НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава третья. Уединенный островок

Уединенный островок
Уединенный островок

Древнее царство людоедов. Где высаживаться? Одни на незнакомом берегу. Сын швейцарца и полинезийки. Омоа - райская долина. Мы расчищаем участок в лесу. Бамбуковая хижина готова!

Экватор рядом, и «Тереора»спешит, спешит к цели, подгоняемая свежим пассатом. Уже целую неделю мы видим только пустынный океан, только волны и небо...

Но вот наконец рано утром из-за горизонта вместе с солнцем вынырнули долгожданные острова. Над океаном торчали крутые неприступные скалы. Могучие валы, исступленно рокоча, обрушивались на неожиданное препятствие.

Не очень-то гостеприимно выглядят острова издали... Точно развалины гигантских замков, а облака, цепляющиеся за вершины,- словно дым. Внушительное зрелище... И красивое.

Появился остров - и ушел за горизонт, но на смену ему показался следующий - Фату-Хива. Немалый путь по голубой океанской глади отделяет их друг от друга. У берега Фату-Хивы вода зеленая, как трава: ее окрашивает планктон, который питается тем, что смывают с берега волны. Зеленое пастбище притягивает косяки рыбы, преследуемые неугомонными дельфинами.

Птицы стаями сопровождали шхуну, пикируя на рыбу, соблазненную приманками на наших удочках.

Мы подошли вплотную к берегу и тотчас убедились, что действительно попали в благодатнейший уголок Южных морей. По склонам долин, глубоко врезанных в горный массив, росли пышные леса, изобилующие разнообразными видами деревьев и кустарников. Лучшая оранжерея мира показалась бы жалкой по сравнению с ними.

Заросли, словно лепешки исполинского мха, облепили вершины. Оттуда они по уступам и расщелинам скатывались вниз, расстилаясь по долине густым ковром зеленых крон, вееров. Казалось, будто именно эта зелень окрасила воду. Зелень на суше, зелень в море... Но горы были красные, а небо голубое, как океан.

Не одна лишь тропическая жара создала эту плавучую оранжерею. В глубине острова к самому небу вздымались пики, которые перехватывали тучи и выжимали из них дождь. Быстрыми ручьями и речушками дождевая вода сбегала сквозь заросли по долинам в зеленый океан. Время сильно источило рыхлые горные породы. Глубокие пещеры, подземные реки, причудливые скалы, острые шпили превращали остров в сказочное царство. И в этом царстве нам жить! Сейчас мы сойдем на берег и углубимся в таинственный лес, а «Тереора» устремится дальше...

Лежа на животе, вооруженные биноклем, мы пытались проникнуть взглядом в чащу, которая будет нашим домом. Красиво, угрюмо, пустынно... Безлюдье, тайны на каждом шагу...

Брандер глядел на нас, завороженных невиданным зрелищем. Перед лицом могучей безмолвной природы мы чувствовали себя очень маленькими. И не могли глаз оторвать.

- До чего же мрачно,- произнес капитан Брандер.- Эти дебри, эти горы - они так давят на человека. Возвращайтесь-ка вы с нами.

Но теперь, когда мы достигли цели, разве можно было нас отговорить!

Брандер клялся, что мы еще пожалеем, когда останемся одни. Местные жители - немногие, которые еще уцелели,- такие же угрюмые, как эти долины. Европейцев на Фату-Хиве нет. И нет никаких надежд покинуть остров, пока через месяц или два не вернется шхуна. Горы и море надежно заточат нас.

Но Брандеру пришлось уступить. Мы твердо стояли на своем. Поворачивать - поздно. Сдаваться - рано.

Мы потратили целую неделю на то, чтобы обойти весь архипелаг. Осмотрели все острова и удостоверились, что дома, рассматривая карту, листая справочники и пыльные тома, сделали удачный выбор.

Перед нами Фату-Хива, самый красивый и живописный из островов Маркизского архипелага.

- Где вас высадить? - спросил Брандер, показывая на дикий берег.

- У вас есть карта? - вопросом ответил я.

Карта нашлась, но на ней были показаны только контуры Фату-Хивы.

- Что ж, давайте осмотримся,- предложил Брандер и велел править вдоль берега.

Отвесные скалы, окаймленные внизу кипящим прибоем, обрывались в пучину. Но кое-где стена расступалась, и мы видели райские долины, уходящие в глубь острова. Плывя вдоль темно-зеленой оборки острова, мы ощущали на себе дыхание дебрей.

Брандер и Теодор стояли у поручней, выспрашивая подробности у полинезийца, местного жителя. Сами они, хотя и много лет плавали в этих водах, видели остров лишь с моря... Нужно было подыскать долину, где мы могли бы поселиться. Первое требование - питьевая вода.

Вот среди гор раскинулась красивая широкая долина. У входа в нее над лесом высятся причудливые скалы. Вдоль галечного берега выстроились хижины, крытые пальмовыми листьями. Стоят сарайчики для лодок местных жителей.

- Ханававе,- объяснил Брандер.- Вдоволь питьевой воды, изобилие фруктов. В деревне - полсотни жителей.

Лив загорелась. Она хотела тотчас же сойти на берег. Но Брандер покачал головой.

- Нездоровый климат,- сказал он.- Страшная сырость, влажный воздух, в деревне всякие болезни. Еще заразитесь. Слоновая болезнь здесь - истинное бедствие.

Ханававе замкнула свои исполинские каменные ворота, а мы продолжали путь вдоль обрывистого берега. Одно за другим сменялись тесные ущелья и расщелины, До краев наполненные зеленью. Но ни воды, ни места Для жилья... Ага, вот чудесный бережок, окаймленный густым лесом!

- Аоэ теваи,- объявил островитянин.

Нет питьевой воды.

И опять долины между высоких круч. В одной нет воды, в другой так темно и тесно, что невозможно жить.

Маркизский архипелаг рис
Маркизский архипелаг рис

А вот тут и красиво, и питьевая вода есть! Исполнение нашей мечты? Увы, и в эту долину - она называлась Ханауи-проникла слоновая болезнь. Два искалеченных ею старика - вот и все население Ханауи.

Последняя долина, Омоа. Широкая, просторная, тянется до самого сердца острова. Красота - не налюбуешься! Вдоволь плодов, достаточно питьевой воды. Наряду с Ханававе это единственная на Фату-Хиве действительно большая долина. Но в деревушке у самого моря - люди, около сотни островитян... Правда, выше по долине никто не живет.

«Тереора» бросила якорь в заливе, окаймленном скалами и зелеными холмами. Врезаясь в горный массив, извиваясь среди острых шпилей и утесов, Омоа упиралась своим верховьем в высоченную скалу, на которую лес уже не мог взобраться. Дно долины покрывали густые, пышные заросли.

- Здесь либо нигде,- сказал Брандер, указывая на долину Омоа. Вы все посмотрели - выбирайте. Может, вернетесь?

Брандер начертил на бумаге план острова. По очертанию Фату-Хива напоминает бобовое зерно. Капитан провел черту с севера на юг и объяснил, что по этой линии остров пересекает крутой хребет, который отделяет восточную часть Фату-Хивы от западной. Западное побережье мы видели - это подветренная сторона, здесь пышная растительность. Восточное побережье не стоит и осматривать. Оно засушливое, почти безводное, почва неплодородная. Там все долины безлюдные, и корабли уже давно туда не заходят. На шлюпке и не высадишься- сильный ветер, сумасшедший прибой. Будете словно в могиле: неоткуда ждать помощи, некому подать сигнал.

- Охотно заберу вас на обратном пути! - крикнул нам вслед Брандер, когда мы спускались в пляшущую на волнах шлюпку.

Никогда не забуду то особое чувство, которое я испытывал, ступив на берег... Вот уже шлюпка прорвалась обратно через бушующий прибой и вернулась к «Тереоре». Мы видели, как нам машут, прощаясь, капитан Брандер и другие, Якорь поднят, белые паруса шхуны летят к горизонту. Крохотная точка скрылась вдали,а мы все глядим, глядим... Наконец обернулись к долине, к пальмам. Здесь будет наш новый дом.

Одни на неведомом берегу. Назад пути нет. Не знаем края, не знаем народа, не знаем языка... Стоим каждый со своим чемоданчиком и думаем: что дальше?

И мы пошли к лесу. Настроение было отличное, мы всем своим существом предвкушали жизнь, полную приключений. Жаркое солнце, щебет птиц, благоухание цветов. Мы взглянули на кроны пальм. Голод нам не грозит - вон сколько кокосовых орехов!

Под пальмами, не сводя с нас глаз, стояли смуглые островитяне. Стояли молча. И смотрели. Несколько человек в набедренных повязках, на остальных - рваная одежда.

Сморщенная старуха заговорила первой. Какая певучая речь, сплошные гласные! Совсем не похоже на таитянский язык. Мы пожали плечами и засмеялись. Старуха покатилась со смеху. Кто умеет смеяться - сумеет и объясниться!

Набравшись храбрости, женщина подошла к Лив, облизнула свой длинный, тощий указательный палец и провела им по ее лицу. Лив от страха онемела, а старуха покрутила палец перед глазами и широко улыбнулась: белый цвет оказался естественным!

Позднее мы узнали, что я не вызвал у них никаких сомнений, а вот Лив они приняли за переодетую таитянку в белом гриме. На Фату-Хиве считали, что в Европе вовсе нет женщин. Ведь сколько ни приходило шхун, на них было полно белых мужчин - и ни одной женщины. Всегда белые мужчины шли к смуглым вахинам, и никогда к смуглым островитянам не приходили белые женщины!

Ночь выдалась кошмарная: нам пришлось спать в лачуге из листового железа, было жарко и душно, как в печи. Лачуга принадлежала метису - сыну швейцарца и полинезийки. Его звали Вилли Греле, он был местным аристократом и отлично зарабатывал на копре. Покойный отец Вилли дружил с Полем Гогеном*, который жил на соседнем островке Хива-Оа и там же похоронен. Вилли безупречно владел французским языком; впрочем, говорил он очень мало, будь то по-французски или по-полинезийски. Жил он замкнуто, на коренных островитян смотрел свысока и редко покидал остров.

* (Поль Гоген (1848--1903) - известный французский живописец.)

Как ни любил Вилли Греле деньги, он старался быть честным. Островитяне с почтением относились к его богатству. В подвале у Вилли был своего рода «магазин», где он выдавал товары в обмен на копру. Какие товары? Спички, рубахи, муку, рис, сахар. Выбор небогатый, да и этих запасов хватало ненадолго. Магазин открывался только на закате, когда хозяин приходил домой с работы. Он трудился не покладая рук, заготавливая копру, и был к тому же рьяным охотником; остров знал как свои пять пальцев.

В первый же день мы долго при свете керосиновой лампы обсуждали свои планы. Вилли смотрел на нас, как на диковинных зверей, но совет все же дал. В верхней части долины Омоа, говорил он, в сердце острова, куда редко заходят местные жители и где леса изобилуют плодами, находится именно то, что нам нужно.

Одни плоды я складывал в плетеную корзину, другие вешал на палку, которую перекидывал через плечо
Одни плоды я складывал в плетеную корзину, другие вешал на палку, которую перекидывал через плечо

Под железной крышей, наглухо отгороженные от всякой романтики, мы всю ночь промечтали о вольной природе, которая нас окружала. Эх, заживем на свободе! Сколько увлекательного нас ждет, сколько неведомого!

Вообще доступ белым на остров был закрыт. Судам разрешалось стоять на якоре в заливе не дольше двадцати четырех часов. Не знаю уж, как это получилось, но нам французское правительство выдало разрешение на въезд и известило об этом местного вождя.

Глухой рокот прибоя поминутно напоминал нам, что мы находимся на уединенном островке. В Тихом океане...

Пестрые пичуги уже пели ликующий гимн солнцу, когда мы утром следующего дня зашагали вверх по долине. Мы шли по старой заросшей тропе, уводящей прочь от деревни. Нам хотелось найти пристанище в глуши, подальше от поселения, от заразных болезней. На ходу мы помахали островитянам, которые купались в мутной речке. Из этого же потока они брали воду для питья. Никто не говорил им, что такое инфекция.

Выше деревни речка была чистой и прозрачной. Протоптанная в рыхлой красной почве тропа вилась вдоль нее. Если рай существует, то здесь для него самое подходящее место... Пальмы, журчащий ручей. Сюда бы еще густую траву и цветочный ковер, к которым я привык в Норвегии! Но под густой сенью пальм и других невиданных растений не может расти травяной покров. Лес, цветущая долина, горы - чудо как хороши. А под пологом леса ничто не радует глаза. Папоротник, сгнившие стволы и лишь местами длинные космы жидкой травы, бессильной прикрыть землю.

Зато как поднимешь голову - не наглядишься! Деревья вечно зелены. Одни цветут, на других появляется завязь, а на третьих уже созрели плоды. Склоны долины заняты дикими зарослями, а на дне ее - сплошной сад. Вот огромный сочно зеленый стебель банана с растопыренными кверху толстыми листьями. Одиноко свисает банановая гроздь; недозрелая, она выглядит худосочной, зеленой, но зато как поспеет, становится желтой, пышной, с причудливым цветком внизу.

У бананов различный вкус: некоторые напоминают землянику. Мы насчитали семь видов этого растения. Плоды одних видов длинные, с руку - их варят или жарят, плоды других - совсем маленькие, почти круглые. Скажу особо о феи - редком горном банане; в этой долине он рос в изобилии. Его красивые грозди не свисают вниз, а торчат вверх над верхушкой стебля. Феи варят, он очень питательный и вкусный.

Выше всех поднялся твердый, прочный ствол кокосовой пальмы; к самому небу он вознес свою косматую крону с множеством крупных, тяжелых орехов.

Более скромно и привычно выглядит апельсиновое дерево. Его ветви покрыты небольшими листьями, среди которых гроздьями и поодиночке пристроились плоды: мелкая зеленая кислятина и огромные желтые шары, превосходящие сочностью и ароматом все, что мы когда- либо ели дома. Вот еще деревца, поменьше,- на них лимоны...

Попадалось нам и хлебное дерево, напоминающее дуб с исполинскими листьями. На его ветвях висели тяжелые зеленые плоды величиной с голову ребенка. Плоды хлебного дерева пекут; вкусом они напоминают одновременно картошку и свежий хлеб.

А вот манговое дерево. С его огромных густых ветвей свисают красные, желтые и зеленые плоды разной величины - есть с яйцо, есть с кулак. Если с них снять кожуру, видна сочная оранжевая волокнистая мякоть, которая облекает большую косточку. Сок приятный, освежающий, с привкусом хвои.

С тонким прямым стволом, с огромными листьями вверху, росла папайя. Ее плоды, напоминающие видом дыню, свисали вниз между ветвями. Нагни гибкий ствол - и собирай их.

Между пальмами и плодовыми деревьями - заросли кофейного кустарника с красивыми красными ягодами, внутри ягод - кофейное зерно. Ваниль причудливо обвивала пальмовые стволы, соперничая с растением, которое мы назвали «воздушным картофелем», потому что его плоды, висящие на длинных «нитях», действительно напоминали плоды картофеля! Много было незнакомых нам сказочных растений, но кое-что мы узнавали. Уроки вождя Терииероо на Таити не прошли даром.

Некогда долина была возделанным садом, теперь она заброшена, и плодовые деревья растут неухоженные, вперемежку с дикорастущими. Всюду попадаются старые развалины, покрытые мохом и папоротником. Когда-то здесь жили тысячи людей. Полвека тому назад оставалось всего семьсот. А ныне последние фатухивцы - ровным счетом сто человек,- покинув долину, сгрудились в деревушке на берегу. И там, где, бывало, людям не хватало пищи, теперь гниет множество плодов.

Пройдя далеко вверх по долине, мы расстались с речушкой и поднялись по склону к опушке леса. Здесь из земли, прикрытой огромными листьями, бил единственный родник. И здесь же кончалась тропа; дальше она совершенно заросла.

С нами шел Иоане, родственник Вилли; он рассказал, что когда-то в этом месте был дворец короля.

Прабабушка Иоане была последней местной королевой перед тем, как остров аннексировала Франция. От нее ему досталась в наследство эта часть долины. Хотя людей осталось мало, на острове нет такого клочка земли, который не принадлежал бы кому-нибудь. Вся территория разделена и передается по наследству, и горе тому, кто стащит банан на чужом участке. Если поймают на месте преступления, то доложат вождю...

