НАДЕЖДЫ НА БУДУЩЕЕ

Пацкуарская конференция имела для латиноамериканских индейцев примерно такое же значение, как Чикагская конференция для индейцев Северной Америки. Правда, в Чикаго говорили сами индейцы. Здесь же, в Пацкуаро, за них сказали свое слово индигенисты, преимущественно неиндейцы. И хотя мы можем найти в этой конференции существенные недостатки, одно все же остается чрезвычайно важным. Она стала трибуной, с которой перед общественностью всего субконтинента, от Рио-Гранде-дель-Норте до Огненной Земли, выступило его коренное население. Она позволила индейцам заявить о своем праве принять участие в определении будущего Латинской Америки, напомнить, что, кроме общих проблем Латинской Америки, есть и специфическая, чрезвычайно сложная индейская проблема, а главное, во всеуслышание заявить: "Мы существуем!"

Впрочем, для ряда стран континентальной Латинской Америки нет особой надобности подчеркивать наличие в них индейцев. За исключением Уругвая, в каждой из них живут большие индейские группы. По крайней мере, в четырех странах (Боливии, Перу, Эквадоре и Гватемале) индейцы составляют абсолютное большинство населения. В иных государствах, таких, как Мексика, Парагвай, Гондурас, Сальвадор, индейцы составляют большинство вместе с метисами. Во многих других странах живут еще сотни тысяч индейцев.

Северо-западные индейцы и сегодня устанавливают в своих селениях тотемные столбы (Алер-Бей, о. Ванкувер)

Деревянная маска, изображающая трех птиц. О. Ванкувер

Теперь время предоставить слово статистике, которая скажет нам, сколько индейцев живет в Латинской Америке и как они распределяются по различным странам. Но прежде необходимо напомнить, что более девяносто пяти процентов американских индейцев живет ныне - как и в доколумбовы времена - к югу от Рио-Гранде-дель-Норте, от границы, которая отделяет Северную Америку от Латинской. Это соотношение известно точно. И все же в определении численности латиноамериканских индейцев нам приходится (и не только нам) полагаться лишь на приблизительные цифры. Переписи населения в разных странах, естественно, проводятся в разное время. Статистики расходятся уже в основном вопросе: кого считать индейцем. При этом часто получалось, что государственные органы некоторых латиноамериканских стран заранее ликвидировали сотни тысяч индейцев, чрезмерно сужая свое определение понятия "индеец". Вот хотя бы несколько примеров. При переписи, проводившейся в Панаме в 1940 году, все население этой республики было разделено на "цивильное население - граждан" и "туземцев". Притом к "цивильному населению" (читай - цивилизованному), согласно инструкции, были отнесены "все группы населения, которые живут в рамках политико-социальной структуры республики, включая представителей индейской народности". Настоящими же индейцами та же инструкция предписывала считать лишь тех, "кто сохранил племенную организацию и живет в самых неприступных горных областях и на заболоченных территориях побережья Панамского перешейка". Разумеется, такой подход исключает из числа индейцев подавляющее большинство коренных жителей Панамы.

Селение индейцев хайда. Десятки тотемных столбов - характерное украшение деревень северо-западных индейцев Тихоокеанского побережья

При переписи, проводившейся в том же году в Перу (чисто индейской республике), инструкция предоставляла лицам, осуществлявшим ее, полное право по собственному разумению решать, кто индеец, а кто метис. Причем во всех случаях, когда "расовая принадлежность неясна", рекомендовалось записывать такого человека метисом. Затем, уже при общем подсчете, метисы и белые были объединены в одну категорию белых. Так из статистических таблиц одним махом была вычеркнута почти половина индейского населения этой республики! Сами официальные индигенисты исключили из рядов индейцев еще сотни тысяч людей, подчеркивая (как это делал Альфонсо Касо), что только "если человек пользуется исключительно индейским языком, мы можем считать его индейцем". Еще более проблематичен "критерий культуры", если при этом индейцем считается лишь такой житель Америки, который сохранил многие черты материальной и духовной культуры доколумбовых индейцев!

Итак, при установлении действительного количества латиноамериканских индейцев нам приходится полагаться на приблизительные подсчеты, хотя бы и подкрепленные полученными ранее данными по этой важной проблеме. Так, Уолтер Уилкокс в 1929 году, определяя количество коренного населения Америки, привел цифру - 14 миллионов человек. Джильберто Лойа в 1935 году назвал цифру - 17 миллионов. И, наконец, приблизительные данные, считающиеся наиболее вероятными, цифра, названная знаменитой Пацкуарской конференцией,- 30 миллионов индейцев. Однако в это число в некоторых странах включены и метисы.

Наиболее точной можно считать цифру, которую называет профессор Панамериканского университета в Панаме североамериканец Берендт. По его подсчетам, в 1943 году в Америке было 23 миллиона чистокровных индейцев. К 31 декабря 1961 года число чистокровных индейцев Америки возросло до 31 миллиона 500 тысяч. Если мы предположим, что в англосаксонской Северной Америке живет примерно 775 тысяч индейцев (560 тысяч - в США, 200 тысяч - в Канаде и 15 тысяч - на Аляске), то на Латинскую (то есть Южную и Центральную Америку) придется около 30 миллионов 750 тысяч индейцев. Эта цифра соответствует также результату подсчетов профессора Берендта плюс естественный прирост населения, а он в Латинской Америке самый высокий в мире - около 27 процентов. При этом прирост индейского населения в южноамериканских республиках, как правило, значительно выше, чем прирост креольского населения. Быстрее всего - и это естественно - возрастает число метисов. Определить хотя бы примерное число метисов еще труднее, чем чистокровных индейцев. Но метисов в Латинской Америке по меньшей мере столько же, сколько индейцев.

Дети североамериканских индейцев и поныне 'путешествуют' в особой 'колыбели' на материнской спине

Положение метисов (здесь мы говорим лишь об индейских метисах, поскольку в Латинской Америке, разумеется, есть и мулаты, и небольшое число полуиндейцев-полунегров, которые называются самбо) не во всех латиноамериканских странах одинаково. Кое-где они представляют - в социальном отношении - промежуточную группу населения, причем индейцы всегда стоят на низшей ступени общественной лестницы. В других местах метисы разделяют с индейцами их трагическую участь и потому присоединяются к их требованиям, а иногда и к их борьбе.

В Латинской Америке индейцы и метисы в общей сложности составляют около 70 миллионов. Это огромная цифра. Вот почему центральный орган индигенистской печати предлагает, чтобы Латинская Америка, население которой, за исключением земель западной части Южной Америки, является не менее чем наполовину индейским, в будущем называлась не Латинской, не по языку, навязанному ей конкистадорами, а Индейско-иберийской, то есть по происхождению двух основных групп ее населения. Это наименование уже начинает входить в практику. В дальнейшем и мы будем пользоваться этим более точным названием Латинской Америки.

Более 30 миллионов чистокровных индейцев и по крайней мере 40 миллионов южноамериканских и центральноамериканских метисов, в чьих жилах тоже течет индейская кровь, представляют в политической жизни Индейско-иберийской Америки огромную силу. Силу, которую уже нельзя игнорировать. Значение индейцев и лиц индейского происхождения определяется, прежде всего, их численностью. И не только численностью, но и их высоким приростом. Причем число их растет не только абсолютно, но и относительно. Во времена Колумба в Америке жило около 14 миллионов индейцев. А ныне, несмотря на жестокий конкистадорский геноцид, на бедствия и страдания, принесенные колониализмом, несмотря на кошмарные условия, в которых нередко еще и сегодня живет индейский пролетариат, индейцев и метисов вдвое больше, чем в начале столетия, и в четыре раза больше, чем в 1492 году! Но роль, значение индейцев для будущего политического развития республик Индейско-иберийской Америки определяется не только их численностью, хотя и это важно; главное же заключается в том, что, находясь в тягчайшем положении, подвергаясь жестокой эксплуатации, трудящиеся индейцы в силу своих классовых интересов должны быть заодно с самыми прогрессивными политическими элементами своих стран, с пролетарским движением креольских масс и международным пролетарским движением. А это объединение сил индейского, метисского и креольского пролетариата, в конце концов, революционным образом решит, казалось бы, столь "неразрешимую" индейскую проблему в ее социальном (то есть в первую очередь аграрном) и национальном аспектах.

