Глава 28. Германия в XVI - первой половине XVII в. (Смирин М.М.)

§ 1. Эпоха Реформации и Великой Крестьянской войны

Экономический строй Германии в первые десятилетия XVI в. К началу XVI в. большинство населения Германии состояло из феодально зависимых крестьян. В деревне безраздельно господствовали князья, дворяне и их управители. В немецких городах, в том числе и в наиболее крупных, преобладало цеховое ремесло, а в их магистраты входили члены патрицианских родов и представители богатого бюргерства.

Однако уже XV век и особенно начало XVI в. ознаменовались в экономической жизни Германии значительными сдвигами. В это время, когда развитие производительных сил и разделение труда в разных частях мира привели к значительному расширению международных торговых связей, Германия продолжала занимать центральное положение на путях мировой торговли. Правда, Северогерманская Ганза, теснимая конкуренцией голландских и английских купцов, с конца XV в. стала приходить в упадок (см. т. 1, гл. 11), а великие географические открытия возвещали о предстоявшем в близком будущем перенесении мировых торговых путей на Атлантическое побережье. Но несмотря на это, до середины XVI в. связи Северной Италии и через ее посредство Востока с рынками Западной Европы шли через германские земли, а немецкие города, особенно Аугсбург, Нюрнберг и некоторые другие на Рейне и на Верхнем Дунае, по-прежнему оставались крупными центрами европейской торговли. Немецкие купцы пользовались привилегиями в торговых портах других европейских стран и на первых порах извлекали выгоды и из нового направления путей мировой торговли. Международная экономическая роль Германии выражалась и в том, что она занимала первое место в мире по добыче серебра - главного средства обмена в то время (поток американского золота и серебра стал ощущаться только с середины XVI в.).

Выгодное положение на путях мировой торговли способствовало росту товарного производства в ремесле и сельском хозяйстве, наметившемуся уже ранее и особенно заметному в первые десятилетия XVI в. Верхненемецкие города достигли расцвета и являлись средоточием богатства и роскоши. Аугсбург оставался до середины XVI в. крупным перевалочным пунктом итальянских шелковых изделий, индийских пряностей и товаров Востока вообще. В Аугсбурге же находились центральные конторы торговых фирм Фуггеров, Вельзеров и других, которые вели в масштабах того времени настоящую мировую торговлю и имели свои постоянные конторы в разных странах, в частности в Венеции, торговавшей со странами Востока и занимавшей господствующее положение на Средиземном море. Крупным южногерманским фирмам принадлежали богатые горные промыслы в германских землях и в других странах. Они снаряжали корабли, плававшие в составе португальской эскадры в Индию, участвовали в финансировании экспедиции Магеллана и т. д. О силе и влиянии этих фирм можно судить уже по тому, что князья и императоры, постоянно нуждавшиеся в деньгах, обращались к ним за займами, предоставляя фирмам большие привилегии и отдавая в заклад горные богатства.

Выгодными связями славились тогда многие крупные города. Известный немецкий гуманист Яков Вимпфелинг писал о Кёльне, что этот город "по своей обширной торговле и неизмеримым богатствам является царем Рейна". Нюрнберг - крупнейший центр металлообрабатывающей промышленности - насчитывал в XVI в. около 20 тыс. населения. Из эльзасских городов выделялся своей прибыльной торговлей Страсбург, через который осуществлялись торговые связи с Францией. Франкфурт-на-Майне славился ярмаркой, собиравшей купцов из Нидерландов, Фландрии, Англии, Польши, Чехии, Италии и Франции. На востоке Германии с конца XV в. приобрела большое значение ярмарка в Лейпциге. Более мелкие города - Ульм, Констанц, Равенсбург, являясь наряду с Аугсбургом центрами изготовления хлопчатобумажных изделий и полотна, продавали свою продукцию не только на местных, но и на отдаленных итальянских рынках и в Испании. Через города, расположенные на Дунае, немецкая торговля была связана с Юго-Восточной Европой.

Расширение внутренних и международных торговых связей и рост богатств в немецких городах в первые десятилетия XVI в. имели своим результатом дальнейшее развитие зародившихся уже в XV в. (см. т. 1, гл. 11) элементов капиталистического производства. В текстильной промышленности и отчасти в изготовлении металлических изделий все больше места занимала система авансирования (Verlagssystem), при которой разрозненные ремесленники подчинялись организующей деятельности купца-предпринимателя, снабжавшего их деньгами и доставляемым издалека сырьем. Руководящая деятельность купцов-предпринимателей выражалась главным образом в расчленении процесса производства и распределении его отдельных этапов между непосредственными производителями, теряющими таким образом свою экономическую самостоятельность и все более превращающимися фактически в наемных рабочих. Капиталистическая система рассеянной мануфактуры получала благодаря этому все большее распространение в городах и особенно в городской округе, где не существовало цеховой регламентации. Наряду с этим в отдельных отраслях появлялись и централизованные мануфактуры. Примером их являлись средние и крупные типографии. Само оборудование типографии требовало значительных капиталовложений и наличия от 30 до 50 и больше наемных рабочих разных специальностей - наборщиков, словолитчиков, печатников, изготовителей печатных форм, корректоров и др.

В первые три-четыре десятилетия XVI в. элементы капиталистического производства в горном деле, определившиеся уже в предыдущем веке, значительно усилились, особенно на разработках благородных металлов. Спрос на них в середине XV в. возрастал особенно быстро. К началу XVI в. горные товарищества на паях в Саксонии, Тироле и других землях Германии в основном потеряли характер трудовых товариществ и стали капиталистическими. Достигнутое к этому времени углубление шахт (до 300, а в ряде случаев до 500 м и больше) и усложнение оборудования на разработках требовали больших капитальных вложений и постоянных дополнительных расходов. Участие в таких предприятиях обладателей мелких вкладов все больше и больше затруднялось; они постоянно находились под угрозой потери своей доли и полного разорения.

По самым скромным подсчетам, в первые десятилетия XVI в. в германской горной промышленности было занято больше 100 000 человек. По добыче серебра она значительно превосходила все остальные страны Европы, вместе взятые. Добыча золота и серебра оказалась, по мнению Энгельса, "последним толчком, поставившим Германию в 1470-1530 гг. в экономическом отношении во главе Европы и тем самым сделавшим ее центром первой буржуазной революции в религиозном облачении так называемой Реформации"^*.

^*(Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37. C. 229.)

С расцветом товарного производства и с распространением ранних форм капиталистических отношений связаны значительные изменения в аграрных отношениях. Увеличение спроса на шерсть, лен и продукты питания стимулировало рост овцеводства, расширение посевов технических и продовольственных культур. Последствия аграрного кризиса, разразившегося в XIV в., к последним десятилетиям XV в. были в основном преодолены. Площади обрабатываемых земель снова увеличились, хотя структура сельского хозяйства стала существенно иной, чем была до кризиса.

Втягивание сельского хозяйства Германии в товарные отношения в значительной мере обесценивало традиционные ренты, взимавшиеся феодалами, и заставляло их искать новые источники доходов. Там, где это представлялось возможным, феодалы в своих собственных хозяйствах расширяли овцеводство и отводили новые участки земли под лен, коноплю и другие технические культуры. Однако в отличие от Англии дворянское предпринимательство раннекапиталистического типа не получило широкого распространения в Германии. Немецкие землевладельцы главные усилия направили на укрепление своей феодальной собственности на землю путем превращения наследственных держаний крестьян в пожизненные, а пожизненных - в срочные, что приводило к ухудшению условий крестьянского держания, к увеличению многочисленных феодальных поборов, как регулярных, так и взимавшихся при определенных случаях (рождение, брак, смерть в семье крестьянина, продажа имущества и т. п.). Рост барских хозяйств, чаще всего за счет узурпации общинных угодий и сокращения крестьянских участков, был связан с массовым распространением тяжелых форм зависимости, в том числе и личной (Leibeigenschaft), и увеличением барщинных повинностей крестьян.

В восточных и северных районах, где крестьяне могли активнее защищаться, натиск феодалов не давал до Крестьянской войны заметных результатов. Зато в юго-западной части страны феодальная реакция нарастала быстрыми темпами. Здесь феодалы вводили для крестьян краткосрочные формы держания земли со всеми признаками голодной аренды. Во время Крестьянской войны многие крестьяне жаловались, что им приходится отдавать землевладельцу треть и даже половину урожая.

