МАЙЯ - ОДИНОКИЕ ГЕНИИ

В Америке существовала еще одна высокая культура, самая блестящая и оригинальная, - культура народностей майя. В доколумбовой Америке майя жили почти изолированно, не имея сколько-нибудь значительных сношений со своими индейскими соседями. Однако испанские конкистадоры познакомились с майя уже в 1502 году, почти на 20 лет раньше, чем с ацтеками, и на 30 лет раньше, чем с инками. И, тем не менее, последний майяский город - Тайясаль - был взят испанцами лишь спустя 195 лет.

Во время своего четвертого американского плавания в 1502 году Колумб пристал к маленькому островку, расположенному у берегов нынешней Республики Гондурас. Здесь Колумб встретил индейских купцов, плывших на большом корабле. Он спросил, откуда они, и те, как записал Колумб, ответили: "Из провинции Майан". От названия этой "провинции" и образовано общепринятое наименование "майя", которое, так же как слово "индеец", является, в сущности, изобретением великого адмирала. Название основной племенной территории "собственно" майя - полуострова Юкатан - подобного же происхождения. Впервые бросив якорь у побережья полуострова, конкистадоры спросили местных обитателей, как называется их земля. На все вопросы индейцы отвечали: "Сиу тан", что означало: "Я не понимаю тебя". С тех пор испанцы начали именовать этот большой полуостров Сиутаном, а позднее Сиутан превратился в Юкатан. Кроме Юкатана (в период конкисты главной майяской территории), майя жили и живут в горной области центральноамериканских Кордильер и в тропических джунглях так называемого Петена, низменности, расположенной в нынешних Гватемале и Гондурасе. На этой-то территории, вероятно, и зародилась майяская культура. Здесь, в бассейне реки Усумасинты, были возведены первые майяские пирамиды и построены первые великолепные майяские города. Когда же возникла майяская культура? Ответить на этот вопрос нелегко. К счастью, майя, одержимые пристрастием к математике и педантично пунктуальные во всем, что касалось календаря, на каждой стеле ставили точную дату ее установки (так что памятники культуры майя мы можем датировать с точностью буквально до одного дня!). Древнейшим из известных нам сейчас майяских памятников является стела (испещренный иероглифами каменный столб), найденная в изумительном культурном центре майя Тикале. Дата на ней соответствует нашему 6 июля 292 года.

Майяская культура появляется на сцене древней Америки, очевидно, задолго до начала нашей эры. Позднее она эволюционировала вполне самостоятельно, однако на первых порах непосредственно продолжила и великолепно развила замечательные достижения своих предшественников - ольмеков. Ольмеки - по крайней мере по нашим современным сведениям - были первой ступенью лестницы высоких индейских культур, майя же представляли собой ее высшую ступень. Дальше развитие в древней Америке уже не продвинулось. А потому мы и подошли к рассказу о майя лишь теперь. При этом мы возвращаемся к ним окольным путем, который вел нас по времени и пространству от ольмеков - ягуарьих индейцев, являвшихся не только предшественниками, но и географическими "соседями" майя, через Центральную Мексику, мексиканский юг и восток, через Центральные Анды и, наконец, через земли чибча на севере Южной Америки - вновь на Юкатан и в Петен, в майяский Тикаль, где 6 июля 292 года начинается писаная история майя.

Но и ранее, разумеется, существовали майяские государства, подготовившие расцвет этой культуры. Лучший знаток майяской истории Сильванус Гризволд Морли делит ее на три основных периода: домайяская эпоха, Древнее царство и Новое царство (Более точные сведения читатель найдет в капитальном труде: Кнорозов Ю. В. Письменность индейцев майя. Изд. АН СССР, М. - Л., 1963. - Прим. ред.). Еще в домайяскую эпоху (около 3000 года до н. э. - 317 года н. э.) майя освоили примитивное земледелие (в первом тысячелетии до н. э.), а позднее выработали собственную письменность и календарную систему. Два этих великих изобретения составляют основные особенности майяской культуры. Майя, которых мы в названии главы окрестили "одинокими гениями", жили, конечно, не в абсолютной изоляции. В домайяскую эпоху не исключено известное влияние на них со стороны других индейских культур древней Мексики, особенно со стороны прославленных ваятелей гигантских голов - ольмеков.

За домайяской эпохой следует Древний период (Древнее царство), началом которого мы считаем 317 год, а концом - 987 год нашего летосчисления (кстати сказать, историю Древнего царства делят еще на три подпериода - древнейший, средний и высший). Потом наступает третий период майяской истории, так называемое Новое царство, который также подразделяют на три подпериода: первый - до 1194 года - "майяский ренессанс", второй - "период мексиканского влияния" (1194-1441) и, наконец,- "эпоха упадка" (до 1697 года). Как свидетельствует последняя дата, отдельные мелкие майяские государства продолжали существовать и после прихода белых завоевателей...

По рассказу францисканского сановника Диего де Ланда, испанцы впервые появились на Юкатане в 1511 году. Но, прежде всего нам следует познакомиться с самим Диего де Ланда, человеком, без хроники которого "Сообщение о делах в Юкатане" ("Relacion de las cosas de Yucatan") (См.: Диего де Ланда. Сообщение о делах в Юкатане. Изд. АН СССР, М. - Л., 1955. (Перевод Ю. В. Кнорозова.)) мы знали бы о майя еще меньше.

Ланда происходил из старинной испанской фамилии Кальдеронов и родился, вероятно, в 1524 году. Тринадцати лет он вступил в знаменитый толедский монастырь Сан-Хуан-де-лос-Рейес и стал францисканским монахом. В августе 1549 года, четыре года спустя после того, как на Юкатане появились первые францисканские миссионеры, приезжает на майяский полуостров с четырьмя своими товарищами и Диего де Ланда. В том же году он основывает первый "майяский" монастырь Сан-Антонио. Фанатичный Ланда был ревностным миссионером. И спустя несколько лет он дождался награды за свое усердие. Когда в 1561 году гватемальская и юкатанская провинции францисканского ордена были объединены, Ланда становится духовным главой новой провинции. Только теперь он в полной мере показал, на что способен. Первым делом Ланда призывает на Юкатан инквизицию. И та свирепствует, вселяя ужас в юкатанских майя. Но и этим Ланда не ограничивается. Как изгнать из майя "языческий дух", если у них есть десятки религиозных книг, в которых они находят утешение? И наступает один из самых черных дней истории мировой культуры - 12 июня 1562 года. Ланда сводит последние счеты с майяской цивилизацией. В этот день все собранные по его приказу майяские рукописные книги были сожжены во время торжественного аутодафе, устроенного в последней майяской столице - Мани. В среде тех, кто занимается историей индейцев, широко известна одна фраза из хроники Ланды: "Мы нашли у них большое количество книг этими буквами. И так как в них не было ничего, в чем не имелось бы суеверия и лжи демона, мы их все сожгли" (Диего де Ланда. Сообщение о делах в Юкатане, с. 193.). Мы их все сожгли!!! Речь врагов культуры остается все той же. И нельзя не назвать парадоксом тот факт, что за многое, что известно нам о майяской культуре и истории, мы должны быть благодарны именно этому непримиримому фанатику. Хроника Ланды написана в Испании, куда он приехал, чтобы оправдать жестокости, которые по его инициативе были допущены в отношении индейцев, вновь "отпавших" от католичества. Насколько же бессердечным и жестоким должен быть человек, вызвавший своими действиями возмущение даже у испанских завоевателей!!! В печати эта хроника появилась только в 1864 году. В ней рассказывается о первых испанцах в Америке и о завоевании Юкатана Монтехо, об истории майя, об их культуре и письменности. Ланда даже приводит несколько майяских иероглифов, присовокупляя к тому же их перевод. И как мы позднее увидим, информация Ланды во многом поможет советским ученым при дешифровке майяской письменности. Нужно заметить, что "Сообщение" Ланды представляет собой большую ценность еще по одной причине. Ведь нередко он почти дословно передает рассказ своего основного информатора - образованного индейца, члена одной из самых значительных майяских правящих династий - династии Кокомов. Вот и все, что мы хотели сказать о монахе-францисканце Диего де Ланда, на которого мы будем неоднократно ссылаться. Вернемся теперь к его предшественникам, к первым европейцам, вступившим на землю майя.

Изображения духов, прикрепленные к столбам. Такие столбы устанавливались возле жилищ для защиты от злых духов

На Юкатане белые впервые появились в 1511 году. Это была группа испанцев, покинувших Дарьей, город на Панамском перешейке, которым управлял прославившийся позднее (и нам уже известный) Васко Нуньес де Бальбоа, будущий первооткрыватель Тихого океана. В дарьенском поселении вспыхнули раздоры между Бальбоа и одним из его соперников. Часть испанских поселенцев, возглавляемая офицером Вальдивией, решила "вернуться домой", то есть на Гаити (Эспаньолу), главную тогдашнюю базу испанской конкисты в Америке. Они везли губернатору донесение о дарьенских событиях и 20 тысяч золотых песо для короля. Но каравелла Вальдивии не доплыла до места назначения. Неподалеку от Ямайки она села на мель, которую тогда называли Отмелью змей (ныне Педро-Кайс). И не стало ни каравеллы, ни песо. Не было и надежд, что кто-нибудь доберется до Эспаньолы. Только 20 счастливцам удалось вскочить в маленький спасательный бот. Но хотя у них и оказался спасательный ковчег, на нем не было ни парусов, ни провианта. Сотоварищей Вальдивии, голодных и отчаявшихся, двенадцать дней носило по Карибскому морю. На тринадцатый день течение прибило их к берегу неведомой земли. В живых к этому времени осталась уже только половина. Десять человек умерло от голода. Но спасшиеся были на суше! На твердой земле! В стране, которую уже в 1506 году Бартоломе Колумб (брат Христофора Колумба) называл в своей "Римской рукописи" именем "Майя"! Однако и на земле "Майя" - полуострове Юкатан - потерпевшие кораблекрушение не избавились от опасностей. Ланда пишет (в третьей главе): "Эти несчастные попали в руки злого касика, который принес в жертву своим идолам самого Вальдивию и четырех его спутников, а из их [тел] приготовил соплеменникам угощение" (Диего де Ланда. Сообщение о делах в Юкатане, с. 104.). Итак, в живых оставалось всего пять испанцев. Увидев, что их ожидает, они бежали из плена и направились в глубь Юкатана. Вскоре они были обнаружены и пленены другим майяским вождем, который превратил их в рабов, но все же даровал им жизнь. А его преемник даже вернул пленникам свободу. Трое из них умерли. В конце концов, из всей экспедиции Вальдивии остались в живых лишь Херонимо де Агиляр и Гонсало Гереро...

В 1517 году испанцы вновь высадились на Юкатане. История этого плавания была типичной для своего времени. Как мы уже говорили, за пять лет владычества колонизаторы истребили на Кубе почти всех индейцев. Но для рудников, которые они здесь открыли, нужна была рабочая сила. И они отправились на охоту за рабами в еще "не освоенные" области. Экспедицией руководил Франсиско Эрнандес де Кордова. Во время своего плавания он сначала обнаружил неведомые острова и назвал их Женскими островами, так как нашел там множество изображений богинь, "матерей". Позднее (у мыса Коточ) экспедиция достигла Юкатана. Кордову у майя ждал такой же прием, как и Вальдивию. Юкатанские индейцы, обладавшие высокой степенью культуры и организации, оказали охотникам за рабами решительное сопротивление. И, несмотря на то, что Кордова применил против них корабельную артиллерию - непостижимое оружие, которое должно было внушить им ужас, майя не прекратили своих атак до тех пор, пока не загнали незваных гостей назад в море. Как отмечает хроника, сам Кордова получил тридцать три ранения! Двадцать испанцев было убито, пятьдесят ранено. Охотники за рабами вернулись на Кубу без рабов, но с золотом, которое они нашли на Женских островах. Вот почему Диего Веласкес, губернатор Кубы, снарядил новую экспедицию. В состав ее вошло пять каравелл. Экспедицией руководил родственник губернатора Хуан де Грихальва. В его распоряжении было 200 испанцев. Экспедиция несколько раз приставала к берегам Юкатана, но без особого коммерческого успеха. И спустя пять месяцев вернулась на Кубу. В это время готовился к отплытию очередной герой трагического эпилога индейской независимости, завоеватель Мексики Кортес. Экспедиция Кортеса также побывала в стране майя. Как раз у них Кортес нашел незаменимую переводчицу, советчицу и преданную подругу Марину, которой он в значительной мере обязан был успехом мексиканского похода. Здесь же Кортес обнаружил одного из давно оплаканных членов экспедиции Вальдивии - Херонимо де Агиляра, счастливо пережившего своих товарищей и все злоключения.

Таким образом, майя неоднократно сталкивались с испанцами. Но ни потерпевший кораблекрушение Вальдивия, ни охотник за рабами Кордова, ни кровавый Кортес не овладели Юкатаном. Завоевание полуострова связано с именами представителей конкистадорской династии Монтехо. Основатель этой хищнической династии дон Франсиско де Монтехо (родившийся в 1472 году) превосходил своих коллег образованностью (он закончил университет в Саламанке), а также, несомненно, личным обаянием и изысканными манерами (многие годы он жил при кастильском дворе). Как представитель Кортеса в Испании, Монтехо знал о существовании Юкатана и долго, целеустремленно готовился к завоеванию непокоренного полуострова. В конце 20-х годов это была единственная из известных и практически доступных областей Нового Света, еще не захваченная испанцами. Результатом деятельности, которую Монтехо развернул в Испании по подготовке будущего конкистадорского предприятия, был типичный для того времени "договор" - "капитуласьон", заключенный между испанским королем Карлом V и Монтехо, обязавшимся "продолжать исследование и завоевание острова Юкатан". Монтехо и его потомкам король заранее пожаловал титул аделантадо. Кроме того, Франсиско Монтехо был пожизненно назначен губернатором и главным капитаном Юкатана. Когда бумага была у него в кармане, он мог приступить к действиям. И в течение двадцати лет (с несколькими перерывами) завоевывал Юкатан.

Завоевание полуострова нисколько не отличалось от других конкистадорских кампаний своего времени. Оно было столь же последовательным и столь же жестоким. Может быть, наиболее жестоким. Ведь именно у Монтехо был обычай кормить собак мясом убитых индейцев. Благородный де Лас-Касас неоднократно упоминает о Монтехо и его солдатне. Прежде всего, он рассказывает, как Монтехо попал на Юкатан и как извлекал золото из страны, его не имевшей.

"В году тысяча пятьсот двадцать шестом другой бессовестный муж был поставлен над королевством Юкатан посредством лжи и обмана и обещаний, данных всуе королю, каковым способом и прочие тираны доселе пользуются, приобретая должности и выпрашивая государственные синекуры, ибо под прикрытием своего положения и на основе своих полномочий могут беспрепятственно красть и грабить. Королевство сие было обильно людьми ввиду мягкости климата и плодородно ввиду достатка влаги, чем превосходило Мексику; особливо медом и воском оно изобиловало более всех прочих доселе изведанных краев Индий. Занимает же оное пространство в триста миль. Из всех индейцев обитатели этой провинции были самыми развитыми. Сей тиран с тремя стами людей начал вести войну против невинных, в собственной отчизне живущих и никому вреда не чинящих туземцев, чем вызвал гибель несметного множества народа. А поелику в крае сем отсутствует золото (ежели бы оное было, короткий конец в рудниках ожидал бы здешних обитателей), дабы все-таки извлечь золото из тел и душ их, за которые Иисус Христос смерть приял, in summa (Одним словом (лат.)) всех, у кого не отнял жизнь, сделал он рабами и наполнял ими корабли, приведенные в места сии молвой и слухами, и наполненные отсылал, выменивая индеан на вино, на оливковое масло, на уксус, на засоленную свинину, на одежду, на лошадей и на все прочее, что, по его суждению и разумению, может кому-либо быть потребно. Он предлагал выбор из пятидесяти или ста дев, и ту, которая иных затмевала, выменивал на самый малый бочонок вина, оливкового масла или уксуса или на солонину и такой же выбор предлагал из трех или из двух сот достойных юношей. И случалось, что отрока, бывшего, по всей видимости, сыном вождя, отдавали за круг сыра, а сотню человек - за коня. И сим преступлениям он предавался с года двадцать шестого по год тридцать третий..."

Но самое худшее было впереди. Военные действия против майя возглавил Монтехо Второй, сын Франсиско Монтехо, вынужденного в 1533 году вернуться в Испанию.

Овладев примерно половиной Юкатана, Монтехо-младший основал здесь в 1542 году первый европейский город - Мериду - прямо на развалинах майяского центра Тихоо. А в 1546 году он разбил в большом сражении последние группы сопротивлявшихся юкатанских майя.

В Петене майя сохраняли еще независимость. Правда, в 1524 году через их территорию прошла карательная экспедиция во главе с завоевателем Теночтитлана Эрнандо Кортесом, двигавшаяся дальше на юг. Но на этот раз она была направлена не против индейцев, а против бывших королевских офицеров, которые начали создавать в Центральной Америке собственные "державы", почти независимые от Кортеса и короля. Кортес встретился тогда с ица, жившими в городе Тайясаль, построенном на острове посреди большого озера. Ица отражали все нападения Монтехо и его последователей на протяжении целых 150 лет. И лишь красноречивому монаху, миссионеру Андресу де Авенданьо-и-Лойола, прекрасно говорившему на нескольких майяских диалектах и даже понимавшему майяскую письменность, удалось в 1697 году во время посещения Тайясаля убедить его жителей, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Когда Авенданьо-и-Лойола вернулся с озерного острова, к Тайясалю направился большой испанский корабль под командой генерала де Урсуа. У берегов острова все-таки произошла кровавая бойня. И 14 марта 1697 года последний свободный город, населенный творцами и носителями наиболее достопримечательной древнеамериканской культуры, пал.

В Тайясале завоеватели увидели великолепные дворцы, административные здания и 19 храмов. Один из храмов был посвящен Цимин Чаку (Громовому тапиру). Этим священным Громовым тапиром был любимый жеребец Кортеса Моросильо, тяжко поранившийся во время перехода через Петен. Кортес попросил жителей Тайясаля, дружески принявших его, позаботиться о вороном коне. Как мы знаем, лошади производили тогда на индейцев большее впечатление, чем сами испанцы. Майя предлагали полубожественному созданию всевозможные лакомства, в том числе человеческое мясо. Но конь все-таки издох. И тайясальские майя - ица - воздвигли в его честь храм, где поместили большое каменное изваяние этого удивительного существа, которого они, не зная его настоящего имени, называли Громовым тапиром.

Итак, от первой встречи Колумба с майяскими купцами до окончательного поражения тайясальских майя прошло 195 лет. Майя оказывали испанским завоевателям упорное сопротивление. Однако это сопротивление не было организовано какой-либо центральной властью. В период конкисты на Юкатане владычествовало не менее пяти самостоятельных, почти не связанных между собой родов: тутуль шиу (или просто шиу), с их новой столицей - Мани (ранее шиу жили в прославленном Ушмале); кокомы с резиденцией в Сотуте (до того - в не менее знаменитом Майяпане); канеки, столицей которых являлся вышеупомянутый озерный Тайясаль в центральном Петене; чели, главным городом которых был Текох, и, наконец, печи со столицей в Мотуле. Как мы видим, в этот период (так же, впрочем, как и в менее известные нам времена Древнего царства) у майя в отличие от ацтеков и инков не было единого могущественного государства. У них возникали лишь города-государства, в состав которых входили столица (иногда несколько других культовых центров) и деревни, заселенные полусвободными крестьянами, снабжавшими город или, вернее, правителя и жрецов продуктами питания. Попытки объединения были довольно редким явлением и привели лишь к созданию союза городов (некой "тройственной лиги"), куда вошли наиболее значительные в свое время города Юкатана - Чичен-Ица, Ушмаль и Майяпан. Но и эта конфедерация, сложившаяся в X веке, просуществовала недолго.

Диск с изображением жертвоприношения. Чичен-Ица

Теперь, вероятно, следует сказать несколько слов об общественном строе центральноамериканских майя. Впрочем, достоверно нам известны лишь отношения, установившиеся в заключительный период так называемого Нового царства...

Майяское общество было уже обществом классовым. И притом обществом, где антагонистические противоречия были обострены до крайности. В городах майя не существовало среднего слоя. На одном полюсе были эксплуататоры - аристократия, из которой также рекрутировалось жречество, а на другом - эксплуатируемые, почти бесправные земледельцы, кормившие своим трудом майяских трутней. Поскольку у майя, так же как у древних греков, возникают города-государства, мы можем cum grano salis (С известной осторожностью (лат.).) сравнить их страну с древними Афинами или, скорее, с древней Спартой. Это явное сходство было одной из причин, почему многие исследователи-майяологи (ведь изучением истории и культуры майя, так же как изучением истории и культуры других великих мировых цивилизаций - египетской, вавилонской, хеттской, шумерской, - занимается специальная научная дисциплина - майяология, или майяистика) сравнивают доколумбовых майя с древними греками. Выражение "майя - греки Нового Света", особенно в англо-американской специальной литературе, стало общепринятым. Итак, какова же была внутренняя организация майяских городов-государств?

Роспись в Храме воинов. Чичен-Ица

Во главе города-государства стоял халач-виник (великий человек), власть которого была неограниченной и пожизненной. Преемником умершего правителя, новым халач-виником, всегда становился его первенец. "Великий человек" отличался не только от "народа", но и от представителей господствующего класса в первую очередь своим роскошным одеянием: великолепной большой короной - диадемой, сделанной из перьев редких птиц; цветными сандалиями, нефритовыми перстнями и т. д. Лицо его украшала богатая татуировка, а чтобы у правителя был орлиный профиль, нос его наращивали с помощью особого пластического вещества, так что получался огромный орлиный клюв. Остальные части лица и тела халач-виника тоже были разукрашены или искусственно деформированы, дабы подчеркнуть его исключительность. Зубы затачивались и украшались нефритовыми пластинками, ушные мочки прокалывались и вытягивались, для чего использовались индюшиные яйца.

Хотя "великий человек" был самодержавным правителем, при решении наиболее важных вопросов он консультировался со своего рода государственным советом. Этот совет - по-майяски ах куч кабоб - состоял из виднейших представителей знати и жречества. Поселения, принадлежавшие тому или иному городу-государству, управлялись батабами, должность которых тоже была наследственной. Батабы подчинялись непосредственно халач-винику. В своей общине батабы были полновластными судьями, а во время войны - предводителями войска общины. Помощники батабов назывались ах кулелоб, они контролировали исполнение приказов батаба, приносили депеши и т. д. Должностными лицами общины были также ах хольпопы, руководившие обрядовыми танцами и выступавшие в роли запевал во время различных официальных церемоний. Все, о ком мы говорили выше, за исключением ах хольпопов, в той или иной мере относились к господам, знати. Майяская знать жила в центре города в великолепных каменных дворцах, которые строились в невероятно трудных условиях. Этот привилегированный квартал майяских городов иногда обводился крепостной стеной. А за ней селился простой люд. Нищий и униженный. Майяские ремесленники и крестьяне жили на городских окраинах в хижинах, крытых пальмовыми листьями. Каждое утро, задолго до восхода солнца, они покидали свои жилища: одни - чтобы возводить новые дворцы и пирамиды, другие - чтобы изготовлять для владельцев этих дворцов и пирамид роскошные одежды, красивое оружие и художественные украшения, третьи - и таких было больше всего - чтобы возделывать землю. Жестокая ирония истории проявилась в том, что майяская цивилизация, столько давшая человечеству в целом, была полностью оторвана от рядового человека. Майяский ученый все пристальней смотрел на звезды и совершенно не замечал своего бедного "соплеменника" с его заботами, не замечал крестьянина, обрабатывавшего землю так же примитивно, как его предки три тысячи лет назад. Майяскому ученому, умевшему определить продолжительность дня и предсказать время лунного затмения точнее, чем его тогдашний европейский коллега, и в голову не приходило создать для крестьянина более продуктивные орудия труда.

Майяских простолюдинов мы можем разделить на две группы: на зависимых, но лично свободных земледельцев, строительных рабочих и ремесленников и на рабов. Лично свободные назывались ах чембаль виникоб, мемба виникоб, иногда йальба виникоб, что означает "низкие люди", или "низшие люди". Большая часть "низших людей" была занята обработкой земли. И так же, как в Тауантинсуйу, им принадлежала лишь треть урожая. При низкой продуктивности майяского земледелия это обрекало их на полуголодное существование. Подготовка почвы к посеву происходила у майя примерно так: сначала каменными топорами вырубали лес, деревья сжигали, на месте вырубки крестьянин жердью делал ямки и клал в них семена самого замечательного растения, известного индейцам Америки, - кукурузы. Как только поле было засеяно, крестьянин больше о нем не заботился и возвращался на него лишь тогда, когда перезрелые початки начинали усыхать. Тогда он собирал урожай. Через два-три года почва совершенно истощалась, майяский крестьянин бросал это поле, и все начиналось сызнова... Кроме "божественной" кукурузы, майя возделывали хлопок, бобы, табак, какао, собирали в лесах мед диких пчел и т. д. Море, омывавшее полуостров, давало им множество рыбы, из морской воды они добывали соль.

Майя охотились на диких кроликов, агути и армадильо (вид броненосцев, дававших отличное мясо), ловили ящериц. Каждая семья держала индеек, а иногда и уток. Тем не менее, пища майя на 90 процентов состояла из кукурузы. У майя современное человечество позаимствовало... жевательную резинку. В юкатанских и петенских лесах росло дерево чикле, плоды которого майяские мальчишки собирали, чтобы потом жевать содержащуюся в них "резиновую смолу". Другой достопримечательностью здешних лесов было "мыльное дерево" (sapidus saponaria), по-майяски амоле. Корни этого дерева майя использовали как мыло. Они умывались им перед едой и после еды и даже стирали им одежду.

Помимо натуральных податей, которые "низшие люди" давали в пользу своих властителей, они строили дворцы для знати, а также храмы и пирамиды. "Низшие люди" строили также сакбе, мощенные камнем широкие дороги, соединявшие главным образом важнейшие культовые центры майя.

Самое низшее положение занимали рабы - пентакоб. Основную массу рабов составляли военнопленные, которые не были принесены в жертву богам. Их изображения мы видим на стелах майяских городов (например, на стеле 12 в Пьедрас-Неграс) и на фресках недавно открытых храмов Бонампака. У майя существовало и наследственное рабство. По целому ряду причин свободный человек мог превратиться в бесправного раба. Либо он совершил какое-то преступление (например, кражу) и был за это наказан пожизненным рабством, либо задолжал и стал собственностью кредитора до тех пор, пока члены семьи не выкупят его. Наконец, в майяский город мог быть продан в качестве раба и чужеземец.

Раз уж мы заговорили о продаже, следует заметить, что как платежное средство майя использовали бобы какао. В одном старинном сообщении говорится, что "раб стоит сто какаовых бобов"! Как видно, майя не слишком дорого ценили своих рабов.

Жители майяского сельского поселения составляли соседскую общину. Земля была общинной собственностью. Община же выделяла каждой семье очищенный от леса участок. Через три года, когда почва истощалась, семья получала новый участок. Майяская семья была патриархальной. Пережитки матриархата у майя в период Нового царства, ко временам которого относятся наши достоверные сведения, были значительно менее заметны, чем у других высоких индейских культур. Майя носили "фамилию" отца, а не матери. Кстати, с именами дело у них обстояло следующим образом: почти каждому майя давалось четыре имени. Первое - пааль каба, имя, данное при рождении, второе - фамилия или имя отца, третье - нааль каба, фамилия отца + фамилия матери, как это принято у испанцев, португальцев и других народов, говорящих по-испански и португальски. (Например, Фиделя Кастро правильно называть Фидель Кастро Рус: Кастро - по отцу, Рус - по матери.) И нако