история







разделы



предыдущая главасодержаниеследующая глава

Кучеров А. Талант, ограненный в боях. Баграмян Иван Христофорович

Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян (1897-1982)
Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян (1897-1982)

Две Золотые Звезды Героя Советского Союза, семь орденов Ленина, орден Октябрьской Революции, три ордена Красного Знамени, два ордена Суворова I степени, орден Кутузова I степени, орден "За службу Родине в Вооруженных Силах СССР" III степени, многие медали, Почетное оружие, а также иностранные ордена и медали. Это не просто перечень наград. Это яркое свидетельство признания военного таланта Маршала Советского Союза Ивана Христофоровича Баграмяна - одного из прославленных полководцев, отдавших все свои силы, знания, опыт Родине, советскому народу.

Но скажи кому-то из тех, кто в начале века жил рядом с Баграмянами в рабочей казарме путейцев близ Елисаветполя (Кировабада), или землякам из горного села Чардахлы, что заводила среди своих сверстников Ваня Баграмян будет известным всему миру полководцем, люди ни за что не поверили бы. Да и где это видано, чтобы сын путейского рабочего стал вдруг не кем-нибудь, а прославленным маршалом. Ну и что из того, что закончил он с высшими оценками двухклассное Елисаветпольское железнодорожное училище, а затем и техническое железнодорожное училище в Тифлисе? Просто повезло. Но удел все равно известен. В жару и холод, под дождем и снегом вместе с рабочими следить за исправностью железнодорожного пути. Нужно - ремонтировать. Рассчитывать на продвижение по службе не приходилось.

Может, все и было бы так. В мае 1915 года в неполные восемнадцать лет Иван был назначен техником-практикантом службы пути на станции Елисаветполь. Но шла первая мировая война. Русская армия несла большие потери. Царю-батюшке были нужны офицеры. И тут уж не до сословных привилегий. Да и не очень рвались защищать Отечество дворянские сынки. Командование искало грамотных простолюдинов, чтобы, наспех подготовив их, направить на фронт, под вражеские снаряды и пули. Попал в их число и Иван Баграмян. Добровольно вступив в октябре 1915 года в русскую армию, он в составе экспедиционного корпуса Кавказского фронта участвовал в боях с турецкими войсками на территории Ирана. Дошел почти до Багдада, оттуда был направлен в 1-ю Тифлисскую школу прапорщиков. Закончив ее в августе 1917 года, он назначается младшим офицером одной из рот запасного пехотного полка.

Прапорщик. На плечах офицерские погоны. Но не так-то охотно принимают кадровые офицеры-дворяне в свою среду выходца из рабочих. Баграмян и сам не искал близости с ними. Он открыто становится на сторону простых солдат. И когда в тяжелые для Армении дни дашнакского правления нужно было решать, с кем идти дальше - с рабочими и крестьянами, поднявшими в майские дни 1920 года восстание в Александрополе (ныне Ленинакан), или с реакционерами и националистами, Баграмян смело заявил командиру полка:

- Я за большевиков!

За большевиков проголосовали и солдаты 1-го армянского конного полка, где командиром сабельного эскадрона служил Баграмян. Полк примкнул к восставшим рабочим. Спустя много лет Иван Христофорович с горечью вспоминал, как дашнаки с помощью интервентов Антанты подавили восстание, а сам он оказался за тюремной решеткой.

Окончательно судьба молодого офицера решилась в ноябре 1920 года, когда Красная Армия освободила Армению от дашнаков. В эти дни он навсегда связал свою судьбу с армией Страны Советов. А вскоре понял, что командир Красной Армии должен обладать многими достоинствами, но на первом месте стоит его любовь к Родине и трудовому народу. Без этого нет настоящего командира, не может он повести за собой людей, отстаивать завоевания революции, бороться за народное счастье. И Иван Христофорович настойчиво воспитывал в себе эти качества, учился. Учился, когда командовал пулеметным эскадроном, когда стал командиром кавалерийского полка, начальником штаба кавалерийской дивизии. Окончил Высшие кавалерийские курсы Красной Армии, Военную академию имени М. В. Фрунзе, Академию Генерального штаба.

Великую Отечественную войну полковник Баграмян начал в должности начальника оперативного отдела штаба Киевского Особого военного округа. Он знал, что такое война. Но если в ту неправедную империалистическую молодой офицер Баграмян командовал взводом и эскадроном, то теперь на его плечи легла ответственность за дивизии, корпуса, армии. Это он, полковник Баграмян, вместе с помощниками должен первым докладывать командованию Юго-Западного фронта, так стал именоваться Киевский Особый военный округ, об удачных и неудачных боях, о "танковых клиньях", о превосходящих силах противника. Готовить в соответствии с принятым командующим фронтом решением боевые распоряжения войскам, чтобы объединить отрезанные друг от друга внезапным ударом врага части, навести их на цель, нанести контрудары и остановить, хотя бы задержать захватчиков. К тому же начальнику оперативного отдела звонили из Генерального штаба:

- Что происходит под Дубно, Ровно, Луцком? Куда вышли танки противника? Где находится армия генерала Потапова?

Порой такие вопросы ставили в тупик. Ведь даже рабочая карта полковника Баграмяна имела в те дни необычный вид. Вместо сплошной линии фронта на ней были разбросаны большие и малые "кольца", означавшие части и соединения, ведущие борьбу в отрыве от соседей, без связи с крупными штабами, и "стрелы" - танковые части врага, устремленные на важнейшие стратегические пункты. Немало было на карте и белых пятен, таивших неизведанную опасность.

Трудное это было время. Очень трудное. Отряды пограничников и гарнизоны укрепленных районов до последнего патрона сражались в окружении многократно превосходящих их фашистских войск.

Среди самых отважных, самых стойких бойцы видели коммунистов. И росло у людей стремление завоевать высокое право носить звание члена партии. Вступление в партию каждый расценивал как обязательство быть в бою первым. Лучшие черты коммуниста - глубокое сознание долга перед народом, стремление отдать все свои силы, а если нужно, и жизнь за дело партии, во имя социалистической Родины - становились нормой поведения бойцов и командиров.