Одной из самых ненавистных и тяжелых повинностей была десятина, взимавшаяся церковью. Вначале она взималась только с зерна ("большая десятина"), но затем ее стали брать также с огородных культур ("малая десятина") и со скота ("десятина крови"). Если к этому прибавить всякого рода княжеские налоги, расхищение общинных земель, запрещение крестьянам пользоваться лесом для пастбищ и для собирания топлива, прудами для рыбной ловли и т. п., то можно с полным основанием утверждать, что господа старались забрать из крестьянского дохода все, что могли, оставляя крестьянину лишь самые минимальные средства к существованию. Феодалы стремились, таким образом, обратить все выгоды от подъема в области сельского хозяйства и развития товарного производства исключительно в свою пользу. Даже зажиточные слои крестьянства испытывали гнет феодальной реакции, сильно препятствовавшей самостоятельному развитию крестьянского хозяйства и буржуазных отношений в деревне.

Особые условия экономического и политического развития Германии. Нараставшая феодальная реакция в деревне, проводившаяся духовными и светскими феодалами и князьями практика массового перевода крестьян в лично зависимое состояние тормозили распространение в стране зарождавшихся элементов капиталистического производства. Это и было особенностью экономического подъема Германии на рубеже XV и XVI вв. Она проявлялась тем более резко, что отдельные германские земли развивались неравномерно, а главное - регулярный товарообмен между ними определился лишь в связи с экономическим подъемом конца XV в. и первых десятилетий XVI в. Только тогда стали складываться условия для преодоления господствовавшей в предыдущие века изолированности различных частей Германии, а саксонско-тюрингский район начал приобретать значение хозяйственного центра ее основных земель. Однако этот процесс не привел тогда к созданию общегерманского рынка. Внешние связи и рынки, имевшие столь важное значение в экономике германских городов, оставались в основном различными на севере и на юге. Богатые южногерманские города вели оживленную торговлю с итальянскими городами. Ганзейские же города, несмотря на наметившийся упадок их союза, прозябание или даже закрытие на протяжении XV-XVI вв. ганзейских контор в Новгороде, Бергене, Лондоне и Брюгге, все еще снабжали товарами всю Северную Германию, хотя, как и раньше, предпочитали заниматься транзитной торговлей.

Особенностями экономического развития Германии определялась в значительной степени ее политическая и социальная структура. В то время как в других крупных странах Европы развитие торговли и промышленности привело к политической централизации, в Германии продолжала преобладать группировка интересов вокруг местных центров - политическая раздробленность. "Священная Римская империя германской нации" представляла собой к началу XVI в. конгломерат самостоятельных и слабо связанных между собой владений, весьма различных по своим ресурсам, территории, политическому значению и юридическому статусу. "Членами империи" были прежде всего имперские князья (наиболее значительными из которых были курфюрсты); в нее входили также имперские графства и прелатства и имперские города. Кроме того, империя включала несколько сотен других сравнительно мелких территориальных единиц.

Сильнейшим княжеским домом был дом Габсбургов, которому с 40-х годов XV в. принадлежала императорская корона. Держава Габсбургов состояла из Австрии, Тироля, герцогств Штирии, Каринтии и Крайны, ряда наследственных земель на Верхнем Рейне, графства Бургундия и обширного комплекса владений в Нидерландах. С 1526 г. в состав державы Габсбургов были включены земли Чешской короны (Чехия, Моравия, Силезия и Лужицы) и часть Венгрии. С Габсбургской державой соперничали внутри империи сильное герцогство Бавария и богатое курфюршество Саксония, лежащее в горных районах Средней Германии. В то же время в империю входили мелкие территории, часто ограничивавшиеся одним городом или одним монастырем. Вся эта пестрая масса крупных, средних, мелких и мельчайших территорий была пронизана постоянно менявшимися комбинациями союзов, нередко противостоявших друг другу.

Преобладание местных центров усиливало власть территориальных князей, которых Ф. Энгельс характеризовал как представителей централизации в самой раздробленности, как носителей местной и провинциальной централизации. Почти каждый князь чеканил свою монету, собирал налоги, творил суд и старался использовать ослабление императорской власти для подчинения себе мелкого дворянства и городов. Таким же образом стремилась поступать и патрицианская верхушка крупных городов.

Усиление суверенитета территориальных князей за счет слабевшей центральной власти самым отрицательным образом сказывалось на дальнейшем экономическом развитии страны. Каждый князь старался перещеголять своих соседей блеском своего окружения, пышностью двора и прежде всего мощью своих финансов и армии. Тяжесть налогов, взимавшихся для удовлетворения этих потребностей, подрывала экономику сел и городов и тормозила предпринимательскую деятельность. Главное же заключалось в том, что немецкие купцы и предприниматели лишены были государственной помощи и поддержки и в своих деловых связях и борьбе с конкурентами из других стран могли рассчитывать только на собственные силы и на силу своих частных союзов. В этих условиях в наиболее выгодном положении оказались крупные южногерманские торгово-ростовщические фирмы Фуггеров, Вельзеров, Гохштеттеров и другие, которые предоставляли займы постоянно нуждавшимся в деньгах немецким князьям, прежде всего Габсбургам.

Южнонемецкие фирмы, наживавшие огромные состояния на международных торговых и кредитных операциях, вкладывали капиталы в горную промышленность не только Германии, но и Австрии, Чехии, Венгрии, Испании, Англии. Южнонемецкие предприниматели сделали несколько безуспешных попыток наладить разработку меди и серебра в Венесуэле, Мексике и на Кубе. Наряду с этим фирма Вельзеров в Венесуэле участвовала в работорговле и использовала свои связи и капиталы для проведения там своей собственной колониальной политики. Фуггеры распространили свои вклады помимо горной на другие отрасли промышленности. Таким образом, Фуггеры и другие крупные компании Южной Германии в известном смысле сочетали деятельность ростовщиков, торговцев-монополистов и промышленников, причем все эти функции переплетались. Извлекая капиталистическую прибыль от эксплуатации наемного труда, они, однако, основные доходы получали благодаря привилегиям и монопольным правам. Предприниматели-раздатчики из среды бюргерства, владельцы мануфактур, главным образом рассеянных в городской округе, подрывали своей деятельностью цеховые устои в городах и являлись носителями прогрессивных тенденций в промышленном производстве. Но они оказывались бессильными перед лицом торгово-ростовщических компаний. Отсюда то большое возмущение, которое вызывала в кругах немецкого бюргерства в XV- XVI вв. деятельность этих компаний, распространявших свое влияние далеко за пределы Германии и игнорировавших специфически германские интересы.

Обострение в начале XVI в. социальных противоречий и классовой борьбы. Своеобразие экономического строя, политическая раздробленность и господство самых грубых форм феодального произвола породили острые социальные конфликты. Особенность ситуации заключалась в том, что конфликт между угнетенными и эксплуататорскими классами переплетался с ожесточенной борьбой внутри самого господствующего класса - между соперничавшими князьями, между светскими и духовными князьями и феодалами, между высшими духовными и светскими феодалами и мелким рыцарством, - а также с разногласиями и противоположными интересами внутри бюргерства разных районов страны. В раздробленной Германии объединение разнообразных течений оппозиции фактически оказалось невозможным.

Средние слои городского населения (бюргерства) включали богатых, средних и часть мелких собственников - мастеров, ремесленников, торговцев, страдавших от непосильных налогов, от постоянных междоусобных войн и грабежей на больших дорогах, от засилья привилегированных монополистических компаний. В среде бюргерства нарастало оппозиционное настроение, но в условиях недостаточно развитых внутренних связей и политической раздробленности страны немецкое бюргерство не смогло объединить оппозиционные силы в общенациональном масштабе. Оно интересовалось преимущественно узкоместными вопросами и не ставило перед собой широких политических целей. Что касается той его части, которая к этому времени уже вступила на путь буржуазных отношений, то ее удельный вес в общей массе бюргерства был еще сравнительно невелик.

Политической активностью выделялось немецкое дворянство (рыцарство), оказавшееся в критическом положении. Развитие техники военного дела в связи с изобретением пороха и усиление роли пехоты ослабили значение тяжеловооруженной кавалерии, т. е. в значительной степени обесценили военную службу рыцарей. Сохранение своего положения рыцари усматривали в укреплении империи, в создании централизованного государства, опирающегося на рыцарство и держащего в узде "мужиков". Разумеется, этот архаический идеал империи не мог быть принят ни бюргерством, ни крестьянско-плебейским лагерем. Идеологи дворянства выражали недовольство всевластием князей, особенно засильем духовных князей и высшей церковной иерархии вообще, являвшейся агентурой папского Рима.

Совершенно иной характер носила революционная оппозиция народных масс города и деревни, подвергавшихся эксплуатации и угнетению со стороны всего феодального общества, что содействовало их совместным выступлениям, направленным против самих основ феодального строя.

Городской плебс был очень сложным по составу. Он соединил в себе элементы разложения феодально-цехового строя с низшими слоями нового, едва зарождавшегося буржуазного общества. В связи с этим Энгельс различает в плебействе три группировки: 1) разорившихся и обедневших горожан, потерявших свое место в обществе; 2) подмастерьев, стоявших вне официального общества, но мечтавших о цеховых привилегиях для себя в будущем; 3) выброшенных из деревни крестьян и отпущенных слуг, которые в общей городской массе образовали зародыш пролетариата. Этот слой не только оказался самым надежным союзником крестьян в антифеодальной борьбе, но и дал крестьянству из своей среды талантливых и смелых организаторов.

Для классовой борьбы XVI в. характерно значительно более тесное сближение крестьянской массы с городскими низами, чем в предшествующий период. Усиление крестьянско-плебейского лагеря не могло не оказать влияния на радикальные элементы в бюргерстве и на известный подъем бюргерской оппозиции вообще. Это проявилось в Германии в деятельности возобновившихся с начала XVI в. тайных обществ "Башмака" (см. т. 1, гл. 11).

Такое общество во главе с крестьянином Йосом Фрицем было раскрыто в 1502 г. в окрестностях города Шпейера. Программа Фрица была направлена прежде всего против князей и монастырей. Если для предшествующих крестьянских движений обычным был лозунг возвращения к "старому праву", то в программе Фрица впервые прозвучал призыв к борьбе за "божественное право". Новая формула, получившая широкое распространение во время Крестьянской войны, понималась радикально настроенными повстанцами так, что целью борьбы является не устранение отдельных злоупотреблений, а решительное переустройство общества "по справедливости". Некоторые требования программы "Башмака" говорят о знакомстве Фрица с "Реформацией императора Сигизмунда". Шпейерский заговор выдал предатель. Несколько человек были казнены, но Йосу Фрицу удалось скрыться. Он предпринял еще две попытки подготовить вооруженное восстание - в 1513 и 1517 гг.

Наиболее общим из планов тайных обществ "Башмака" этих лет являлось требование упразднения всех властей, кроме власти императора. Его власть признавалась только при условии, если император присоединится к восставшим. В противном случае заговорщики предполагали его свергнуть и обратиться за помощью и руководством к швейцарцам.

Тайные союзы "Башмака", несмотря на то что властям неизменно удавалось раскрыть их прежде намеченного для восстания срока, произвели очень сильное впечатление на современников. Сравнительно небольшое число осужденных и неуловимость Йоса Фрица внушали одним страх, а другим надежду, что "Башмак" в глубокой тайне продолжает свою деятельность.

До открытого восстания (в котором, как и в заговорах "Башмака", совместно действовали крестьяне и городские низы) дело дошло в 1514 г. в Вюртемберге. "Бедный Конрад" - так называли себя участники восстания, символически используя нарицательное обозначение бедняка, простолюдина.

Немецких крестьян постоянно будоражили известия о массовых крестьянских выступлениях в Швейцарии в 1511 -1515 гг., о восстании Дьердя Дожи в Венгрии 1514 г. (см. гл. 29, 36), перекинувшемся на Штирию, Каринтию и Крайну.

Так называемый "безумный год" в Эрфурте (1509-1510) открыл серию восстаний городских низов против магистратов, прокатившихся в 1509-1514 гг. почти по трем десяткам немецких городов.

Оппозиция большей части бюргерства, состоявшей из цеховых ремесленников и купцов, связанных с цеховым производством, носила умеренный характер. Она касалась в основном внутригородских порядков и направлялась против патрициата и его бесконтрольного управления городскими делами и финансами. Значительно более радикальными и широкими были требования тех элементов бюргерства, предпринимательская дятельность которых была уже связана с зарождавшимися в стране капиталистическими отношениями.

Однако передовые элементы, объективно заинтересованные в поддержке антифеодальной борьбы народных масс, составляли меньшинство в немецком бюргерстве, основная масса которого продолжала цепляться за свои сословные привилегии и не выходила в области политических требований за рамки умеренной оппозиции.

Только борьба против заслужившего всеобщую ненависть в Германии засилья папского Рима и высшего католического духовенства могла объединить, по крайней мере на некоторое время, разнородные слои немецкого бюргерства.

В воинственной оппозиции к политическому строю, основанному на территориальной системе, находилось и немецкое рыцарство. Но реакционные рыцарские идеалы не могли, конечно, встретить сочувствия ни со стороны бюргерства, ни тем более со стороны народных низов. Тем не менее идеологи рыцарства, страстно призывавшие к борьбе с произволом князей и к освобождению Германии от засилья папского Рима, играли известную роль в общем подъеме политической оппозиции начала XVI в.

Католическая церковь в Германии перед Реформацией. Католическая церковь служила в средние века идеологической опорой всего феодального строя. Она учила, что мир и весь существующий в нем порядок, в том числе и общественный строй, созданы богом и не подлежат никакому изменению, а на долю масс остается лишь покорность властям. Постулировалась идея об исконной "греховности" человека. Согласно этому учению, человек греховен по самой своей природе и собственными силами не способен "спастись", т. е. искупить свою греховность. Только церковь может дать через свои таинства (крещение, покаяние, причащение и др.) недостающую человеку "благодать" и обеспечить ему вечное "спасение".

Папы и высший католический клир вполне сознавали значение своего учения и своей организации в феодальном мире. Папский Рим не без основания считал себя оплотом существующего строя. Отсюда претензии высшего католического духовенства во главе с папой на то, чтобы установить свою политическую гегемонию, подчинить себе светскую власть, использовать влияние в целях своего обогащения. Папские дипломаты, сборщики церковных поборов и продавцы индульгенций заполняли страны Европы.

Претензии католической церкви вызывали недовольство даже крупных светских феодалов, но в значительно большей степени - жителей городов, в которых зарождалась новая, буржуазная идеология. В XV и XVI вв. притязания церкви встречали решительный отпор со стороны королевской власти в тех странах, которые встали на путь государственной централизации. В раздробленной же Германии папы по-прежнему претендовали на значительную власть. Правда, некоторые германские князья к началу XVI в. начали понемногу ставить в зависимость от себя среднее духовенство своих княжеств. Один из князей даже утверждал, что он сам является папой в своих землях. Не случайно впоследствии значительная часть князей активно поддержала Реформацию. Однако в непосредственно подвластных ему территориях высшее духовенство Германии обладало и значительной светской властью. Огромные суммы денег шли из германских земель в папскую казну через разветвленную папскую агентуру - прежде всего духовных князей и всякого рода сборщиков. Это обстоятельство в немалой степени содействовало тому, что реформационное движение, почва для которого подготовлена была и в других странах Европы, началось ранее всего именно в Германии и объединило здесь наиболее широкие слои населения.

Беззащитное состояние Германии перед лицом политических интриг и финансовых вымогательств папской курии особенно проявилось после краха попыток создания общеимперских учреждений, предпринятых в конце XV в. вслед за созданием в Юго-Западной Германии Швабского союза (см. т. 1, гл. 11). По замыслу князей-инициаторов имперских реформ, княжеский суверенитет в территориях должен был оставаться незыблемым. Но при таких условиях задача обеспечения имперских учреждений реальными военными и финансовыми средствами оказалась неразрешимой.

Нетрудно себе представить, насколько особое положение церкви в Германии усложняло и обостряло внутреннюю обстановку. Неверно было бы, однако, полагать, что рост неприязни к официальной церкви в немецком обществе означал обмирщение общественного сознания. Напротив, рубеж XV и XVI вв. отмечен всплеском массовой религиозности. Кризисные явления в обществе сказывались на психологическом состоянии людей. Повсеместно распространились эсхатологические ожидания, обостренно переживалась бренность земного мира. Жажда покарать конкретных носителей зла обрушивала гнев толпы на евреев и "ведьм". Забота о спасении души в ожидании "последних дней" приобретала первостепенное значение. Но обмирщенная, "погрязшая в грехе" церковь оказалась не в состоянии удовлетворить религиозные чаяния верущих. Отсюда расцвет неортодоксальных религиозных течений и крепнущее убеждение в необходимости радикально преобразовать - "реформировать" - официальную церковь. Требования церковной реформы содержались в каждой из выдвигавшихся тогда программ политических преобразований. Правда, каждая социальная группировка понимала реформу по-своему, вкладывая в нее особый смысл. Все же в требовании церковной реформы все разрозненные элементы общественной оппозиции нашли на некоторое время свое общее выражение.

Гуманизм в Германии. В идеологической подготовке общественного подъема эпохи Реформации важное место принадлежит гуманистичес