история







разделы



назад содержание далее

* * *

Что же, однако, случилось, почему Балтазар Косса, этот всемогущий кардинал и папский легат, должен был ехать в Рим?

Умер папа Иннокентий VII, преемник Бонифация IX. Иннокентий VII правил христианским миром всего два года (с 1404 по 1406 г.), и правление его ничем особым не отличалось, если не считать коварного убийства видных римских граждан в Ватикане. Трупы убитых были выброшены через окно папского дворца на улицу. Возмущенные этим убийством, римляне подняли восстание.

(Убийство это явилось ответом на требования римских граждан дать свободу Риму, а папы, естественно, не могли согласиться с этим(хотя на словах и готовы были не раз это сделать). В годы правления Иннокентия VII римляне восстали, освободили Рим от папских сторонников, ограничив их местопребывание Ватиканом. Скрепя сердце папа Иннокентий VII вынужден был принять условия римлян. С этого времени городом должны были управлять десять человек, из которых семь выбирались народом, а три назначались папой. Иннокентий VII, чтобы обеспечить себе поддержку, назначил нескольких новых кардиналов. Среди них были Петр Фаларг с Крита, венецианец Анджело Коррарио и римлянин Оттон Колонна. Запомни хорошенько их имена, читатель, ибо эти три человека будут играть важную роль в нашей истории. Кроме того, папа, нарушив соглашение, не распустил войско и отказался покинуть Капитолий, захваченный им. Римляне продолжали борьбу. Ей не видно было конца, и 6 августа 1405 года наиболее уважаемые граждане Рима решили от имени народа пойти в папский дворец для переговоров с папой. Иннокентий VII принял требования римлян, и делегаты хотели уйти, чтобы рассказать об этом народу. Но их не выпустили из дворца. Все они были убиты по приказу плэмянника Иннокентия VII, присутствовавшего при переговорах. Когда посланцы римлян вышли из зала, племянник папы Людовик Мелиоратти бросился за ними и, раньше чем они успели выйти на улицу, приказал страже убить их. Некоторых он прикончил собственноручно. А трупы распорядился выбросить через окно на улицу. Он сделал это для того, чтобы убедить всех в Ватикане, что покончить с беспорядками можно только путем террора. Все убитые были известными гражданами, занимавшими высокие посты в недавно созданной Римской республике. Всего было убито девять человек. Но убийство это дало результаты совершенно противоположные тем, которых ожидали в папском дворце. Гнев и чувство мести загорелись в сердцах людей, когда они увидели выброшенные трупы и поняли, сколь жестоки а коварны алчные приспешники папы. Мгновенно нашлось оружие, в руках появились факелы(над городом спускалась ночь). Были преданы огню все дома кардиналов, убито много приближенных папы и заняты дворцы в западной части Рима, которые удалось до сих пор сохранить за собой сторонникам папы. Об убийстве в Ватикане и последовавшей за этим резне в эту страшную ночь рассказывают летописцы, очевидцы событий. Леонардо Аретино описывает, каких трудов ему стоило прорваться сквозь разъяренные толпы парода к папскому дворцу. «Неузнаваемый в плаще моего слуги, который он накинул на меня, я пересекал одну улицу за другой, с трудом, проталкиваясь через толпы вооруженных людей. Первое, что бросилось мне в глаза у папского дворца, были трупы убитых. Они лежали на площади перед Ватиканским дворцом, и кровь лилась из ран, нанесенных безвинным людям убийцами по приказу племянника папы. Несмотря на ужас, охвативший меня, я все же остановился и взглянул на их лица. Среди них я узнал нескольких своих друзей и не смог сдержать слез... Мне удалось проникнуть во дворец, в я нашел там папу Иннокентия VII, очень огорченного происшедшим. Он не давал приказа убивать этих людей и на принимал участия в преступлении своего племянника. Но восставшие не знают об этом, и, значит, он не может оставаться а Риме. Он должен бежать, чтобы спасти свою жизнь, а он так стар! Он оплакивал свою судьбу, подняв глаза к небу, будто призывая бога в свидетели своей невинности. В ту же ночь Иннокентий VII, дрожа от страха перед народной местью, бежал из Рима я укрылся в Витербо. В Рим он вернулся лишь тогда, когда о преступлепия его племянника намного забыли». Из современных историков о восстании и бегстве папы из Рима пишет П. Паскини.)

Смерть Иннокентия VII, как сообщили Коссо, наступила от апоплексического удара.

Почему же, однако, нахмурился Косса(как помнят читатели), испытывающий почти садистское удовольствие от близости с таинственной любовницей Буонакорсо, когда ему сказали, что папа умер и он должен покинуть Болонью?

Только через десять лет после смерти Иннокентия VII народ узнал, что папа был отравлен, что яд ему дал Балтазар Косса. Зм. Фанчелли пишет: «Все знали, что папа Иннокентий VII постоянно завидовал политическим успехам своего легата и помышлял о том, чтобы лишить его управления Болоньей. И когда он умер, поползли слухи, что он отравлен Коссой и его единомышленниками. Со временем слухи эти подтвердились».

Но это произошло через десять лет. Иннокентий VII умер в ноябре 1406 года. А только в мае 1415 года было предъявлено официальное обвинение Косее в убийстве папы Иннокентия VII.

(Читатели должны знать, что в те годы, в начале XV века, не было в Италии ничего более обычного, чем оплаченные убийства, совершаемые через третье лицо. Д. Понтано замечает: «Ничто не ценилось дешевле жизни человека». «Число оплаченных преступлений колебалось в зависимости лишь от количества людей, способных заплатить, и людей, готовых за деньги на все,— пишет Буркгардт.- И надо сказать, что, если даже небольшая часть общего количества насильственных смертей была убийством оплаченным, она составляла огромное число. Пример в этом показывали «власть имущие», не пренебрегавшие убийством ради сохранения своего могущества. Семья Сфорца, королевский двор Арагона, правители Венецианской республики, король Карл V не стеснялись убивать. Население Италии и мысли не допускало, что кто-то из «сильных мира сего» может умереть естественной смертью, а не быть убитым. Властелинам Милана, Неаполя и других городов частенько приходилось прибегать к помощи наемных убийц, чтобы спасти себя от врагов. А в их войсках всегда можно было найти людей, жаждущих денег. Количество преступлений значительно бы сократилось, если бы властелины не были так уверены, что достаточно лишь знака с их стороны и найдется много желающих «послужить своему господину»,- заключает Буркгардт.).

Каждый раз, когда одна из двух враждующих сторон(поделивших Европу) теряла своего папу, при опустевшем престоле собирался конклав кардиналов и выбирал преемника покойного, руководствуясь только одним соображением — сохранить в неприкосновенности свою клику. Выбирался не глава всего западного христианства, а главарь той или иной клики. Кардиналы не были заинтересованы в объединении церкви, они не считались ни с гнетом народа, ни с требованиями правителей государств. Их заботили только собственные интересы. Однако, когда в ноябре 1406 года в Риме собрался конклав, кардиналам пришлось принять во внимание требование возмущенного народа и правителей государств покончить с расколом.

Но «принять во внимание» не значит еще решить окончательно.

И, не ожидая выборов общего, единственного папы, которого признали бы оба враждующих лагеря, они снова выбрали своего. По совету Коссы был избран наиболее «достойный», но не совсем обычный кандидат, человек, имевший высокий титул и занимавший видный пост в восточной церкви, патриарх константинопольский.

(Папы давно уже давали своим высокопоставленным церковнослужителям звание «патриархов», чтобы принизить значение этого титула в восточной церкви. Так, например, главы церквей в Градо, Венеции и многих других городах назывались «патриархами» с одобрения (и даже по указанию) папы. Это повелось с покорения франками Константинополя в 1204 году. Напомним, что грабители-крестоносцы, участники IV крестового похода, франкские военачальники, с одной стороны, и венецианские флотоводцы - с другой заключили между собой соглашение при выборах императора Византии. Если императором будет выбран венецианец, то вселенским патриархом должен стать француз, и наоборот. Императором был избран француз, и поэтому патриархом назначили венецианца. И пока продолжалось господство франков в Константинополе, до их изгнания, патриархом всегда назначался венецианец).

Его звали Анджело Коррарио, он был еще и кардиналом западной церкви. На коллегии кардиналов он проявил большую сообразительность.

— Святые отцы,— сказал он. — Мы живем в трудные времена. Весь народ начал обсуждать вопросы, которыми ему не положено интересоваться. Управление церковью — дело корифеев церкви, только они могут решить проблему объединения церкви. Прекращение раскола осуществится не политической властью. Мы должны сделать все возможное для прекращения раскола сами. Поклянемся же торжественно всеми силами содействовать этому.

Кардиналы поклялись на евангелии бороться за объединение церкви.

— Я клянусь,— воскликнул патриарх, кандидат в папы,— если вы выберете меня, я использую все средства для объединения. И если будет нужно, готов даже отречься от престола...

— Пусть будет так! — согласились кардиналы.— Но имей в виду, что выбранный нами папа будет условным, он будет скорее символом папства, он не будет единовластен и назначать новых кардиналов сможет только с нашего согласия в чрезвычайных случаях, например, если коварный Бенедикт XIII увеличит число своих кардиналов, чтобы обмануть нас и получить большинство голосов.

Все сказанное выше было внесено в официальный протокол, который первым подписал Балтазар Косса, как наиболее выдающаяся личность, затем все остальные, и наконец скрепил своей подписью вновь избранный папа, назвавшийся Григорием XII.

Папа Григорий XII
Папа Григорий XII

Бывший патриарх в первые дни после его избрания папой с энтузиазмом обсуждал с нашим героем взятое им на себя обязательство по объединению церкви.

— Чтобы добиться успеха в этом великом деле,— говорил он Косее,— я готов, несмотря на свой преклонный возраст, отправиться к Бенедикту, даже если мне пришлось бы пройти весь путь пешком с одним лишь посохом в руках или пересечь море на лодке.

Григорий XII направил письмо своему противнику.

«Не стоит нам спорить о наших правах. Мы должны уподобиться женщине, о которой рассказывается в Ветхом завете: она предпочла совсем отказаться от сына, нежели позволить разрубить его на две части».

Бенедикт XIII не замедлил ответить:

«Согласен с твоими предложениями. Готов отречься на равных с тобой условиях».

Но, как пишет крупнейший католический историк Людвиг фон Пастор, «оба эти письма были насквозь лживыми, а оба папы — и Григорий XII, и его противник — обманщиками».

В течение двух лет после избрания Григория XII(1407—1408) оба папы использовали все хитрости политики, интриги и коварство, чтобы заключать все новые лживые соглашения. Они не скупились на щедрые обещания, из которых ни одно не выполнялось.

Завязалась переписка...

«Григорий, слуга и раб Божий, к Петру де Луна, которого обманутые христиане-раскольники зовут Бенедикт XIII».

«Бенедикт, слуга и раб Божий, к Анджело Коррарио, которого обманутые христиане-раскольники зовут Григорий XII».

Король Карл VI предложил очень простой способ(ранее рекомендованный Парижским университетом), как ликвидировать раскол, прекратить обман христианского мира: оба папы должны отречься от престола одновременно, каждый перед своим конклавом. А затем оба конклава должны собраться вместе и выбрать нового папу.

Казалось, оба папы и их «дворы» смогли бы договориться.

Они договорились и... единодушно отвергли совершенно логичное предположение.

«Нет,— писали королю оба папы почти в одинаковых выражениях.— Лучше созвать общий конклав той и другой стороны. Там я отрекусь от престола в тот же день и час, что и мой противник».

Папы предложили эту меру, твердо зная, что она неосуществима.

Но была создана видимость, что они стремятся к созыву объединенного конклава, и, следовательно, их не в чем обвинить.

И словно в насмешку над ожиданиями христиан Западной Европы, начались бесконечные переговоры о наиболее подходящем месте сбора представителей двух папских престолов — римского и авиньонского, где должен был разрешиться вопрос об отречении от престола обоих пап. Папы старались затянуть эти переговоры, создавая искусственные препятствия, выдвигая все новые требования и обвиняя друг друга в препятствовании объединению церкви.

Внешне сходные мнения оказывались по существу противоположными. Спорам и торгам о месте долгожданной встречи пап, казалось, не будет конца. Косса, конечно, возглавлял сторону, поддерживающую «его» папу.

Григорий XII был ставленником Коссы, так как хотя Балтазар и был моложе, кардиналом он стал раньше Григория. Новый папа во всем советовался с ним, оставив его своим легатом в Болонье. Это был наиболее видный и значительный пост в папском государстве. Косса стал первым из кардиналов. Долгие переговоры и споры между папами, казалось, пришли к концу, так как было наконец установлено место встречи.

Она должна была произойти в одном из городков к востоку от Генуи, в Савоне. Сюда должны были приехать оба папы со своими кардиналами, чтобы решить, как поступать дальше. Было также заключено соглашение между представителями обеих католических церквей, с одной стороны, и французским королем, под властью которого тогда находилась Генуя и прилегающие к ней районы, с другой.

Король согласился поделить Савону и ее окрестности на две равные части, с тем чтобы каждый папа и сопровождавшие его кардиналы могли расположиться отдельно.

Каждый из пап будет иметь в своей зоне несколько жилых кварталов и крепость, чтобы в случае, если разгорится ссора, ни один из пап не оказался беззащитным.

В соглашении указывалось также, что охрана каждого из пап должна состоять не более чем из двухсот воинов. Каждый папа, кроме того, мог иметь в своем распоряжении восемь кораблей, которые перевезут его самого и кардиналов в Савону.

Соглашение подписали оба папы. Григорий XII постарался даже довести его до сведения всех правителей христианских государств(хотя намерен был нарушить его).

Чтобы читатель понял, насколько «искренне» действовал каждый из пап, надо рассказать, что во время переговоров, закончившихся упомянутым соглашением, святейшие усердно копали яму друг другу, каждый старался любым способом провести противника и стать единственным правителем западного христианства.

Мы ограничимся лишь двумя фактами. Папа Бенедикт XIII, готовясь подписать соглашение, в то же время вел тайные переговоры с генуэзским флотом о захвате Рима, надеясь вырвать Вечный город у своего противника и обосноваться там. А Григорий XII, не зная, что готовит ему соперник, предательски договорился с неаполитанским королем, разрешил ему войти в Рим, чтобы в случае необходимости иметь поддержку сильного монарха. Приближался исторический день встречи двух повелителей западного христианства, и тут Григорий XII заявил, что «не может выполнить соглашения, так как не имеет в своем распоряжении флота, а противник его имеет».

— Венецианцы не дают мне кораблей. А я еще не сошел с ума, чтобы ехать в Савону или другой приморский город беззащитным и попасть там в сети, расставленные моим коварным врагом,— говорил он.

Действительно ли венецианцы не давали Григорию XII кораблей? Нет, они были готовы дать ему флот, так как это сулило им большие выгоды и, кроме того, они были убеждены, что это поможет их земляку остаться папой, о чем они молили бога. Но они ответили «нет», потому что родственники и приближенные Григория XII подговорили их так поступить, чтобы облегчить возможность «единственно законному правителю западного христианства» нарушить соглашение.

Когда во Франции поняли, что папы ведут нечестную игру, король, которого поддерживали Парижский университет и все французское духовенство, распорядился: в случае, если встреча пап не состоится, не повиноваться ни тому, ни другому. Как только Бенедикт XIII узнал о том, что его тоже задели, он проклял всех, кто требовал его отречения, то есть, по существу, короля.

«Тот, кто стремится отнять у меня право, данное мне апостолом Петром, ведать делами христиан на земле, тот дьявол, не страшащийся Божественной кары, не задумывающийся о вечном аде, который ждет его. Пусть будет он проклят... Гнев Божий и церкви пусть обрушится на его голову».

Было время, когда правители трепетали перед папским проклятием. Теперь же король не испугался. Он созвал собор, на котором присутствовали шестьдесят четыре архиепископа и епископа, сто сорок настоятелей монастырей и докторов теологии и церковного права, а также наиболее знатные феодалы королевства. Они охарактеризовали папу «упрямым раскольником, еретиком, скандалистом, нарушителем мира и спокойствия церкви». Архиепископ Тура, выступая против папы Бенедикта XIII, употреблял выражения, которые не делали чести ни папе, ни самому оратору. В частности, он сказал:

«Он родом из той местности, которая поставляет самых сильных и упрямых мулов. Если мул направляется по какому-то пути, никакие человеческие усилия не смогут повернуть его на правильную дорогу. Человек напрасно будет трудиться, мул не послушается, даже если с него станут сдирать шкуру!»

Анафема папы Бенедикта XIII, в которой он проклинал короля Франции, была передана одному из воинов, чтобы тот публично перед толпой разорвал ее, а людей, которые привезли анафему, сторонников папы, облачили в длинные черные хитоны, прикололи к одежде копии папского проклятия, портреты Бенедикта XIII вверх ногами, надели им на головы бумажные митры и посадили на ручные тачки, которые использовались парижской общиной при уборке грязи с улиц. Так их позорили перед скопищем людей, «дабы заставить понять, что они предатели, посланные архипредателем папой»,— пишет настоятель монастыря в Сен-Дени. Уполномоченный короля, кавалер ордена святой Троицы, ректор теологического факультета, которому поручили прочитать решение собора перед прихожанами в соборе Парижской богоматери, выразительно добавил от себя:

«Я предпочел бы поцеловать заднюю часть самой грязной свиньи, чем лицо папы Бенедикта XIII».

Заметим, что уважаемый уполномоченный не постеснялся, стоя у царских врат, произнести перед народом более крепкое словцо, которое мы не можем привести в книге.

Все усиливающийся народный гнев вынудил пап что-то предпринять. Оба они покинули свои резиденции и отправились в путь, чтобы создать видимость стремления к встрече. Григорий XII выехал из Рима и отправился в Сиену. Но дальше не двинулся и снова начал вести переговоры. «Нужно назначить другой город для будущей встречи. Кроме того, Бенедикт должен отослать обратно генуэзский флот, так как в моем распоряжении нет ни одного корабля. Вообще мой противник должен прибыть к месту встречи безоружным, как и я».

Бенедикт XIII поступил с такой же «искренностью», как и Григорий XII. Когда Григорий остановился в Сиене, Бенедикт продолжал свой путь, притворяясь, что стремится встретиться со своим врагом, и в назначенное время прибыл в Савону. Григорий понял, что если он немедленно не предпримет что-нибудь, он пропал. Поэтому он продолжил свой путь до Лукки. Бенедикт XIII, чтобы показать свою смелость, покинул Савону и поехал дальше, навстречу Григорию. Он прибыл в Порто-Венере, а оттуда вскоре двинулся дальше, в Специю. Григорий XII обливался холодным потом.

«Что мне делать? Что делать? — спрашивал он себя.— Косса, наверно, посоветовал бы что-нибудь, но я опять отправил его в Болонью». Теперь пап разделяло всего лишь пятнадцать миль.

Леонардо Аретино в своих воспоминаниях о событиях этой эпохи пишет: «Один из пап, словно морское животное, боялся покинуть побережье, а другой, как животное сухопутное, не хотел приближаться к берегу».

Можно было подумать, что папы нарочно ломают комедию перед христианами Европы. Оба они были очень старыми, и было бы вполне естественным, если бы люди такого преклонного возраста без сожаления оставили свои высокие посты и ушли на покой. Каждому из них было более восьмидесяти лет. Оба уже стояли на пороге смерти. И оба в день избрания заявляли, что готовы покинуть свой пост «ради примирения церкви».

В день выборов Бенедикт XIII заявлял:

— Если вы выберете меня, я отрекусь, как только вы этого потребуете. Я сделаю это с такой же легкостью, как сейчас снимаю с головы кардинальскую шапку.

Но так как он не покидал своего поста, многие кардиналы под давлением всеобщего народного гнева отстранились от папы, собрали войско, надели под кардинальские мантии доспехи, избрали своим полководцем кардинала Неокастро, отправились в Авиньон, куда вернулся папа, и окружили папский дворец.

Один из штурмов дворца был особенно успешным. Папа был ранен и взят в плен кардиналами. Но через некоторое время ему удалось бежать переодетым. Кардиналы испугались, покаялись и снова стали ему служить. Папа простил их. Но у него остался страх перед ними. Он никому не доверял и часто угрожал им.

— Вы похожи на женихов Пенелопы. Все вы метите на папский престол и поэтому хотите от меня избавиться. Но не забывайте, как Одиссей поступил с женихами. То же самое, а то и хуже может случиться и с вами.

Не лучше было положение и Григория XII. Разве он мог доверять своим кардиналам? Григорий тоже боялся, что, если объединятся оба конклава, он потеряет престол из-за своих «не достойных доверия» кардиналов. Ему необходимо было иметь хотя бы небольшую группу слепо преданных кардиналов. И он возвел в кардинальский сан некоторых близких ему людей.

Григорий XII, торжественно заявлявший в день своего избрания о готовности ради примирения сторон и объединения церкви пересечь море на рыбачьей лодке или идти пешком с одним лишь посохом хоть на край света, чтобы только встретиться с противником и убедить его в необходимости им обоим отречься от престола, начал осуществлять коварный план, который должен был затянуть кризис до бесконечности. Сначала из преданных ему людей он назначил четырех новых кардиналов. Двое из них были его племянниками. Затем вступил в переговоры с неаполитанским королем Владиславом, самым коварным и страшным врагом святого престола, постоянно строившим козни против Ватикана. Он давно стремился уничтожить Папскую область, захватить Среднюю Италию и распространить таким образом свое влияние вплоть до границ Северной Италии(Его девизом было: «Aut Caesar, aut nihil!» — «Или Цезарь, или ничто!» (лат.)).

Скандальные условия, на которых папа капитулировал перед явным врагом Ватикана, взбудоражили всех христиан Европы. За 25 000 флоринов, которые он получил от Владислава через своего представителя, папа продал ему свою столицу и неограниченную власть в ней.

Это кажется невероятным, но факт этот приводится такими видными историками, как Джино Каппони, Фердинанд Грегоровиус, Марк Ренери. Рассказывают, что Григорий XII получил величайшее удовлетворение, когда Владислав вторгся в Рим.

«Как ни старался Григорий скрыть свои тайные планы,— пишет Сисмонди,— он не смог удержать радостного возгласа при этом известии, так как больше всего боялся, что его противник Бенедикт(пользуясь поддержкой французского маршала Бусико и генуэзского флота, стоявшего в Остии) захватит Рим, пока он находится в Тоскане».

Теперь у него отлегло от сердца. Бенедикт не мог уже захватить Рим, ему пришлось бы иметь дело с могущественным королем. Кроме того, Григорий обладал теперь достаточными средствами и мог смелее отражать любые нападки и требования созыва собора представителей обеих западных церквей для решения основного вопроса — объединения церкви.

— Я сам созову собор, если мне это будет нужно,— заявил он.— Когда захочу и где захочу. Я сам буду руководить им, там будут мои люди. Собор будет в Удине.

Он долго размышлял и намеренно выбрал этот город. Город, который он считал подходящим местом для созыва собора, расположен в Северной Италии, неподалеку от родины Григория — Венеции и соседствует с Тиролем и Германией, где в это время господствовал Рупрехт, один из немногих правителей, признававших его папой.

Он был уверен, что это место — самое спокойное и безопасное в беспокойной Италии, где его признавали лишь отдельные государства. Григорий направил послания всем монархам, предлагая им прислать представителей церквей для участия в соборе.

Не отставал от Григория XII и Бенедикт XIII. Он тоже разослал приглашения на «вселенский собор».

Местом сбора был объявлен Перпиньян, в то время принадлежавший Арагону, король которого поддерживал папу Бенедикта XIII. Итак, оба папы, до тонкости изучив обстановку и взвесив все, пришли к одинаковому выводу: нельзя показывать, что они не считаются с требованием христиан всех западноевропейских стран созвать собор. Надо убедить людей, что они признают необходимость внимательного изучения сложившейся обстановки и ищут пути к ее оздоровлению. Тогда никто не сможет их обвинить, как это было до сих пор, в том, что они хотят избежать объединения церкви. Так обстояло дело. Каждый из пап надеялся, что собор, созванный им, будет поддерживать только «своего» папу, только его действия считать правильными и расколу, таким образом, не будет конца.

Комедия продолжалась, иерархи западной церкви открыто издевались над христианством.

