Иван Грязнов и Григорий Туманов

Народ выдвинул из своей среды многих талантливых и храбрых руководителей крестьянской войны. Однако о некоторых из них до недавнего времени почти ничего не было известно, о действиях других кратко упоминалось лишь в специальной литературе. К ним относятся, например, имена пугачевских атаманов, поднявших восстание в Зауралье и захвативших такой крупный центр, как Челябинск, - Иван Грязнов и Григорий Туманов. Они руководили крестьянской войной на территории огромной Исетской провинции, рассылали свои отряды на сотни верст вплоть до пределов Сибири, одержали несколько крупных побед над регулярными войсками карателей, организовали в освобожденных районах народные органы власти, создали свою письменную "программу" восстания с исключительно четкими антикрепостническими лозунгами. Роль Грязнова и Туманова в восстании велика. Их имена должны стоять рядом с именами наиболее популярных вождей крестьянской войны.

С первых дней восстания, охватившего заводы Южного Урала, стал действовать отряд атамана Грязнова. О жизни и деятельности атамана до крестьянской войны известно немного. По одним сведениям, Иван Никифорович Грязнов был купцом, родом из Симбирска, по другим - происходил из раскольничей семьи и жил в Екатеринбургском горном ведомстве.

Отряд Грязнова, набранный из работных людей и приписных крестьян, начал принимать активное участие в восстании уже с начала октября 1773 г. Он захватил Стерлитамакскую пристань и Табынский городок. Дальнейший маршрут его проходил по заводам Южного Урала. Первым сравнительно крупным предприятием, которое захватил отряд Грязнова, был Богоявленский медеплавильный завод, расположенный в 55 верстах от Стерлитамака. С приближением войск восставших заводские работы были прекращены. Как доносили приказчики своему хозяину Твердышеву, завод "добровольно предался" Грязнову. Через несколько дней, пополнив запасы продовольствия и боеприпасов из заводских складов, атаман выступил к соседнему Воскресенскому заводу.

Воскресенский завод был крупнейшим медеплавильным предприятием Южного Урала. Он давал до 12 тыс. пудов меди ежегодно и насчитывал около 1600 человек рабочих. Волнения на Воскресенском заводе начались еще до подхода пугачевцев: мастеровые люди отказывались от работы, требовали от администрации известий о восстании в соседних районах Башкирии и Оренбургского края. Не веря слухам, распространяемым приказчиками "о воре и разбойнике самозванце", работные люди на мирском сходе выбрали из своей среды двух мастеровых и послали их на разведку. Одним из посланных был "приписной крестьянин заводчика Твердышева", Григорий Туманов, будущий помощник Грязнова. Туманов сразу же отправился на Стерлитамакскую пристань, базу восставших этого района, и рассказал о волнении работных людей. Вскоре отряд Грязнова вместе с Тумановым вступил на Воскресенский завод. Здесь к отряду присоединились новые бойцы. Как гласило официальное донесение местной администрации, "поверстали большую часть заводских крестьян в казаки". Повстанцы захватили пушки, порох и ружья, находившиеся на заводе.

Отряд Грязнова постепенно расширял район своих действий. Через две недели после захвата Воскресенского завода войска атамана вступили на Архангельский медеплавильный завод, расположенный в семидесяти верстах от Уфы. Работные люди и жители окрестных сел не оказали никакого сопротивления восставшим и добровольно примкнули к повстанцам.

К этому моменту отряд Грязнова вырос в значительную силу на Южном Урале, с которой приходилось считаться царской администрации и слугам заводовладельцев. Атаман был вызван в главный штаб восстания, в Берду, где находился и сам "Петр III".

В первых числах ноября 1773 г. Грязнов прибыл к Пугачеву. Здесь он был допущен к "императору", который "пожаловал" его чином полковника и приказал Грязнову вести набор новых отрядов. Атаман успешно справился с этой задачей. За короткий период ему удалось сформировать несколько отрядов из уроженцев Урала. Помог он Пугачеву и в другом, не менее трудном деле. Из числа работных людей и заводских крестьян, находившихся в Берде, Грязнов выбрал "умельцев", способных лить пушки. Таким образом, возникла реальная возможность увеличить артиллерию восставших. Полковник доложил о своем проекте "Петру III", и 8 ноября 1773 г. на Воскресенский завод была послана "команда", которая получила распоряжение от Пугачева делать орудия, ядра, снаряды. Среди отобранных Грязновым и посланных на Урал находились "умеющей механической науке" Василий Макшонцев, "умеющей литью заводских чугунных припасов" Василий Алимпеев, а также чертежник и рисовальщик, выученный "архитектурии" Василий Логинов. Они были обязаны "поелику сведения" и "разум их может" отлить 5 орудий. Не сразу наладили работные люди сложное производство пушечных стволов. Были и неудачи при отливке. Но тем не менее Воскресенский завод дал армии Пугачева 11 орудий и большое число боеприпасов.

В конце осени 1773 г. Грязнов был отправлен из Берды под командование Чики-Зарубина, пугачевского атамана, действовавшего в районе Уфимской губернии. Полковник должен был создавать новые формирования из работных людей и устанавливать власть повстанцев в районе Златоустовского и Саткинского заводов. Но главная задача, поставленная перед ним, заключалась в том, "чтоб собрать команду" и идти на Челябинск.

Грязнов весьма активно принялся за организацию войска. Он быстро сформировал свой отряд из русских и башкир. Подавляющее большинство жителей юга Урала и юго-западных районов Исетской провинции, где протекало образование новых отрядов, охотно присоединилось к восставшим, открыто выражая стремление к вооруженной борьбе против своих эксплуататоров. Однако при комплектовании отряда Грязнову в ряде случаев пришлось столкнуться с сопротивлением некоторых представителей населения этих районов. Он сурово расправлялся с "ослушниками", чиня суд и расправу именем "Петра III". Сотника Колду Девлеева, принадлежавшего к той прослойке башкирской знати, которая саботировала приказ о мобилизации в войско повстанцев, Грязнов приговорил к смертной казни и повесил. Другого башкирского сотника, выступающего против Пугачева, подверг иному наказанию: захватил его имущество, а дом сжег. Столь же беспощадно Грязнов расправлялся с представителями царской и заводской администрации, ревностно исполнявшими приказы своих начальников о вооруженном сопротивлении войскам восставших и о распространении печатных указов о "самозванце Емельке Пугачеве". Активно формируя войска, пополняя запасы оружия и пороха из захваченных крепостей и заводов, Грязнову удалось создать вполне боеспособную "команду", насчитывающую несколько сот человек с артиллерией и конницей. Уже вскоре после возвращения полковника из Берды его отряд составлял свыше 300 человек, Поход на Саткинский и Златоустовский заводы значительно укрепил и увеличил войско восставших. Только на Златоустовском заводе в отряд Грязнова вступило 200 человек. Работные люди передали атаману 4 пушки, порох и боеприпасы.

Несмотря на успешное развитие восстания в этом районе, Грязнов все еще не решился идти на Челябинск. Крупнейшие металлургические заводы России Кыштымский и Каслинский оставались "верны" "матушке-государыне". Находившаяся на них крупная воинская команда угрожала району, в котором действовал полковник.

Весь декабрь 1773 г. Кыштымско-Каслинский район находился на военном положении. Здесь сосредоточилась военная команда майора Чубарова. Она состояла из "казаков" - крестьян Сибирской губернии и Екатеринбургского горного ведомства и насчитывала свыше четырехсот человек. Команда была хорошо вооружена, обеспечена артиллерией и боеприпасами. Несмотря на то что "феатр бунта" был расположен далеко от Кыштымско-Каслинского района, ежедневные разъезды, досмотры и опросы жителей слобод и деревень, близлежащих к заводу, создавали обстановку осажденного лагеря. В конце декабря 1773 г. до Кыштымского завода дошли известия о восстании на заводах Южного Урала и волнениях в башкирских волостях Исетской провинции. Неспокойно было и в самом Кыштымско-Каслинском районе. Майор Чубаров не предпринимал никаких активных действий, колеблясь в выборе решения, что "почитать" главной опасностью: возможность ли "бунта" среди местного населения, либо предполагаемый набег со стороны юга Урала "злодеев" и башкир. "Но можно ли от своих воров где-нибудь быть в безопасности? Следствие показало, сколь много свои плуты в состоянии зла наделать", - восклицал полковник В. Бибиков, рисуя картину восстания на Кыштыме сибирскому губернатору Д. Чичерину. Замечание управителя заводами Екатеринбургского горного ведомства было совершенно справедливо. Посылка майором Чубаровым разъездов кончилась для царской администрации весьма плачевно. Одна из партий "казаков", составленных из работных людей и сибирских крестьян и отправленная в район Южного Урала на линию Косотурский-Златоустовский заводы для "присмотра за бунтовщиками", установила непосредственную связь с восставшими. "Казаки" договорились на Златоустовсокм заводе с Грязновым о присылке отряда восставших на Кыштымские заводы. Воинская команда передала своих начальников в руки пугачевского атамана. Установив непосредственную связь с повстанцами и захватив копию пугачевского манифеста, "казаки" отправились домой на Кыштым.

Почти одновременно на Златоустовские заводы прибыла и другая группа жителей Кыштымско-Каслинского района. Это были посланцы приписных крестьян во главе с Петром Еловским. Они также просили поддержки в момент восстания. На Златоустовском заводе был создан отряд во главе с атаманом Иваном Степановым, но военная помощь кыштымцам не понадобилась.

Группа работных людей и сибирских крестьян возвратилась из Златоуста к Кыштыму. Их встречали караулы. Работным людям, стоявшим в карауле, был предъявлен манифест, объявляющий о воле, дарованной "императором Петром III". Вместе с караульными партия вступила на завод, где был прочитан манифест. Население Кыштыма перешло на сторону восставших. К ним присоединилась и воинская команда. Работные люди Екатеринбургского горного ведомства и сибирские крестьяне во главе с унтер-офицером Богомоловым захватили своих командиров и передали в руки восставших. Майор Чубаров, подпоручик Кологривов были арестованы и закованы в кандалы. Восставшие расправились с наиболее ненавистными представителями администрации. Шихтмейстера Ярцева "по поимке в Кыштыме мужики закололи", горный надзиратель Терентий Петров бежал от работных людей с завода и замерз по дороге. На допросе в Екатеринбурге 4 января 1774 г. крестьянин Терентий Чюфаров показал, что "как приказчиков, так и стоящую там воинской команды офицеров захватили и держат под караулом". "Все мои приказчики, - писал хозяин заводов Н. Демидов в Бергколлегию, - злодеями захвачены были, биты и увезены были смерти преданы". В ночь на 2 января к восстанию примкнул и Каслинский завод, куда прибыла партия "бунтовщиков" в 20 человек. "Заводские служители" бежали в Екатеринбург.

Через несколько часов после восстания рано утром 3 января на Кыштым вступил отряд, посланный Грязновым с Златоустовского завода. Очевидец событий пишет: "3 января 1774 г. в 7 часов утра сделался превеликий людской шум и крик и стали звонить на конторе, как необыкновенно бывает, в колокол, и начали многолюдством на конях по заводу ездить". Работные люди и отряд с Южного Урала пришли в контору, "где собралась большая толпа". Был вновь прочтен манифест Пугачева. Работные люди, прибывшие с Златоустовского завода, призывали жителей Кыштыма вступить в войско к атаману Грязнову, собиравшемуся в поход на Челябинск. Жители Кыштымского завода конфисковали деньги (около 60 тыс. рублей) и хозяйское имущество, уничтожили кабальные договоры, хранившиеся на заводе. Были выбраны и новые органы власти. Работные люди Кыштымского завода "удостоили от себя править заводами приказчика Ивана Селезнева", а на Каслинском - Андрея Насеткина. Были посланы и представители из работных людей в деревни и слободы приписных крестьян с оповещением об избрании новой администрации и с предложением прислать хлеб и фураж на заводы для сформированных там отрядов.

Слухи о восстании на Кыштымском и Каслинском заводах быстро распространились по селениям Екатеринбургского ведомства. Определенную роль в этом сыграла и посылка агитаторов с заводов и приписных сел. Они передавали местному населению весть из Кыштыма и Каслей. Например, посланный под Екатеринбург якобы для покупки соли крестьянин Алексей Попов рассказывал, что на Кыштым пришло около 4000 казаков, что на Каслях ждут другой отряд повстанцев во главе с полковником, который писал на завод и заедет в села приписных крестьян. Этот полковник отдал приказ о заготовке для его отряда продовольствия и сена. Характерно, что в приказе о заготовке продовольствия и фуража подчеркивалось, "чтоб господского сена для него приготовили, а не у крестьян брали".

Насколько возросло доверие к новой власти и ее представителям, можно судить по следующему факту. Вскоре после восстания работные люди и приписные крестьяне обратились с письмом к Грязнову, которому была доставлена заводская казна с Кыштымского завода, в том числе и деньги, заработанные мастеровыми, но не выданные царской администрацией. В послании работные люди просили вернуть заработок "верноподданным рабам императора Петра Федоровича". Письмо было составлено, видимо, по поручению старост заводских людей и приписных крестьян "пищиком" Мартыновым при участии Болотова и Пушкина. Деньги были получены, ибо сохранилось сообщение о том, что ездил за ними на Косотурский завод к полковнику Грязнову Федор Черепанов, староста Барневской слободы, приписанной к Кыштымскому заводу.

Работные люди Кыштымско-Каслинского района и сибирские крестьяне из команды Чубарова организовали отряд, который насчитывал около 400 человек. Отряд был хорошо вооружен, экипирован и состоял не только из пехоты, но и из конницы. Только на Каслинском заводе было конфисковано 200 лошадей. Отряд имел и свою артиллерию. Команда Кыштымско-Каслинского завода выступила в первых числах января и находилась до конца месяца под Челябинском, помогая Грязнову осаждать город. Как свидетельствуют очевидцы, отряд работных людей при двух пушках подошел под Челябинск утром 10 января и с марша включился в бой.

С падением последней опоры царской власти на Южном Урале Грязнов мог выступить на восток в Исетскую провинцию. В начале января отряды полковника двинулись к Челябинску. Войска повстанцев в этот период насчитывали около 800 человек (500 пехоты, 300 башкирской конницы).

Власти Исетской провинции узнали о восстании Пугачева в октябре 1773 г. Волнения в Оренбургской провинции обеспокоили воеводу Челябинска статского советника А. П. Веревкина. Его опасения были вполне оправданы. Прошло всего 10 лет со времени восстания в Исетской провинции, массового выступления крестьян под названием "Дубинщина", направленного против крупнейшего местного вотчинника - Далматова монастыря. Гнет эксплуатации, лежащий на народных массах Зауралья, за прошедшее десятилетие усилился, недовольство царской администрацией, и об этом были хорошо осведомлены местные власти, охватывало все новые и новые группы населения Исетской провинции. С получением известий о восстании Веревкин поспешил принять меры для предотвращения "возмущения" во вверенной ему провинции и попытался оказать помощь крепостям, расположенным на границе "мятежной" провинции. Была также сделана попытка организовать "силы самообороны" из казаков, местных крестьян и рекрутов. Однако дальнейший ход восстания в конце 1773 г. опрокинул все планы доморощенных стратегов из числа уральской и сибирской администрации. Отряды из рекрутов и крестьян, насильно мобилизованных, были сравнительно невелики. Многие открыто уклонялись от набора. В ряде случаев в эти формирования крестьяне вступали только для того, чтобы, получив оружие, присоединиться к восставшим. При подходе основных сил такие отряды без малейшего сопротивления переходили на сторону Пугачева, передавая в руки восставших своих командиров. Например, в Кундравинской слободе на сторону атамана Грязнова перешел большой отряд крестьян, набранных в Будкинской слободе и посланных из Челябинска для "усмирения злодея". Царской администрации не удалось противопоставить восставшим народные массы Исетской провинции.

Тщетными оказались и попытки властей в этот период подавить восстание при помощи регулярных войск. Укрепленные пункты оказались осажденными. Комендант Троицкой крепости в начале 1774 г. прямо указывал, что его крепость находится в "злодейской блокаде". Ряд крепостей оказался захваченным восставшими. Отдельные правительственные команды были разгромлены или перешли на сторону повстанцев. Такая участь постигла команды майора Чубарова и секунд-майора Заева. Крупные воинские команды оказались отрезанными от своих коммуникаций. Например, войска генерал-поручика Деколонга, посланного для усмирения Исетской провинции из Сибири, не смогли снять блокаду с осажденных крепостей. Положение генерала было катастрофическим. Лишенный опорных пунктов, он с минуты на минуту ожидал разгрома в башкирских степях.

Конец 1773 и начало 1774 г. ознаменовались распространением восстания на территорию новых районов Исетской провинции. Движение повстанческих отрядов с юга сомкнулось с восстанием, которое охватывало центр провинции. Войска Грязнова быстро продвигались к Челябинску. Русские селения, башкирские деревни, крепости переходили на сторону его отрядов. Гарнизоны Верхне-Увельской, Нижне-Увельской слобод, Коельской крепости, состоящие из мобилизованных крестьян и казаков, подняли восстание и присоединились к пугачевцам. Эти селения были расположены недалеко от Челябинска. Отряды Грязнова 3 января заняли Харламову слободу, где восставшие захватили боеприпасы и денежную казну соляных и питейных сборов на сумму 700 рублей. На следующий день вспыхнуло восстание в Кундравинской слободе. Еще в конце декабря челябинская администрация послала в эту слободу 200 "казаков" из числа мобилизованных крестьян центральных волостей Исетской провинции. С подходом войск Грязнова в Кундравине начался "мятеж". Командир правительственного отряда Максим Кирьянов, пытавшийся противодействовать переходу крестьян на сторону восставших, был захвачен и казнен. Пришедшие на помощь крестьянам войска Грязнова были радостно встречены жителями слободы. Навстречу "злодейским толпам" вышло все население и гарнизон крепости с крестным ходом. Повстанцам преподнесли хлеб и соль. Население захватило контору. Жители слободы уничтожили все документы, содержащие записи по недоимкам. Кундравинская слобода присягнула на верность "Петру III". Многие жители и крестьяне из числа правительственного отряда вступили в войско Грязнова. 5 января восставшими была занята Чебаркульская крепость близ Челябинска. Жители крепости и гарнизон не только не оказали ни малейшего сопротивления Грязнову, но и организовали торжественную встречу его отряду. Так же, как и в Кундравинской слободе, в Чебаркульской крепости население разгромило мирскую избу и уничтожило казенные бумаги. Отряд Грязнова пополнил запасы боеприпасов и вооружения. Восставшие захватили в Чебаркульской крепости 5 пушек. Артиллерия Грязнова стала насчитывать 12 орудий.

Войско восставших не переставало расти как за счет русского населения района и гарнизонов, так и за счет башкир. К Грязнову примкнул башкирский старшина Исай Токмагулов с отрядом в 200 человек. Организовался крупный отряд в 500 человек и в деревне Кременгульской. На помощь восставшим выступили также башкирская сотня из деревни Самонгуловой и отряд из 300 всадников из деревни Амонзелдинской. Наиболее активно проходило формирование башкирских отрядов в Барын-Табынской волости. Здесь еще в середине декабря на сторону восстания перешло большинство населения во главе с сотником Абдул-Карим Ишукуевым. Только в январе 1774 г., перед решительным штурмом Челябинска, Грязнов располагал крупным соединением башкирской конницы, насчитывавшим около 1000 всадников.

Пополняя свои войска артиллерией и боеприпасами, формируя новые отряды, повстанцы вплотную подошли к главному городу Исетской провинции. Челябинск отстоял от Чебаркульской крепости на расстоянии только одного перехода. В этот момент Грязнов предпринял попытку установить непосредственную связь с гарнизоном административного центра Зауралья. Им было послано в Челябинск несколько человек с воззванием и манифестами "Петра III". Дальнейший ход восстания указывает на то, что посланным удалось проникнуть в город и договориться с челябинцами. Расчет Грязнова на "мятеж" в городе был исключительно верен. По признанию самого воеводы Веревкина, уже в конце декабря городские низы, казаки, и в особенности мобилизованные крестьяне, были близки к тому, чтобы поднять восстание в Челябинске. Оценивая создавшееся положение в Исетской провинции и в самом городе, Веревкин писал генералу Деколонгу: "...так велико зло [восстание], что ежели по отпуске из города артиллерии хотя один казак из злодейской толпы сюда ворвется, то может предать в злодейские руки все население города, состоящее из казаков и крестьян. За ними же предастся вся провинция, а за Исетской провинцией неизбежно сие зло и всей Сибирской губернии". Итак, необходима была только искра, чтобы вспыхнуло восстание в Челябинске. Подобной искрой и оказались вести, посланные в город Грязновым.

5 января вспыхнуло восстание в самом Челябинске. Выступили казаки во главе с казачьим атаманом Уржумцевым и хорунжим Невзоровым, установившими непосредственную связь с полковником Грязновым. Восставшие захватили пушки, расположенные на центральной площади Челябинска. Казаки разгромили дома наиболее ненавистных чиновников и арестовали местного воеводу Веревкина и его помощника асессора Свербеева. Ни жители Челябинска, ни воинские команды, набранные из местных крестьян и рекрут, не оказали восставшим сопротивления. Более того, мобилизованные крестьяне присоединились к казакам. Администрация с минуты на минуту ждала перехода Челябинска на сторону пугачевцев. Положение спасли офицеры и канониры. Им удалось вновь овладеть орудиями. Офицеры, подступив с пушками к воеводскому дому, где обосновались предводители восстания, потребовали освобождения Веревкина и Свербеева, угрожая в противном случае в упор открыть огонь. Чиновники были отпущены. Казаки и мобилизованные крестьяне группами стали выходить из города. Большинство из них скрылось. Администрации удалось захватить только 68 человек из числа восставших. Покинув город, "мятежники" сосредоточились неподалеку от Челябинска. Ожидая подхода войск Грязнова, они блокировали город, перерезав все дороги, идущие в центр Исетской провинции.

Восстание, поднятое непосредственно в самом Челябинске, вызвало целую серию посланий Веревкина, Свербеева и командира артиллерийской команды поручика Пушкарева к генералу Деколонгу, сибирскому губернатору Чичерину, главнокомандующему А. И. Бибикову, в Военную коллегию в Петербург. Эти послания, несмотря на строгую официальную форму документов, напоминают скорее "слезные вопли" отчаявшихся чиновников, моливших центральные учреждения и местную администрацию о присылке войск. Но Петербург и А. И. Бибиков были далеко, сам Чичерин ожидал массового восстания в Западной Сибири. Откликнулся один лишь Деколонг, положение которого было также чрезвычайно сложным. Потеряв несколько команд из своего соединения, окруженный со всех сторон восставшими селениями, командующий сибирской линией был лишен какой-либо опорной базы. Поэтому призыв Веревкина о помощи пришелся как нельзя более кстати. С переходом в укрепленный Челябинск Деколонг, видимо, рассчитывал на создание центральной базы, откуда он мог совершать военные действия, направленные на подавление восстания. В начале января Деколонг, не подозревающий о блокаде Челябинска, выступил в глубь Исетской провинции на помощь ее административному центру.

После подавления восстания в Челябинске положение города оставалось угрожающим. Связь с другими населенными пунктами была потеряна. Восставшие сконцентрировались около Челябинска. Пригородные крестьяне "все в верности поколебались", и "которые собранные на службу города" разбежались. В ночь на 7 января к городу подъезжали группы восставших во главе с хорунжим Невзоровым, который уговаривал оставшихся в Челябинске казаков перейти на сторону Пугачева. На следующий день к городу подошли отряды Грязнова. В этот момент в Челябинск пробилась небольшая артиллерийская команда секунд-майора Фадеева. Потеряв несколько человек убитыми и ранеными, ей удалось прорваться через кольцо осаждавших. Видимо, восставшие после "бунта" Невзорова не потеряли надежду на "мирное решение вопроса", на добровольную сдачу Челябинска, городские низы которого были на стороне "злодеев". Грязнов с одним из своих сподвижников атаманом Микеровым послал письма к челябинской администрации и населению города.

Письма и воззвания ("увещевания") за подписью Грязнова, посланные из стана восставших в Челябинск во время осады города, заслуживают исключительного внимания. Эти документы, помимо агитационного значения, содержат основные программные установки повстанцев в этом районе. Сохранилось три воззвания восставших. Первое было послано Грязновым 8 января 1774 г. на имя помощника воеводы Свербеева, второе, также датируемое 8 января, представляет обращение к городским низам. Третье было отправлено в город через несколько дней (но до 13 января, т. е. до времени подхода войск Деколонга). По форме документы несколько напоминают правительственные "объявления". Язык и стиль воззваний позволяют утверждать, что составлены они вполне грамотным человеком. Хотя все документы очень похожи по языку, стилю, форме, однако по содержанию отличаются друг от друга.

Первое послание, адресованное Свербееву, носит характер политической декларации. Автор "увещевания" упрекает Свербеева в напрасном пролитии "христианской крови". Пытается уверить помощника воеводы в подлинности "Петра III", ставит в вину местной администрации разжигание "междоусобия". Автор послания делает попытку мирным путем склонить Челябинск на сторону других районов страны: "Вы ж думайте, то Исетская провинция имеет в себе разум, а прочих почитая за ничто или словом сказать, за скот. Поверь, любезный: ошиблись!". Не случайно, что послание направлено Свербееву. Хорошо зная, что в этот момент Веревкин расправляется с пленными, восставшие решили не вступать в переписку с воеводой, на которого в послании возложена вся ответственность за репрессии над пугачевцами. "И за что ваш господин воевода с артиллерискою командою взялся вернейших государю слуг приводить в раззорение", - читаем в послании. В конце документа находится ультиматум: "Есть ли же после сего последнего до вас увещевания в склонность не придете, то обещаюсь богом подвигнуть мои, вверенные от его императорского величества войска, и уже тогда никаковой пощады ждать вам надется не предвижу".

Если цель первого послания заключается в попытке повлиять на политику своего врага, то в основе второго лежит обращение к своим "братьям по классу", т. е. таким же посадским людям и крестьянам, какими были и сами восставшие. В послании к городским низам Челябинска выдвигаются на первое место не политические требования, а классовые цели восставших.

В начальных строках воззвания сталкиваемся с такими словами: "Господь наш Иисус Христос желает и произвести соизволяет своим святым промыслом Россию от ига работы [т. е. рабства, крепостной зависимости]". И далее раскрывается вся антифеодальная направленность документа, который прямо указывает на тех, кто Россию и ее большинство населения - крестьянство - привел во "изнурение". "Сколько во изнурение приведена Россия, от кого ж вам самим то не безъизвестно; дворянство обладает крестьянами, но хотя в законе божием и написано, чтоб оне крестьян также содержали, как и детей, они не только за работника, но хуже почитали полян (псов?) своих, с которыми гоняли за зайцами". Но здесь в Зауралье эксплуататорами были не только дворяне, и поэтому послание продолжает: "Конпанейщики завели премножество заводов и так крестьян работой утрудили, что и в сылках тово никогда н