"У геройски павшего сержанта Сельцова, - вспоминал в послевоенные годы И. X. Баграмян, - среди документов нашли записку: "Иду в бой с мечтой встретить свой смертный час как подобает большевику". За два дня до этого Сельцов подал заявление о принятии его в партию".

Понимание рядовым бойцом священных целей войны - великая сила. И эта сила крепла с каждым часом. Ведя упорные бои, стремились выйти на назначенные рубежи дивизии, расположенные вблизи границы. Под непрерывными ударами немецкой авиации шли к границе соединения второго эшелона.

А враг, не считаясь с потерями, бросая в бой все новые и новые силы, стремился смять, опрокинуть наши войска, выйти на оперативный простор, чтобы с ходу овладеть Киевом. Стремился. Но мужество красноармейцев зачеркивало вражеское превосходство. При малейшей возможности они контратаковали фашистов, отбрасывали их назад, заставляли топтаться на месте.

Вот в таких условиях начал граниться военный талант Ивана Христофоровича Баграмяна. Его труд, его мысли вливались в коллективно разрабатываемые планы, которые становились крупнейшим танковым сражением первого периода войны в треугольнике Владимир-Волынский - Радзехув - Дубно, стойкой обороной Киева, удержанием Днепровского рубежа, многими другими операциями, заставившими Гитлера в конце июля приостановить наступление группы армий "Центр" на Москву.

И опять приходилось учиться. Уже после войны маршал Баграмян вспоминал: "Мы в школах и академиях учились главным образом наступать, а стратегической обороне уделяли меньше внимания. В те дни боев под Киевом мы почувствовали это. Командиры и штабы оказались недостаточно подготовленными к отступательным маневрам, пришлось на ходу учиться трудному искусству активной стратегической обороны".

Катастрофически не хватало времени. Оперативный отдел штаба - И. X. Баграмян и его подчиненные забыли о нормальном сне, регулярном питании. Но, совершая по приказам командования поездки в армии, корпуса, укрепленные районы, полковник все же выкраивал время, чтобы встретиться с красноармейцами, командирами. Это были полезные встречи. Ответственный работник фронтового штаба еще и еще раз убеждался в стойкости, мужестве рядовых бойцов, в их твердой вере в неминуемый разгром фашистских захватчиков. А сам рассказывал им о положении на фронтах, о мерах, принимаемых партией и правительством для усиления мощи Красной Армии.

Однажды, выполняя задание командующего фронтом по организации обороны Киевского укрепленного района, Иван Христофорович побывал на огневых позициях противотанкового дивизиона. Артиллеристы, сбросив гимнастерки, орудовали лопатами. По обнаженным спинам струился пот. Молодой офицер с тремя кубиками в петлицах, увидев старшего начальника, представился:

- Командир батареи старший лейтенант Сергиенко.

- Как настроение? - поинтересовался Баграмян. - Готовы ли встретить вражеские танки?

- Пусть только сунутся! Мне уже приходилось встречаться с ними в бою. Рассказывал я об этом батарейцам. А сейчас мы готовим несколько запасных позиций, чтобы бить врага не только метким огнем, но и внезапностью. И люди уверены - будут гореть фашистские танки.

Посмотрев на часы, старший лейтенант обратился к Баграмяну: "Товарищ полковник, разрешите объявить перерыв".

И сразу красноармейцы окружили Ивана Христофоровича. Посыпались вопросы:

- Где противник?

- Много ли у него танков?

- Где наши резервы?

- Противник рвется к Киеву, - как можно спокойнее говорил Баграмян батарейцам. - У него много танков. Так что работы всем хватит.

- А вам доводилось видеть фашистские танки? - спросил он у самого молодого бойца.

Парень залился краской смущения, но ответил твердо:

- Не довелось еще, товарищ полковник, но готовлю себя к этому. Одно знаю, что пропустить их в Киев нельзя.

- Не сомневайтесь, товарищ полковник, - добавил командир батареи, - хлопцы хоть и не обстрелянные, но положиться на них можно.

Рос боевой опыт, накапливались знания, умение быстро ориентироваться в сложной оперативной обстановке, обосновывать свои предложения о противодействии противнику. Повышался и авторитет Ивана Христофоровича. В августе 1941 года товарищи тепло поздравили его с присвоением генеральского звания. А вскоре сбылась и заветная мечта генерала Баграмяна. Коммунисты штаба фронта приняли его в ряды ленинской партии.

С еще большей ответственностью трудился теперь начальник оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта. Как хотелось ему, его боевым товарищам поскорее остановить фашистов, заставить их повернуть вспять и гнать, гнать туда, откуда пришла на нашу землю война. И он думал, анализировал, старался как можно глубже проникнуть в замыслы противника.

Обстановка на фронтах архисложная. И хотя сумасбродные фашистские планы "молниеносной войны" сорваны, но враг захватил большую часть Украины, Белоруссию, Молдавию, Литву, Латвию, Эстонию, забрался в Донбасс, навис черной тучей над Ленинградом, угрожает Москве. На Юго-Западном направлении танковая армия Клейста рвется к Ростову-на-Дону, чтобы затем двинуться в хлебные районы Дона, Кубани, Ставрополья и к нефтяным центрам - Грозному и Баку.

"Пассивная оборона равносильна гибели. Нужно наступать". Придя к такому выводу, генерал Баграмян сел за расчеты. А через несколько дней докладывал начальнику штаба фронта:

- По моему мнению, есть возможность собрать группировку войск, которая сможет сорвать наступление танков Клейста, преградить им доступ в пределы Северного Кавказа.

- Покажите-ка ваши расчеты.

- Так, так! Хорошо! Очень смело! - констатировал начальник штаба, изучая развернутую Баграмяном карту.

Изучал долго, тщательно. Видно было, что он взвешивает малейшие детали предлагаемого начальником оперативного отдела контрнаступления. А потом поднялся из-за стола, прошелся несколько раз взад-вперед по комнате и решительно проговорил:

- Некоторый риск в вашем замысле есть, но другого нам не дано... Нужно докладывать маршалу.

Главком Юго-Западного направления Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, проанализировав представленные ему расчеты, посоветовался с членами Военного совета и решил: "Будем наступать".

В подготовку операции включились штабы Южного и Юго-Западного фронтов, командующие армиями, командиры корпусов и дивизий. Первоначальный замысел "обрастал" деталями, уточнялся, совершенствовался. Перегруппировывались силы. Накапливались боеприпасы и горючее...

Всего шестнадцать дней длилась Ростовская наступательная операция. Но в результате ее немецко-фашистским войскам было нанесено серьезное поражение. Именно там, под Ростовом, началось бегство "непобедимого" Клейста. Это было, прямо скажем, в новинку. И люди, даже умудренные большим опытом, не скрывали своего восхищения. Крепко врезался в память Ивану Христофоровичу один из таких радостных эпизодов.

"...В степи видно далеко вокруг. На одном из курганов был оборудован наблюдательный пункт командующего 37-й армией генерала Лопатина. Этот мужественный и несколько грубоватый человек, которого, казалось, не проймешь никакими эмоциями, вдруг оторвался от окуляров стереотрубы, счастливыми глазами окинул всех, кто был на КП, и радостно воскликнул:

- Как бегут! Как они черти бегут! Верил я, всегда верил, что фашисты будут драпать от нас, но боялся погибнуть, не увидев этого.

Стоявший рядом с генералом молодой командир весело заверил:

- Так они еще только учатся бегать, товарищ командующий, а когда мы их потренируем, то они и до самого фатерлянда без передышки добегут!"

И потренировали. 5 декабря 1941 года войска левого крыла Калининского фронта в соответствии с замыслами Верховного Главнокомандования перешли в контрнаступление. Вслед за ними нанесли удары по врагу армии, корпуса, дивизии Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов. Стремительно продвигалась на Елец и фронтовая оперативная группа генерала Ф. Я. Костенко. Обязанности начальника штаба группы исполнял И. X. Баграмян.

Весьма неожиданно оказался Иван Христофорович в этой должности. Убедившись, что на Южном фронте наступление против Клейста идет успешно, маршал С. К. Тимошенко решил ознакомиться с подготовкой новой наступательной операции, теперь на правом крыле Юго-Западного фронта. Вот тут-то и возникло у него решение создать оперативную группу во главе с заместителем командующего фронтом генералом Ф. Я. Костенко.

- А вас, товарищ Баграмян, назначаю начальником штаба группы.

- Начальник штаба есть, но штаба-то нет! - не сдержался Иван Христофорович.

Да, штаба еще не было. Но потому и доверил главком направления эту ответственную должность генералу Баграмяну, что знал: высокая военная подготовка, богатый опыт, наконец, исключительные человеческие качества позволят ему успешно выполнить приказ.

За одну ночь, хотя и с большим трудом, подобрал Иван Христофорович круг лиц, которые должны были вместе с ним руководить наступлением, и добрался до КП оперативной группы.

- Время! Время нас поджимает. Не медля, принимайтесь за работу, - так встретил свой штаб генерал Костенко.

Да, в распоряжении вновь созданной группы было всего лишь несколько дней. А нужно было отработать массу документов, довести до частей и соединений принятое решение. Каким оно должно быть это решение? Приказано наступать, а соотношение сил, если исходить из теории военного искусства, делало это невозможным. У врага есть танки, которых в наших частях считанные единицы. Почти вдвое больше орудий и минометов. На каждый наш пулемет у фашистов два. Тут есть над чем задуматься. Но Иван Христофорович твердо запомнил любимое изречение Суворова: "Делай на войне то, что противник почитает за невозможное". А так как были они с генералом Костенко единомышленниками, то и решение приняли смелое, дерзкое.

Гитлеровцы, знавшие о своем превосходстве, не ожидали, что советские войска перейдут в наступление на Елец. Трудно им было представить, что можно побеждать и с меньшими силами. Но для этого нужны творчески мыслящие командиры и беззаветно преданные своей Родине солдаты. В наших войсках недостатка в подобных людях не было. И перейдя во взаимодействии с 13-й армией к активным боевым действиям, они стали решительно продвигаться вперед. В короткие сроки елецкая группировка гитлеровцев была окружена и разгромлена. Деморализованные фашистские вояки сдавались в плен целыми подразделениями во главе с офицерами.

Так и прибыл майор в расположение наших войск во главе разоруженной роты гитлеровцев.

Вскоре после успеха под Ельцом генерала Баграмяна срочно вызвал главком направления и даже послал за ним самолет. В чем дело? Почему такая срочность? Все прояснилось с первых же минут встречи с маршалом Тимошенко, который весьма своеобразно приветствовал Ивана Христофоровича:

- Хвала и честь подвижной группе Костенко! Должен прямо признаться: восхищен вашими делами!

И тут же пояснил, что Ставка удовлетворила ходатайство Военного совета Юго-Западного направления о создании оперативной группы - своеобразного штаба при главкоме. А генерал Баграмян назначается начальником этой группы.

Это была достойная оценка военного таланта генерала Баграмяна, его вклада в успешное наступление наших войск под Ростовом-на-Дону и Ельцом. Но возрастала и ответственность. Предстояло организовывать и планировать боевые действия Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов.

- Теперь нужно мыслить категориями не только тактики и оперативного искусства, - говорил И. X. Баграмян, - но и военной стратегии.

Разгром гитлеровских войск на центральном, Московском направлении, успешное проведение Тихвинской и Ростовской наступательных операций создали необходимые условия для перехода Красной Армии в общее наступление. На Юго-Западный и Южный фронты возлагалась задача нанести удар по группе армий "Юг" и освободить Донбасс.

И опять нужно было думать о том, как разгромить противника, превосходящего в живой силе, танках и артиллерии. Успех могли обеспечить только умелый маневр и создание достаточно сильных ударных группировок на решающих направлениях. Словом, предстояло бить врага не числом, а умением.

Генерал Баграмян, учитывая опыт контрнаступления под Москвой, предусмотрел все: цель операции, ее замысел, перегруппировку войск и предполагаемый состав ударной группировки, меры по массированному применению артиллерии и танков, организации взаимодействия между войсками на всю глубину наступления, дезинформации гитлеровцев и многое другое.

Выслушав эти предложения, маршал в основном одобрил их, четко и кратко изложил свое решение, на основе которого операторы разработали директивы фронтам.

Но оперативные документы - всего лишь одна сторона дела. Важно, как претворяется замысел в войсках, как идет подготовка к операции. И Иван Христофорович сам выезжает на Юго-Западный фронт. Уточняет, контролирует, советует. Интересуется, хорошо ли налажена связь с партизанскими отрядами, четко ли поставлены им задачи на минирование дорог, подрыв мостов, уничтожение живой силы противника.

И вот все готово к нанесению удара по врагу. Отдан приказ главнокомандующего Юго-Западным направлением. 18 января 1942 года после мощной артиллерийской подготовки войска двинулись вперед. Гитлеровцы упорно сопротивлялись. И это было понятно. Гитлер и стоящие за его спиной монополии вцепились в Донбасс мертвой хваткой. Донецкий уголь, железная и марганцевая руда Криворожья оставались вожделенной мечтой круппов, фликов и иже с ними. Бросая в бой свои оперативные резервы, фашистское командование делало все возможное, чтобы остановить продвижение наших войск.

Маневрируя и наращивая силу ударов, гнали врага советские войска. Освобождены Барвенково и Лозовая, перерезана железная дорога Харьков - Лозовая. За две недели боев части Юго-Западного и Южного фронтов в полосе шириною более 100 километров продвинулись на запад на 90-100 километров. На большее сил не хватило, хотя образовавшаяся конфигурация фронта с резким выступом на запад в районе Барвенкова очень беспокоила командование.

В результате развернувшегося Харьковского сражения, которое могло выправить создавшееся положение, командование Юго-Западного фронта не смогло обеспечить своевременное введение в прорыв танковых корпусов. Это позволило противнику сосредоточить крупные силы и, прорвав оборону на участке одной из армий Южного фронта, выйти в тыл главной ударной группировке Юго-Западного направления. Советские войска, находившиеся в Барвенковском выступе, оказались в окружении. Это произошло из-за неверной оценки командованием Юго-Западного направления и Южного фронта оперативно-стратегической обстановки, недостатков в организации наступления.

Вскоре после неудачи под Харьковом решением Ставки Верховного Главнокомандования генерал Баграмян был отозван в Москву.

Тяжело переживал Иван Христофорович харьковское поражение. Думал, анализировал... В конце концов, пришел к твердому выводу: вряд ли целесообразно продолжать фронтовую деятельность по штабной линии. Не теряя времени, обратился к Верховному Главнокомандующему с просьбой назначить на любую командную работу.

Желание генерала Баграмяна совпало с мнением Ставки, высоко ценившей военный талант Ивана Христофоровича. Буквально через несколько дней он был утвержден заместителем командующего 61-й армией. А еще через полмесяца, по представлению Г. К. Жукова, стал командармом 16-й, сменив на этом посту Рокоссовского.

Так начался новый этап восхождения И. X. Баграмяна к вершинам полководческого мастерства.

 И. X. Баграмян наблюдает за полем боя. 1943 г.
И. X. Баграмян наблюдает за полем боя. 1943 г.

Новые обязанности, новые задачи... Иван Христофорович рассчитывал, что войти в курс дела помогут ему начальник штаба, генералы и офицеры, возглавлявшие в армии артиллерию, бронетанковые войска, связь. Но случилось так, что все они были направлены решением Ставки в распоряжение К. К. Рокоссовского, а на их место пришли новые люди. Знакомясь с ними, командарм прямо заявил:

- Боевая деятельность войск не прекращается ни на минуту. Перед нами встают и будут вставать сотни вопросов, решение которых не терпит отлагательства. Значит, изучая подчиненные войска, каждый из нас должен думать о том, что можно, вернее нужно, сделать для повышения боеспособности рот, батальонов, полков, дивизий. Оборона армии - непреодолимый рубеж для врага. На это и обязаны мы сейчас направить все свои усилия.

А вскоре генералы и офицеры армии убедились, что их командующий показывает пример такого подхода к делу. Побывав в дивизиях первого эшелона, Баграмян установил личный контакт с командирами и политработниками. Старался, чтобы все - от рядового до генерала - поняли серьезность обстановки, сложившейся в результате ударов врага на юге страны. Простые и точные слова, с которыми командарм обращался к подчиненным, его страстность, партийность, никого не оставляли равнодушным, вызывали яростное стремление драться с ненавистными захватчиками до последней капли крови, проявлять в боях стойкость и бесстрашие.

Первый серьезный экзамен 16-я армия под командованием генерал-лейтенанта Баграмяна выдержала в августе 1942 года, когда враг предпринял мощный удар крупной группировкой по армиям южного крыла Западного фронта. Решительно перегруппировав части, командующий 16-й сумел не только организовать упорное сопротивление гитлеровцам, но, предпринимая контратаки и контрудары, сильно обескровить ударную группировку противника, остановить ее продвижение. А затем, вместе с другими армиями фронта, нанести ответный удар и в значительной степени восстановить первоначальное положение наших войск.

Активные наступательные действия 16-й армии в феврале - марте 1943 года на Жиздринском направлении были отмечены новыми победами. 16 апреля 1943 года приказом Верховного Главнокомандующего за доблесть и мастерство воинов 16-я армия была преобразована в 11-ю гвардейскую.

Весна 43-го хорошо запомнилась Ивану Христофоровичу. Всю зиму шли бои. Наши войска нанесли врагу сокрушительный удар под Сталинградом. Добились успехов на Северном Кавказе, на Верхнем Дону, прорвали блокаду Ленинграда, вошли в Донбасс и Юго-Восточные районы Украины. Словом, началось массовое изгнание оккупантов с советской земли. Попытка немецко-фашистского командования сдержать натиск Красной Армии, прорваться в район Курска не удалась. На фронтах наступило затишье. Но это затишье предвещало бурю. Гитлеровское командование намеревалось взять реванш за поражение под Сталинградом и вновь захватить стратегическую инициативу на Восточном фронте.

Советскому военному руководству удалось своевременно раскрыть замыслы врага и сосредоточить на угрожаемом направлении, в районе Курского выступа, силы, достаточные не только для стойкой обороны, но и для перехода в решительное наступление.

В соответствии с согласованным замыслом командующих Западным и Брянским фронтами 11-я гвардейская армия должна была прорвать оборону противника южнее Козельска и, взаимодействуя с 61-й армией Брянского фронта, наступать навстречу войскам Центрального фронта, с тем, чтобы в районе Хатынца замкнуть кольцо окружения.

Смело задуманный план обещал немалый успех. Но, взвесив реальную обстановку и свои возможности, генерал Баграмян и его штаб пришли к выводу: наиболее целесообразно на первом этапе наступления встречными ударами 11-й гвардейской и 61-й армий окружить и уничтожить болховскую группировку гитлеровцев. Это создаст в обороне противника такую брешь, которую он вряд ли будет способен закрыть.

Командующий 16-й армией генерал-лейтенант И. X. Баграмян, писатель И. Г. Эренбург, начальник политотдела армии полковник Д. Ф. Романов, член Военного совета армии полковник Ф. В. Яшечкин и воспитанник А. П. Фирсов в период проведения Орловской операции
Командующий 16-й армией генерал-лейтенант И. X. Баграмян, писатель И. Г. Эренбург, начальник политотдела армии полковник Д. Ф. Романов, член Военного совета армии полковник Ф. В. Яшечкин и воспитанник А. П. Фирсов в период проведения Орловской операции

Доводы генерала Баграмяна не убедили командующего Западным фронтом. Не были приняты они и на совещании в Генеральном штабе. Однако Иван Христофорович был твердо уверен в своих расчетах, подкрепленных данными разведки. И когда план Орловской операций обсуждался в Ставке, он попросил разрешения высказаться. Верховный Главнокомандующий не без удивления, но вместе с тем весьма доброжелательно посмотрел на командующего 11-й гвардейской.

- Прошу.

Стараясь сдержать волнение, генерал Баграмян изложил свою точку зрения. Одну-две минуты царило молчание. Затем слово взял командующий Западный фронтом В. Д. Соколовский, а следом за ним - командующий Брянским фронтом М. А. Рейтер. Оба старались опровергнуть аргументы командарма. Особенно горячо выступал Рейтер. Он прямо заявил:

- Баграмян упорно добивается, чтобы ему создали условия, облегчающие решение задачи. Если его послушать, то получается, что нужно не только усилить боевой состав 11-й гвардейской, но еще и поддержать действия этого объединения ударами соседей.

Верховный Главнокомандующий, до этого внимательно изучавший карту, поднял голову, вынул изо рта трубку. Рейтер бросил на Баграмяна быстрый взгляд, словно хотел сказать: "Предупреждали же вас: помалкивайте. Не послушались, теперь пеняйте на себя".

И вдруг Верховный очень тихо и спокойно сказал:

- А ведь Баграмян дело говорит. И по-моему, с его предложением нужно согласиться. Что же касается заботы командарма о более благоприятных условиях для выполнения задачи, то это похвально. Ведь на него же ляжет вся ответственность в случае неудачи...

Так смелость, настойчивость, умение увидеть перспективу развития операции и обосновать свое мнение принесли Баграмяну заслуженный успех. Предложенный им вариант наступления был принят Ставкой без существенных изменений. И когда на рассвете 12 июля началось наступление 11-й армии, противник, видимо, не ожидавший удара в этом районе, заметался по всему Орловскому плацдарму, начал спешно перебрасывать войска с Центрального фронта, пытаясь прикрыть образовавшиеся бреши. Но Баграмян, своевременно вводя в бой свежие силы, заставил гитлеровцев испытать горечь поражения.

Удар, осуществленный по орловской группировке противника, показал зрелое мастерство Баграмяна в наступательной операции. "Если в первых августовских боях 1942 года он {Баграмян) проявил себя способным командармом, - писал в одной из статей Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров, - то после летних наступательных боев 1943 года он вошел в число лучших советских командармов".

В октябре 1943 года 11-я гвардейская армия, передислоцировавшись в новый район, готовилась к боям в составе 2-го Прибалтийского фронта. В разгар подготовки генерал-полковника И. X. Баграмяна вызвали на командный пункт фронта.

- Вам необходимо срочно выехать в Москву, - сообщил ему командующий.

Зачем? Ни командующий, ни член Военного совета не знали. Не внесли ясности и в Генеральном штабе. И только в Ставке все встало на свое место.

- Принято решение назначить вас командующим 1-м Прибалтийским фронтом, - говоря это, Верховный Главнокомандующий внимательно и доброжелательно смотрел на генерала Баграмяна.

- Считаю это назначение большой честью и приложу все силы, чтобы оправдать доверие партии, - ответил Иван Христофорович.

Слегка кивнув, Верховный продолжал:

- Успешно проведенная вами операция в районе Орла и Брянска убеждает в том, что новый пост будет вам по плечу.

Поздравил он вновь назначенного командующего фронтом и с присвоением воинского звания - генерала армии.

Такая высокая оценка Коммунистической партией и Ставкой Верховного Главнокомандования полководческого таланта Ивана Христофоровича Баграмяна ко многому обязывала. Человек ясного ума и твердой воли, он видел свой долг в том, чтобы с полной отдачей служить Родине, делать все возможное для окончательного разгрома ненавистных захватчиков. И здесь, на посту командующего фронтом, проявились самые лучшие черты характера военачальника, его высокие морально-боевые качества, военное искусство, мужество.

Первой боевой задачей нового командующего фронтом было планирование и проведение так называемой Городокской операции, цель которой заключалась в ликвидации угрозы окружения наших войск, находившихся в районе Невеля. Позже, уже после Великой Отечественной войны, Маршал Советского Союза так оценит свои первые шаги в роли командующего фронтом:

"Городокская операция, некрупная по масштабу, сохранилась в моей памяти, как одна из наиболее сложных среди проведенных под моим руководством в период минувшей войны".

Важное значение имели и итоги этой операции. Успех под Городком дал возможность продвинуться вперед правому соседу-2-му Прибалтийскому фронту. Оказал определенное влияние на разгром врага под Ленинградом и Новгородом. А кроме того, были созданы предпосылки для развития стремительного наступления летом 1944 года на Белорусском направлении, разгрома фашистской группировки в районе Витебска, последующего удара на Полоцк и на территорию Прибалтики.

Всякая боевая операция начинается с противоборства умов. Командующий фронтом, получив разведданные, с помощью своего штаба анализирует силы и средства противника, начертание переднего края, характер местности, состояние дорог, погоду и многое, многое другое. Нужно учесть все до мелочей. Представить, что предпримет противная сторона в том или ином случае. Чем ответит она на удар наших войск. Ведь и враг не дремлет. Его высшее командование и штабы тоже думают, тоже ищут. Значит, следует их перехитрить, добиться внезапности. Заставить, чтобы события развивались по нашему плану. Кратчайшим путем к победе и с наименьшими потерями.

Конечно, в ходе осуществления этого плана неизбежны какие-то изменения, уточнения. В деталях их не спланируешь, но предвидеть можно, а точнее - нужно, необходимо. И накануне каждой операции Баграмян примерял, уточнял или, как говорят военные люди, проигрывал операцию на карте.

Так было и в период подготовки к наступательной операции трех Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов в Белоруссии, получившей кодовое наименование "Багратион". Проинформированный Генеральным штабом, генерал армии Баграмян заблаговременно продумал детали наступления. И когда перед принятием окончательного решения Ставкой Верховного Главнокомандования его, как и других командующих фронтами, пригласили Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков и А. М. Василевский для обсуждения вопросов, связанных с участием в предстоящей операции, Иван Христофорович предложил несколько видоизменить задачу 1-му Прибалтийскому, чтобы не дать противнику возможности нанести контрудары во фланг и тыл подчиненных ему армий.

Заместитель Верховного Главнокомандующего и начальник Генерального штаба поддержали предложение Баграмяна, и оно было учтено при принятии окончательного решения в Ставке.

Задача фронта ясна. Она графически отражена на карте множеством красных и синих стрел, условными обозначениями и знаками. Читая их, генерал армии Баграмян и генерал-лейтенант Курасов, начальник штаба фронта, ясно представляли себе будущий бой. И все же они, склонившись над картой, часами по "косточкам" разбирали, как будут действовать в бою армии, корпуса, дивизии. Привлекали к этой работе командующих родами войск, офицеров штаба, политработников. Выявлялись новые детали. Рождались полезные предложения.

Руководящий состав фронтового управления, командармы все больше убеждались, что генерал армии Баграмян - человек по-солдатски простой, душевный, скромный.

- А главное, - вспоминал генерал-полковник И. М. Чистяков, - Иван Христофорович всегда вникал в суждения подчиненных, иной раз дотошно переспрашивал. Бережно относился к человеческому достоинству. Отличное качество!..

Уже в подготовительный период командующий 1-м Прибалтийским фронтом "переиграл" немецкого командующего группой армий "Север" генерал-полковника Линдемана. После первых неудач Линдемана сменил генерал-полковник Фриснер, а его - любимец Гитлера генерал-полковник Шернер. Но и это не помогло. Весь ход операции "Багратион" показал превосходство советского военного искусства над военным искусством фашистской Германии.

Только на первом этапе операции войска 1-го Прибалтийского фронта освободили более пяти тысяч населенных пунктов. Разгромили во взаимодействии с 3-м Белорусским фронтом витебскую и силами своего фронта полоцкую группировки противника.

На этом наступление войск 1-го Прибалтийского фронта не закончилось. Вступив на территорию Прибалтики, они штурмом овладели важнейшим опорным пунктом врага городом Шяуляем, а правофланговые соединения фронта вышли на побережье Рижского залива.

В эти полные боевого напряжения дни в жизни Ивана Христофоровича Баграмяна произошло еще одно радостное событие. Родина, Коммунистическая партия высоко оценили его заслуги в борьбе с врагом: за выдающиеся результаты, достигнутые войсками фронта в Белорусской операции, и проявленное мужество И. X. Баграмян был удостоен звания Героя Советского Союза.

Большого напряжения сил потребовала от И. X. Баграмяна Прибалтийская стратегическая наступательная операция. Как всегда, наступлению предшествовала тщательная подготовка. И это во многом определило успех. За три дня после начала наступления войска фронта, ломая упорное сопротивление гитлеровцев, продвинулись вперед почти на 50 километров. До Риги, как говорится, было рукой подать. Но Ставка Верховного Главнокомандования перенесла направление главного удара с Рижского на Мемельское. Потребовалось в срочном порядке перегруппировать силы для нанесения мощного удара по фашистским войскам. Сделать это нужно было скрытно, чтобы враг не обнаружил совершаемый маневр, не подтянул к угрожаемому участку свои войска.

В своей книге "Дело всей жизни" Маршал Советского Союза А. М. Василевский писал: "Несомненно, одаренным полководцем является И. X. Баграмян. Он обладает и командным и штабным опытом, что помогало ему успешно решать как вопросы руководства войсками, так и разработки планов операций, при этом он старался изыскать кратчайшие пути к победе".

Нашел И. X. Баграмян "кратчайшие пути к победе" и в Мемельской операции. Семь дней потребовалось войскам фронта, чтобы отсечь группу армий "Север" от фашистской Германии. А вскоре на Курляндском полуострове было заперто до конца войны свыше трехсот тысяч наиболее боеспособных войск гитлеровской Германии.

Высокие морально-политические и командирские качества Ивана Христофоровича Баграмяна очень хорошо охарактеризовал генерал армии В. В. Курасов, который почти что с начала создания 1-го Прибалтийского фронта и до конца войны был рядом с Баграмяном.

- Прежде всего, - говорил он, - нужно вести речь о таком важнейшем понятии, как мужество. Я имею в виду, как вы понимаете, не обычную личную смелость солдата или офицера, которой Ивану Христофоровичу не занимать, но под этим словом я понимаю несколько больше, а именно: способности отвечать за боевые действия подчиненных войск, умение принять смелое решение, определяющее судьбу операции. Уверяю вас, если в ходе боев командующий не проявит мужества, операция может быть провалена.

Во-вторых, решительность. Никогда я не видел у Ивана Христофоровича колебаний. Он был уверен в своих планах, поставленных задачах и ждал их успешных решений.

И, в-третьих, инициатива. Она непосредственно связана с полководческим творчеством Ивана Христофоровича. Не ожидая никаких приказов или указаний, при необходимости, в связи с изменявшейся обстановкой, он принимал новые решения, о которых потом докладывал в Ставку. Так как они были всегда обоснованы, Ставка неизменно утверждала их.

Мужество, решимость, инициатива базировались на отличной военно-теоретической подготовке. Даже на фронте Иван Христофорович продолжал проявлять интерес к науке, к знаниям. Каждая свободная минута была им использована. В частности, он очень внимательно изучал опыт других фронтов.

И еще - о человечности Баграмяна. Иван Христофорович всегда был озабочен своевременным награждением воинов, отличившихся в бою. Если были задержки, был неумолим. Всегда сам выезжал в госпитали, где вручал награды раненым. Шутка ли? Сам командующий вручает орден или медаль! Говорят, от этого раненые быстрее выздоравливали...

Пройдут годы. Иван Христофорович Баграмян станет Маршалом Советского Союза. На его плечи лягут новые огромные заботы, связанные с поддержанием постоянной боевой готовности Советских Вооруженных Сил. Но он найдет время, чтобы оставить новым поколениям свои воспоминания о войне, о людях, с которыми прошагал рядом все 1418 огненных дней и ночей. Напишет обо всем: не скрывая неудач, не приукрашивая успехи.

Особое место в его трудах займет сражение на Земландском полуострове, штурм цитадели пруссачества города-крепости Кенигсберга. Сколько раз за время войны ему приходилось отдавать приказы на наступление, громить превосходящие силы противника, однако это сражение было самым крупным и значительным в его жизни.

Шел февраль 1945 года. Ставка Верховного Главнокомандования посчитала целесообразным объединить 1-й Прибалтийский фронт с 3-м Белорусским. Так легче было маневрировать силами и средствами для скорейшего разгрома группировки врага в Восточной Пруссии. Армии, входившие в состав 1-го Прибалтийского, объединились в Земландскую группу войск. Ее командующим был назначен И. X. Баграмян. Одновременно он стал и заместителем командующего 3-м Белорусским фронтом Маршала Советского Союза А. М. Василевского.

Однако ни дел, ни ответственности от этого не убавилось. Командующий фронтом, занятый подготовкой Хейльсбергской операции, поручил Ивану Христофоровичу подумать над замыслом штурма Кенигсберга.

- Надо и вашим войскам принять посильное участие в разгроме хейльсбергской группировки, - предупредил маршал Баграмяна. - Частной операцией сковать резервы, имеющиеся на левом фланге этой группировки.

Возложив ответственность за подготовку и проведение частной операции на командующего 11-й гвардейской армией генерала К. Н. Галицкого, сам И. X. Баграмян вместе со своим начальником штаба генералом В. В. Курасовым вплотную занялись разработкой плана штурма. И вскоре докладывали А. М. Василевскому общие соображения по замыслу операции под условным названием "Земланд".

Внимательно выслушав руководителей Земландской группы войск, маршал посоветовал им произвести некоторую перегруппировку сил.

- Имейте в виду, Иван Христофорович, что по мере разгрома хейльсбергской группировки противника я буду иметь возможность передать в состав вашей группы одну-две армии со средствами усиления.

Порадовал маршал и сообщением о намерении привлечь к обеспечению штурма Кенигсберга сверхмощную артиллерию и всю авиацию, действующую в Восточной Пруссии.

Объем работы, возложенной на командующего и штаб Земландской группы войск, по сравнению с прежним был значительно большим. К тому же нужно было решить ряд проблем, ранее не возникавших. Советские войска не встречали еще на своем пути оборону, насыщенную фортами, дотами, особо прочными зданиями, приспособленными к обороне, всевозможными хитроумными препятствиями для боевой техники и пехоты. К тому же в городе трудно ориентироваться, поддерживать взаимодействие между частями... Словом, было над чем поломать голову.

Как всегда, помогло умение Ивана Христофоровича зажечь людей, опереться на их инициативу, творчество. Пока штабники разрабатывали план операции, топографы и инженеры создали подробный макет Кенигсберга. Был подготовлен и размножен план города с единой нумерацией целей и всех важных объектов. И это помогло командирам всех степеней не только уяснить поставленные перед ними задачи, но и зрительно представить, как будут развиваться бои в предместье города, на его улицах и площадях, действия специально созданных штурмовых групп, удары артиллерии и авиации.

Генерал армии И. X. Баграмян вручает орден Суворова II степени 2-му гвардейскому Тацинскому танковому корпусу. 1945 г.
Генерал армии И. X. Баграмян вручает орден Суворова II степени 2-му гвардейскому Тацинскому танковому корпусу. 1945 г.

Буквально накануне штурма была получена директива: с 3 апреля Земландская группа войск прекращала свое существование, а ее штаб выводился в резерв Ставки. Однако И. X. Баграмян как заместитель командующего фронтом и еще несколько генералов должны были помочь фронтовому командованию в проведении операции.

Конечно, Ивану Христофоровичу было немного обидно, что подготовленную с таким трудом операцию будет осуществлять кто-то другой. Успокаивало, что этим другим будет такой прославленный, глубоко уважаемый им полководец, как А. М. Василевский. Да и сам маршал, понимая, что никто не сможет лучше и быстрее И. X. Баграмяна сориентироваться и принять единственно верное решение в трудные моменты штурма, попросил:

- Иван Христофорович, возьмите на себя руководство войсками, наносящими главный удар по Кенигсбергу с северо-запада.

Всего за четыре дня советские войска разгромили 130-тысячный крепостной гарнизон, засевший в мощных укреплениях.

Великую Отечественную войну Иван Христофорович Баграмян заканчивал командующим войсками 3-го Белорусского фронта.

"...1 мая, - вспоминал он, - до нас долетела радостная весть: Знамя Победы развевается над рейхстагом! А еще через день - сообщение о безоговорочной капитуляции остатков гарнизона германской столицы. Этот акт мы уже восприняли как прелюдию к общей и безоговорочной капитуляции фашистской Германии".

Но получилось так, что, когда в дни Великой Победы во всех городах и селах нашего необъятного государства царило невиданное ликование, войска 3-го Белорусского продолжали силой оружия утверждать ее - доколачивали вражеские части, окопавшиеся восточнее устья Вислы. И все же 9 мая 1945 года во всех частях фронта бурлили митинги. Но, радуясь победе, люди с болью вспоминали об утратах, о тех, кто ценою своей жизни приблизил светлый час окончательного разгрома врага.

В одном из митингов участвовал и командующий войсками фронта. Он с любовью смотрел на светившиеся улыбками лица воинов и вдруг заметил, как на запыленных щеках ветерана слезы прочертили светлые полосы. Подошел к нему, спросил:

- О чем, старина, взгрустнул в такой радостный день?

- Друга сердечного похоронил сегодня, - ответил боец, глубоко вздохнув. - Несколько часов не дотянул до конца войны. А шагали мы с ним аж от самого Витебска! Если бы не он, не жить мне на этом свете.

Запомнил Иван Христофорович эту встречу. Как тысячи других встреч на дорогах войны. И хранил их в сердце всю жизнь. Часто виделся с ветеранами, заботился о них. Ни одна просьба, с которой обращались участники войны к И. X. Баграмяну, не оставалась без ответа.

Прогремели последние залпы войны. Вокруг воцарилась тишина, от которой за четыре года боев и походов фронтовики совершенно отвыкли. По укоренившейся привычке Иван Христофорович каждое утро просыпался задолго до рассвета и сразу же интересовался у оперативного дежурного событиями минувшей ночи. Но ничего чрезвычайного, естественно, не происходило. И тревожное напряжение постепенно спадало. Хотелось по-настоящему отдохнуть. Однако времени на отдых не было. Где разместить войска? Как организовать их боевую и политическую подготовку, без которой немыслима жизнь любого воинского организма? Все это требовало безотлагательного решения.

Думали об этом и в Центральном Комитете партии, в Советском правительстве. И вскоре И. X. Баграмяна вместе с другими командующими фронтами, вызвали в Москву. Решались вопросы о численности Красной Армии на мирное время, о создании новых пограничных и внутренних военных округов, ряд других важнейших и неотложных проблем, в том числе и о порядке демобилизации из армии военнослужащих старших возрастов. По поручению Верховного Главнокомандующего генералу армии И. X. Баграмяну довелось работать в двух комиссиях, готовить предложения по организационной структуре и техническому оснащению частей и соединений инженерных войск и докладывать выводы по реорганизации конницы. И здесь, как и в каждом деле, которое поручалось ему, проявились типичный для него дух творчества, оптимистический взгляд на будущее, на жизнь.

"Прожито, конечно, немало, - писал Иван Христофорович вскоре после того, как в день восьмидесятилетия Родина назвала его дважды Героем Советского Союза. - Но, пока бьется мое сердце, мне хотелось бы каждый день, который подарит мне судьба, плодотворно трудиться на благо советского народа, во имя дальнейшего процветания нашей великой державы".

И он, помимо выполнения служебных обязанностей, находил время для большой общественной работы как депутат Верховного Совета СССР, член Центрального Комитета КПСС. Писал книги. Много внимания уделял воспитанию молодежи.

Может быть, кому-то покажется странным, что известный всему миру полководец, Маршал Советского Союза вдруг командует ребячьими батальонами, учит юношей и девушек азам военного дела. Может быть. Только сам Иван Христофорович относился к этому со всей серьезностью. Считал почетной свою должность - Председатель Центрального штаба похода комсомольцев и молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы советского народа.

...Ясный сентябрьский день 1980 года. На центральном стадионе "Динамо" столицы Белоруссии в четком строю застыли участники слета - победители похода комсомольцев и молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы советского народа в республиках, краях и областях. Маршал И. X. Баграмян внимательно всматривается в лица юнармейцев. Во многих парадах приходилось участвовать ему. Шел он во главе колонны 1-го Прибалтийского фронта на Параде Победы. Сам принимал парады войск. А сейчас волнуется…

Но вот торжественно звучат фанфары. Подойдя к микрофону, маршал дает команду внести флаг слета. В чаше стадиона вспыхивает огонь, зажженный от Вечного огня на могиле Неизвестного солдата в Москве. Звучит Гимн Советского Союза. Чеканны слова Председателя Центрального штаба, обращенные к юношам и девушкам. И нет сомнения, через долгие годы пронесут они в своих сердцах страстный призыв крепить верность ленинскому знамени, на дорогах отцовской славы готовить себя к трудовым и ратным подвигам.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'