда мы увидели, что женевские переговоры зашли в тупик. Это принесло тогда пользу, и теперь мы имеем первый Договор по ликвидации ядерных вооружений.

Сегодня мы можем так же поступать в отношении обычных вооружений. Мы считаем, что именно так надо и действовать: сесть за стол переговоров, выложить все карты, отбросить все препирательства. Кстати, это поможет видеть, кто хитрит, а кто честно ведет дело, потому, что и американцы, и западноевропейцы, и мы, и союзники, хорошо, знаем не только сколько, но и где что стоит и лежит. Я думаю, что это даже хорошо, что и наши партнеры на Западе, и мы это знаем. Знание - это великая вещь. Надо выложить карты на стол, обменяться всеми данными, оценить их. выявить асимметрию в вооружениях и войсках и приступить к решению проблем. Вот наш подход.

Что касается нас, то скажу прямо: мы готовы заняться этой работой безотлагательно, будем настаивать на ней. Таково мнение и наших союзников. Я выражаю в данном случае нашу общую точку зрения.

Скажу больше того: мы готовы к самым кардинальным сокращениям. Мы и здесь стремимся быть реалистами. Видимо, это процесс, у которого будут свои этапы. Сразу все не решишь. Но начать его надо с того, чтобы сесть за стол переговоров и заняться ликвидацией асимметрии и дисбаланса, чтобы кардинально уменьшить противостояние. Это было бы значительным достижением. И это можно сделать в ближайшее время.

Иными словами, надо внимательно, по-деловому отнестись к озабоченностям сторон в вопросах обычных вооружений.

На переговорах с Президентом в этой же плоскости мы поставили вопрос о химических вооружениях. Важность их уничтожения очевидна. Рассматривается эта проблема давно. И надо сказать, что в последнее время ее обсуждение набрало динамику благодаря конструктивному взаимодействию сторон.

Я считал необходимым при встрече с М. Тэтчер и здесь, на переговорах с Президентом США, отметить вклад Англии, ФРГ и других европейских стран в решение данной проблемы. Я бы сказал так, что это стимулировало и нас. Советский Союз действовал конструктивно, особенно в вопросах контроля за уничтожением запасов химического оружия. Кстати, еще раз напомню, что мы прекратили производство химического оружия.

Было позитивное заявление и со стороны Соединенных Штатов. Но в последнее время обнаружилось, что движение в разработке конвенции явно замедлилось, и мы об этом прямо сказали Президенту и участникам переговоров с американской стороны. Мы считаем, что оно замедлилось по вине Соединенных Штатов Америки. Мы почувствовали, что американская сторона хотела бы отойти от согласованной в Женеве цели всеобщего и полного запрещения химического оружия, оставить вне запрета бинарные его типы. США хотели бы также в случае подписания конвенции даже с такими "белыми пятнами" ограничить объекты контроля только государственными.

А что это означает? Для Советского Союза это все, а для Америки и западноевропейцев - почти ничего. Какой же тут равный подход? Какой же тут учет озабоченностей? Какое же тут партнерство?

Администрация Соединенных Штатов, все западноевропейцы, все участники переговоров должны понять, что Советский Союз не ищет односторонних преимуществ, готов двигаться в процессе разоружения на всех направлениях таким образом, чтобы на каждом этапе поддерживался баланс, паритет. Мы будем настаивать, чтобы это было именно так. Ибо если кто-то ощущает неуверенность, считает, что его обходят, это будет подрывать процесс разоружения, вносить нервозность, неуверенность, осложнять атмосферу переговоров.

Внимание американской стороны было обращено на это. Мы предложили устранить дисбалансы и отразить эту точку зрения в итоговом документе. И хотя разговор о химическом оружии шел с трудом, в конце концов удалось договориться, что стороны будут вести более интенсивные переговоры по подготовке конвенции. Мы с Президентом выразили свою приверженность решению этого крайне важного вопроса и поручили экспертам продолжить активные обсуждения вопроса также о неприменении и о нераспространении химического оружия.

И еще об одной проблеме, которая всегда была крайне важной, а теперь - после подписания Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности и в связи с намечаемыми сдвигами по сокращению стратегических наступательных вооружений - становится еще более актуальной, - это прекращение ядерных испытаний. Вы знаете, что у нас начались переговоры с Соединенными Штатами Америки по этому вопросу. Мы поставили перед Президентом вопрос о том, что в изменившейся ситуации было бы крайне желательно - и это было бы правильно понято и должным образом оценено и в наших странах, и во всем мире - по-новому взглянуть на этот процесс и на переговоры, на их содержание. Мы сказали о желательности в ближайшее время договориться об уменьшении мощности ядерных взрывов и решительном сокращении количества ядерных испытаний. Но это - самый минимальный шаг, который надо побыстрее сделать, чтобы двигаться, не задерживаясь, дальше.

В то же время в нынешней, новой ситуации и учитывая, уважая требования мировой общественности, мы считаем правомерным и возможным пойти на то, чтобы установить взаимный мораторий на ядерные испытания на период ведения переговоров.

К сожалению, пока мы не нашли у наших партнеров понимания в этом очень важном вопросе, который вызывает озабоченность во всем мире. Раз мы начали разоружаться, значит, в этом контексте надо рассматривать любой вопрос и мыслить и действовать адекватно. Поэтому мы не теряем надежды, что наше важное приглашение американской администрации к взаимному мораторию на ядерные испытания на период проведения переговоров еще будет обдумано, всесторонне взвешено. Может быть, администрация США посоветуется с народом. Нам говорят, что Америка - демократическая страна. Так вот и пусть там посоветуются с народом на этот счет, и, может быть, позитивно откликнутся на наше предложение. Мы не теряем надежды.

Что мне хотелось бы еще сказать по военным аспектам состоявшихся переговоров? Отмечаю, что произошел серьезный, крайне важный прорыв в вопросах контроля. Я бы сказал, что Договор по РСД - РМД устанавливает беспрецедентные стандарты открытости и гласности. Объемы и глубина взаимной проверки и контроля беспрецедентны.

Подтверждена делом позиция, которую мы высказывали не один раз: если речь идет о контроле за разоружением, то мы будем самыми ярыми поборниками самого жесткого, самого действенного контроля. А если будут лишь разговоры о контроле, а под их прикрытием будет продолжаться гонка вооружений, то в чем тогда смысл контроля? В общем, мы за любой контроль, самый строгий, когда это - контроль за разоружением, за уничтожением вооружений и когда соблюдаются и реализуются принципы взаимности.

Это тем более важно сейчас, когда мы подходим к решению проблем, связанных со стратегическими наступательными вооружениями, когда мы подошли вплотную к проблеме ликвидации химических вооружений. К тому же у нас уже есть опыт, и мы увереннее сейчас себя чувствуем.

Обменялись мы с Президентом мнениями и по широкому спектру других вопросов: региональных, гуманитарных. Обсуждение региональных проблем было нелегким. Мы приехали сюда с серьезными намерениями, с предложениями действительно договориться по наиболее острым вопросам. Мы обратили внимание на необходимость обдумать совместный подход к решению региональных конфликтов под таким углом зрения: мы сейчас являемся свидетелями бесспорного стремления мирового сообщества решать существующие региональные конфликты политическими средствами. Это ясно просматривается в реакции многих политических кругов, правительств, в выступлениях мировой общественности.

Налицо такое вот явление.

Это дает шанс СССР и США - двум странам, от которых многое зависит, - реально что-то сделать в решении этих жгучих проблем мировой Политики.

Не скажу, что мы тут далеко продвинулись. И, тем не менее, и у меня, и у членов делегации возникло ощущение, что администрация США стала несколько реалистичнее подходить к региональным проблемам. Да, здесь нужны новые подходы. И самое главное - и мы, и американцы, другие страны должны, безусловно, при этом исходить из признания за всеми народами права на выбор. Это ключевой, исходный пункт.

Региональные развязки нельзя оторвать и от прав человека, гуманитарных вопросов. Что может быть выше права на безопасность, на жизнь, на устройство своих национальных дел по своему усмотрению, по своему выбору! Что может быть благоприятнее для демократических форм и процессов, если не надежная безопасность страны!

Таким образом, все эти вопросы тесно связаны друг с другом. Именно с этих позиций мы подходим к положению в Афганистане. Мы за урегулирование, которое позволило бы прекратить внутренний кровопролитный конфликт, предотвратить возможность его рецидивов, возникновение в реальном процессе политического урегулирования такой ситуации, которая вызвала бы серьезные последствия для интересов мирового сообщества.

Мы сказали прямо: не хотим и не стремимся к тому, чтобы в Афганистане был просоветский режим. Но американская сторона точно так же должна четко сказать, что она не стремится к тому, чтобы там был проамериканский режим. В Афганистане - свободном, неприсоединившемся, нейтральном - должно быть создано правительство на основе примирения, сложения и учета политических реальностей, сотрудничества, на основе коалиции различных сил и их национального примирения. И мы - обе страны - можем сделать тут много.

Мы поставили вопрос по Афганистану так: политическое решение о выводе войск принято, срок назван - 12 месяцев, он может быть и меньшим. Это четвертый пункт, который ждет своего согласования комиссией Кордовеса. Мы так понимаем вопрос: срок начала вывода войск должен быть одновременно и началом прекращения помощи оружием и финансирования душманов. С первого дня, как это только будет объявлено, наши войска выводятся. Они не участвуют в военных операциях, за исключением случаев самообороны. Прекращаются военные действия, и идет процесс политического урегулирования, которому в меру своего влияния мы можем содействовать. Но главное - за реальными силами самого Афганистана, всех сторон.

Кажется, что из всего этого возможно получить реальный документ, содействующий процессу политического урегулирования. Мы договорились продолжить работу в этом направлении.

Мы говорили на переговорах в Вашингтоне и о региональных конфликтах в Центральной Америке, на Ближнем Востоке, в Южной Африке, о положении в Персидском заливе и т. д.

О двусторонних советско-американских отношениях. Советская позиция была такова: СССР и США - мировые державы с крупным экономическим, интеллектуальным и военным потенциалом. Их вес в международных делах огромен. Этим определяется их роль, этим определяется их ответственность.

Многие годы конфронтации, острого соперничества, кроме вреда, ничего не принесли. Мы уже достаточно доказали, что можем жить друг без друга: не торговать, не иметь широких научных и культурных контактов, не сотрудничать в решении глобальных проблем. Но тут возникает вопрос: а это ли нам надо доказывать? Не напоминает ли это бесполезный сизифов труд. Неужели два великих народа, две мировые державы не должны обдумать ситуацию, которая создалась в результате острого противоборства на протяжении почти всех послевоенных лет. Пришло время все это осмыслить, и я сказал Президенту и его коллегам: не кажется ли вам, что политики отстают от настроений народов. Мы видим по настроениям в своей стране, мы видим это и по настроениям американского народа: они - за изменение к лучшему. Они уже сами начинают действовать, устанавливают контакты, ищут разные их формы и способы, проявляют буквально удивительную изобретательность, начиная от детей и кончая самыми умудренными людьми. Все понимают, что настало время, чтобы перевернуть последнюю страницу конфронтации, открыть новый этап.

Я думаю, это очень сильные императивы, и они должны найти отражение в политике наших правительств. Я заверяю вас, что на этот счет у советского руководства нет двух мнении. Принято твердое решение, о котором я сегодня говорю, - мы за решительное улучшение отношений с Соединенными Штатами Америки. Это необходимо нашим народам, это необходимо всему миру.

Я напомнил Президенту, что мир уже с юмором и с издевкой смотрит на то, как строятся наши отношения. На этот счет много разных высказываний о том, что по любой проблеме мы идем в лоб, с закрытым забралом. Тут мы явно не на том пути. Я думаю, можно далеко зайти, если не остановиться.

Мне кажется, все то, что было на переговорах, и то, что публично сказано мною и Президентом, другими политическими деятелями в эти дни, подтверждает, что, за исключением каких-то узких групп, нет противников такого подхода и такого понимания. Если за ответственными политическими декларациями последуют ответственные, реальные шаги, то нас ждут впереди лучшие времена, лучшие годы. Думаю, что не только наши народы, но и весь мир будет этому аплодировать.

В последнюю неделю накануне поездки в Вашингтон у меня были встречи с зарубежными деятелями - известным политическим деятелем Африки Каундой, премьер-министром Австралии Хоуком. Они настойчиво советовали мне и просили передать Президенту США, что и на Западе, и на всех континентах надеются на улучшение международных отношений. Я переводил разговор на то, чтобы они вносили свой вклад. Но меня вновь возвращали к другой постановке вопроса - мы внесем свой вклад, но главное, чтобы договорились между собой СССР и США. Думаю, нам все это надо осознать и воплотить в реальной политике. Время пришло.

Я заверяю, что мы будем действовать, исходя из такого понимания. В первой беседе я сказал об этом Президенту. Об этом я сказал на встрече с лидерами конгресса, с представителями интеллектуальных кругов Америки, на встрече с крупными издателями Америки, с представителями американских деловых кругов. Об этом я говорил публично во всех своих выступлениях.

Надеюсь, что наш голос будет услышан. И мне кажется, он услышан американским народом. Меняется даже отношение людей на улице. Вдруг на улицах Вашингтона появились