НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





предыдущая главасодержаниеследующая глава

По следам Шлимана

Эта книга увидела свет в 1938 году, почти три десятка лет назад. В заключительной главе ее автор обрисовал достижения науки на протяжении примерно полувека со дня смерти Шлимана и вплоть до второй половины тридцатых годов. С тех пор прошло еще несколько девятилетий, и вам, несомненно, интересно будет узнать, что же нового сделано за это время в микенологии. Этим словом принято теперь называть отрасль исторической науки, открытую Шлиманом.

Некоторые малосведущие люди полагают, что в области истории древнего мира все уже давным-давно изучено. В действительности это вовсе не так. Раскопки Шлимана и многих других археологов открыли перед наукой новый, до сих пор неизвестный ей мир. И с тех пор каждое десятилетие перед взором изумленных исследователей развертываются все новые и новые, одна другой увлекательнее, страницы далекого прошлого.

В своей книге М. Мейерович упоминает о разногласиях среди советских ученых, одни из которых видели в Микенах «рабовладельческую формацию с государственной организацией, близкой по типу к восточным деспотиям», в то время как другие находили там «различные этапы общинно-родового строя».

Такие споры, притом весьма ожесточенные, действительно велись в 30-е годы нашими учеными. Первую группу возглавлял профессор Московского университета В. С. Сергеев, вторую - ленинградский исследователь Б. Л. Богаевский.

Разногласия о характере эгейских обществ проявились особенно резко при обсуждении в Академии наук СССР проекта издания «Всемирной истории». В 1939 году в редакционную коллегию этого издания представили свои варианты глав о крито-микенской культуре и тот и другой ученый. Для решения «спора Отделение истории и философии АН СССР организовало в марте 1940 года двухдневную дискуссию по вопросу о социальном характере эгейской культуры. В ней участвовали все наиболее выдающиеся античники и археологи нашей страны.

Б. Л. Богаевский и его немногочисленные сторонники утверждали, что во II тысячелетии до нашей эры Крит находился еще на стадии матриархата и только несколько позже в Микенах произошел переход к патриархату. Существование в ту отдаленную эпоху классов рабов и рабовладельцев, а, следовательно, и государства отрицалось.

Однако все остальные участники дискуссии настаивали на том, что и кносское и микенское общества были уже классовы­ми. Они утверждали, что там существовал государственный аппарат, который насилием удерживал рабов в повиновении. По мнению большинства ученых, развалины мощного и богатого кносского дворца, остатки циклопических стен в Микенах и Тиринфе, богатства гробниц и развитая сеть мощеных дорог, исходивших из Микен и охватывавших значительную часть Пелопоннеса, неоспоримо свидетельствовали о сильной царской власти в Эгеиде во II тысячелетии до нашей эры. Именно поэтому В. С. Сергеев утверждал, что в обществах эгейской культуры была «государственная организация, близкая по типу к восточным деспотиям».

Дискуссия показала ошибочность взглядов Б. Л. Богаевского. С тех пор во всех наших учебниках, энциклопедиях и справочных пособиях восторжествовали взгляды В. С. Сергеева. Археологические раскопки последующих лет подтвердили их.

В книге мельком говорится о попытке Шлимана вести раскопки и в Пилосе, где правил мудрый старец Нестор - один из главных героев «Илиады» и «Одиссеи». Эта попытка не привела к успеху. Дело в том, что на территории Пелопоннеса имелось несколько поселении, называвшихся «Пилос», и неизвестно было, в каком из них следует искать знаменитый центр микенской культуры. Шлиман вел археологическую разведку не в том Пилосе.

Только в 1939 году известный американский археолог К. Блеген и его греческий коллега Куруниотис раскопали под­линный микенский Пилос, который находится на юго-западном побережье Пелопоннеса. После раскопок Шлимана в Микенах и Тиринфе находки в Пилосе - величайшее событие в микенологии. По своим размерам, богатству и значению дворец Нестора нисколько не уступает дворцам Микен и Тиринфа. В отличие от них Пилос совсем не был укреплен, и там не найдено никаких следов не только циклопических, но вообще оборонительных построек. Однако это обстоятельство скорее свидетельствует о могуществе пилосских царей. Ведь не имел никаких укреплений и дворец в Кноссе, на острове Крит, где в начале нашего века вел раскопки известный английский археолог Артур Эванс.

В 1939 году в Пилосе было найдено в особом помещении, которое так и назвали «Архивом», около шестисот глиняных табличек с надписями. Эти таблички пролежали во время второй мировой войны в сейфах Греческого государственного банка и были опубликованы вместе с табличками, найденными в первые послевоенные годы, уже в 1951 году.

Раскопки Пилоса ведутся Блегенрм и теперь; каждый год вскрываются все новые и новые участки дворца. Сейчас рано еще подводить итоги значения раскопок Пилоса. Однако уже теперь не подлежит сомнению, что они по своему значению не уступают самым крупным достижениям Шлимана.

Генриху Шлиману не удалось найти никаких памятников письменности ни в одном из раскопанных им дворцов. Артуру Эвансу посчастливилось обнаружить в кносском дворце около трех тысяч табличек с письменами. Однако ему, отдавшему всю жизнь изучению истории древнего Крита, испытавшему ни с чем не сравнимый восторг открытия неведомых и таинственных памятников далеких культур, было мучительно трудно расставаться с добытыми им надписями. С ними были связаны долгие годы раздумий и труда, поисков, взлетов и разочарований.

И к тому же, удастся ли кому-нибудь другому добиться успеха, если его не добился он сам? И Эванс, подобно скупому рыцарю, держал свои сокровища под спудом, не допускал к ним других. Человеческая слабость? Да, но не только. Черты характера, выработанные обществом, где каждый стремится к собственной славе и выгоде, порожденные капиталистическим образом жизни.

Мог ли думать умудренный опытом Эванс, что тайна табличек с критским письмом будет открыта не его коллегой, убеленным сединой профессором, а новичком в науке архитектором Майклом Вентрисом?

С четырнадцати лет, когда Майкл впервые посетил лекцию Эванса, организованную для школьников, он лелеял мечту прочитать таинственные критские письмена. Когда после смерти Эванса в 1952 году было опубликовано собрание кносских надписей, а незадолго до этого осуществлена публикация пилосских надписей, в распоряжении М. Вентриса и других ученых оказались необходимые материалы для работы.

Майкл Вентрис, прошедший школу второй мировой войны, был лишен качества, столь ярко выраженного у Эванса, - индивидуализма, неверия в коллективный опыт. Придя к выводу, что записи на кносских и пилосских табличках сделаны каким-то видом слоговой письменности, притом на греческом языке, М. Вентрис и его сотрудник Дж. Чадвик стали знакомить ученых других стран со своими выводами, представляя в их распоряжение даже неопубликованные материалы. В этом сказались доброта и щедрость гения, обладающего счастливым свойством не замечать зависти, встречающейся в научной среде.

Среди корреспондентов М. Вентриса был и замечательный советский ученый Соломон Яковлевич Лурье, о деятельности которого можно было бы написать целую книгу. С. Я. Лурье не только поддержал М. Вентриса, но, основываясь на новых документах, сделал ценный вклад в изучение экономики и общественного строя микенской Греции.

С. Я. Лурье, обладая талантом популяризатора, увлекательно рассказал о расшифровке линейного письма «Б» в книге «Заговорившие таблички», вышедшей в Детгизе в 1959 году.

Самым замечательным открытием и была расшифровка текстов, найденных в Кноссе и Пилосе.

Древнейшие греческие алфавитные надписи датируются VIII веком до нашей эры. Примерно в то же время были написаны «Илиада» и «Одиссея». Герои этих поэм, очевидно, не знали письменности. Поэтому казалось вполне естественным, что во время раскопок в XIX веке Микен, Тиринфа и других центров эгейской культуры не было найдено никаких следов письменности.

Когда в начале нашего века Эванс нашел в Кноссе таблички с какими-то записями, ученые объяснили это тем, что в Кноссе жили в то время не греки. Эванс разделил все памятники критской письменности на три большие группы: а) иероглифическую (рисунчатую), которая существовала в начале II тысячелетия до нашей эры; б) линейную письменность «А», существовавшую в середине того же тысячелетия, и в) линейную письменность «Б», памятники которой он датировал XV веком до нашей эры, то есть до завоевания греками Кносса.

Представьте себе, каково было удивление ученых, когда Блеген и Куруниотис нашли в Пилосе, то есть в Греции, притом в слоях конца XIII века до нашей эры, таблички со знаками письменности линейной «Б». Ведь в то время в Пилосе несомненно уже жили греки.

Открытие тайны глиняных табличек Эгейского бассейна имеет величайшее, значение для науки. Начало египтологии как отдельной отрасли знания принято относить к 1822 году, когда молодой французский ученый Ф. Шампольон расшифровал египетские иероглифы и стало возможным читать египетские папирусы. Началом ассириологии по тем же причинам считают 1857 год, когда были прочитаны неизвестные до той поры таблички с клинописным текстом. Недавнее открытие Вентриса стоит в одном ряду с расшифровкой египетских иероглифов и ассиро-вавилонской клинописи.

Что же нового узнали ученые из записей, сделанных три с лишним тысячи лет тому назад писцами Кносса и Пилоса? В расшифрованных текстах речь идет об отрядах рабынь и рабов, посылаемых на ту или иную работу, о выдаче им продовольствия, о заданиях кузнецам по изготовлению оружия, о распределении посевного зерна, о жертвоприношениях богам, о формировании военных отрядов, о стадах крупного и мелкого скота. Это все документы административно-хозяйственного учета. Если лопаты археологов вскрыли развалины микенских дворцов, то записи пилосского архива показали, как велось хозяйство этих дворцов, какие там были порядки, кто в них работал, как учитывался их труд.

Пилосскиё и кносские таблички подтвердили вывод советских ученых, сделанный задолго до расшифровки линейного письма «Б» во время дискуссии 1940 года. Расшифрованные тексты показали, что дворцовые хозяйства обслуживались в основном отрядами рабынь и рабов. Кроме того, немало «божьих рабов» и «божьих рабынь» арендовало участки земли в Пилосе.

Из открытия Вентриса стало ясно, что письменность у греков существовала не только с VIII, а с XV века до нашей эры, следовательно, на целых семьсот лет раньше. Это такой же скачок, как если бы мы, зная русскую историю от битвы при Бородине, вдруг раздвинули ее рамки до времени основания Москвы.

В книге М. Мейеровича иногда употребляется термин «до­исторические» племена и народы. Такой термин был тогда принят. В наши дни буржуазные историки так называют племена и народы, не знавшие письменности. В этом определении заключен оттенок презрения. Советские ученые считают, что все народы мира - независимо от того, знают ли они письменность,- имеют свою историю и, следовательно, являются «историческими» народами. Поэтому микенских греков даже до расшифровки их письменности не следовало называть доисторическими.

Однако находки архивов Кносса и Пилоса доказали, что вообще неправильно все ставить в зависимость от одной только письменности. Подумайте сами: греки знали письменность во II тысячелетии, затем она исчезла на четыре столетия, до начала VIII века до нашей эры, когда у них появилось, на сей раз уже не слоговое, а алфавитное письмо. Неужели же греки были сначала «историческим», потом «доисторическим», а затем снова «историческим» народом? Разумеется, нет. История длилась непрерывно, менялись только источники наших сведений об отдельных периодах этой истории.

В книге рассказ о раскопках Микен заканчивается на вскрытии шахтовых гробниц внутри священной ограды и сообщается, что кроме пяти гробниц, найденных Шлиманом, несколько позже греческим археологом Стаматаки была обнаружена в той же ограде шестая могила. Накануне первой мировой войны раскопки в районе Микен начал вести английский археолог А. Уэйс. Однако ему помешали сначала военные действия, а затем самоуправство Эванса, запретившего ведение раскопок в Микенах. Поэтому только в самые последние годы были возобновлены археологические работы в столице Агамемнона. Эти работы неожиданно увенчались величайшим успехом. В 1952-1954 годах в этом районе была открыта вторая священная ограда с несколькими новыми шахтовыми могилами, которые по времени предшествуют открытым Шлиманом гробницам.

Кстати сказать, ныне установлено, что шлимановские находки в Микенах датируются не XII веком до нашей эры, когда действовал Агамемнон и имела место Троянская война, а четырьмя столетиями раньше, то есть XVI веком до нашей эры. Могилы из ограды «Б» относятся к XVII веку до нашей эры.

Благодаря систематическому накоплению археологического материала и сопоставлению его с находками из других стран; ныне наука в состоянии датировать, например, микенскую керамику с точностью в пределах 25-50 лет. Достаточно сравнить эти числа с ошибкой Шлимана в четыре столетия при датировке шахтовых гробниц, чтобы убедиться, сколь большой шаг вперед сделала за это время наука.

Начиная с 1955 года, в окрестностях микенского дворца археологи стали находить глиняные таблички с такими же записями, как в Пилосе и Кноссе. Найдено около сотни таких надписей. Раскопки Микен ведутся и в настоящее время.

Не остались без внимания археологов и развалины Трои. Благодаря гениальной интуиции Шлиман правильно определил место, где находилась древняя Троя. Однако в стремлении поскорее добраться до гомеровских слоев он безвозвратно разрушил многие памятники того самого периода, который разыскивал. Как рассказывает М. Мейерович, Троя II, где был найден Шлиманом и его женой «клад Приама», на целое тысячелетие предшествовала Трое VI, которую уже после смерти Шлимана его сотрудник В. Дерпфельд определил как гомеровскую.

Однако при последующих раскопках было твердо установлено, что некогда процветавший город Троя VI, защищенный мощной стеной с величавыми башнями, в котором было много больших и богатых домов, подвергся разрушительному землетрясению в XIV веке до нашей эры. Между тем экспедиция греков под Трою произошла в самом начале XII века, более чем на век позже. В это время на месте Трои VI уже существовал новый город - Троя VII-A, который действительно был разрушен пожаром в самом начале XII века. Эту-то Трою VII-A считают ныне гомеровской Троей.

Как видите, за три десятка лет, прошедших со времени выхода в свет этой книги, сделано немало в области микенологии. Однако значительно больше предстоит еще сделать будущим поколениям ученых. В ближайшие годы, несомненно, во много раз увеличится количество надписей, будет расшифрована критская письменность - линейная «А» и иероглифическая, откроются новые горизонты науки. А сколько еще интереснейших находок предстоит сделать археологам! Кто знает, не будете ли и вы в их числе.

Я. А. Ленцман

предыдущая главасодержаниеследующая глава









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'


Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь