Полководцы Великой Отечественной (-)

Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян (1897-1982)

Две Золотые Звезды Героя Советского Союза, семь орденов Ленина, орден Октябрьской Революции, три ордена Красного Знамени, два ордена Суворова I степени, орден Кутузова I степени, орден "За службу Родине в Вооруженных Силах СССР" III степени, многие медали, Почетное оружие, а также иностранные ордена и медали. Это не просто перечень наград. Это яркое свидетельство признания военного таланта Маршала Советского Союза Ивана Христофоровича Баграмяна - одного из прославленных полководцев, отдавших все свои силы, знания, опыт Родине, советскому народу.

Но скажи кому-то из тех, кто в начале века жил рядом с Баграмянами в рабочей казарме путейцев близ Елисаветполя (Кировабада), или землякам из горного села Чардахлы, что заводила среди своих сверстников Ваня Баграмян будет известным всему миру полководцем, люди ни за что не поверили бы. Да и где это видано, чтобы сын путейского рабочего стал вдруг не кем-нибудь, а прославленным маршалом. Ну и что из того, что закончил он с высшими оценками двухклассное Елисаветпольское железнодорожное училище, а затем и техническое железнодорожное училище в Тифлисе? Просто повезло. Но удел все равно известен. В жару и холод, под дождем и снегом вместе с рабочими следить за исправностью железнодорожного пути. Нужно - ремонтировать. Рассчитывать на продвижение по службе не приходилось.

Может, все и было бы так. В мае 1915 года в неполные восемнадцать лет Иван был назначен техником-практикантом службы пути на станции Елисаветполь. Но шла первая мировая война. Русская армия несла большие потери. Царю-батюшке были нужны офицеры. И тут уж не до сословных привилегий. Да и не очень рвались защищать Отечество дворянские сынки. Командование искало грамотных простолюдинов, чтобы, наспех подготовив их, направить на фронт, под вражеские снаряды и пули. Попал в их число и Иван Баграмян. Добровольно вступив в октябре 1915 года в русскую армию, он в составе экспедиционного корпуса Кавказского фронта участвовал в боях с турецкими войсками на территории Ирана. Дошел почти до Багдада, оттуда был направлен в 1-ю Тифлисскую школу прапорщиков. Закончив ее в августе 1917 года, он назначается младшим офицером одной из рот запасного пехотного полка.

Прапорщик. На плечах офицерские погоны. Но не так-то охотно принимают кадровые офицеры-дворяне в свою среду выходца из рабочих. Баграмян и сам не искал близости с ними. Он открыто становится на сторону простых солдат. И когда в тяжелые для Армении дни дашнакского правления нужно было решать, с кем идти дальше - с рабочими и крестьянами, поднявшими в майские дни 1920 года восстание в Александрополе (ныне Ленинакан), или с реакционерами и националистами, Баграмян смело заявил командиру полка:

За большевиков проголосовали и солдаты 1-го армянского конного полка, где командиром сабельного эскадрона служил Баграмян. Полк примкнул к восставшим рабочим. Спустя много лет Иван Христофорович с горечью вспоминал, как дашнаки с помощью интервентов Антанты подавили восстание, а сам он оказался за тюремной решеткой.

Окончательно судьба молодого офицера решилась в ноябре 1920 года, когда Красная Армия освободила Армению от дашнаков. В эти дни он навсегда связал свою судьбу с армией Страны Советов. А вскоре понял, что командир Красной Армии должен обладать многими достоинствами, но на первом месте стоит его любовь к Родине и трудовому народу. Без этого нет настоящего командира, не может он повести за собой людей, отстаивать завоевания революции, бороться за народное счастье. И Иван Христофорович настойчиво воспитывал в себе эти качества, учился. Учился, когда командовал пулеметным эскадроном, когда стал командиром кавалерийского полка, начальником штаба кавалерийской дивизии. Окончил Высшие кавалерийские курсы Красной Армии, Военную академию имени М. В. Фрунзе, Академию Генерального штаба.

Великую Отечественную войну полковник Баграмян начал в должности начальника оперативного отдела штаба Киевского Особого военного округа. Он знал, что такое война. Но если в ту неправедную империалистическую молодой офицер Баграмян командовал взводом и эскадроном, то теперь на его плечи легла ответственность за дивизии, корпуса, армии. Это он, полковник Баграмян, вместе с помощниками должен первым докладывать командованию Юго-Западного фронта, так стал именоваться Киевский Особый военный округ, об удачных и неудачных боях, о "танковых клиньях", о превосходящих силах противника. Готовить в соответствии с принятым командующим фронтом решением боевые распоряжения войскам, чтобы объединить отрезанные друг от друга внезапным ударом врага части, навести их на цель, нанести контрудары и остановить, хотя бы задержать захватчиков. К тому же начальнику оперативного отдела звонили из Генерального штаба:

- Что происходит под Дубно, Ровно, Луцком? Куда вышли танки противника? Где находится армия генерала Потапова?

Порой такие вопросы ставили в тупик. Ведь даже рабочая карта полковника Баграмяна имела в те дни необычный вид. Вместо сплошной линии фронта на ней были разбросаны большие и малые "кольца", означавшие части и соединения, ведущие борьбу в отрыве от соседей, без связи с крупными штабами, и "стрелы" - танковые части врага, устремленные на важнейшие стратегические пункты. Немало было на карте и белых пятен, таивших неизведанную опасность.

Трудное это было время. Очень трудное. Отряды пограничников и гарнизоны укрепленных районов до последнего патрона сражались в окружении многократно превосходящих их фашистских войск.

Среди самых отважных, самых стойких бойцы видели коммунистов. И росло у людей стремление завоевать высокое право носить звание члена партии. Вступление в партию каждый расценивал как обязательство быть в бою первым. Лучшие черты коммуниста - глубокое сознание долга перед народом, стремление отдать все свои силы, а если нужно, и жизнь за дело партии, во имя социалистической Родины - становились нормой поведения бойцов и командиров.

"У геройски павшего сержанта Сельцова, - вспоминал в послевоенные годы И. X. Баграмян, - среди документов нашли записку: "Иду в бой с мечтой встретить свой смертный час как подобает большевику". За два дня до этого Сельцов подал заявление о принятии его в партию".

Понимание рядовым бойцом священных целей войны - великая сила. И эта сила крепла с каждым часом. Ведя упорные бои, стремились выйти на назначенные рубежи дивизии, расположенные вблизи границы. Под непрерывными ударами немецкой авиации шли к границе соединения второго эшелона.

А враг, не считаясь с потерями, бросая в бой все новые и новые силы, стремился смять, опрокинуть наши войска, выйти на оперативный простор, чтобы с ходу овладеть Киевом. Стремился. Но мужество красноармейцев зачеркивало вражеское превосходство. При малейшей возможности они контратаковали фашистов, отбрасывали их назад, заставляли топтаться на месте.

Вот в таких условиях начал граниться военный талант Ивана Христофоровича Баграмяна. Его труд, его мысли вливались в коллективно разрабатываемые планы, которые становились крупнейшим танковым сражением первого периода войны в треугольнике Владимир-Волынский - Радзехув - Дубно, стойкой обороной Киева, удержанием Днепровского рубежа, многими другими операциями, заставившими Гитлера в конце июля приостановить наступление группы армий "Центр" на Москву.

И опять приходилось учиться. Уже после войны маршал Баграмян вспоминал: "Мы в школах и академиях учились главным образом наступать, а стратегической обороне уделяли меньше внимания. В те дни боев под Киевом мы почувствовали это. Командиры и штабы оказались недостаточно подготовленными к отступательным маневрам, пришлось на ходу учиться трудному искусству активной стратегической обороны".

Катастрофически не хватало времени. Оперативный отдел штаба - И. X. Баграмян и его подчиненные забыли о нормальном сне, регулярном питании. Но, совершая по приказам командования поездки в армии, корпуса, укрепленные районы, полковник все же выкраивал время, чтобы встретиться с красноармейцами, командирами. Это были полезные встречи. Ответственный работник фронтового штаба еще и еще раз убеждался в стойкости, мужестве рядовых бойцов, в их твердой вере в неминуемый разгром фашистских захватчиков. А сам рассказывал им о положении на фронтах, о мерах, принимаемых партией и правительством для усиления мощи Красной Армии.

Однажды, выполняя задание командующего фронтом по организации обороны Киевского укрепленного района, Иван Христофорович побывал на огневых позициях противотанкового дивизиона. Артиллеристы, сбросив гимнастерки, орудовали лопатами. По обнаженным спинам струился пот. Молодой офицер с тремя кубиками в петлицах, увидев старшего начальника, представился:

- Командир батареи старший лейтенант Сергиенко.

- Как настроение? - поинтересовался Баграмян. - Готовы ли встретить вражеские танки?

- Пусть только сунутся! Мне уже приходилось встречаться с ними в бою. Рассказывал я об этом батарейцам. А сейчас мы готовим несколько запасных позиций, чтобы бить врага не только метким огнем, но и внезапностью. И люди уверены - будут гореть фашистские танки.

Посмотрев на часы, старший лейтенант обратился к Баграмяну: "Товарищ полковник, разрешите объявить перерыв".

И сразу красноармейцы окружили Ивана Христофоровича. Посыпались вопросы:

- Противник рвется к Киеву, - как можно спокойнее говорил Баграмян батарейцам. - У него много танков. Так что работы всем хватит.

- А вам доводилось видеть фашистские танки? - спросил он у самого молодого бойца.

Парень залился краской смущения, но ответил твердо:

- Не довелось еще, товарищ полковник, но готовлю себя к этому. Одно знаю, что пропустить их в Киев нельзя.

- Не сомневайтесь, товарищ полковник, - добавил командир батареи, - хлопцы хоть и не обстрелянные, но положиться на них можно.

Рос боевой опыт, накапливались знания, умение быстро ориентироваться в сложной оперативной обстановке, обосновывать свои предложения о противодействии противнику. Повышался и авторитет Ивана Христофоровича. В августе 1941 года товарищи тепло поздравили его с присвоением генеральского звания. А вскоре сбылась и заветная мечта генерала Баграмяна. Коммунисты штаба фронта приняли его в ряды ленинской партии.

С еще большей ответственностью трудился теперь начальник оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта. Как хотелось ему, его боевым товарищам поскорее остановить фашистов, заставить их повернуть вспять и гнать, гнать туда, откуда пришла на нашу землю война. И он думал, анализировал, старался как можно глубже проникнуть в замыслы противника.

Обстановка на фронтах архисложная. И хотя сумасбродные фашистские планы "молниеносной войны" сорваны, но враг захватил большую часть Украины, Белоруссию, Молдавию, Литву, Латвию, Эстонию, забрался в Донбасс, навис черной тучей над Ленинградом, угрожает Москве. На Юго-Западном направлении танковая армия Клейста рвется к Ростову-на-Дону, чтобы затем двинуться в хлебные районы Дона, Кубани, Ставрополья и к нефтяным центрам - Грозному и Баку.

"Пассивная оборона равносильна гибели. Нужно наступать". Придя к такому выводу, генерал Баграмян сел за расчеты. А через несколько дней докладывал начальнику штаба фронта:

- По моему мнению, есть возможность собрать группировку войск, которая сможет сорвать наступление танков Клейста, преградить им доступ в пределы Северного Кавказа.

- Так, так! Хорошо! Очень смело! - констатировал начальник штаба, изучая развернутую Баграмяном карту.

Изучал долго, тщательно. Видно было, что он взвешивает малейшие детали предлагаемого начальником оперативного отдела контрнаступления. А потом поднялся из-за стола, прошелся несколько раз взад-вперед по комнате и решительно проговорил:

- Некоторый риск в вашем замысле есть, но другого нам не дано... Нужно докладывать маршалу.

Главком Юго-Западного направления Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, проанализировав представленные ему расчеты, посоветовался с членами Военного совета и решил: "Будем наступать".

В подготовку операции включились штабы Южного и Юго-Западного фронтов, командующие армиями, командиры корпусов и дивизий. Первоначальный замысел "обрастал" деталями, уточнялся, совершенствовался. Перегруппировывались силы. Накапливались боеприпасы и горючее...

Всего шестнадцать дней длилась Ростовская наступательная операция. Но в результате ее немецко-фашистским войскам было нанесено серьезное поражение. Именно там, под Ростовом, началось бегство "непобедимого" Клейста. Это было, прямо скажем, в новинку. И люди, даже умудренные большим опытом, не скрывали своего восхищения. Крепко врезался в память Ивану Христофоровичу один из таких радостных эпизодов.

"...В степи видно далеко вокруг. На одном из курганов был оборудован наблюдательный пункт командующего 37-й армией генерала Лопатина. Этот мужественный и несколько грубоватый человек, которого, казалось, не проймешь никакими эмоциями, вдруг оторвался от окуляров стереотрубы, счастливыми глазами окинул всех, кто был на КП, и радостно воскликнул:

- Как бегут! Как они черти бегут! Верил я, всегда верил, что фашисты будут драпать от нас, но боялся погибнуть, не увидев этого.

Стоявший рядом с генералом молодой командир весело заверил:

- Так они еще только учатся бегать, товарищ командующий, а когда мы их потренируем, то они и до самого фатерлянда без передышки добегут!"

И потренировали. 5 декабря 1941 года войска левого крыла Калининского фронта в соответствии с замыслами Верховного Главнокомандования перешли в контрнаступление. Вслед за ними нанесли удары по врагу армии, корпуса, дивизии Западного и правого крыла Юго-Западного фронтов. Стремительно продвигалась на Елец и фронтовая оперативная группа генерала Ф. Я. Костенко. Обязанности начальника штаба группы исполнял И. X. Баграмян.

Разгром немецко-фашистских войск под Москвой 5 декабря 1941 г. - 20 апреля 1942 г.

Весьма неожиданно оказался Иван Христофорович в этой должности. Убедившись, что на Южном фронте наступление против Клейста идет успешно, маршал С. К. Тимошенко решил ознакомиться с подготовкой новой наступательной операции, теперь на правом крыле Юго-Западного фронта. Вот тут-то и возникло у него решение создать оперативную группу во главе с заместителем командующего фронтом генералом Ф. Я. Костенко.

- А вас, товарищ Баграмян, назначаю начальником штаба группы.

- Начальник штаба есть, но штаба-то нет! - не сдержался Иван Христофорович.

Да, штаба еще не было. Но потому и доверил главком направления эту ответственную должность генералу Баграмяну, что знал: высокая военная подготовка, богатый опыт, наконец, исключительные человеческие качества позволят ему успешно выполнить приказ.

За одну ночь, хотя и с большим трудом, подобрал Иван Христофорович круг лиц, которые должны были вместе с ним руководить наступлением, и добрался до КП оперативной группы.

- Время! Время нас поджимает. Не медля, принимайтесь за работу, - так встретил свой штаб генерал Костенко.

Да, в распоряжении вновь созданной группы было всего лишь несколько дней. А нужно было отработать массу документов, довести до частей и соединений принятое решение. Каким оно должно быть это решение? Приказано наступать, а соотношение сил, если исходить из теории военного искусства, делало это невозможным. У врага есть танки, которых в наших частях считанные единицы. Почти вдвое больше орудий и минометов. На каждый наш пулемет у фашистов два. Тут есть над чем задуматься. Но Иван Христофорович твердо запомнил любимое изречение Суворова: "Делай на войне то, что противник почитает за невозможное". А так как были они с генералом Костенко единомышленниками, то и решение приняли смелое, дерзкое.

Гитлеровцы, знавшие о своем превосходстве, не ожидали, что советские войска перейдут в наступление на Елец. Трудно им было представить, что можно побеждать и с меньшими силами. Но для этого нужны творчески мыслящие командиры и беззаветно преданные своей Родине солдаты. В наших войсках недостатка в подобных людях не было. И перейдя во взаимодействии с 13-й армией к активным боевым действиям, они стали решительно продвигаться вперед. В короткие сроки елецкая группировка гитлеровцев была окружена и разгромлена. Деморализованные фашистские вояки сдавались в плен целыми подразделениями во главе с офицерами.

Так и прибыл майор в расположение наших войск во главе разоруженной роты гитлеровцев.

Вскоре после успеха под Ельцом генерала Баграмяна срочно вызвал главком направления и даже послал за ним самолет. В чем дело? Почему такая срочность? Все прояснилось с первых же минут встречи с маршалом Тимошенко, который весьма своеобразно приветствовал Ивана Христофоровича:

- Хвала и честь подвижной группе Костенко! Должен прямо признаться: восхищен вашими делами!

И тут же пояснил, что Ставка удовлетворила ходатайство Военного совета Юго-Западного направления о создании оперативной группы - своеобразного штаба при главкоме. А генерал Баграмян назначается начальником этой группы.

Это была достойная оценка военного таланта генерала Баграмяна, его вклада в успешное наступление наших войск под Ростовом-на-Дону и Ельцом. Но возрастала и ответственность. Предстояло организовывать и планировать боевые действия Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов.

- Теперь нужно мыслить категориями не только тактики и оперативного искусства, - говорил И. X. Баграмян, - но и военной стратегии.

Разгром гитлеровских войск на центральном, Московском направлении, успешное проведение Тихвинской и Ростовской наступательных операций создали необходимые условия для перехода Красной Армии в общее наступление. На Юго-Западный и Южный фронты возлагалась задача нанести удар по группе армий "Юг" и освободить Донбасс.

И опять нужно было думать о том, как разгромить противника, превосходящего в живой силе, танках и артиллерии. Успех могли обеспечить только умелый маневр и создание достаточно сильных ударных группировок на решающих направлениях. Словом, предстояло бить врага не числом, а умением.

Генерал Баграмян, учитывая опыт контрнаступления под Москвой, предусмотрел все: цель операции, ее замысел, перегруппировку войск и предполагаемый состав ударной группировки, меры по массированному применению артиллерии и танков, организации взаимодействия между войсками на всю глубину наступления, дезинформации гитлеровцев и многое другое.

Выслушав эти предложения, маршал в основном одобрил их, четко и кратко изложил свое решение, на основе которого операторы разработали директивы фронтам.

Но оперативные документы - всего лишь одна сторона дела. Важно, как претворяется замысел в войсках, как идет подготовка к операции. И Иван Христофорович сам выезжает на Юго-Западный фронт. Уточняет, контролирует, советует. Интересуется, хорошо ли налажена связь с партизанскими отрядами, четко ли поставлены им задачи на минирование дорог, подрыв мостов, уничтожение живой силы противника.

И вот все готово к нанесению удара по врагу. Отдан приказ главнокомандующего Юго-Западным направлением. 18 января 1942 года после мощной артиллерийской подготовки войска двинулись вперед. Гитлеровцы упорно сопротивлялись. И это было понятно. Гитлер и стоящие за его спиной монополии вцепились в Донбасс мертвой хваткой. Донецкий уголь, железная и марганцевая руда Криворожья оставались вожделенной мечтой круппов, фликов и иже с ними. Бросая в бой свои оперативные резервы, фашистское командование делало все возможное, чтобы остановить продвижение наших войск.

Маневрируя и наращивая силу ударов, гнали врага советские войска. Освобождены Барвенково и Лозовая, перерезана железная дорога Харьков - Лозовая. За две недели боев части Юго-Западного и Южного фронтов в полосе шириною более 100 километров продвинулись на запад на 90-100 километров. На большее сил не хватило, хотя образовавшаяся конфигурация фронта с резким выступом на запад в районе Барвенкова очень беспокоила командование.

В результате развернувшегося Харьковского сражения, которое могло выправить создавшееся положение, командование Юго-Западного фронта не смогло обеспечить своевременное введение в прорыв танковых корпусов. Это позволило противнику сосредоточить крупные силы и, прорвав оборону на участке одной из армий Южного фронта, выйти в тыл главной ударной группировке Юго-Западного направления. Советские войска, находившиеся в Барвенковском выступе, оказались в окружении. Это произошло из-за неверной оценки командованием Юго-Западного направления и Южного фронта оперативно-стратегической обстановки, недостатков в организации наступления.

Вскоре после неудачи под Харьковом решением Ставки Верховного Главнокомандования генерал Баграмян был отозван в Москву.

Тяжело переживал Иван Христофорович харьковское поражение. Думал, анализировал... В конце концов, пришел к твердому выводу: вряд ли целесообразно продолжать фронтовую деятельность по штабной линии. Не теряя времени, обратился к Верховному Главнокомандующему с просьбой назначить на любую командную работу.

Желание генерала Баграмяна совпало с мнением Ставки, высоко ценившей военный талант Ивана Христофоровича. Буквально через несколько дней он был утвержден заместителем командующего 61-й армией. А еще через полмесяца, по представлению Г. К. Жукова, стал командармом 16-й, сменив на этом посту Рокоссовского.

Так начался новый этап восхождения И. X. Баграмяна к вершинам полководческого мастерства.

И. X. Баграмян наблюдает за полем боя. 1943 г.

Новые обязанности, новые задачи... Иван Христофорович рассчитывал, что войти в курс дела помогут ему начальник штаба, генералы и офицеры, возглавлявшие в армии артиллерию, бронетанковые войска, связь. Но случилось так, что все они были направлены решением Ставки в распоряжение К. К. Рокоссовского, а на их место пришли новые люди. Знакомясь с ними, командарм прямо заявил:

- Боевая деятельность войск не прекращается ни на минуту. Перед нами встают и будут вставать сотни вопросов, решение которых не терпит отлагательства. Значит, изучая подчиненные войска, каждый из нас должен думать о том, что можно, вернее нужно, сделать для повышения боеспособности рот, батальонов, полков, дивизий. Оборона армии - непреодолимый рубеж для врага. На это и обязаны мы сейчас направить все свои усилия.

А вскоре генералы и офицеры армии убедились, что их командующий показывает пример такого подхода к делу. Побывав в дивизиях первого эшелона, Баграмян установил личный контакт с командирами и политработниками. Старался, чтобы все - от рядового до генерала - поняли серьезность обстановки, сложившейся в результате ударов врага на юге страны. Простые и точные слова, с которыми командарм обращался к подчиненным, его страстность, партийность, никого не оставляли равнодушным, вызывали яростное стремление драться с ненавистными захватчиками до последней капли крови, проявлять в боях стойкость и бесстрашие.

Первый серьезный экзамен 16-я армия под командованием генерал-лейтенанта Баграмяна выдержала в августе 1942 года, когда враг предпринял мощный удар крупной группировкой по армиям южного крыла Западного фронта. Решительно перегруппировав части, командующий 16-й сумел не только организовать упорное сопротивление гитлеровцам, но, предпринимая контратаки и контрудары, сильно обескровить ударную группировку противника, остановить ее продвижение. А затем, вместе с другими армиями фронта, нанести ответный удар и в значительной степени восстановить первоначальное положение наших войск.

Активные наступательные действия 16-й армии в феврале - марте 1943 года на Жиздринском направлении были отмечены новыми победами. 16 апреля 1943 года приказом Верховного Главнокомандующего за доблесть и мастерство воинов 16-я армия была преобразована в 11-ю гвардейскую.

Весна 43-го хорошо запомнилась Ивану Христофоровичу. Всю зиму шли бои. Наши войска нанесли врагу сокрушительный удар под Сталинградом. Добились успехов на Северном Кавказе, на Верхнем Дону, прорвали блокаду Ленинграда, вошли в Донбасс и Юго-Восточные районы Украины. Словом, началось массовое изгнание оккупантов с советской земли. Попытка немецко-фашистского командования сдержать натиск Красной Армии, прорваться в район Курска не удалась. На фронтах наступило затишье. Но это затишье предвещало бурю. Гитлеровское командование намеревалось взять реванш за поражение под Сталинградом и вновь захватить стратегическую инициативу на Восточном фронте.

Советскому военному руководству удалось своевременно раскрыть замыслы врага и сосредоточить на угрожаемом направлении, в районе Курского выступа, силы, достаточные не только для стойкой обороны, но и для перехода в решительное наступление.

В соответствии с согласованным замыслом командующих Западным и Брянским фронтами 11-я гвардейская армия должна была прорвать оборону противника южнее Козельска и, взаимодействуя с 61-й армией Брянского фронта, наступать навстречу войскам Центрального фронта, с тем, чтобы в районе Хатынца замкнуть кольцо окружения.

Смело задуманный план обещал немалый успех. Но, взвесив реальную обстановку и свои возможности, генерал Баграмян и его штаб пришли к выводу: наиболее целесообразно на первом этапе наступления встречными ударами 11-й гвардейской и 61-й армий окружить и уничтожить болховскую группировку гитлеровцев. Это создаст в обороне противника такую брешь, которую он вряд ли будет способен закрыть.

Командующий 16-й армией генерал-лейтенант И. X. Баграмян, писатель И. Г. Эренбург, начальник политотдела армии полковник Д. Ф. Романов, член Военного совета армии полковник Ф. В. Яшечкин и воспитанник А. П. Фирсов в период проведения Орловской операции

Доводы генерала Баграмяна не убедили командующего Западным фронтом. Не были приняты они и на совещании в Генеральном штабе. Однако Иван Христофорович был твердо уверен в своих расчетах, подкрепленных данными разведки. И когда план Орловской операций обсуждался в Ставке, он попросил разрешения высказаться. Верховный Главнокомандующий не без удивления, но вместе с тем весьма доброжелательно посмотрел на командующего 11-й гвардейской.

Стараясь сдержать волнение, генерал Баграмян изложил свою точку зрения. Одну-две минуты царило молчание. Затем слово взял командующий Западный фронтом В. Д. Соколовский, а следом за ним - командующий Брянским фронтом М. А. Рейтер. Оба старались опровергнуть аргументы командарма. Особенно горячо выступал Рейтер. Он прямо заявил:

- Баграмян упорно добивается, чтобы ему создали условия, облегчающие решение задачи. Если его послушать, то получается, что нужно не только усилить боевой состав 11-й гвардейской, но еще и поддержать действия этого объединения ударами соседей.

Верховный Главнокомандующий, до этого внимательно изучавший карту, поднял голову, вынул изо рта трубку. Рейтер бросил на Баграмяна быстрый взгляд, словно хотел сказать: "Предупреждали же вас: помалкивайте. Не послушались, теперь пеняйте на себя".

И вдруг Верховный очень тихо и спокойно сказал:

- А ведь Баграмян дело говорит. И по-моему, с его предложением нужно согласиться. Что же касается заботы командарма о более благоприятных условиях для выполнения задачи, то это похвально. Ведь на него же ляжет вся ответственность в случае неудачи...

Так смелость, настойчивость, умение увидеть перспективу развития операции и обосновать свое мнение принесли Баграмяну заслуженный успех. Предложенный им вариант наступления был принят Ставкой без существенных изменений. И когда на рассвете 12 июля началось наступление 11-й армии, противник, видимо, не ожидавший удара в этом районе, заметался по всему Орловскому плацдарму, начал спешно перебрасывать войска с Центрального фронта, пытаясь прикрыть образовавшиеся бреши. Но Баграмян, своевременно вводя в бой свежие силы, заставил гитлеровцев испытать горечь поражения.

Удар, осуществленный по орловской группировке противника, показал зрелое мастерство Баграмяна в наступательной операции. "Если в первых августо

Кучеров А. Талант, ограненный в боях. Баграмян Иван Христофорович