НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Письмо рижского подпольщика X. Лапсы с припиской Э. Индулена из центральной рижской тюрьмы. 26 августа 1944 г.

Ок. 10 часов вечера

Дорогая сестричка!

Ты, наверное, удивишься моей охоте писать, когда получишь от Петра это длинное письмо. Но ничего не поделаешь: перед тем как меня сегодня наградят 8 граммами свинца, хочу выложить все, что во мне за эти два месяца накопилось. В этом письме я больше не буду говорить о себе, а о тех несчастных товарищах, с которыми я был вместе. Так что вы за меня отомстите так, чтобы и их нечеловеческие мучения были отомщены в сто крат, чтобы они получили удовлетворение. Не знаю, сумею ли я это показать, но все же попытаюсь. Я видел выкопанных изуродованных немцами мертвецов, которые лежали в земле уже несколько месяцев. Тогда мне еще и в голову не приходило, что в таком положении увижу людей живыми и здесь же, в Риге, в погребах улицы Реймерса (На улице Реймерса (теперь улица Коммунаров) в Риге в период немецко-фашистской оккупации находилось гестапо.). Будь проклят этот дом со всеми его обитателями - и немцами-убийцами и послушными им палачами-садистами тобаками и другими собаками.

Меня арестовали 2 июня сего года. В тот же день я был помещен в погреб этого ужасного дома. Сидел в первой камере, в которой среди 7 - 8 арестованных был также кузнец Клява, или Клявинь, насколько помню, из Огрской волости. Вначале я никого не замечал, ибо был взволнован своим арестом. Через пару часов успокоился и начал разговаривать со своими товарищами по несчастью. Каждый рассказывал о своих горестях и показывал на теле следы пыток. Вид был ужасный, но что-то невероятное открылось перед моими глазами, когда, немного колеблясь, с почти тупым выражением на лице снял рубашку сидящий все время в стороне 40-45-летний бледный мужчина - Клява. То, что мы увидели - это было уже не человеческое тело. Все тело от пяток до затылка было не как у других - синее или цвета радуги, а выглядело так, как будто несчастного живого жарили - все тело было набухшее, коричневого цвета.

Кузнец Клява рассказал о себе, что он женат, отец двух детей и в 1940-1941 гг. был профсоюзным активистом. За деятельность активиста после прихода немцев арестован, но после хороших отзывов соседей освобожден. Второй раз арестован в конце июля сего года и доставлен в Огрскую полицию С Д. Там он был обработан так, как мы видели. Какой-то жалкий провокатор-осведомитель СД его обвинил в симпатиях к большевикам и что у него спрятан револьвер. За это несуществующее оружие латышские полицейские его били шесть дней подряд. Первый день был ужасным, второй еще ужаснее, а в дальнейшем боли больше не чувствовал.

Господа убийцы в большинстве своем всегда были пьяны. Они посменно «работали» втроем, до тех пор, пока жертва не падала в обморок. Когда он очнулся, «работа» продолжалась. Как уже сказал, это продолжалось шесть дней, и тогда Клява был отправлен в Ригу. Арестовали и его жену, что с ней и детьми произошло, он, конечно, не знал. Этого несчастного мученика я встречал еще три или четыре раза при поездках на допрос. Что его и здесь били, об этом не надо даже говорить, ибо все «право» фашистов опирается только на нечеловеческое применение власти.

Видя последний раз Кляву после допроса, от ужаса и бессильного гнева не знал что начать. Через несколько часов его впустили в нашу камеру. Он явился не как живой человек, а как снятый со скамьи пыток мученик. Если бы товарищи по камере его не удержали и не посадили на скамью у радиатора центрального отопления, который он использовал для охлаждения своего разбитого лица, он бы упал. Мученик был в полусознательном состоянии: лицо его было ужасно избито, левое ухо немного оторвано, лицо в крови и набухшее, бледное как у мертвеца, за исключением следов, оставленных побоями. Я никогда не плакал, но когда я это увидел, у меня навернулись слезы.

С того времени у меня только одно желание: чтобы он и те другие, например Людвиг и Малвина Кукуревичи, которых убили 8 августа, были отомщены. Еще, милая сестричка, я тебе смог бы много рассказать, но мое время истекает - в любой момент меня повезут в Бикерниекский лес (Место массовых расстрелов под Ригой.).

Сестричка! Ты всегда была настоящей советской женщиной, и твоя обязанность - постараться, чтобы в тот момент, когда этот прогнивший строй падет, имена тех несчастных мучеников, которые можно прочесть на стенах второй камеры Центральной тюрьмы, стали бы обвинителями этих проклятых гитлеровцев и еще более презренных латышских предателей - бангерских, тобаков и других убийц-садистов.

Все эти собаки должны получить по заслугам. Чтобы никогда не были забыты слова П. Озола на суде о том, что его били стеком, табуреткой, топтали ногами и что три дня после допроса у него вместо урина выделялась кровь.

Никогда нельзя простить этим выродкам то, что они морили людей заваренной водой (похлебкой) до тех пор, пока они падали от голода и бессилия, как это случилось со мной.

Не забывайте вы, живые, что за каждый пустяк нас били по лицу и угрожали расстрелом. Мы переживали этот ужас каждую ночь, ожидая, когда поведут на виселицу или в Бикерниекский лес. Мы слышали стоны и крики своих товарищей, когда их увозили. Мы видели, что приведенный с допроса избитый умирал через полчаса, не приходя в сознание. (Такой случай был в 26-й камере первого корпуса. Свидетели - мои товарищи Андрей Грауд и М. Кланис.) Смерть кровавым собакам СД и помощникам немецких фашистов!

Я надеюсь, что ты не будешь сомневаться в истинности этого короткого письма. Все здесь написанное слишком бледно по сравнению с действительностью, но, как я уже тебе сказал, времени очень мало.

Не знаю, смогу ли я еще дописать этот листок. Поэтому попрошу тебя исполнить еще одно мое желание. Я верю и умру глубоко убежденный в том, что я и мой последний соратник Индулен и эти многие убитые и замученные борцы будут по достоинству отомщены и их родственники будут удовлетворены. Но я желаю, чтобы тогда, когда Латвия снова будет свободна и ты получишь это письмо, оно было бы опубликовано и оставшиеся в живых знали о том, как мы тысячами умирали.

Еще раз прошу тебя - из-за меня не грусти и не проливай слез, ибо я умираю за свои убеждения, сознавая, что много сделал для разрушения страны рабов-Германии и навеки останусь в памяти своих товарищей как человек, который не боялся ни правды, ни смерти.

Твой брат Хадо.

Привет всем от Инда, который все время в хорошем настроении и умрет, улыбаясь.

Э. Индулен.

Хадо Лапса и Эдуард Индулен - активные участники антифашистского подполья в Латвии. Под их руководством в Риге изготовлялись документы и паспорта для членов нелегальных антифашистских организаций. 2 июня 1944 года Хадо Лапса был арестован. Вскоре попал в гестапо и Эдуард Индулен. Утром 27 августа 1944 года советские патриоты были расстреляны рижским гестапо. Последнее письмо X. Лап-сы из Центральной рижской тюрьмы опубликовано в газете «Циня» 10 января 1945 года (перевод с латышского).

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь