НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Наследник трона Тунчжи

Увлеченная государственными делами и будучи от природы человеком жестоким и бессердечным, Цыси не занималась воспитанием своего сына. В пятилетнем возрасте он почти полностью перешел на попечение евнухов, которые потворствовали его капризам, воспитывали в нем своенравного тирана.

Свой нрав Тунчжи обнаружил, будучи мальчиком, и это доставляло Цыси немало неприятных минут. С возрастом у него росло чувство неприязни и к матери, и к укладу жизни в Запретном городе.

Спальня Цыси в Запретном городе
Спальня Цыси в Запретном городе

Чтобы как-то расположить к себе малолетнего сына, Цыси на Новый год устраивала для него театральные представления и игры — в течение двух недель мальчика освобождали от учебы, и он предавался забавам. Веселые дни Нового года проходили быстро, и вновь наступали скучные, монотонные будни: Тунчжи должен был десять часов в день просиживать за школьной партой и внимательно выслушивать нравоучения строгих наставников, которые осуждали все современное, идущее с Запада, и прославляли китайскую старину. Мальчик хотел заниматься играми, проявлял любопытство ко всему новому, неизвестному, но этому противились его строгие учителя.

Цыси никогда не проявляла материнской ласки к своему сыну, не вникала в его душевный мир, не уделяла ему должного внимания, и это закончилось плохо.

Евнухи развращали наследника Тунчжи эротическими рассказами и порнографическими картинками. «Отдушиной» в его жизни стало скрытное посещение увеселительных мест за пределами Запретного города. До женитьбы он пристратился бывать в театрах, где ставились вульгарные пьесы с сексуальными сюжетами, посещал публичные дома, где развлекался с «цветочными девушками».

Переодевшись простолюдином, Тунчжи навещал знаменитый пекинский книжный базар Люличан и интересовался прежде всего порнографическими картинками и книгами. Его находили в компании пьяных и распущенных молодых людей, проводивших время в оргиях и разврате. «Духовным отцом» Тунчжи на этом поприще был преданный евнух по имени Чжоу. Он устроил потайной выход в стене императорского дворца и под покровом ночи на повозке отвозил своего повелителя в «злачные» места, а затем, перед рассветом привозил домой.

В 1869 г. наследнику исполнилось 17 лет — возраст, достаточный для женитьбы. Как положено по традиции, во дворец были собраны дочери маньчжурских чиновников на смотрины. В отличие от своего отца Сяиьфэна, который не присутствовал при выборе жены, Тунчжи мог лицезреть своих будущих избранниц. Ему подобрали в невесты красивую девушку по имени Алутэ — дочь известного конфуцианского книжника-историка Чун И, члена императорской академии Ханьлинь. По описанию современников, это была незаурядная девушка: она знала классические конфуцианские книги, была знакома с высказываниями древних мыслителей Китая, хорошо владела китайской каллиграфией и даже неплохо рисовала.

Алутэ обладала независимым и решительным характером, который унаследовала от отца и его братьев. В ее семье только отец был конфуцианским ученым-книжником, а остальные его четыре брата служили в знаменных войсках и отличались гордым нравом.

Самоубийство в феодальном Китае считалось признаком не малодушия, а мужества. В августе 1900 г., когда иностранные войска ворвались в Пекин, четыре брата отца Алутэ проявили такое мужество. Во дворе, где они жили, была вырыта большая яма. Все члены их семей разместились в ней в определенном порядке. Затем их слугам приказали засыпать яму землей — так заживо было погребено 27 человек. Покорению иностранцам четыре брата предпочли смерть.

Император Тунчжи, видимо, питал искреннюю любовь к своей гордой и красивой избраннице. После того как прорицатели определили, что жених и невеста соответствуют друг другу и что это будет счастливый союз, началась деятельная подготовка к свадьбе, которая была назначена на 16 октября 1872 г.

Вдовствующие императрицы Цыси и Цыань по этому поводу обнародовали указ, в котором говорилось: «Прошло уже одиннадцать лет с тех пор, как император Тунчжи взошел на Трон дракона в малолетнем возрасте. Теперь пришло время, позволяющее избрать ему добродетельную девицу в супруги с согласия и с помощью его домашних. Он избрал Алутэ, дочь Чун И, в качестве императрицы, а посему Великая императорская свадьба состоится в девятой луне 11-го года правления Тунчжи».

В связи с таким важным событием интерьеры Дворца земного спокойствия, где обычно проводились церемонии бракосочетания императоров, убрали заново: развесили цветные парчовые свитки с изображением драконов и фениксов, позолоченные иероглифы «шуанси» (двойное счастье). Все блистало великолепием и подчеркивало торжественность момента.

После обнародования императорского указа о совершении помолвки Алутэ ее родителям отправили богатые подарки: куски шелка и хлопчатобумажные ткани, 20 оседланных лошадей с кольчугами, луками и стрелами (память о тех временах, когда маньчжурские женщины провожали своих мужей в военные походы); стадо овец (признак богатства маньчжурской семьи); слитки золота и серебра (древний обычай, обозначавший куплю невесты). Ее родителей также одарили зимней и летней одеждой, собольим мехом, золотым и серебряным чайными приборами. Среди даров невесте можно было видеть курильницы, позолоченные кувшины, роскошные сиденья, цветные знамена с различными изображениями, включая знамена с изображениями дракона и феникса — символами брачного союза.

Князь императорской крови
Князь императорской крови

Красочные «драконовые шатры» с подарками из императорского дворца доставили на паланкинах в дом невесты. Толпы народа с удивлением глазели на такую необычную процессию, которую сопровождали чиновники. Разодетая в яркое венчальное платье-халат, Алутэ, став на колени, приняла подарки и совершила челобитье.

За два дня до свадьбы высокопоставленные чиновники посетили Храм императорских предков и известили их о предстоящей свадьбе, прося ее одобрить. Церемония сопровождалась неоднократным челобитьем перед табличкой духа каждого покойного императора цинской династии. После такого челобитья свадьба считалась одобренной.

За день до свадьбы символы императорской власти — Золотая печать и Золотой свиток, а также венчальный фениксовый паланкин были доставлены во Дворец высшей гармонии для показа императору. После этой церемонии глава придворных астрологов объявил о наступлении благоприятного часа для бракосочетания.

Император, одетый в церемониальный халат, под звуки большого барабана и большого колокола проследовал во Дворец высшей гармонии. Он осмотрел Золотую печать и Золотой свиток. После этого чиновник громким голосом зачитал указ вдовствующих императриц Цыси и Цыань о помолвке.

Император вернулся в свои покои, сменил халат и направился во Дворец материнского спокойствия, чтобы выразить почтение двум вдовствующим императрицам и сообщить о совершении предписанных церемоний и о прибытии невесты.

Утром 16 октября 1872 г. (время, определенное прорицателями) Алутэ покинула родительский дом и отбыла на фениксовом паланкине в Запретный город. Путь ее следования был усыпан желтым песком; по обеим сторонам стояли солдаты, запрещавшие жителям смотреть на невесту императора: с этой целью все окна домов на улицах, где проезжал императорский кортеж, были закрыты голубыми занавесками. Великий князь Гун в качестве посредника между женихом и невестой находился во главе процессии. Музыканты с желтыми перьями на шапках шли сомкнутым строем, плечом к плечу, за ними шествовали несколько сот слуг в ярко-красных халатах — они несли разукрашенные фонари на тонких палках и большие церемониальные зонты, на которых были вышиты мифическая птица феникс — эмблема невесты и печать новой императрицы. Процессию замыкал табун оседланных лошадей, покрытых позолоченными попонами.

На эту красочную процессию жители улиц смотрели через голубые занавески, боясь быть замеченными стоявшими рядом солдатами.

Свидетель свадебной церемонии французский китаевед Анри Кардье рассказывал о виденном: «Через полуоткрытую дверь мы стали свидетелями, как двигалась эта процессия среди глубокой тишины. Великий князь Гун и другие ехали верхом на лошадях. Мы увидели глашатаев с посохами, завернутыми в желтый шелк; сотни слуг в красных халатах и с белыми зонтиками в руках; сотни людей, идущих попарно, с фонарями; 20 лошадей, покрытых попонами; плотно закрытый желтый паланкин, который несли на красных палках 16 носильщиков, окруженных массой евнухов, одетых во все желтое».

Кортеж с императорской невестой, минуя Ворота небесного спокойствия, направился в Запретный город через Полуденные ворота, а затем оказался у Ворот высшей гармонии. Паланкин с невестой доставили во Дворец небесной чистоты. Здесь ее ждал император Тунчжи. Алутэ с помощью дворцовых дам спешилась, и ее из Дворца небесной чистоты повели во Дворец земного спокойствия, где находилась спальня новобрачных. Пройдя высокий порог, она переступила через лежащее на полу седло, под которым находилось яблоко, — это означало, что невеста будет покорной и готовой следовать за своим мужем в сражении.

Брачная пара села на свадебное ложе, а между ними поместили перевернутую вверх дном большую круглую медную чашу. На нее поставили тарелку с «пирожными сыновей и внуков», что означало пожелание иметь большое потомство. Молодожены отпили венчальное вино из единственного свадебного кубка. Дворцовые дамы занялись волосами невесты: прическа девушки была заменена прической замужней женщины. После этого молодых оставили в брачной комнате.

На следующий день молодожены, перед тем как принять пищу, отправились в Храм неба выразить свою почтительность и сообщить небу о своем брачном союзе; то же самое они сделали в Храме предков и Храме земли, а также совершили челобитье перед божеством семейного счастья и божеством очага. Затем они вернулись во дворец и вкусили первую брачную трапезу — трапезу единения.

После этого молодые посетили Храм долголетия и воскурили фимиам перед именами императорских предков и в храме покойного императора Сяньфэна: ему «сообщили» о свадьбе и испросили его поучения и защиты.

Так закончилась свадебная церемония императора Тунчжи и Алутэ, получившей сан императрицы Сяо Чи.

Вдовствующие императрицы Цыси и Цыань спустя пять дней после свадьбы повелели прорицателям определить подходящий День для официальной передачи императорской власти — счастливая звезда указала на 23 февраля 1873 г.

Прошла неделя после свадьбы, и между Алутэ и Цыси произошла размолвка. Алутэ по праву считалась императрицей Китая. Она заявила, что вошла во дворец через передние ворота, а Цыси — через задние двери в качестве наложницы. Молодая Алутэ сделала смелый вызов могущественной Цыси в присутствии придворных. Вдовствующая императрица не могла простить эту дерзость, за которую впоследствии Алутэ расплатилась жизнью.

Евнухи донесли Цыси, что император только один-два дня в месяц уделяет внимание наложницам, а все остальное время проводит с Алутэ. Это вызвало недовольство вдовствующей императрицы, которая делала все возможное, чтобы восстановить Тунчжи против молодой жены, породить между ними раздор.

Как-то Цыси пригласила к себе Алутэ и строго ее отчитала за то, что молодая императрица якобы использует неприличные приемы для возбуждения у императора страсти и часто проводит с ним ночное время, а это разрушает его здоровье. Цыси попросила Тунчжи реже навещать Алутэ и обратить больше внимание на наложницу Хуэй Фэй. Чтобы заставить сына повиноваться себе, Цыси приказала евнухам дежурить у входа во дворец Алутэ. Если император подойдет ко входу дворца, им было велено упасть на колени и просить его не входить во дворец, где находится Алутэ, так как его мать повелела ему навещать наложницу Хуэй Фэй. Император при всем своем хорошем отношении к жене не осмеливался ослушаться Цыси, хотя отказался и от наложницы Хуэй Фэй.

Император с помощью преданных евнухов в ночное время вновь стал посещать публичные дома во Внешнем городе. В конце кон-ков его разгульная жизнь стала известна придворным. Великий князь Гун о похождениях Тунчжи сообщил Цыси, но она никак на это не реагировала и не предпринимала ничего, чтобы урезонить сына. Сложилось впечатление, что она, питая неприязнь к императору и императрице, сознательно поощряла разгульную жизнь сына, готова была рисковать его жизнью ради сохранения своей власти.

Настало время, когда сорегентши Цыси и Цыань должны были официально передать власть императору Тунчжи. В обычных условиях это сопровождалось пышными церемониями, парадом войск и богатым пиршеством. О распущенной жизни Тунчжи знали все во дворце, поэтому великий князь Гун не рекомендовал сорегентшам проводить большие церемонии по случаю передачи государственной власти молодому императору.

Передача власти ограничилась оглашением двух указов сорегентш и одного указа императора, в котором говорилось: «Принимая на себя тяжелую обязанность, оставленную покойным императором Сяньфэном, моим отцом, мы взошли на престол шестилетним мальчиком. По случаю нашего малолетнего возраста мы вверили управление делами государства императрице Цыань и императрице Цыси, которые добродетельно вместо нас управляли государством в качестве сорегентш в течение одиннадцати лет».

После свадьбы Тунчжи две вдовствующие императрицы вынуждены были в соответствии с установившимися правилами отказаться от верховной власти, которая перешла в руки молодого императора.

Внешне казалось, что после того как Тунчжи стал во главе государства, Цыси устранилась от государственных дел. Она увлеклась разведением цветов и шелковичных червей, забавлялась собаками и кошками. Ее любимцем стал старый попугай, который произносил многие китайские слова. Его учили повторять слова. Птицу помещали напротив зеркала, за которым находился евнух и громко произносил какое-либо слово; попугай принимал свое изображение в зеркале за другую говорящую птицу и повторял услышанные слова.

Увлечение домашними делами, однако, не помешало Цыси контролировать обстановку во дворце: через своих евнухов она хорошо знала все, что происходило в Запретном городе.

Пу И в своей книге «Первая половина моей жизни» писал: «Еще при жизни Тунчжи не было секретом, что мать и сын не ладят между собой. Когда Тунчжи правил государством, Цыси организовала при дворе группу своих сторонников. И хотя Цыси мало интересовалась государственными делами, однако император не мог ничего предпринять, не испросив прежде на то ее согласия. В этом была истинная причина разлада между матерью и сыном».

И хотя в связи с окончанием регентства Цыси и Цыань власть по закону перешла к императору Тунчжи, он хорошо знал — управлять государством по-прежнему будет его мать. Молодой же император выполнял формальные обязанности: присутствовал на государственных приемах, совершал жертвоприношения и другие церемонии. Цыси относилась к нему как к малолетнему сыну, не способному решать государственные дела.

Жуя Лу - ближайший советник и фаворит Цыси
Жуя Лу - ближайший советник и фаворит Цыси

Это приводило Тунчжи в уныние. Он чувствовал себя «полноправным» императором только тогда, когда совершал жертвоприношения в Храме неба, Храме земли и Храме предков. Существовали и другие жертвоприношения, в которых принимал участие Тунчжи: события, связанные с засухой, наводнением, голодом и другими национальными бедствиями. В то время как его предшественники посылали вместо себя придворных вельмож совершать многие жертвоприношения, Тунчжи делал это сам.

В китайских источниках было зафиксировано первое жертвоприношение императора Тунчжи, когда он пришел к власти, б Храме неба, в день зимнего солнцестояния. О том, как это происходило, можно узнать из следующего описания.

По религиозным взглядам, тело любого человека, даже императора, считалось нечестивым, поэтому Тунчжи в течение трех дней соблюдал обряд воздержания, прежде чем принять на себя сан верховного священника в этой важной церемонии. Чтобы очистить свое тело, Тунчжи два дня провел во Дворце соблюдения поста, расположенного в отдаленном месте юго-западной части Запретного города. Здесь он, совершив омовение и сменив одеяние, соблюдал пост: не пил вина, не ел мяса животных и птиц, рыбу, сильные приправы — чеснок, перец, не курил табака и опиума, не играл в азартные игры и не предавался любовным развлечениям.