Дебри совершенно поглотили площадку, на которой в прошлом стоял дворец. Пришлось прорубать себе путь в зарослях. На каждом шагу мы проваливались в выложенные камнем ямы, закрытые сверху сплетением ветвей и плотных корней. Ни один луч солнца не проникал сквозь густые кроны в это царство комаров и мокриц. Зато здесь были превосходная родниковая вода, изобилие плодов и полное уединение; до ближайшего дома - четыре километра. Да и стал бы разве король выбирать себе плохой участок?!

Иоане назначил очень умеренную арендную плату. Мы получали право расчищать участок, строить на нем и собирать плоды сколько влезет. Налог, который надлежало уплачивать вождю, был символическим.

...Солнце зашло, мы одни в лесу. Лив впервые в жизни сама испекла на углях плоды хлебного дерева. Поужинав, мы забрались в свою маленькую палатку, которую поставили под сенью исполинских листьев. И только комары портили всю идиллию.

В эту первую ночь нам многое казалось загадочным. Кто это кричит таким противным голосом, прыгая по палатке? То заквакает лягушкой, то кричит рябчиком. Кто- то затеял возню в лесу поодаль. Дикие свиньи? Выше по склону как будто кричит сова, а вот совсем рядом кот замяукал...

Вдруг мы услышали чьи-то шаги: зашуршали листья, хрустнула веточка. Остановился. Опять идет? Возле самой палатки замер. Мы слушали с колотящимся сердцем.

Кто бы это мог красться в лесу среди ночи, кто сейчас подстерегает нас возле палатки? Воображение рисовало нам мрачного островитянина, стоящего у палатки с копьем в руке. Или с большим камнем. У полинезийцев нет никаких оснований любить белых, к тому же обитатели Фату-Хивы еще недавно были людоедами...

Никакого оружия у нас не было. Я с диким ревом выскочил из палатки наружу. Не знаю, кто сильнее перетрусил - я сам или одурело глядевший на меня бродячий пес. Во всяком случае, песик молнией метнулся в кусты и бросился наутек вниз по склону; мы его больше ни разу не видели.

Но и после этого не затихло. Вдруг отчетливо послышались ружейные выстрелы. Мы вышли из палатки, прислушались. Странно... Людей-то нет, стрелять некому! Загадка решилась быстро: ночной ветерок ворошил кроны пальм, и время от времени с огромной высоты срывались вниз бомбы дебрей - кокосовые орехи. Пришлось отодвинуть палатку подальше от опасных соседей.

Незнакомые звуки, неведомые запахи... А взглянешь вверх - в небе чужие звезды и лежащий на боку лунный серп. Новая жизнь началась!..

Над горами Тауауохо поднялось солнце, а у нас царил сумрак. Лесной полог был настолько густым, что не пропускал ни света, ни ветра, который разогнал бы комаров. Надо немедленно расчищать участок и строить такой дом, чтобы туда не могли проникнуть летающие и ползающие твари!

На завтрак я принес бананы, а Лив испекла на углях какие-то орехи. Запили все водой из выложенного камнями бассейна самой королевы. Здорово! Даже полчища комаров не могли испортить наше великолепное настроение.

И вот мы приступили к расчистке. Длинный нож подсекал сочные банановые стебли, словно зеленый лук. Одно плодовое дерево за другим валилось наземь. Как-то даже не по себе - словно мы уничтожаем чей-то сад. Лив выдергивала ваниль, папоротник, воздушный картофель, кофейные кусты. Мало-помалу в древние королевские владения проникали и солнце и воздух.

На крутом склоне нашему взгляду предстали пять плоских площадок, вымощенных камнем. В стенку возле родника мы воткнули бамбуковый ствол, и вода побежала из него, совсем как в старину, когда повелительница людоедов после завтрака освежала в бассейне свои могучие телеса.

По мере того как редели деревья, нам открывался чудесный вид. Пальмовая долина, речушка, колышущиеся листья-великаны, могучий папоротник - все оттенки зелени! По ту сторону долины - каменная стена, кручи, остроконечные пики... Вдоль края пропасти то и дело мелькали белые точки - дикие козы, пасущиеся на горных лугах. Подножие обрыва окаймляли заросли бамбука. Мы видели всю долину, до самого устья, но море листвы закрывало от нас и деревню и океан.

Расчищая участок, мы нашли среди каменной кладки Древние орудия из камня и раковин и треснувшую деревянную миску. Обнаружили и большое каменное кресло, с которого удобно было обозревать окрестности, и гладкое каменное ложе, из щелей которого росли пальмочки. Мы не стали их трогать, не потревожили и наиболее редкостные плодовые деревья, и великолепный куст, усыпанный алыми цветами.

Через три дня мы расчистили место для жилья. Настала пора на развалинах древнего дворца строить свою лачугу. Сперва мы хотели ограничиться шалашом из ветвей и листьев, но из этого ничего не получилось. Пришел Иоане, принес наши чемоданы, которые мы оставили на хранение у Вилли Греле. В них была одежда и различные предметы, припасенные нами для долгого плавания. Теперь нужда в них миновала, но Вилли не решался держать наше имущество у себя. Мы объяснили Иоане, что шалаш из листьев - тоже не лучшая камера хранения. Он отчаянно затряс головой и, прибегая к маркизским, таитянским и французским словам, помогая себе жестами, категорически заявил, что не разрешит нам строить такое жилище. Листья завянут, и сквозь крышу будет хлестать дождь, дикие лошади проломят стены, а комары, муравьи и огромные тысяченожки окончательно нас доканают.

Что мы знали о местных условиях? А Иоане родился здесь. Иоане сказал, что надо строить дом из бамбука. Старый плут полюбился нам с первого взгляда. Он так убедительно говорил, этот чудак, который гордился своим родством с королевой и бродил по лесу босиком, в соломенной шляпе и белых шортах. И всегда-то он улыбался, отчего все лицо его бороздили мелкие морщинки.

Мы от души поблагодарили Иоане за совет, тем более что он вызвался для помощи нам привести жену и четверых товарищей.

И закипела работа, развернулось строительство на полинезийский лад. Двое мужчин, словно обезьяны, карабкались на пальмы и срубали листья трехметровой длины. Две женщины, сидя на корточках, плели из листьев «черепицу».

Остов дома собрали из круглых стволов, затем настелили крышу. Все части скрепили между собой прочным лубом дерева борао.

Дом подведен под крышу - это уже событие! И мы устроили пир, угощаясь ананасами. Следующий этап - пол, его мы сделали тоже из круглых жердей. Для постройки стен принесли с гор огромные связки молодого темно-зеленого бамбука. Тонкие стволы расплющивали камнем и сплетали вместе. Одна стена готова! С веселым криком и гамом установили ее на место и прочно закрепили. Затем поставили вторую стену, получился зеленый туннель.

Теперь Иоане сколотил нары, на которые тоже пошли круглые жерди. Лежа на них, думаешь, что под тобой биллиардные шары...

В стене, обращенной к долине, вырезали два отверстия, а вырезанные куски прикрепили на место петлями из бычьей кожи. Пожалуйста - дверь и окно! Потом появились торцовые стены, в каждой - по окну. Осталось застелить пол бамбуковыми ветвями, и вот готов наш дом - сплошная зелень, чудо ботаники!

Одно плохо: на Фату-Хиве явно не знали, что такое симметрия. Перекос на полметра нисколько не смущал строителей. У нас-то был задуман дом размером два на четыре метра... Впрочем, стоит ли придираться!

Но высоту нар я все-таки проверил рулеткой. И поспешил опустить один конец на двадцать один сантиметр. Да не тут-то было: Иоане покачал головой и сделал по-старому. Свой глаз верней!

На строительство ушло немало времени: бригада не спешила. С утра они отправлялись в лес за бамбуком и пропадали. Когда же я шел за ними, то обнаруживал, что строители спят крепким сном, окруженные валом из апельсиновой кожуры.

- Не кончим сегодня - завтра снова придем,- утешал нас Иоане.

Он был человек слова. Сказал, что придет, и приходил - три недели подряд! Мы решили, что не стоит их подгонять. Лучше не портить отношения. Попробуй топни ногой, изобрази «белого господина» - на всю жизнь врагом станешь. Полинезиец считает себя ничуть не хуже белого, и если берется выполнить работу, то исключительно ради дружбы.

И когда строительство наконец завершилось, мы от души поблагодарили наших друзей и постарались Щедро вознаградить их. Кухню сделали сами, тут же возле дома. Под навесом из пальмовых листьев, положенных на высокие столбы, соорудили очаг из двух больших камней.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь