история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава IX. Мальдивы, древний перекресток

Доевропейская эпоха свободной торговли

Мальдивскую историю можно назвать уроком религии. Вряд ли какое-нибудь другое государство со столь ограниченной территорией и так надежно защищенное от внешнего влияния, может явить нам следы такого числа разных верований. Главные религии мира, от солнечного культа древних цивилизаций до наиболее молодой -мусульманства, сменяли друг друга на этих далеких океанических островах. Несмотря на такую переменчивость в прошлом, сегодня Мальдивская Республика-одно из немногих государств, где все граждане исповедуют единую веру. Желающий поселиться на Мальдивах обязан принять ислам. Такой порядок действует здесь больше восьмисот лет.

Известная нам глава мальдивской истории начинается с героя, принесшего на острова мусульманскую веру. Более ранние источники систематически уничтожались. Именно эти, утраченные главы представляют не только локальный интерес. С ними погибли недостающие страницы мировой истории.

Как же мало все мы знаем о прошлом человечества, не отраженном в письменных источниках. Совершенно забыты простые люди, которые участвовали в создании и распространении цивилизации, но память о которых не увековечена монументами, потому что не были они ни королями, ни великими полководцами. Когда египетская царица Хатшепсут снарядила экспедицию через Красное море в Пунт, когда Александр Великий дошел до долины Инда и отправил свое войско обратно морским путем в Месопотамию, эти события были запечатлены для потомков. Но нам ничего не известно о множестве землепроходцев и купцов, проделавших до них такие путешествия. Мы ничего не знаем о том, что происходило в Индийском океане в древности, задолго до прихода туда арабов и португальцев. Когда по берегам Азии складывались первые морские державы. Когда торговые суда, связавшие Восток и Запад, положили начало мировой торговле.

Обычно история той или иной страны начинается с могущественного основателя королевской династии. Мальдивы в этом смысле явное исключение. Задолго до того, как начала писаться история этой страны, здесь правили сменявшие друг друга короли. С началом письменной истории Мальдивов кончилось правление королей. Последний король был переименован в султана пришедшим из-за моря набожным иноземцем, который и положил начало мальдивской истории. Он позаботился о том, чтобы были преданы забвению все короли - кроме одного, обращенного им в мусульманскую веру. Без оружия и без единой капли мальдивской крови в своих жилах он сумел насадить новую веру и новые законы и заложил основы нынешнего исламского мальдивского государства.

В большой мечети Пятницы в Мале висит доска, украшенная великолепной рельефной вязью арабских письмен. Резьба была исполнена в последовавшем за введением мусульманства столетии, в память о прибытии отважного арабского мореплавателя Абу аль-Бараката, который принес на Мальдивы новое вероучение и воздвиг вышеназванную, самую древнюю в стране мечеть, где правоверные мусульмане отбивают поклоны, глядя на угол зала, потому что исконный фундамент был ориентирован по солнцу, а не на Мекку.

Похоже, доска с арабскими письменами не привлекала особого внимания иноземных гостей, пока на ней не остановил свой взгляд знаменитый арабский путешественник Ибн Баттута, прибывший на Мальдивы в 1343 году. К тому времени местное население уже два столетия исповедовало ислам. Ибн Баттута -один из великих арабских путешественников той поры; тем не менее маршруты его странствий известны нам только из собственных записок Ибн Баттуты. На Мальдивы он прибыл из своего родного города Танжера, расположенного на атлантическом побережье Африки, у входа в Гибралтарский пролив. Задолго до Васко да Гамы он совершил длительные плавания в Индийском океане, побывал и в Камбейском заливе на северо-западе Индии. Примечательно, что именно из этого центра мореходства древней Индской цивилизации Ибн Баттута, огибая южную оконечность Индии, пришел на Мальдивы. Прежде чем следовать дальше, в Китай, он надолго задержался на этом архипелаге, о котором знал уже до отплытия из Индии:

"Я решил плыть в Дхибат Алмахал [арабское название Мальдивских островов], о которых много слышал... Эти острова - одно из чудес света" (Gray (1888, p. 434-436).).

В мечети Пятницы в Мале он скопировал вырезанные на доске арабские письмена, истолковав по-своему имя исторического деятеля, принесшего на острова ислам: Абу алъ-Баракат Юсуф, с географической приставкой аль-Барбари, означающей "из страны Бербер".

Тем самым мавританский гость, мусульманин из Танжера, опознал в мальдивском культурном герое своего соотечественника; несомненно, это прибавило ему популярности и престижа среди островитян. Современные историки последовательно цитируют толкование Ибн Баттуты, из коего следует, что учение ислама было принесено на Мальдивы уроженцем атлантических или средиземноморских берегов Северной Африки, который через Египет и Красное море дошел до Индийского океана. К моему удивлению, Лутфи заявил, что Ибн Баттута ошибся. У достославного мореплавателя, утвердившего на Мальдивах ислам, был куда более точный адрес, чем "страна Бербер": это определение подходило ко всей Северной Африке. И плыл он не через Красное море, а через Персидский залив с другой стороны Аравийского полуострова, где в 1977 году плыли и мы на камышовом "Тигрисе".

Лутфи изучал в Египте арабский язык. Чтобы лучше разобрать старинные письмена, он снимал со стены доску и даже сравнил текст на ней с посвященным тому же событию другим древним текстом, запечатленным прямо на стене мечети. Там имя культурного героя отчетливо читалось как Абу аль-Рикаб Юсуф, с приставкой аль-Табри-зи, означающей "из Тебриза". Тебриз, напомнил мне Лутфи, был важным арабским торговым центром в Персии, на главном караванном пути из стран Восточной Азии к Багдаду и к портам на реке Тигр.

Когда мы с островов у Экваториального прохода вернулись в Мале, Лутфи показал нам в музее древнюю доску, перенесенную туда из мечети.

- Вот, смотрите,- сказал Лутфи, обращая наше внимание на следы рельефных кружочков, которые то ли сами отпали, то ли были удалены.- Недостающие знаки все меняют!

Начертив на листке бумаги два почти одинаковых сочетания арабских письмен, одно- с полным набором точек, другое без нескольких знаков, он передал листок стояшему рядом мальдивцу, знающему арабский язык, и тот прочитал вслух первый вариант: "Из Тебриза",-затем второй: "Из страны Бербер". В самом деле, отсутствие точек совершенно меняло толкование. Я сохранил запись Лутфи:

1. Табризи. 2. Барбари
1. Табризи. 2. Барбари

Всякому историку мусульманства известно, что Тебриз играл важную роль в распространении ислама внутрь Азиатского материка и по водным путям Месопотамии до Бахрейна в Персидском заливе и дальше. И хотя путешественник Ибн Баттута был родом из Танжера, лежащего на дальней окраине "страны Бербер", он тоже пересек реку Тигр, чтобы посетить Тебриз, который произвел на него сильное впечатление. Он восхищался "огромным базаром, именуемым Казанским, это один из самых замечательных базаров, какие мне доводилось видеть в мире". Переводчик его записок объясняет в примечании:

"Это было время высшего процветания Тебриза как транзитного центра между Европой и Монгольской империей" (Battuta (1354, vol. II, p. 344).).

Лутфи не был одинок в пересмотре толкования Ибн Баттуты. Вскоре после того, как он посвятил нас в тайну отсутствующих знаков, сообщение о мальдивских мечетях опубликовал специалист по истории ислама А. Д. У. Форбс. В своем толковании надписей на стенах мечети Пятницы в Мале он указывал:

"В строках 2-3 читаем: "Абу'ль Баракат Юсуф аль-Табризи прибыл в эту страну, и его попечением султан стал мусульманином в месяце Рабиль-Акхир 548 [т. е. 1153 г. н.э.]"". Форбс добавляет: "Главная разница между надписью и сокращенной версией, приведенной Ибн Баттутой, заключается в использовании нисбы "Табризи" вместо "Барбари"" (Forbes (1983, p. 71 footnote).).


Однако первая страница мальдивской истории была не только вырезана на доске и написана арабскими буквами на стене в мечети. У мальдивцев были свои собственные летописные книги из связанных вместе тонких листов меди. Эти хроники, написанные буквами языка дивехи, назывались тарах; из них и появившихся позже бумажных документов жители архипелага знают имена всех своих султанов. Список начинается правителем, который родился в 1141 году и был обращен в мусульманскую веру в 1153 году. А завершается он султаном, правившим до 1968 года, когда Мальдивы стали республикой. Изучив старые источники, Белл записал:

"Вот как, согласно тарих, происходило обращение мальдивцев. Всемогущий бог, желая вызволить островитян из тьмы отчаяния и невежества, идолопоклонства и неверия и наставить их на правильный путь, вдохновил Шейха Юсуфа Шамс-уд-дина из Тебриза, благочестивейшего мужа того времени, "чья мудрость глубиной не уступала океану", посетить Мальдивы. Там Шейх Юсуф призвал островитян стать мусульманами, однако преуспел лишь после того, как поразил их способностью творить чудеса. Так, он вызвал огромного джинна, "голова которого вознеслась в поднебесье". Тогда король и все жители стали мусульманами... Затем по всем атоллам были разосланы эмиссары, и они обратили всех островитян, хотели они того или нет, в мусульманскую веру".

По мнению Лутфи, Юсуфа неверно называть Шамс-уд-дином, поскольку Шамс-уд-дин был знаменитейшим арабским ученым из Тебриза, который совершил много путешествий, однако вернулся в родной город и был похоронен там. Действительно, дальше в древнем тарих человека, принесшего на острова ислам, называют просто "Табризигефацу" - "муж из Табриза",- или еще проще: "Табриз".

"Королю, прежде носившему титул "Сири Баранадитта", Табриз присвоил звание "Султан Мухаммад".

И еще: "По советам Табриза были установлены основы управления островами, введены религиозные законы, свободно распространялось знание новой веры. Все следы идолопоклонства были уничтожены, повсеместно воздвигались мечети" (Bell (1940, p. 18-19).).

Следующий отрывок из тарих, переведенный Беллом, ясно говорит, откуда вышел культурный герой:

"Когда Бог пожелал извлечь народ Мальдивов из пучины невежества, спасти их... от идолопоклонства и указать им верный путь и свет ислама, Бог пробудил в наиболее богобоязненном, первейшем святом того времени... Маулане Шейхе Юсуфе Шамс-уддине из Табриза желание посетить Мальдивы. После чего тот покинул свой родной город, называемый Табриз (в Персии), и появился на Мальдивах" (Bell (1940, p. 203) и Хасан Манику в неопубликованной рукописи "Islam in Maldives" (Male, Dec. 1982, ref. no. MOE/82/CISSEA/12, p. 3) цитируют древнего мальдивского летописца Хасана Тхажуддина (ум. 1727), который тоже приводит неверное имя, Шамсуддин аль-Табризи, однако сообщает интересную дополнительную информацию о том, что он выехал из Тебриза в 11 году правления Мустафы Ли-Амриллы, то есть в 1147 году. Если это верно, то путник из Тебриза посетил еще какие-то места, раз он прибыл на Мальдивы в 1153 году.).

Из чего следует, что благочестивейший Шейх Юсуф из Тебриза попал в Мале не случайно, но с твердым намерением обратить в мусульманскую веру языческий народ, хорошо известный всюду, куда приходили арабы. Отплывая из Месопотамии, тебриз-ский Шейх был осведомлен нисколько не хуже, чем впоследствии его арабский соотечественник Ибн Баттута, когда тот покидал порт Камбей на северо-западе Индии. В самом деле, для древних парусных судов наиболее легкий путь в этих водах совпадал с первым этапом плавания камышовой ладьи "Тигрис", когда мы прошли от бывшей Месопотамии до долины Инда. Дальше оставалось просто идти на юг до экватора, затем повернуть на восток, и тут на горизонте возникали Мальдивские хавитты.

Зная, что набожный Шейх из Тебриза прибыл на Мальдивы с намерением обратить островитян в свою веру, остается выяснить, как это ему удалось? Почему король и все его подданные так охотно приняли новое вероучение и разрушили великолепные хавитты своих предков?

Древние летописи тарих на языке дивехи и более позднее сообщение Ибн Баттуты на арабском языке говорят о двух разных причинах, причем обе версии объясняют успех чужеземца его чудотворными способностями. Согласно тарих, он вызвал джинна, "голова которого вознеслась в поднебесье". В те времена так высоко мог вознестись только бумажный или матерчатый змей, и древние жители Азии были мастера делать таких змеев с головами демонов и длинными развевающимися хвостами. Да только вряд ли запуска чужеземным гостем змея или какого-либо подобного трюка было достаточно, чтобы обратить в новую веру все население Мальдивов.

Что до Ибн Баттуты, то он, основываясь на личных наблюдениях, верил в предание о девственницах и демоне с моря - версия, дошедшая до наших дней в мальдивских легендах. Поскольку вариант, записанный шесть с половиной веков назад, содержит больше деталей, чем рассказ, услышанный нами, стоит привести его целиком:

"Из-за этого демона многие острова Мальдивов обезлюдели до обращения жителей в ислам. Прибыв в страну, я об этом не знал. Однажды вечером, когда я был занят своими делами, я вдруг услышал, как люди громко возглашали символы веры: "Нет бога, кроме Аллаха" и "Аллах велик". Я увидел детей, несших на голове Коран, и женщин, стучавших по внутренней стороне медных котлов и тазов. Удивленный их поведением, я спросил: "Что случилось?" На что они ответили: "Разве ты не видишь море?" Тогда я посмотрел на море и увидел нечто вроде большого корабля, как будто наполненного фонарями и жаровнями. "Это демон,- объяснили мне,- обычно он появляется раз в месяц, но когда мы делаем то, что ты сейчас видел, он поворачивается и уходит, не причинив нам зла".

Предания о том, как впервые обратили в бегство демона с моря, все еще были живы в Мале, когда их записывал Ибн Баттута:

".История и мотивы обращения жителей этих островов в ислам. ...Заслуживающие доверия мужи среди местного населения, такие, как законовед Иса аль-Яманщ законовед и школьный наставник Али, Кази Абд Аллах и другие, поведали мне, что жители этих островов прежде были идолопоклонниками и каждый месяц с моря являлся злой дух, один из джиннов. И выглядел он как корабль, полный фонарей. У островитян было принято, как только они замечали его, нарядить юную девственницу и отвести ее в будкхану, то есть в построенную на берегу кумирню с окном, через которое ее было видно. Они оставляли девственницу на ночь и, возвратившись утром, обычно находили ее обесчещенной и мертвой. Каждый месяц бросали жребий, и тог, на кого он выпадал, отдавал свою дочь. Наконец из Магриба к ним прибыл бербер по имени Абу'лъ Баракат, который знал наизусть достославный Коран. Он поселился в доме старой женщины на острове Махал [Мале]. Однажды, войдя в хозяйке, он увидел, что она собрала у себя своих родственников и женщины плачут, как на похоронах. Он спросил о причине их скорби, но они не смогли ничего объяснить, пока случайно вошедший переводчик не рассказал ему, что жребий пал на старую хозяйку дома, а у той одна-единственная дочь, которую теперь убьет злой джинн. Абу'ль - Баракат сказал хозяйке: "Сегодня ночью я пойду туда вместо твоей дочери". Он тогда был совсем безбородый. На другой день его после омовения вечером проводили в кумирню. Прибыв туда, он принялся декламировать Коран. Вскоре он увидел в окно приближающегося демона и продолжал декламацию. Как только джинн услышал слова из Корана, он бросился в море и исчез, и, когда настало утро, сей муж из Магриба все еще продолжал свою декламацию. Когда старая женщина, ее родственники и другие жители острова пришли, как было заведено, чтобы унести дочь и сжечь ее останки, они застали чужеземца за чтением Корана. Они отвели его к своему королю, которого звали Шанурдза, и рассказали об этом событии. Король был удивлен, а сей муж из Магриба предложил ему перейти в истинную веру и внушил ему такое желание. Тогда Шанурдза сказал: "Оставайся с нами еще на месяц, и, если ты тогда повторишь то, что сделал теперь, и не станешь жертвой злого джинна, я приму новую веру". И чужеземец остался гостить у идолопоклонников, и бог расположил сердце короля к принятию истинной веры. Еще до исхода месяца он стал мусульманином, как и его жены, дети и придворные. В начале следующего месяца магрибца снова проводили в кумирню, но джинн не явился, и бербер декламировал Коран до самого утра, когда султан и его подданные пришли и застали его за этим занятием. Тогда они разбили идолов и сровняли с землей кумирню. Жители острова приняли ислам и разослали вестников по другим островам, жители которых тоже были обращены в новую веру" (Gray (1888, р. 446-448).).

Когда местные предания об этом событии, все еще живые в памяти островитян во время посещения Ибн Баттуты, сопоставляешь с нашими наблюдениями, джинн с моря приобретает человеческие черты. Его требование, чтобы в кумирню приводили девственниц, говорит о том, что зловещий гость был скорее исполнителем религиозного ритуала, чем сексуальным маньяком. В буддизме нет таких религиозных традиций, но они присущи некоторым формам раннего индуизма. И недавно раскопанные на месте бывшей кумирни демонические скульптуры, которые нам показали, были как раз индуистского типа. Найденный на макушке одного из этих идолов череп юной женщины как будто подтверждает бытующее на Мале предание. Вероятно то, что представлялось островитянам освещенным кораблем, и в самом деле было кораблем со множеством фонарей. Вряд ли демон с моря и пораженные ужасом люди на острове были единоверцами. Из чего можно заключить, что ко времени появления из арабского мира ислама островитяне были уже не индуистами, а буддистами.


Современные мальдивцы не были настроены признавать свидетельства буддийского субстрата, столь тщательно уничтожавшиеся в долгие века правления султанов. Когда Белл смело представил в султанате свои доказательства былого буддийского влияния, его утверждения были подобны семенам, павшим на камень. Однако нынешний президент Гайюм, а также Манику, Лутфи и многие другие наши мальдивские друзья не боялись по-новому взглянуть на историю своей страны, которая как будто началась с нуля, когда воцарился первый султан. Стоило нам привезти в Мале орнаментированные камни из развалин солнечного храма на Гааф-Гане, как президент Гайюм тут же упомянул о наших находках в предисловии к примечательному историческому документу - брошюре, где впервые опубликован вместе с английским переводом текст написанной восемьсот лет назад на языке дивехи мальдивской медной книги, называемой "лоамаафаану". Хотя о существовании этой книги знали давно, пишет президент, лишь теперь благодаря кропотливому труду мальдивских исследователей под руководством Хасана Манику и помогавших им шри-ланкийских специалистов появилась возможность вникнуть в ее содержание. Написанная древнейшими мальдивскими письменами "эвелла акуру" ("старое письмо"), эта книга уникальна в том смысле, что включает генеалогию ряда мальдивских правителей домусульманского периода. Начиная с 505 года после смерти Пророка (1105 год н. э.), когда "великий король Шри Маанаабарана из династии Тхиимуге, глава Лунной династии, стал королем этой страны", она указывает имена и время правления четырех последующих королей вплоть до того, который правил с 1179 года н. э., в первые десятилетия мусульманства:

"...великий король Шримат Гаданадитья, гордость Лунной династии, блистающий, как золото, твердый, как асала ["каменная"] колонна, защитник всех ста тысяч островов, лучезарный, как солнце, луна и звезды, достойный во всех отношениях, господин любви, клад самоцветов, увенчанный короной с драгоценными-камнями,- на четвертый год после того, как он стал самодержцем, уничтожив храм, ранее воздвигнутый неверными королями Дабудува, низверг статуи Будды и понудил неверных королей читать Шадат [мусульманский символ веры]..." (Лоамаафаану, рукопись, англ, перевод Национального совета лингвистических и исторических исследований, с предисловием Е. В. президента Мальдивской Республики, Маумуна Абдула Гайюма. Мале, 1982.).

Перед нами ясное указание, что в XII веке на Дабудуве существовали храм и статуи Будды. Согласно Лутфи, Дабудув - остров Дабиду, сосед Исду, "первого увиденного острова", на котором мы, проплывая мимо, видели с моря огромную хавитту. Дабиду один из цепочки островов в восточном секторе атолла Ламу, где мы, идя по следам Белла, осмотрели руины буддийских ступ, опиравшихся на фундаменты, каких Белл, по его словам, никогда не видел в буддийском мире. Теперь из недавно прочтенного текста медной книги ломаафаану мы узнаём, что именно здесь то ли сохранялся, то ли повторно утверждался буддизм.

Нет ничего удивительного в том, что атолл Ламу с островами Исду, Дабиду и Ламу - Ган, указующими, словно пальцы, на восток-туда, где помещалась цитадель буддистов,-был наиболее подвержен буддийскому влиянию. Хотя Мальдивы, несомненно, были политически независимым государством со своими суверенными королями, какие-то религиозные связи между буддийскими священниками на здешних островах и высшим духовенством в той стране, откуда пришло это вероучение, должны были сохраняться. Независимо от первоначального вида хавитт атолла Ламу они были перестроены буддистами по образцу огромных ступ Шри-Ланки, сооруженных могущественными сингальскими королями, правителями "львиного народа". В достаточно подробных буддийских летописях Шри-Ланки нет указаний на господство над Мальдивским архипелагом. Было бы, однако, удивительно, если бы сильные монархи большого буддийского государства не попытались вновь утвердить свою религию после того, как некий чужеземец, прибыв на Мальдивы, призвал островитян разбить буддийские статуи и разрушить ступы.

Нам не пришлось высадиться на Дабиду, но Манику рассказал, что в центре острова есть широкий низкий холм, называемый Б оду Будху Коалу - "Большой храм статуй", а восточнее него можно видеть холм поменьше, Куда Будху Коалу-"Малый храм статуй".

Хотя в древних мальдивских текстах не ставилась цель описывать доисламский период, все же в них проникли кое-какие сведения. Прежде всего очевидно, что и до султанов Мальдивы представляли собой единое государство, управляемое из Мале. Когда последний буддийский король был обращен в новую веру, он просто разослал своих эмиссаров на другие атоллы, и вассальные правители, нравилось им это или нет, тоже приняли мусульманство.

Не менее важен еще один вывод. Мальдивы не были захвачены арабами силой. Из разных источников явствует, что некий набожный арабский путешественник, покинув свой дом в Тебризе, поселился в Мале в доме старой женщины, у которой была единственная дочь. Лишь после того, как Коран помог ему изгнать джинна с моря, он был представлен королю. Отсюда следует, что население Мальдивов после утверждения новой веры оставалось таким же, каким было раньше. Изменилась вера, но не народ. Другими стали только законы, обычаи, ритуалы, предписанные новой религией.

- Как по-вашему, почему наши предки тогда так охотно перешли в мусульманство?- спросил Хасан Манику, вперив в меня свои проницательные карие глаза, когда мы однажды сидели и беседовали в его кабинете.

- Наверно, невидимый творец казался им более убедительным, чем статуи из известняка, -предположил я за неимением лучшей версии.

- Нет,- возразил Манику.- Все дело в политике. Чистая политика и больше ничего.

- Это как же?- удивился я.

В XX веке для многих политика заняла место религии, но ведь речь шла о событиях, происходивших более шестисот лет назад.

Вам известно, что эти острова были легко доступны для мореплавателей той поры,- сказал Манику. - У Шри-Ланки и большинства других ближайших к нам государств был сильный военный флот. Шри-Ланка обладала огромным могуществом и находилась слишком близко, чтобы мальдивские короли могли чувствовать себя спокойно. Принятие Мальдивами ислама сулило арабскую поддержку на случай, если буддисты Шри-Ланки захотели бы нас покорить. Наши предки исходили из того, что арабы жили слишком далеко, чтобы вмешиваться в наши внутренние дела. Однако они защитили бы нас, попытайся Шри-Ланка навязать свое религиозное главенство.

Манику был таким же реалистом, как его древние предки. Никаких чудес, никакой магии. Элементарная политическая целесообразность. Поведение человека мало изменилось в последние тысячелетия. Легче понять людей прошлого, если подходить к ним с той меркой, какую применяем к себе. У меня не было никаких причин сомневаться в суждении Манику о том, как началась нынешняя глава истории Мальдивов.


Обращенные в мусульманство короли унаследовали от своих предшественников хорошо организованное общество. Медную книгу лоамаафаану с перечислением последних королей Лунной династии и изложением новых законов и предписаний составлял ученый писец Падиата, который заключил ее такими словами: "Так говорил великий король Гаданадитья... и так писал Падиата". Двенадцать министров короля, включая главного казначея и командующего войском, оставили свои подписи на двух последних страницах книги.

Хотя с появлением Корана распространилось знание арабского письма, мальдивцы продолжали пользоваться своей собственной письменностью дивехи. Стало быть, народ и до прихода арабов был грамотным. Древнейшие местные письмена в медных книгах напоминают наиболее древнее известное нам письмо Шри-Ланки. Однако еще больше похожи они на знаки, выгравированные на демонических скульптурах индуистского типа, раскопанных на месте языческого храма в Мале. Так что ими явно пользовались на Мальдивах еще до утверждения буддийского духовенства.

Коль скоро мы установили, что до мусульманского периода на Мальдивах существовало организованное государство со своей письменностью, развитым искусством и архитектурой, нами сделан еще один шаг в познании забытых страниц здешней истории. Дополнительную информацию можно почерпнуть у Ибн Баттуты, если согласиться с тем, что он мог застать многие старые обычаи домусульманских времен. Ему, арабу, естественно было обратить внимание прежде всего на то, что могло удивить мусульманина своей чужеродностью. Например, в исламском обществе верховодил мужчина, тогда как на Мальдивах Ибн Баттута увидел другую картину:

"В ряду того, что поразило меня на Мальдивах,-место правителя занимает женщина..."

И это был не единичный случай, ибо другой арабский мореплаватель, Абу'ль Хасан Али, еще около 916 года н. э. сообщал о Мальдивах:

"Все они густо населены и подчиняются королеве, ибо с древнейших времен здесь действует закон, не допускающий, чтобы островитянами правил мужчина".

Если верить легендам, которые мы сами слышали на Гаду, островом Гааф - Ган тоже первоначально правила королева, притом это было так давно, что ее изгнали прибывшие "кошачьи люди", то есть сингалы.

Ибн Баттута рассказывает, что королева, тогда носившая титул султана, была замужем за своим верховным судьей. Ежедневно ему и другим министрам надлежало являться к ней на аудиенцию. Они приветствовали королеву, после них ей свидетельствовали свое почтение евнухи, затем все удалялись. "Войско этой королевы насчитывает около тысячи человек иноземного происхождения, лишь немногие из них местные жители. Каждый день они приходят в зал аудиенций, чтобы приветствовать королеву, потом уходят домой. Жалованье им платят рисом..."

Такое число иноземцев, оплачиваемых рисом, который, по словам Ибн Баттуты, ввозился из Бенгалии, рисует нам страну, которая поддерживала широкие связи с внешним миром. Напомню, что в числе предков Лутфи были привезенные из Йемена высокорослые чернокожие телохранители короля, из чего следует, что использование иноземцев в охране не было единичным явлением. Причина этого ясна. Вот как Ибн Баттута описывает местных жителей:

"Обитатели Мальдивских островов - люди честные и набожные, искренне верующие и собранные: они едят лишь то, что дозволено законом, и читают все положенные молитвы... Телом они слабы, к войнам и битвам не склонны, их оружие-молитва. Находясь в той стране, однажды я повелел огрубить вору правую руку; многие бывшие при этом туземцы лишились сознания. Индийские пираты не нападают на них и не тревожат, ибо обнаружили, что всякого, кто что-нибудь у них присвоит, поражает внезапное несчастье. Когда к их берегам подходит вражеский флот, разбойники хватают всех попадающихся им чужестранцев, местных же жителей не трогают. И если кто-нибудь из неверных присвоит что-то, пусть это будет всего лишь один лимон, атаман наказывает его и нещадно избивает, так сильно опасается он последствий такой кражи. Будь все иначе, эти люди, несомненно, были бы весьма презренным противником в глазах врагов по причине своей телесной слабости... Островитяне - добрые люди, они воздерживаются от недостойных поступков, большинство два раза в день совершает омовение, притом весьма основательно, поскольку климат здесь очень жаркий и выделяется обильный пот. Они в большом количестве употребляют благоухающие масла, например сандаловое, и смазывают кожу мускусом из Макдашау. После утренней молитвы у них заведено, чтобы женщины встречали мужа или сына с коллириум [глазная мазь], розовой водой и мускусным маслом. Он смазывает коллириум свои веки, втирает в кожу розовую воду и мускусное масло, делая ее гладкой и стирая с лица все следы усталости. Одежда этих людей состоит из кусков ткани, которыми они обертывают бедра вместо шаровар, а на плечи накидывают одеяние, называемое вилъян [мальдивский плащ] и напоминающее наш ихрам [одежда арабского паломника]...

Когда островитянин женится и приходит в дом жены, она расстилает.хлопчатобумажную ткань от дверей до брачных покоев, и на эту ткань кладет горсти раковин каури слева и справа от дорожки, по которой ему идти, сама же ждет его у входа... Дома у них деревянные, и полы они кладут на некоторой высоте над землей для зашиты от сырости в почве. Вот как это делается: они обтесывают камни длиной от двух до трех кубитов и кладут их штабелями, поперек камней укладывают балки из кокосовой древесины, затем выстраивают дощатые стены. В этой работе они обнаруживают замечательное искусство. В передней части дома находится помещение, которое они называют малам, здесь сидит хозяин дома со своими друзьями.

Все обитатели Мальдивов, будь то знатные или простые люди, ходят босиком. Улицы подметают и содержат в чистоте, их окаймляют деревья, в тени которых прохожий идет, как через сад. Тем не менее все, входящие в дом, должны обмыть ноги водой из стоящего у махам сосуда и вытереть их лежащим здесь же куском грубой материи из лиф [изготовляется из волокна пальмовых крон]... Всякий приезжий вправе взять себе жену, буде пожелает. Уезжая, он оставляет ее, потому что уроженцы Мальдивов не покидают свою страну...

Женщины на этих островах не покрывают голову, даже правительница не делает этого. Они расчесывают волосы и собирают их в узел сбоку. Большинство носит только кусок материи, закрывающий их от пупка до земли, остальные части тела открыты. В таком одеянии они ходят на базар и повсюду. Когда я занимал должность кат [верховного судьи] на островах, то пытался положить конец этому обычаю и заставить жен-шин одеваться, однако не преуспел... Украшения мальдивских женщин составляют браслеты; каждая носит некоторое количество на обеих руках, так что они закрывают руку от запястья до локтя. Браслеты сделаны из серебра, только жены султана и его ближайшие родственницы носят золотые украшения. Есть у мальдивских женщин также ножные браслеты, которые они называют баил, и золотые ожерелья, называемые бас-дарад" (Gray (1888, р. 439-450).).

Приведенное описание указывает на широкие связи с заморскими странами. Из кораллового известняка не извлечешь ни золота, ни серебра, не было на островах и глины, чтобы изготовить стоящие у входа в дом сосуды; на атоллах не выращивали рис, и вряд ли было достаточно хлопчатника, чтобы его хватило на расстилаемые по полу ткани. Недаром Ибн Баттута указывает, что островитяне выменивали на кур привозимую на судах глиняную посуду, и добавляет: "Корабли вывозят с островов упомянутую мной рыбу [копченую], кокосовые орехи, ткани, вильян и хлопчатобумажные чалмы. Вывозят также медные сосуды, которые здесь очень распространены, каури (вада) и койр (канбар) - так называется волокно, которым одеты кокосовые орехи... Из этого волокна делают веревки, коими сшивают доски кораблей; их также вывозят в Китай, Индию и Йемен".

Разумеется, экспорт хлопчатобумажных чалм и медных котлов основывался на местном производстве и привозном сырье. Или же здесь просто перегружали товар, поступавший с одного конца Индийского океана и предназначенный для продажи в странах на другом его конце. В самом деле, корабли, ходившие с грузом между портовыми городами Китая, Индии и Йемена, могли на Мальдивах выгружать и погружать едва ли не любые товары на свете. Неудивительно, что Ибн Баттута мог на Мальдивских островах есть масло, что великий визирь предоставлял ему выбор между паланкином или верховой лошадью для передвижения по Мале, меж тем как сам этот сановник, предшествуемый трубачами, прогуливался, защищенный от солнца четырьмя зонтами и облаченный "в просторное одеяние из козьей шерсти египетского производства", ступая на бросаемые перед ним на землю шелковые отрезы...

Ибн Баттута даже сам включился в процветающую торговлю раковинами каури. С двумя мальдивцами он отправил груз каури для продажи в Бенгалии, однако судно из-за шторма лишилось руля, мачт и груза, и после долгих мытарств команда через шестнадцать дней добралась до Шри-Ланки. Позже Ибн Баттута сам посетил Бенгалию, но перед тем он совершил круговое плавание в Шри-Ланку и к западному побережью Индии. Мы узнаём, что от Мальдивов до Шри-Ланки он шел под парусами девять дней; на плавание^от Каликута на юго-западе Индии обратно на Мальдивы ушло десять дней. От Мальдивов до Бенгалии он плыл сорок три дня.

То, что увидел Ибн Баттута, прибыв на Мальдивы в 1343 г., говорит о давних традициях торговли и мореплавания афро-азиатских государств в Индийском океане в ту пору, когда в представлении средневековой Европы за краем света находилась бездна. Когда ацтеки и инки все еще были хозяевами своих стран в Америке.

В 1498 году, когда Васко да Гама проник в Индийский океан, а Христофор Колумб в третий раз пересек Атлантику, для Европы начиналась новая эра. И кончилась старая эра для Азии и Америки. Это отразилось и на Мальдивах. Торговля, свободно процветавшая в регионе Индийского океана со времен Индской цивилизации, была задушена европейской монополией. В целом это не ново, но, если посмотреть поближе, какие перемены внесли европейцы, мы лучше представим себе прежнюю обстановку в этом регионе.

В своем обзоре древних сообщений о заходах на Мальдивы историк А. Грей отмечает, что все морские торговые пути из Китая, Индонезии и Дальней Индии сходились вместе, чтобы после южной оконечности Индии и Мальдивского архипелага вновь разойтись курсом на разные пункты назначения. Правда, миновав Мальдивы, большинство кораблей, плывших с востока, прежде всего заходили в важный 1юрт Ка-ликут на юго-западе Индии. Оттуда они либо шли прямо на запад, курсом на Йемен и Красное море, либо направлялись на север в другие процветающие порты Камбейского залива и долины Инда, чтобы дальше следовать к Ормузскому проливу. Товары, выгруженные в Адене, переправлялись затем по Красному морю купцам Джидды или Каира. Грузы, доставленные в знаменитый тогда торговый центр Ормуз, перевозились на других судах через Персидский залив и по рекам Месопотамии в Багдад, где начинались караванные пути в Европу.

Естественно, миролюбивые мальдивцы на удачно расположенных островах, игравших роль промежуточной станции, где можно было запастись пресной водой и свежим провиантом, немало выигрывали от международной торговли. Мы уже видели, что они и сами участвовали в ней, доставляя свои каури и копченую рыбу в такие удаленные друг от друга страны, как Бенгалия и Йемен. Грей показывает, что один из важнейших маршрутов мальдивских торговых судов пролегал через Каликут в район долины Инда и Ормуз. Другими словами, невооруженные мальдивцы заходили в порты самых различных стран с разными политическими системами и религиозными воззрениями. Как это было возможно?

Грей отвечает:

"Начнем с того, что преобладала свободная торговля; во-вторых, похоже, что в ней участвовали наравне все народы, а не какой-то один, на долю которого впоследствии пришлась несоразмерно большая часть торговых перевозок".

Он цитирует арабского путешественника Абд-эр-Раззака, который, посетив в 1442 году важный портовый город Каликут и крупный торговый центр Ормуз, встретил там мальдивских купцов:

"Каликут - вполне надежная гавань; сюда, как и в Ормуз, прибывают купцы из всех городов и всех стран... Безопасность и законность так прочно утвердились в этом городе, что самые богатые купцы из морских держав привозят сюда большие партии товара, выгружают и спокойно отправляют на рынки и базары, не заботясь о том, чтобы проверять счета или охранять товары... В Каликуте любое судно, откуда бы оно ни пришло и куда бы ни направлялось, может рассчитывать на равное с другими судами обращение, не опасаясь каких-либо осложнений".

Об Ормузе тот же араб писал, что на всей земле нет города, равного ему. В этот порт приходят купцы со всех концов света, говорит он и называет Египет, Сирию, Туркестан, Китай, Яву, Пегу (Бирма), Бенгалию, Мальдивы, Малабарский берег, Камбей и Занзибар. "Люди всех религиозных убеждений, даже неверные, в большом количестве находятся в этом городе, и несправедливости по отношению к кому-либо исключены" (Gray (1888, р. 468-471). 41..Gray (1888, р. 472-473). 42.'Bell (1940, р. 26-27).).

Пятьдесят шесть лет спустя, в 1498 году, прибыл Васко да Гама и тоже сошел на берег в Каликуте. Тотчас древние азиатские торговые пути были перекрыты португальской блокадой всех портов на западном побережье Индии. Та же судьба постигла захваченный вскоре Ормуз. Грей пишет по этому поводу:

"Мальдивцы впервые на практике узнали о новых порядках, когда в 1503 году четыре их корабля, к несчастью, были замечены старшим капитаном Висенте Содре [командующий флотом Васко да Гамы], который в это время крейсировал в водах у Каликута. "Находясь вблизи Каликута,- сообщает Корреа,-он (Содре), обнаружил четыре парусника, настиг их и захватил. Это были гуньра- барки с Мальдивских островов... Гундра строят из пальмовых досок, соединяемых вместе деревянными гвоздями, без болтов. Паруса изготовляют из циновок, сплетенных из сухих листьев тех же пальм. Названные суда несли большой груз койры и каури... Было на них также много шелка, как цветного, так и белого, разной выработки и качества, и много блестящей золототканой материи, производимой самими островитянами, которые получают шелковую, золотую и хлопчатобумажную нить с многочисленных кораблей, проходящих через архипелаг по пути из Бенгалии в Меккский пролив. Эти корабли покупают у островитян готовый продукт, снабжая их в обмен сырьем. Таким образом, эти острова являются важным торговым центром для всех сторон, и мавры из Индии часто приходят туда, выменивая товар за соль и глиняную посуду, которая не производится на островах, а также за рис и серебро" (Gray (1888, P. 472-473).).

На упомянутых выше четырех мальдивских судах было около ста арабских пассажиров, которые возвращались в Каликут с купленным ими товаром. Португальцы сняли груз с одного из захваченных судов, собрали на нем всех арабов, накрыли их сухими пальмовыми листьями, служившими тарой, и сожгли живьем.

Пока португальцы продолжали блокировать Каликут, корабли из Бенгалии и более далеких стран обходили Индию и после Мальдивов следовали прямо до Красного моря. Узнав об этом, португальский вице-король повелел своему сыну "пройти со всей армадой дальше и посмотреть, что происходит на этих островах, нельзя ли захватить какие-нибудь корабли". Армада взяла курс на Мальдивы, однако течение отнесло ее к Шри-Ланке, где португальцы и учредили свою колонию. Мальдивцев еще несколько лет никто не тревожил. Однако вскоре португальские пираты из Индии и Шри-Ланки стали совершать набеги на архипелаг; один письменный источник сообщает, что они захватили там два судна с богатым грузом из Камбея. В 1519 году португальцы снарядили армаду для завоевания Мальдивских островов. Их корабли пришли в Мале, португальцы построили там крепость, и ее комендант принуждал островитян поставлять ему свои продукты, "за которые платил по своему усмотрению".

Несколько мальдивцев тайком отправились через море к Малабарскому берегу за одним знаменитым индийским корсаром. Вернувшись в сопровождении двенадцати малабарских кораблей, они захватили в порту Мале португальские суда, команды которых в это время находились на берегу, и вместе с другими островитянами ворвались в форт со стороны моря, где он оказался без прикрытия. Благодаря боевому опыту корсаров всех португальцев порубили, после чего индийцы и мальдивцы поделили богатую добычу.

Португальцы и впредь совершали набеги на Мальдивы, но действительно серьезные неприятности для островитян возникли в 1550 году, когда султан Хасан IX, оставив архипелаг, отправился к португальцам в Индию, где был обращен в христианскую веру. Это побудило португальцев предпринять новую попытку покорить Мальдивы. После двух неудачных атак они в 1558 году сумели захватить Мале, и пятнадцать лет мальдивцы находились под чужеземным гнетом - единственный мрачный период в их истории. В эти годы у власти стоял ненавистный предатель, сын португальского христианина и мальдивской матери, Андреас Андре (местное имя - Адири Адири). Тарих сообщает:

"Мальдивцы покорились капитану Адири Адири, который провозгласил себя султаном. Он разослал во все концы Мальдивов христиан, и они заставили островитян подчиниться новой власти. Португальцы правили с великой жестокостью много лет, творя чудовищные злодеяния. Море окрасилось в красный цвет от мусульманской крови, народ был охвачен отчаянием. В это время всемогущий бог подвигнул сердце Хати-ба Мухаммада, сына Хатиба Хусаина с Утиму [крайняя северная группа островов]... на борьбу против неверных, чтобы положить конец вопиющим преступлениям. Обратившись к богу с молитвой, чтобы тот даровал ему мудрости для победы, он призвал на совет своих младших братьев..." Перечислив множество имен участников восстания, тарих повествует о том, как кучка связанных клятвой борцов за свободу вела ночами партизанскую войну на островах, пока все чужеземцы не отступили в Мале. Вновь обратившись за помощью к добровольцам с Малабарского берега, партизаны под покровом ночи проникли в гавань Мале. На следующий день португальцами была назначена казнь всех островитян, отказавшихся принять христианство. Но еще до восхода солнца Адири Адири был убит, и вместе с ним пал весь португальский гарнизон (Bell (1940, p. 26-27).).

Современный мальдивский историк, наш друг Хасан Манику, так пишет об этом:

"Все до одного португальские поселенцы покинули наши берега через ворота смерти и никогда больше не нарушали покой нашей независимости" (Maniku (1977, р. 3).).

- С тех пор никто не вмешивался в наши внутренние дела, хотя с 1887 по 1965 год мы именовались британским протекторатом,-сказал мне Манику, показывая составленный им внушительный перечень около ста мусульманских правителей и правительниц, сменявших друг друга на протяжении шести династий в мальдивской истории.

И вот теперь мы затеяли раскопки, чтобы выяснить, что происходило раньше. Современный президент попросил нас отыскать что-нибудь из того, что все эти султаны искореняли из памяти своих подданных.

предыдущая главасодержаниеследующая глава







Пользовательского поиска





Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'