После двухдневного воздержания Тунчжи покидал Дворец соблюдения поста и направлялся во Дворец небесной чистоты. Здесь он облачался в халат дракона, одевал шапочку, украшенную жемчугом и драгоценными камнями, садился в церемониальный паланкин и направлялся через Ворота высшей гармонии в Храм неба, где также находился Дворец соблюдения поста.

Императорский кортеж, направлявшийся в Храм неба во время зимнего солнцестояния, был наиболее пышным. В зимний вечер, когда темнота покрывала столицу Китая, тысячи огромных разноцветных фонарей освещали путь церемониальной процессии. Каждый паланкин, каждый человек, каждое животное имели неповторимые украшения. Сотни флагов различных размеров, форм и цветов украшали императорский кортеж, который состоял из шести групп, отделенных друг от друга разноцветными фонарями — их несли разодетые евнухи.

В первой группе находились четыре больших слона, покрытых яркими попонами, за ними шли еще пять слонов в богатой упряжи и с огромными сиденьями, на которых находились «вазы сокровищ». За слонами следовали чиновники, некоторые из них ехали верхом на лошадях, другие — на паланкинах, третьи — на двухколесной повозке, запряженной слоном. Затем шествовали музыканты, игравшие на различных инструментах (барабаны, флейты, лютни, гонги, цимбалы, колокольчики).

Вторая группа состояла из :евнухов, которые несли ритуальные сосуды, знамена и флаги. Их сопровождали военные и гражданские чиновники и религиозные деятели. В третьей группе несли знамена и балдахины. В четвертой группе несли веера — маленькие, большие, различных размеров и форм. В пятой группе находились лошади, нагруженные домашним скарбом, необходимым для императора и его спутников.

Шестая группа была самой красочной из всех: в нее входили красивые паланкины членов императорской фамилии и высших сановников. Их сопровождали стражники, но не с оружием в руках, а с фимиамом, чтобы с его помощью отгонять злых духов. В центре этой группы находился императорский паланкин. Накрытый золотой парчой паланкин несли 36 носильщиков — он напоминал миниатюрный дворец. Его сопровождали стражники, вооруженные луками, стрелами, копьями и другим древним оружием.

Прибыв к воротам Чжаохэн, Тунчжи сходил с паланкина и направлялся в Храм неба. Первая его обязанность состояла в том, чтобы воскурить фимиам и совершить челобитье перед табличками духов покойных императоров маньчжурской династии. Затем он шел во Дворец воздержания, где в третий день поста находился 24 часа. Здесь император предавался самосозерцанию и очищению своих мыслей и желаний, вспоминал все важнейшие события, которые произошли во время его царствования, а также допущенные им ошибки. Все это он записывал на специальной бумаге, а затем ее публично сжигал: клубящийся дым достигал неба.

Тунчжи по установившейся традиции громко произносил: «Я один буду отвечать перед небом за любую вину моего народа. Я приму на себя любую его вину».

В то время когда император Тунчжи пребывал 24 часа во Дворце воздержания, чиновники Палаты церемоний занимались соответствующими приготовлениями в алтаре Храма неба. В самом центре алтаря они устанавливали большой шатер для обращения к верховному божеству неба — Шан-ди. Сделанный из шелка шатер имел круглую форму и был задрапирован голубым атласом. В нем помещали императорский трон, обращенный в южную сторону. Перед троном находились жертвенные предметы — послание императора к Шан-ди, фрукты, вино, нефрит, свитки шелка, туша молодого бычка.

По сторонам главного шатра были разбиты пять шатров голубого цвета. В каждом из них сооружали трон, раскладывали жертвоприношения и таблички духов покойных императоров.

На двух нижних террасах алтаря Храма неба также разбивали шесть дополнительных квадратной формы шатров голубого цвета. В них размещали таблички духов солнца, луны, звезд, грома, дождя, ветра и туч, а также различные жертвы этим божествам.

Под нижней террасой алтаря Храма неба выстраивались две группы мальчиков — музыканты и танцоры. Они были одеты в древние одеяния и имели при себе древние музыкальные инструменты и оружие — щиты и алебарды.

Утром на третий день поста император покидал Дворец воздержания и в паланкине направлялся к алтарю Храма неба. Его сопровождали высшие чиновники и 132 стражника из императорской охраны. В это время на барабановой башне раздавались громкие звуки барабана и колокола — на колокольной башне, всего 49 ударов. Так жители Пекина оповещались о прибытии императора на алтарь Храма неба.

Тунчжи обходил шатры и припосил жертвы различным духам. Он наливал вино в золотой кубок и совершал возлияние в память Духов усопших императоров; верховному божеству неба — Шан-ди зачитывал послание, которое здесь же сжигали на огне великого жертвоприношения. Танцы и музыка исполнялись все время, пока совершалась церемония, и прекращались только тогда, когда император отбывал в Запретный город.

Тунчжи испытывал моральное удовлетворение от совершаемых им традиционных обрядов: и хотя Цыси фактически правила государством, но именно он, а не она имел право от имени всех подданных обращаться с молитвами к небу и совершать ему жертвоприношения. Это означало, что никто, кроме него, не мог быть Сыном неба.

Воодушевленный мужеством и решительностью своей жены, император предпринимал отчаянные попытки избавиться от контроля матери: отказывался давать на ее рассмотрение государственные бумаги, хотя она требовала их непосредственной передачи ей.

Кан Ювэй
Кан Ювэй

Иностранные дипломаты в Пекине длительное время не удостаивались аудиенции у маньчжурских императоров. В 1861 г. император Сяньфэн находился в изгнании в Жэхэ, где его мучил тяжелый недуг, и ни о какой аудиенции не могло быть и речи. Наследник Тунчжи был малолетним, и под этим предлогом иностранцам не разрешалось с ним встречаться. И вот 5 марта 1873 г. в Палату по иностранным делам поступило коллективное послание от иностранных послов, аккредитованных в Пекине, с просьбой устроить аудиенцию у нового императора.

Великий князь Гун сообщил дипломатическому корпусу, что император, внимая просьбам иностранных дипломатов, дал великодушное согласие на аудиенцию.

29 июня 1873 г. послы Японии, Великобритании, Франции, России, США и Нидерландов отправились в Запретный город. Их принял великий князь Гун и угостил чаем. После чаепития они прошли в Павильон цвета фиалки, где на троне восседал император Тунчжи. От дипломатов не требовали совершать челобитье: они в знак приветствия склоняли свои головы.

Аудиенция продолжалась всего полчаса. Император сказал что-то невнятное на маньчжурском языке стоявшему на коленях великому князю Гуну, последний с маньчжурского перевел на китайский.

Смысл сказанного императором был настолько пространным, что никто не мог точно определить его содержания.

«Пекинский вестник» по этому поводу опубликовал короткую информацию: «Хотя иностранные послы не совершали челобитья, тем не менее они испытывали дрожь во всем теле и страх перед образом императора, от которого исходила божественная добродетель».

Систематическое посещение публичных домов не прошло бесследно для Тунчжи: он серьезно заболел. Цыси пригласила для его лечения известных врачей, но состояние больного не улучшалось. Тогда она собрала Верховный императорский совет, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию. Совет предложил возобновить сорегентетво Цыси и Цыань до выздоровления императора. Это соответствовало замыслам Цыси. От имени больного императора она обнародовала указ, в котором говорилось: «Мы счастливы, что во время пашей болезни оспой императрица Цыань и императрица Цыси после долгих уговоров согласились взять на себя ответственность за ведение государственных дел вплоть до нашего выздоровления. За такую их чрезмерную доброту и заботу о моей персоне мы глубоко признательны и поэтому даруем им свои почести и выражаем свою благодарность».

И если Тунчжи не вызывал особого беспокойства у Цыси, то его жена Алутэ стала причиной острых раздоров. Отношения между этими женщинами становились все более сложными. Цыси признавала красоту Алутэ. Впоследствии она говорила: «Мы допустили ошибку в выборе жены для императора. Она действительно была красивой, но ненавидела нас».

Цыси любила различные представления, особенно носящие эротический характер. Как-то шло представление с непристойной сценой. Присутствовавшая Алутэ отвернулась и не стала смотреть на эту сцену. Цыси, внимательно наблюдавшая за поведением Алутэ, пришла в ярость: выходит, невестка считает себя более пристойной, чем свекровь.

Неприязнь Цыси к Алутэ имела свои причины: молодая императрица могла занять место Цыси во дворце. Пока жив Тунчжи, Цыси оказывала на него влияние и была царствующей вдовой, однако в случае его смерти Алутэ становилась вдовствующей императрицей, и тогда Цыси должна была уйти на задворки.

Перед смертью императора для его жены Алутэ наступили трудные дни. Цыси смотрела на нее не как на невестку, а, по существу, как на служанку.

Обнаружив на теле Тунчжи страшные сифилитические язвы от посещения домов терпимости, Цыси расценила его болезнь как следствие плохого внимания Алутэ к своему мужу.

Понимая, что ее муж умирает, Алутэ дни и ночи проводила у постели больного. На короткое время наступило облегчение, но затем его состояние резко ухудшилось.

Чувствуя приближение смерти и видя беззаветную преданность своей жены, Тунчжи собственноручно написал указ и поставил на нем императорскую печать. В указе говорилось, что после его смерти Алутэ должна быть регентшей. Вездесущие евнухи узнали об этом и донесли Цыси. Та незамедлительно явилась в комнату умирающего и потребовала показать указ. У императора, который всегда страдал робостью и нерешительностью, не хватило мужества отказать в ее требовании.

Заполучив указ, Цыси здесь же, у кровати больного, сожгла его на горящей свече. Охваченная дикой злобой, она прокляла Тунчжи и Алутэ и, не владея собой, с силой ударила рукой, унизанной кольцами, по лицу Алутэ. Большой перстень, словно острый нож, разрезал нежную кожу на лице молодой жены императора, и из раны хлынула кровь.

Свидетелем этой сцены стала вошедшая в комнату к умирающему сорегентша Цыань. Ее нервы не выдержали, и она упала в обморок. Стоявшая на коленях окровавленная Алутэ поднялась на ноги и не убоялась бросить в лицо Цыси гневные слова. Все это произошло на глазах Тунчжи, который тут же потерял сознание и уже больше не приходил в себя.

По другим источникам, дело происходило иначе. Алутэ явилась в комнату, где лежал больной Тунчжи, и начала ему жаловаться на произвол и жестокость Цыси. Алутэ пожелала супругу скорейшего выздоровления, чтобы они смогли совместно править страной. Предупрежденная вездесущими евнухами, Цыси подслушала этот разговор, пришла в страшный гнев, ее озлоблению не было предела. Она схватила за волосы молодую женщину и начала наносить ей удары. Затем приказала евнухам выдворить ее из комнаты и избить.

Тунчжи умер 12 января 1875 г. на девятнадцатом году жизни. Он был облачен в «халат долголетия» — одеяние, специально предназначенное для удаления в «мир теней», а его лицо повернули в сторону юга.

Цыси изображала смерть сына как большое личное горе. В белом одеянии, она совершила траурную церемонию перед сыном, лежавшим на смертном одре. После традиционного оплакивания вдовствующая императрица завязала ленты на его саване и одела на него туфли, расшитые жемчугом. Много лет после смерти сына, вспоминая свою жизнь, Цыси лицемерно говорила приближенным: «Я думала быть счастливой с моим сыном, ставшим императором Тунчжи, но, к несчастью, он умер, когда ему не исполнилось и двадцати лет».

Царствование Тунчжи продолжалось недолго, менее трех лет: с февраля 1873 г. по январь 1875 г. Среди его предшественников па троне он был самым болезненным и развращенным правителем Китая — этому содействовали и окружение императора, и пренебрежительное отношение его матери Цыси.

Тело императора Тунчжи положили на Ложе доброго предзнаменования и перенесли во Дворец небесной чистоты, где оно находилось все время, пока совершались церемонии жертвоприношения. Затем гроб с телом покойного перенесли в Зал созерцания и добродетели: здесь покойный оставался четыре года до захоронения.

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь