история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

ПО СЛЕДАМ СОЛОВЬЯ РАЗБОЙНИКА

По следам соловья разбойника
По следам соловья разбойника




Если бы только языки свиста индейцев Центральной Америки, жителей Канарских островов, гурунси-нанкансе и бваба Западной Африки, пиренейских горцев Беарна остались своего рода этнографическими и лингвистическими феноменами - странными, необъяснимыми и уникальными! Но вдруг последовало еще одно «свистовое открытие»: в 1964 году совсем в ином месте земного шара, вдали от «свистящего запада», вновь был обнаружен еще один живой язык свиста! Разумеется, он вызвал большой интерес у специалистов, которые теперь уже, не сговариваясь, задали один и тот же вопрос: настолько ли случайны языки свиста? Может быть, в глубокой древности они были гораздо шире распространены в мире? Настолько широко, что мы даже и не подозреваем, исследуя их жалкие реликты...

На этот раз - Турция, горная деревенька Кушкей в Восточно-Понтийских горах, по соседству со страной «золотого руна», землей древней Колхиды.

...Жаркое солнце, обилие источников пресной воды, плодородие почвы, близость теплого Черного моря издавна влекли сюда человека. Не случайно сегодня Малую Азию по праву считают колыбелью цивилизации - именно здесь около 10 тысяч лет назад возник первый неолитический «город» планеты с его домами-саклями, так похожими на кавказские горные селения, процветала «златообильная Троя», а мореходы Малой Азии были одними из первых в Средиземноморье - предшественниками критян, быть может задолго до них достигавшими берегов Северной Африки и Испании. От тех далеких эпох VI-IV тысячелетий до н. э. мало что сохранилось, лишь смутные следы носителей загадочной культуры «импрессо-керамики» прослеживаются, начиная от Малой Азии, по всем островам Средиземноморья и вплоть до западных берегов Африки и Испании...

Мы могли бы рассказать о бурной истории этого древнего края, о культурах и народах, сменявших на протяжении столетий и тысячелетий друг друга: чатал-гуюкцах и хаджиларцах, хаттах и лувийцах, хеттах и египтянах, греках-ахейцах и троянцах, пеласгах, фракийцах, дорийцах, карийцах и многих других, живших здесь с глубокой древности. Но мы вернемся в «птичью деревню» в Понтийских горах на севере полуострова Малая Азия, что разговаривает на загадочном языке свиста, невесть когда и как появившемся в этих древних краях.

Тот, кто бывал там, говорил, что земли здесь в горах не много, поэтому жители деревушки ценят каждый ее плодородный клочок, с трудолюбием пчел обрабатывая участки в горах. Каждый работает в одиночку, двое уже не поместятся на крохотном пятачке земли, а на скалах, что совсем не пригодны для земледелия, пасутся небольшие стада неприхотливых овец и коз. «Оттого, что мы весь день одни, - шутят местные пастухи, - нам и пришлось научиться языку птиц. Наша деревня не напрасно называется Кушкей - Птичья деревня, значит...» А кроме того, объясняют они, как можно обойтись без свиста? Обычный крик, даже очень сильный, быстро глохнет в лесистых горах, а свист хорошо слышен и в четырех километрах...

Никто уже не помнит, когда в деревне стали разговаривать на «птичьем языке», чтобы сообщать друг другу сельские новости. По крайней мере, считают старики, язык свиста уже не одно столетие передается от отца к сыну и начало его теряется где-то в веках. Некоторые местные этнографы думают, что этот своеобразный «горный телефон» был изобретен горцами во время военных столкновений, которыми так богата история этих мест. Другие предполагают, что в XV-XVI веках в Турции оказалась большая группа испанских эмигрантов, бежавших от пресвятой инквизиции,- они будто бы и принесли язык свиста с Пиренейского полуострова. Вряд ли это так, не соглашаются третьи, потому что деревенька Кушкей населена в основном горными пастухами, охотниками и земледельцами, говорящими и свистящими на турецком языке, и маловероятно, чтобы испанские эмигранты могли породить местное пастушеское население, которое восходит в здешних краях чуть ли не к неолиту и бронзовому веку. Одним словом, как и везде, где сегодня встречается язык свиста, он окружен неясностями и догадками.

К сожалению, ничего не удалось узнать о существовании языков свиста (или их следов) у горных народов Кавказа. Впрочем, по сообщениям этнографов, у охотников-абхазов еще в 30-х годах нашего века сохранялся какой-то особый охотничий (разговорный) язык, на котором говорили горцы-охотники перед охотой и во время самой охоты, чтобы «не напугать дичь» и не разгневать охотничьи божества. Абхазы сообщали, что так как некоторые из них не знают подобного условного, иносказательного языка, то им нет удачи в охоте. Бог охотников Ажвепша, говорят они, «щедро награждает тех, кто употребляет охотничий язык». Любопытно, что на охоте, когда нужно кого-то позвать, абхазы, владеющие охотничьим языком, не зовут человека обычным криком, но свистят ему. Это все, что нам известно о свисте (сигнальном ли, разговорном ли? - не ясно) у кавказских народов...

Какие-то смутные следы дальней дистанционной связи в этих краях обнаружили еще античные авторы. Так, в знаменитом «Анабасисе» Ксенофонта (434-355 гг. до н. э.), «Восхождении» или «Движении в глубь страны», рассказывающем о возвращении на родину 10 тысяч греков, наемников Кира, из Персии, сообщается о жителях Закавказья (Колхиды) и северовосточной части Малой Азии, то есть Восточно-Понтийских гор Турции. Например, племена горцев-моссиников (от «моссины» - деревянной башни, на местном наречии), жившие в очень изрезанной местности в деревянных укрепленных «городках» или «башнях», остатки которых хорошо известны у народов Кавказа, общались друг с другом какими-то сигнальными криками или свистами.

Ксенофонт, например, пишет о них: «Большая часть этих городов были такого рода: они отстояли друг от друга стадиев на 80, некоторые дальше или ближе. Когда жители перекликались друг с другом, то крики слышны были из одного города в другом: так высока и изрыта оврагами эта страна». Вряд ли здесь речь идет о простых криках, но, видимо,- о каких-то сигнальных свистах - слишком большое расстояние называет Ксенофонт между башнями-моссинами, стоявшими на высоких холмах в горных лесах: 80 стадиев! Древнегреческая мера длины - «стадий» - означала расстояние, которое пройдет человек спокойным шагом за время восхода солнца, длящегося примерно две-три минуты. В Греции стадий равнялся 157-185 метрам, значит сигналы моссиников неслись на расстояние 12 - 15 километров. Если же взять за основу персидский стадий, то расстояние будет еще больше: 230,4 м следует умножить на 80, что равно 18,5 км. На такое расстояние, судя по всему, сообщение может быть передано только с помощью свиста или барабана. «Сильбо Гомера» разносится на 14 километров, а это самый сильный из языков свиста в мире; в Беарне сообщения свистом передают на расстояние 2-3 км; в Турции, в «Птичьей деревне»,- лишь на 4 км. Вряд ли во многом очень точный Ксенофонт, прошедший со своими товарищами огромное расстояние от Персии до Греции и бывший опытным «бематистом», то есть землемером, преувеличивает эти цифры, поскольку грекам приходилось с боями проходить землю моссиников, сжигая их укрепленные башни одну за другой...

Греки отметили ряд очень странных обычаев моссиников, отличающих их от соседей. Более ранние источники указывают, что моссиники вместе со многими соседними племенами когда-то жили гораздо южнее - в южной Каппадокии, в центральной части Малой Азии (в позднейшей Галатии и Фригии), но в результате киммерийского нашествия были оттеснены на север, к берегам Черного моря, где их и застает Ксенофонт и где в наши дни находится селение Кушкей со своим уникальным для Малой Азии языком свиста. Что касается этого феномена, то его могли сохранить местные жители, даже перешедшие на турецкий язык, как это наблюдается на Канарах, где свистят по-испански, и в Беарне, где некогда местное население говорило на «языке Ок», сложившемся на основе иберо-кельтских и латинского языков...

Как сообщают исследователи, и поныне жители «Птичьей деревни» передают свистом свежие новости пастухам в горы, приглашают друг друга в гости, договариваются о совместной охоте, даже ссорятся. А молодые парни высвистывают своим подругам любовные послания, как это делают их ровесники в Центральной Америке - индейцы-кикапу. Короче говоря, жители турецкой деревушки, начиная с малышей, у которых выросли зубы, и кончая стариками, у которых они еще не выпали, свистят с утра до утра. Турецкий язык богат согласными звуками и было бы важно, считают лингвисты, изучить, как в этом случае производится перевод разговорной речи в свист. Изучение свистового языка турецких горцев еще продолжается...

Какие-то смутные следы аналогичной дистанционной свистовой связи прослеживаются и на Балканах. В старинных болгарских преданиях, например, рассказывается о героической борьбе болгарского народа с завоевателями и говорится о сигнальных огнях, предупреждавших население о продвижении противника. Другими сигналами, кроме огней, были высокие и сильные, пронзительные крики, летевшие на большие расстояния, от крепости к крепости, а также сильные свисты, которыми обменивались болгарские воины. В современных работах по этнографии Болгарии можно прочесть, что до сих пор в горных районах страны болгарские «пастыри» (пастухи) обмениваются между собой и жителями деревень сильными и пронзительными свистовыми сигналами: свистят только одними губами или же с помощью пальцев, вложенных в рот. К сожалению, в этих работах ничего не сообщается о каком-либо специальном «языке свиста» в горных районах страны.

Может быть, свисты болгарских пастухов носят всего лишь сигнальный характер, а может, это следы и остатки некогда существовавшего языка свиста, который был распространен на Балканах и в Малой Азии и сохранился лишь у горцев деревеньки Кушкей? Нам это пока не известно, но предположить подобное мы можем, поскольку исследователи (археологи, лингвисты и антропологи) много раз указывали, что в основе современного населения Балкан и Малой Азии лежит древний субстрат, восходящий не только к ранним индоевропейцам (носителям анатолийской ветви индоевропейских языков), но и к еще более древнему, доиндоевропейскому населению этих районов.

Интересно, что на Балканах эти сообщения происходят, как правило, тоже из горных районов страны (например, Родопы), где до сих пор, по мнению этнографов и антропологов, сохраняются некоторые группы населения, чье происхождение ученые связывают с местным дославянским населением края, подвергнувшимся затем славянизации,- фракийцами и даже еще более древними их предшественниками, мизийско-фригийскими племенами. Во время киммерийского нашествия на Балканы и в Малую Азию часть их была увлечена на Анатолийское нагорье - здесь затем даже сложились небольшие малоазийские государства Мизия и Фригия. Греческий историк Фукидид, сам наполовину фракиец, сообщал, что в 429 году до н. э. царь Ситалк, созывая войска против македонского царя Перидикки, «...призвал также много горных фракийцев, живущих независимо и вооруженных кинжалами, они называются днями и живут большей частью на Родопе...»

К сожалению, не удалось выяснить - существуют ли следы древнейшей свистовой связи у горцев Югославии и Албании, у горных пастухов Черногории. Правда, в отдельных «гайдуцких» песнях и преданиях нет-нет, но мелькнет какое-то смутное воспоминание о свистовых сигналах и сообщениях свистом о приближении врага. Гайдуки Балкан, эти прославленные народные мстители, сражавшиеся с захватившими Балканский полуостров турками (у восточных славян в период борьбы с феодалами-крепостниками и «дикой степью» сложилось аналогичное «казачество»), всегда находили поддержку и кров у местного населения. Особенно в горных областях, где создавались гайдуцкие «партизанские базы» и куда стекалось население долин, недовольное турецким владычеством. А некоторые «горные гнезда» Черногории так и не были завоеваны турецкими янычарами - все их население сплошь было гайдуками.

Один из сербских исследователей гайдучества, Душан Попович, писал о них: «Друзья и помощники гайдуков были обязаны вовремя извещать их об опасностях со стороны врагов, о способах борьбы. Когда это не удавалось сделать при встрече, они пользовались условными знаками и сигналами - обычно свистом, или подражая голосам животных: ворона, волка, петуха, серны, собаки и др. Взаимопонимание происходило благодаря предварительной договоренности о сигналах и о том, что они означают (характер сигнала - свист или голос того или иного животного, количество сигналов и т. п.). А чтобы этот способ связи не был разгадан противником, его внимание отвлекали от сигнала, подражая в то же время голосам и других животных. Например, если бы «связник» закаркал вороном, ему ответили бы волчьим воем» (Это сообщение было получено в последний момент, перед сдачей рукописи в набор, от югославской исследовательницы профессора Дж. Петрович во время приезда в Москву осенью 1975 г., за что автор выражает ей свою благодарность. Кроме того, коллега Петрович, д-р Д. Николич, по ее просьбе выслал свою работу «Этнографический и общественный характер военных сигналов у наших народов в прошлом» (Сараево, 1963), специально посвященную боевой сигнализации, в том числе и "свистовым сигналам, южнославянских народов в средние века и новое время - в период борьбы с турецкими, а затем и фашистскими захватчиками. Автор книги также благодарит его за редкую и ценную информацию, которая пригодилась при подготовке рукописи в печать.). Не случайно гайдуки в своих песнях и преданьях с гордостью говорили о себе:

 Я к горе привыкнул Романии 
 Больше, брат мой, чем к родному дому. 
 Знаю я все горные дороги... 
 Научился я сидеть в засаде, 
 Гнаться и обманывать погоню, 
 Мне никто не страшен, кроме бога. 

Многие югославские исследователи, как С. Троянович, Т. Джорджевич, Вук С. Караджич, Дж. Петрович, Д. Николич и другие, отмечали еще очень древние корни охотничьих, пастушеских и военных сигналов (в том числе и свистовых) у народов Югославии. По их мнению, они восходят к ранним этапам славянской истории на Балканах, к эпохе родо-племенного строя, и даже в еще более древние времена - к местному дославянскому населению края.

Если же посмотреть внимательнее на фольклор народов Югославии (например, па сербские сказки)', испытавший большое влияние со стороны древнегреческих мифов и преданий, видимо, через посредство греков или фракийцев, (В сербских сказках, например, можно встретить даже известный рассказ из «Одиссеи» Гомера о поединке с циклопом, которого так же, как и Одиссей, ослепляет герой сказки «Одноглазый великан», и многие другие сюжеты древнегреческой мифологии.)в нем довольно часто можно встретить образ местного охотника-горца, который может свистом объясняться с птицами, но понимает и «язык зверей». В одной из сербских старинных сказок «Язык зверей» повествуется о пастухе-горце, спасшем из огня змея, оказавшегося сыном змеиного царя, и за это награжденным бесценным даром понимать язык животных. При этом змеи переговаривались свистом...

Думается, что этим волшебным и магическим «языком» в южнославянских легендах и был ныне исчезнувший язык свиста, которым некогда, как в болгарских Родопах, владело местное фракийское население горных пастухов (у них, видимо, и сохранялся тотемный культ змей, в древности широко известный на Крите, в Греции, в Малой Азии и на Балканах). От этого «магического языка» сохранились лишь смутные следы в фольклоре южно-славянских народов и остатки древней свистовой связи, деградировавшие в простые свистовые сигналы. Впрочем, это только наше предположение и основание для него мы черпаем из древнерусских былин и фольклора соседних народов, где понятие «свиста», особенно чудовищного и магического, связано со змеями (змеепоклонниками?) и с искусством подражать голосам зверей, говорить на их языке и понимать его. Например, в былине об Илье Муромце и Соловье-Разбойнике (образ весьма неясный и загадочный в русском фольклоре) можно встретить следующие строки:

 Как засвищет Соловей по-соловьиному, 
 Закричит собака по-звериному, 
 Зашипит проклятый по-змеиному... 

Если обратить внимание на какие-то весьма смутные следы свистовой дистанционной связи у балканского горного пастушеского населения, сохранившего свой древний антропологический тип и отдельные элементы старой дославянской культуры, и сравнить со «свистящими группами» в Западном Средиземноморье, то можно прийти к следующим выводам. Вначале складывается впечатление, что «хозяевами» языков свиста в Европе, от гор Кавказа (в их Восточно-Понтийских отрогах) до Пиренейского полуострова, учитывая возможное родство гуанчей с одной из коренных североафриканских или южнопиренейских групп, было древнейшее доиндоевропейское население Средиземноморья. Его связывают некоторые исследователи с предполагаемым «иберо-кавказским» этническим пластом древности, будто бы некогда простиравшимся от гор Кавказа до берегов Северной Африки и Бискайского залива (впрочем, эта теория, или гипотеза, еще не получила окончательного признания со стороны всех исследователей).

В далекой палеолитической древности, считают сторонники «иберо-кавказского» языкового и культурного родства, как раз по этим районам, от берегов Каспия до берегов Атлантики и далее в Европу, распространялись племена и народы одной огромной и в общем-то единой палеолитической «капсийской культуры». На одном конце ее были горы Кавказа, на другом - Пиренеи и Калабрийские горы. Здесь, в Пиренеях, от тех далеких времен уцелели загадочные баски, ныне считаемые некоторыми исследователями дальними родственниками коренных кавказских народов. С «капсийской культурой» палеолита часть лингвистов связывает так называемые «ностратические языки», одни из самых древнейших в Европе и Азии.

Может быть, именно от этих первых народов Средиземноморья приемы перевода обычного разговорного языка в свистовой, вместе с другими элементами материальной и духовной культуры, передавались поэтапно от народа к народу, а вернее, из языка в язык, пока не дошли до наших дней? Ведь не случайно «европейские» языки свиста сохранились лишь в тех горных районах, где сохранился и древнейший в Европе антропологический тип населения, восходящий еще, как считают антропологи, к среднему и верхнему палеолиту. Такими выступают перед нами жители деревеньки Кушкей в Восточно-Понтийских горах (может быть, потомки древнеколхидских племен моссиников, о которых сообщал Ксенофонт и другие античные авторы). Таким населением по своему антропологическому типу оказываются и жители горных районов Болгарии (Родопы) и Югославии («динарский» антропологический тип, который объединяют в «балкано-кавказскую» антропологическую общность). Такими же «чистыми» кроманьонцами считали некогда живших гуанчей Канарских островов, а ныне считают басков Пиренейского полуострова, сохранившихся в сложнейших перипетиях исторического процесса в горах древней Иберии (не путайте Иберию или Иверию на Кавказе - Грузию). Что это - случайность или закономерность?

К сожалению, ответить пока однозначно на этот непростой вопрос не представляется возможным. Можно предположить здесь другое: языки свиста возникали независимо один от одного в каждом из названных районов потому, что это было связано с такой древнейшей профессией как горное пастушество, пожалуй, одной из древнейших среди скотоводческих профессий, возникшей еще в раннем неолите, а может быть, и в конце мезолита. Специфика горного скотоводства (овцеводство) и природно-географические условия горных ландшафтов, вероятно, и были теми основными созидающими факторами в возникновении языков свиста как надежных средств дальней дистанционной связи. Что же касается антропологического типа, то он сохранялся в этих районах, как сохраняется до сих пор, независимо от смены языков и занятий населения (от охоты и собирательства к скотоводству). Кто знает...

Открытие в 1964 году «свистящей деревни» Кушкей в Турции поставило исследователей в затруднительное положение. В 1968 году в № 1 журнала «Вокруг света» мне впервые пришлось писать о языках свиста в мире, и тогда в рассказе о них {раздел «Этот свистящий, свистящий, свистящий мир...») мною было написано: «Выходит, что ареал языков свиста довольно широк, и, может быть, в самое ближайшее время последуют новые открытия в этой области. Где, в какой точке земного шара? Наверняка это случится (если, конечно, случится) в каком-либо горном районе мира». По-своему «прогноз» этот оправдался: в 1973 году американец Р. Кагли открыл в майзерангском районе Непала новый язык свиста. Это - чепанг, или шепанг, тибето-бирманский язык, относящийся, как и турецкий, к нетональным языкам мира, и он тоже имеет свой «свистовой заменитель».

В лаконичном предварительном сообщении Кагли пишет (его работа находится в печати), что здесь свистовой «двойник» разговорного языка тоже основан на нормальной речи, так что любое выражение в шепанге имеет свой «свистковый эквивалент». Однако эта форма свистовой связи гораздо более неопределенна, чем разговорный язык, и используется в очень ограниченном количестве жизненных ситуаций, например, во время ночного лова рыбы. Да и свистят здесь местные жители не с помощью пальцев рук, а лишь одними губами, поэтому звук получается не очень сильным, как в других «сильбо планеты». По его мнению, общая долгота и интенсивность звука в свистовом языке обычно равна разговорному эквиваленту, то есть простому разговору. В то же время согласные звуки этого нетонального языка активно подвергаются артикуляции, что вызывает разрывы в свисте на высоких частотах, напоминающие паузы в нормальной речи. Помимо этого, сама артикуляция тоже вызывает тональные изменения длины слога, которые накладываются на общий «рисунок» свиста.

Как и в других свистовых языках, в «сильбо шепанг» большое значение имеет высота тона звука, и Кагли определил ее для различных согласных и гласных звуков - в зависимости от их положения в слоге. Как заметил Кагли, его информатор свистел в двух разных ключах. Так, он использовал «зовущую» интонацию с тяжелым ударением в свисте, когда к кому-либо обращался с вопросом, вызывая на разговор, и прибегал к «разговорному стилю» при передаче словесных выражений. К сожалению, Кагли мало что сообщил об «этнографической» стороне вопроса в «сильбо шепанг», ограничившись лишь фонетическим и лингвистическим анализом этого нового языка свиста, открытого, как и следовало ожидать, в еще одной горной стране мира...

Помимо Непала, этнографы сообщали, что, кажется, еще один язык свиста можно встретить в Кашмире, у загадочных хунза, известных под именем «народа долгожителей». Так ли это, пока трудно утверждать, ибо достоверных сведений из этого затерянного уголка планеты ученые ждут годами...

Сейчас, после открытия языков свиста в Турции и Непале и смутных их следов на Балканах, вряд ли кто сможет убедительно доказать, что языки свиста распространялись из какого-то единого «центра», например, мифической Атлантиды. Наоборот, столь широкое их распространение, видимо, в глубокой древности и у самых разных народов, среди которых встречаются народы более «старые» и более «молодые», говорит об обратном - об их независимом «изобретении» в разных точках планеты и в разное время. Но, судя по «родословной» некоторых из «сильбо», они возникли на ранних этапах человеческой истории - может быть, даже в палеолите и мезолите. Ведь, что проще, чем научиться подавать свистовые сигналы друг другу, подражая птицам? Для этого не нужно быть «архимедом», высвистывающим на любом из языков мира «эврика»! И тем не менее феномен языков свиста поразителен - перейти от элементарных свистовых сигналов к «нормальному» разговорному языку, основанному на другой системе звуков и, в общем-то, на другой системе передачи информации. И это достойно всяческого удивления!



Какая практическая польза от этих исчезнувших или исчезающих сегодня лингвистических «реликтов»? - спросит неискушенный читатель. Вот коротко проблемы и вопросы, которые возникают у исследователей при изучении «сильбо планеты». Лингвисты, ведущие работы по языкам свиста (а их в мире сегодня не более десяти, этих исследователей!), считают «проблему сильбо» крайне важной и нужной. Для специалистов в области происхождения (возникновения и развития) языка даже в реликтовом состоянии «сильбо планеты» крайне увлекательны. Не обладая богатством разговорной связи, которая может создавать бесконечные комбинации гласных и согласных звуков речи, они образуют нечто вроде «скелетов», упрощенных схем языка. «Сильбо» позволяют исследователям лучше понять, как рождается и как умирает язык.

Например, года три назад в известном историкам, философам, социологам и этнологам журнале «Каррент энтроположи» дискутировался вопрос о возникновении человеческого языка, человеческий речи (кстати, вопрос, до сих пор не решенный в науке). В статье Ф. Б. Ливингстона «Пел ли... австралопитек?» автор выступал с гипотезой, что человек умел петь задолго до того, как он научился говорить, и что, тем самым, пение было предпосылкой речи и, соответственно, возникновения человеческого языка. При этом гипотеза автора опиралась на исследования свистовой коммуникации у птиц, которые обладают сигнальной системой, по ряду черт приближающейся к человеческому языку.

Ученые, принявшие участие в дискуссии и поддержавшие в основном эту гипотезу, считали, что нет ничего необычного в том, что ранние гоминиды (человекообразные или обезьяноподобные предки человека) «пели», так как даже шимпанзе часто общаются друг с другом вокалически. А ведь общепризнано среди исследователей, что человек произошел от «понгида», похожего на шимпанзе,- до сих пор у человека и шимпанзе больше всего общих «точек соприкосновения» в физиологии. Кроме шимпанзе, поет и еще один «родственничек» человека, орангутанг (поют, главным образом, самцы). Американский ученый У. Вескотт, учитывая все эти факты, считает, что скорее всего австралопитек уже умел свистеть (помните, мы говорили об обезьянах, подающих и принимающих ультразвуковые «свисты»), а также хлопать в ладоши, топать ногой и другое. Питекантроп добавил ко всему этому животную мимикрию (подражание голосам животных) и разные формы вокальных игр; неандерталец, очевидно, уже исполнял ритуальные песни, а современный человек музифицировал грамматическую речь. Интересно, пишет он, что во многих местах на пяти континентах коренное население верит в конкретное немифическое существование «диких людей» (каких-то реликтовых форм архантропов, по его представлению), не знающих языка, но переговаривающихся друг с другом посредством свиста...

Один из исследователей языков свиста - «сильбо Гомера» и «сильбо Ааса» в Беарне - профессор Рене Ги-Бюснель из Лаборатории акустической физиологии в Париже, известный своими трудами в области изучения «языков животных» (в частности, «языка» птиц и «языка» дельфинов), пришел вместе со своими помощниками к удивительным результатам. Это случилось следующим образом. Принято для более удобного изучения звуковых явлений записывать звуки и их модуляции на специальных бумажных лентах. В результате получаются своего рода графики, смутно напоминающие электрокардиограммы,- они называются у фонетиков сонограммами («sonare» - лат. «звучать»). Незадолго до того, лаборатория вела работы с сонограммами голосов дельфинов, когда часть сотрудников, отправившись в Беарн, привезла оттуда двоих самых опытных из «свистунов» и приступила к исследованию языка свиста долины Аас.

И вот как-то по недосмотру лаборанта в одно место попали сонограммы дельфинов и сонограммы «сильбадоров» (как называют в Аасе «свистунов»). И удивительное дело - лишь с большим трудом удалось отделить записи голосов тех и других: дельфинов от «сильбадоров». Действительно, переключив лабораторию на сравнение и анализ сонограмм дельфиньих ультразвуков-голосов и записей языка свиста, спустя время, Бюснель заявил в научной печати: «сонограммы свистунов из Ааса идентичны свисту, который издают дельфины». После этого ему пришлось развести руками и сказать известную фразу: «Я знаю, что я ничего не знаю»...

Разумеется, все дело в простом совпадении, которое, может быть, лежит в самой природе свистов, издаваемых человеком и дельфином (видимо, в каких-то их общих закономерностях), хотя это совпадение показывает, что еще остаются неисследованные вопросы в области систем примитивного общения (кстати, эти исследования сейчас и проводятся). Ведь признают же специалисты по «языкам животных», несмотря на принципиальную разницу в нейроанатомии птиц и млекопитающих (в том числе и человека), ряд параллелей между человеческим языком и пением птиц, до сих пор не объясненный. И это дает почву для новых размышлении и гипотез (например, о возникновении языка из системы звуковых сигналов животных).

В частности, «птичье-человеческая» аналогия приводит некоторых исследователей к предположению, что коммуникативные системы птиц близки к предполагаемому состоянию «протоязыка» человека: не является ли человеческий свист и языки свиста, .вместе с пеньем птиц и акустическими проявлениями дельфинов, отходящей в сторону ветвью от какого-то исчезнувшего старого ствола коммуникативной системы, своего рода примитивным «эсперанто планеты»... Правда, не в том значении, которое в это представление вкладывают сторонники «фантастической археологии и истории», как в «универсальный язык» «космических пришельцев», этакий вселенский «липкое» всех разумных существ в звездных мирах и галактиках...

Но не эти фантастические построения занимают сегодня умы серьезных исследователей языков свиста и «языков животных», хотя последние видят.в древних реликтах «сильбо планеты» одну из реальных возможностей вступить в контакт с нашими предполагаемыми «братьями по разуму» на планете, дельфинами, и другими живыми существами, то есть нашими «меньшими братьями» по земному общежитию. Ибо, как говорил римский поэт Оппиан, «еще ничего не было создано на свете прекраснее, чем дельфин...» Исследователей языков свиста интересует и несколько иная постановка вопроса: как, когда и почему возник и возникает язык свиста у самых разных народов? Какими способами в различных случаях переводятся фразы обычного языка на разговорный свист, как составляются комбинации различных свистовых модуляций, какую практическую пользу может оказать изучение языков свиста для лингвистики и информатики (по линии развития семиотических систем) и многое другое.

Например, какие элементы речи наиболее пригодны к сокращению при передаче концентрированной информации на большие расстояния, связанные со значительными затратами энергии (завтра - даже в «глубокий космос»!)? Наконец, как отличаются различные заменяющие обычный язык системы с точки зрения эффективности связи и почему? Какое влияние на связь оказывает их сочетание с другими семиотическими системами? Одним словом, работы в этом направлении непочатый край и она только-только начинается, и, может быть, кто-нибудь, кто впервые на этих страницах прочел о загадочных «сильбо» нашей планеты, станет тем шлиманом и шампольоном, который откроет секреты исчезающих языков свиста, первый поймет дельфина и ответит ему, а затем передаст спрессованную информацию (или примет подобную!) в далекий космос, на борт нашего или чужого звездолета...

А может быть, всего этого и не произойдет, и языки свиста так и останутся для нас голосом прошлого, загадочным и... уже не нужным, представляющим разве что академический интерес для этнографов и лингвистов, историков науки. А пока, чтобы не гадать о том, чего мы не знаем, нам необходимо знать все о языках свиста - чтобы определить их будущее и их перспективу: даже, казалось бы, сугубо посторонний, «беллетристический материал» по истории и этнографии тех районов, где возникали открытые и еще не открытые «сильбо планеты». Здесь мы тоже находимся в области догадок и предположений, гипотез, которые со временем могут вырасти до уровня научных теорий и обогатить современную науку о языке и информатике.

Ибо, как сказал ныне покойный советский лингвист В. М. Иллич-Свитыч в своем четверостишии (кстати, написанном на древнем гипотетическом «ностратическом языке», на котором, возможно, говорили и наши с вами далекие предки): «Язык - это брод через реку времени», который ведет нас к «жилищу ушедших», и перейти его может лишь тот, кто «не боится глубокой воды». Не случайно эти слова мы поставили эпиграфом к еще не разгаданной загадке наших «сильбо планеты». Дорогу осилит идущий!

И, наконец, последнее, что заставило взяться за рассказ, который, может быть, никогда бы и не появился или же появился на свет эдак лет через десять - двадцать. Это желание вырвать его из системы мифических доказательств сторонников «фантастической археологии и истории», сторонников массированных прилетов на нашу бесталанную и дикую планету высокоученых и просвещенных «пришельцев из космоса». Ибо к тому времени, когда «загадка сильбо» будет решена и «мысль, что придет потом», вне всякого сомнения, будет умней,- в этом-то и заключается прогресс человеческого познания! - исследователям придется штурмовать крепость фантастов от археологии и «пришельцепоклонников», вырывая из их рук с таким трудом добытую истину, которая, естественно, может быть одна. И совсем не та, которую проповедуют Деникен, Шарру и K°!

предыдущая главасодержаниеследующая глава








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'