В Индейско-иберийской Америке (а также к северу от Рио-Гранде-дель-Норте) индейцы и метисы преимущественно живут в деревне. Исключая малочисленные индейские этнические группы, населяющие джунгли Бразилии, Венесуэлы, Гвианы, Центральной Америки, Чако, вымирающие на Огненной Земле и в перуанской Монтане, девять десятых индейского населения Индейско-иберийской Америки живет сейчас почти так же, как в пору появления первых европейцев - в деревенских индейских общинах (по-испански комунидад). Индейская комунидад в Индейско-иберийской Америке - важнейшая общественная единица. Основной характерной чертой индейской общины было совместное владение землей. Эти общины (в древней Мексике - кальпулли, в Андах - айлью, ныне - эхидо, парсиалидад и т. д.) отнюдь не являются "индейским изобретением". По крайней мере, до начала нынешнего тысячелетия наши славянские предки жили подобными же общинами. Только зарождение феодализма приносит в наши страны частное землевладение. До этого в Индейско-иберийской Америке дело попросту не дошло. В некоторых областях (особенно в Мексике второй половины XIX века) у индейских общин были полностью отняты земли, но в результате революции, а главное - в период правления Карденаса большей части этих общин земли были возвращены.

Индигенисты и регулярно созываемые ими панамериканские конгрессы также, разумеется, не могли игнорировать индейскую общину. Они решительно требовали сохранения общинного землевладения. Но при этом они в духе идеалов официального индигенизма искали путей, чтобы нарушить ее иной раз почти герметическую непроницаемость, открыть ее для креольского мира, искали путей включения ее в "интегрированное общество" той или иной американской республики. Требование сохранения основ совместного владения неотчужденными эхидальными землями, безусловно, справедливо. Совместное владение общинной землей, которую индейские крестьяне к тому же и обрабатывают зачастую коллективно, значительно облегчит в будущем переход индейских земледельцев к коллективному хозяйству социалистического типа. Но означает ли это, что нынешнее состояние - то есть совместное владение землей в индейских общинах - удовлетворяет индейцев и что требования радикальной аграрной реформы излишни? Отнюдь нет. Да, индейские крестьяне некоторых общин совместно владеют землей, этим основным средством производства. Однако сколько ее, этой земли?

Когда кастильский королевский двор одной рукой писал декреты о неприкосновенности земли индейских общин, другой он одновременно щедро одаривал американских энкомендэро индейцами, а заодно и их землями. В результате большую часть своей общинной земли индейцы потеряли еще в колониальную эпоху. "Республиканские" латифундисты присваивали себе земли из того же фонда. Однако требованиям будущей социалистической экономики индейского земледелия уже не удовлетворяет и "ко-мунидад". Сегодня она еще спасает индейца от полной нищеты, сегодня еще остается его защитой, его прибежищем, где он может жить среди равных себе, равных по языку и по бедности. Но будущее и в индейской деревне принадлежит коллективному хозяйству - земледельческому кооперативу высшего типа.

Каково же современное состояние индейской общины? В целом можно сказать, что в нескольких странах Америки общины доныне сохранили часть своей земли в совместном и неделимом владении. Наиболее обширные земельные массивы принадлежат индейским общинам в Мексике. Эхидо располагают здесь несколькими десятками миллионов гектаров. Впрочем, мексиканские эхидо - специфическая, наиболее прогрессивная форма, в которую трансформировалась первоначальная индейская община, чьи основы следует искать еще в ацтекском кальпулли. Многие индейские общины в Боливии и Перу после победы национально-демократических революций и проведенных затем земельных реформ тоже частично расширили свои владения, а иной раз даже изменили и внутреннюю структуру.

Однако в целом индейские общины (за частичным исключением Мексики) испытывают большую нехватку земли. В колониальный период и первое столетие республиканской эпохи им удалось сохранить лишь незначительную часть своих земель, а жить на ней и кормиться приходилось все большему числу членов общин. Увеличению же сельскохозяйственной продукции (что соответствовало бы постоянному росту населения, существовавшего исключительно за счет доходов с общинной земли) препятствовало слабое оснащение общин техникой.

И сейчас, как прежде, индейцы выращивают на общинных полях кукурузу, бобы, овощи, а в Андах - картофель. Животноводческие общины разводят овец, лам, крупный рогатый скот. Поскольку урожай с общинных земель, как правило, не удовлетворяет даже потребностей самих членов общины, они не могут продавать свою продукцию и, следовательно, получать денежные средства. Зачастую общины (например, в перуанской Сьерре) вообще не связаны с рынком. Низкие денежные доходы, а подчас и полное их отсутствие, невозможность получить необходимые кредиты не позволяют индейским общинам приобретать для повышения продуктивности земледелия современную сельскохозяйственную технику, осуществлять мелиорационные работы, покупать сортовые семена, племенной скот, искусственные удобрения и т. д.

Индейцы часто бывают вынуждены покидать общины просто потому, что доля дохода, которая приходится на каждого из них, значительно ниже прожиточного минимума. Так, в 1941 году "Единый арауканский фронт" сообщил, что положение членов арауканских общин в Чили катастрофическое, так как на одну индейскую семью в среднем приходится лишь 80 килограммов зерна в год! И ничего больше! Поэтому индеец, которому общинная земля не обеспечивает самого низкого прожиточного минимума, или индейский безземельный крестьянин, даже не являющийся членом общины, вынуждены наниматься к латифундистам. Земельные реформы в Мексике, а частично и в Боливии, ограничили права крупных землевладельцев, однако в Южной и Центральной Америке до сих пор сохранилась система латифундий и на них до сих пор батрачат миллионы индейцев-пролетариев. Другие работают на крошечных клочках земли, которые арендуют у латифундистов, расплачиваясь за них чаще всего долей урожая. Такой же по существу неофеодальный характер носят и всевозможные личные услуги, которые в различных областях Америки индейцы должны оказывать представителям государства и церкви, а чаще всего местному латифундисту. Например, в перуанской Сьерре такой весьма распространенной формой частных услуг является понгеахе. Всего несколько лет назад юрист-кечуа Сивиричи был вынужден написать в своей книге об индейском праве в Перу: "Поного, на которого распространяется понгеахе,- это самый настоящий раб... с ним обращаются как с рабочей скотиной. Рабочий день его начинается с рассветом, а заканчивается много позже захода солнца..." Наряду с понгеахе кечуа из окрестностей Куско и сейчас еще должны нести разные личные повинности; таковы, например, фаэна - обязанность выполнять различного рода работы по ремонту дорог, строительству мостов и т. д., митани - обязанность индейских женщин ежегодно от недели до месяца прислуживать на кухне в асьенде и т. п. Эти личные повинности распространяются как на мужчин, так и на женщин, и даже индейские дети обязаны оказывать "услуги". Например, в некоторых областях Боливии индейские дети должны выполнять кильячакареро - во время уборки урожая бесплатно охранять поля от животных и птиц, васеапонго - бесплатно пасти стадо хозяина и уэртапонго - в течение недели работать в хозяйском саду.

На головокружительной высоте 1472 футов работают индейцы-верхолазы из племени мохавков (Нью-Йорк)

Специфической формой эксплуатации индейских земледельцев является уасипонго. Эта форма весьма распространена в Эквадоре. Уасипонгеро батрачит на полях латифундиста. При этом уасипонгеро получает лишь часть заработанного, остальное идет на уплату аренды за участок земли, который ему предоставляет латифундист. Таких уасипонгерос в современном Эквадоре свыше 500 тысяч.

Земледелием, в меньшей мере скотоводством занято большинство современных индейцев Южной и Центральной Америки - членов индейских общин, мелких землевладельцев, сельскохозяйственных рабочих и уасипонгерос. А остальные, если не упоминать о небольших группах индейцев, добывающих себе пропитание собиранием съедобных плодов и охотой в лесных районах Южной Америки,- это ремесленники, рабочие промышленных предприятий, преимущественно рудников. Ремесленники изготовляют для продажи ряд традиционных индейских изделий (так индейцы Коста-Рики делают оригинальные ткани, окрашенные пурпуром, который добывают из моллюсков murex purpura; индейцы с юга Коста-Рики, из области Никойя, в большом количестве производят отличную керамику, разрисованную тушью, и т. п.). И так же, как в Коста-Рике, чрезвычайно разнообразна продукция индейских ремесленников всей Индейско-иберийской Америки. Доходы их во многих странах довольно высоки. Например, в 1948 году индейские ремесленники Гватемалы продали на 4 551 000 кецалей (Кецаль, или кетсаль, - основная денежная единица Гватемалы, равная 100 сентаво.) текстильных изделий, а за прочую свою продукцию получили еще 6 187 000 кецалей. Ремесленные мастерские некоторых индейских семей и общин постепенно превращаются в настоящие промышленные предприятия, привлекающие все большее число индейцев, главным образом из голодающей деревни. Растет не только численность индейских ремесленников, но и объем их продукции. Так, до недавнего времени второй по важности статьей экспорта республики были соломенные шляпы, изготовленные эквадорскими индейцами. В целом ремесленным производством шляп в Эквадоре занимается более четверти миллиона индейцев. Чрезвычайно распространена и текстильная продукция другой эквадорской индейской племенной группы - знаменитых отавалов, которые сами продают свои изделия на рынках всей Южной Америки.

Индейский промышленный пролетариат уже сейчас относительно многочислен. В промышленности занято примерно 350 тысяч южноамериканских и центральноамериканских индейцев. Самая многочисленная часть индейских рабочих - горняки. Особенно важную роль индейский рабочий класс играет в андских странах. Например, в боливийской горной промышленности, продукция которой в 1938- 1945 годах составляла 94,9 процента всего экспорта этой страны, 85 процентов рабочих составляют индейцы. Подобное же положение существует и в соседнем Перу. Владельцы рудников (в Боливии после победы демократической революции 1952 года рудники были национализированы) используют труд индейцев в таких масштабах, потому что рудники, как правило, расположены на большой высоте над уровнем моря (3800-5000 метров) и индейцам, коренным жителям высокогорных районов, легче выдержать суровые условия этих мест. Большое число индейских рабочих, занятых в горнодобывающей промышленности андских областей, придало индейский колорит ряду городов, главным образом в Боливии (особенно в округах Льяльягуа, Катави, Оруро, Пулакайо).

В других отраслях промышленности и на транспорте индейских рабочих значительно меньше, причем их труд в основном использовался на традиционно индейских промыслах: так, в Колумбии (в Пахаро, Манаура и Баия-Онда) на добыче морской соли заняты почти одни индейцы. В Венесуэле много индейцев племени гоахиро работает в нефтяной промышленности. В нефтяном центре Маракаибо венесуэльское правительство даже вынуждено было выстроить для гоахирских рабочих отдельный квартал (Сирума), где индейцы имеют собственную школу, медицинский пункт, стадион и т. д.

Итак, в деревнях, а теперь уже вследствие массового бегства индейцев из голодающей деревни и в городах работают миллионы и миллионы индейских крестьян, ремесленников и рабочих, принимая участие в созидании богатств обширной части света, простирающейся от Рио-Гранде-дель-Норте до Огненной Земли. Они создают богатства... Но что из этих богатств принадлежит им? Как живут сейчас 32 миллиона индейцев и значительная часть метисов, насчитывающих несколько десятков миллионов человек? Как правило - плохо. Мы уже познакомились с условиями жизни индейцев в общинах. Жизненные условия, питание индейских сельскохозяйственных рабочих латифундий или индейских горняков, занятых на оловянных рудниках Перу и Боливии, пожалуй, ничуть не лучше. Без преувеличения можно сказать, что в ряде областей Индейско-иберийской Америки индейцы в буквальном смысле голодают. Питание современных индейцев неудовлетворительно не только с точки зрения количества, но и в качественном отношении. Основную пищу месоамериканских индейцев составляют кукуруза и бобы; в другой области расселения индейцев - в Андах - это картофель и киноа. Все остальное - мясо, молочные продукты, жиры, сахар, а порой даже овощи и фрукты - для подавляющего большинства индейцев редкое лакомство. Статистические данные свидетельствуют, что сейчас лучше других питаются индейцы Мексики и часть чилийских арауканов. С питанием индейцев андских стран, особенно Эквадора и Перу, дело обстоит значительно хуже. Обследование, проведенное Американским христианским кооперативным союзом в индейских республиках Анд, вскрыло такой, например, ужасающий факт, что из 20 тысяч новорожденных индейцев в Эквадоре на протяжении первого же года жизни умирает треть - более 6 тысяч детей! Следовательно, среди андских индейцев самая высокая в мире смертность. А средняя продолжительность их жизни колеблется от 32 до 40 лет! Плохое питание порождает болезни. Катастрофическая нехватка витамина В (а частично и витамина С) вызывает множество заболеваний (по преимуществу глазных и кожных), от которых страдают значительные группы индейского населения.

Медико-санитарные условия жизни современного населения Индейско-иберийской Америки, особенно в андских странах, исключительно неблагоприятны. Наряду с недостаточным питанием тут играет немалую роль несоблюдение правил гигиены и слабое развитие здравоохранения. Помимо туберкулеза, заболеваний пищеварительного тракта, венерических болезней, черной оспы и других широко распространенных болезней, население ряда мест страдает еще от специфически "индейских недугов". Например, жители боливийского высокогорья часто болеют так называемой "сурумпи" (снежной слепотой). Самый опасный и распространенный из "индейских недугов"-oncocercosis ("mal morado"), которым страдают десятки тысяч индейцев во влажных областях юга Мексики и Гватемалы. Болезнь, которую вызывает бацилла oncocera volvus, завезенная в Америку африканскими невольниками, поражает зрение и, если больному вовремя не оказана медицинская помощь, часто приводит к слепоте. В районе какаовых плантаций Чиапаса, главном очаге этой ужасной болезни, и сейчас обычное явление - своеобразные "караваны" слепых индейцев, соединенных веревкой, которых ведет индеец, еще не утративший зрения. Борьбу с этой болезнью Панамериканский индигенистский институт поставил одной из своих первых задач.

Здоровью индейцев Южной и Центральной Америки наносят тяжелый ущерб также алкоголизм и особенно жеванье листьев коки. Обе эти привычки, от которых страдают главным образом индейцы Анд, имеют явные социальные корни. Индейцы пьют, потому что зачастую не видят иного выхода из нищеты, жуют листья коки, потому что кокаин помогает забыть о голоде и усталости. Практически индеец никогда не бывает "хроническим алкоголиком", однако пьет и довольно много во время различных празднеств или в кризисной ситуации. А потом снова месяц или даже полгода может даже не попробовать чичу пульке или вирапу (перебродивший сок сахарного тростника). Значительно опаснее для здоровья индейцев кока. Различные национальные и международные организации и учреждения пытались добиться ограничения производства коки, установления контроля за ее потреблением, стремясь предохранить от пагубной привычки прежде всего индейскую молодежь, но все их попытки в этом направлении пока что успеха не имели. До сих пор существуют районы, где листья коки жуют все взрослые индейцы. Причина - повторяем - ясна. Кока помогает забыть о голоде и усталости, жажде и холоде. У тех, кто нещадно эксплуатирует индейцев на плантациях и в рудниках Андского нагорья, две возможности: дать индейцу одежду, питье и главное - пищу или позволить ему жевать листья коки. Разумеется, они выбирают последнее. Это дешевле. А главное, тех, кто потребляет кокаин, делает рабами этой привычки. Тем зловещее тот факт, что некоторые предприниматели (в Эквадоре, Перу и особенно в Колумбии), чтобы связать по рукам и ногам индейских рабочих, выдают им часть заработка листьями коки! В перуанской Сьерре "плата кокаином" подчас составляет до 50 процентов их нищенского заработка.

Так живет индейское население Южной и Центральной Америки. С одной стороны, мы видим быстрый рост индейского населения и частичное развитие современной национальной культуры некоторых индейских племенных групп; с другой - кризисное экономическое и социальное положение больших групп индейского населения. Разумеется, нельзя не видеть различий. Многие правительства - мексиканское, коста-риканское, перуанское - пытаются улучшить условия жизни индейцев в своих странах. Тем не менее, миллионы индейцев Южной и Центральной Америки все еще голодают, страдают от различных болезней, спят на голой земле, ходят босые, не имеют теплой одежды и, хоть трудятся до изнеможения, живут в нищете.

"Отец кубинской независимости", великий Хосе Марти, которого приводили в негодование тяжелые условия жизни индейцев (в ряде стран они до сих пор почти не изменились), приходит к недвусмысленному заключению: "Или мы освободим индейца, или тяжесть [его доли] преградит [Америке] путь вперед". То, что без экономического, социального и национального освобождения индейцев не может быть подлинного освобождения Индейско-иберийской Америки, ныне уже общепризнано. Теперь, через четверть века после Пацкуарской конференции, почти никем не отрицается наличие в Америке индейской проблемы. Не видят ее только те, кто не хочет ее видеть. К сожалению, подобного единодушия нет во взглядах на то, каким образом эту проблему разрешить. Бесспорно, наибольшей популярностью и распространением пользуются в настоящее время воззрения так называемого официального индигенизма, приверженцы которого в послевоенные годы стали проводить в жизнь основополагающий тезис Гамио о возможности решения индейской проблемы путем различных, преимущественно культурных реформ. Прежде всего, непосредственно на родине официального индигенизма сотни энтузиастов, членов индигенистских центров, участвуют в разных начинаниях с целью улучшения условий жизни индейского населения.

Мы оставили индигенистов в пору их первого крупного успеха, имевшего немалое значение для индейского движения, - во время Пацкуарской конференции. Как же развивалось индигенистское движение после этой конференции? Безусловно, оно достигло довольно значительных результатов, главным образом организационных. Национальные индигенистские институты были созданы почти во всех странах Южной и Центральной Америки. Стали выходить и несколько индигенистских журналов: два панамериканских - "Америка индигена" и "Бюллетень индигениста" и ряд национальных - "Гватемала индигена", "Бюллетень индигениста венесолано", "Аксьон индигениста", "Перу индигена". По инициативе индигенистов были приняты десятки законов в защиту прав индейцев. Обучение на индейских языках, пусть в ограниченных пределах, ныне уже не является привилегией одной Мексики. 25 июня 1949 года в Куско состоялась Вторая панамериканская индигенистская конференция. Проблемы, стоявшие в ее повестке дня, по сравнению с проблемами Пацкуарской конференции были еще более узкими и менее существенными для изменения социального и национального положения индейцев. Вот, к примеру, некоторые из них: роль музея в сохранении индейской культуры; вопросы питания перуанского индейца; воспитание индейской женщины; дошкольное воспитание индейского ребенка; окончательный состав азбуки языков кечуа и аймара и т. д. Вопросам ку