Оба они цеплялись за папский престол. Оба боялись друг друга. Но ни тот, ни другой не хотели признаться в этом. Каждый из них старался доказать сторонникам свою абсолютную правоту, каждый старался уверить противника в своей силе. Оба они напоминали хищников, готовых сожрать друг друга.

А что же делал в это время Косса? Как рассказывают, бывший пират стал одной из виднейших личностей своего времени, наиболее могущественным из всех «принцев западной церкви». Достигнуть этого ему помогли не только его способности, ум и знания, ловкость и сила, но богатство, награбленное им во времена пиратства и особенно увеличившееся за последние шесть лет, когда он стал кардиналом и папским легатом. Крупнейший и наиболее богатый район Италии — Романья являлся как бы его «государством». Железной рукой он правил там и постоянно стремился расширить границы своего господства. Он не забыл предпринятого им два года назад неудачного нападения на Форли и теперь, обстоятельно изучив обстановку, снова двинулся туда с войском. На этот раз ему удалось захватить город, добавить новую жемчужину в корону папского государства. Он был единственным из старых кардиналов, которого Григорий XII считал своим другом.

Пользуясь этим, Косса, уединившись с Григорием и одним из его спутников, когда те проезжали через Романью в Тоскану, стал говорить папе, сколько неверных поступков совершил тот за последнее время, и советовать, как поступать в дальнейшем. Папа Григорий сделал вид, что огорчен: друг неправильно его понял.

— Имеет ли значение то, что собор будет не в Савоне! Я созову его в Удине, это многим больше по душе. Косса окинул Григория презрительным взглядом.

— Кому ты говоришь это, святой отец? — промолвил он.— Ты думаешь, что можешь обмануть и меня? И старых кардиналов? Зачем понадобилось выдвигать новых кардиналов?

Григорий нахмурил брови.

— Я папа! — крикнул он.— И как папа выдвигаю столько кардиналов, сколько хочу. И буду выдвигать еще. Глаза Коссы потемнели.

— Будь осторожен, святой отец,— сухо сказал он.— Не поступай наперекор всем, это не в твоих интересах. Ты лишь эмблема папства. Мы выбрали тебя условно. Ты пошел на это и подписал соглашение. Ты нарушаешь решение, принятое нами до твоего избрания. Так кто же может обязать меня следовать твоей глупой и нелепой политике?

Папа злобно посмотрел на Коссу, затем обернулся к своему спутнику.

— Карл...

Это был правитель Римини, верный сторонник Григория XII, кондотьер святого престола Карл Малатеста.

— Карл,— повторил папа,— арестуй этого недостойного человека. Надо будет также арестовать в Лукке и других мятежных кардиналов и священников.

Правитель Римини не успел произнести и слова, как Балтазар, засмеявшись, неожиданным резким движением сбросил с плеч красную кардинальскую мантию, и перед присутствующими предстал пират в доспехах со стилетом в руке.

— Карл,— обратился он к Малатесте.— Ты умный человек. Не то, что твой хозяин. Против пятисот твоих воинов я выдвину полторы тысячи своих. Я давно понял, что нельзя доверять этому коварному венецианцу.

Он даже не произнес имени папы.

— Гуиндаччо! — позвал он.— Бей в набат, пусть эти двое увидят наших людей.

Уродливый гигант в сутане, с мечом и стилетом в руках вышел из-за занавеса. Удар колокола вызвал на улицу сотни вооруженных до зубов людей. Этот эпизод дал повод историкам церкви заявлять, что Косса устроил засаду папе, когда тот проезжал через Романью, и что папа спасся только благодаря помощи Малатесты.

Через пять дней, покинув владения своего легата, Григорий XII предал его анафеме, обрекая вечно мучиться на том свете. Кроме того, Григорий XII лишил Коссу звания и прав легата. Жители Болоньи и всей Романьи освобождались от обязательства подчиняться легату, которое они клятвенно принимали раньше. Все приказы Коссы выполнять запрещалось.

«Бывший легат был тираном, мечом его управлял Сатана»,— говорилось в папской булле.

Косса лишь рассмеялся.

— Я ему покажу, этому старикашке! — воскликнул он.— Сорвите фамильный герб этого старого глупца со всех эмблем на государственных зданиях! С этого дня я становлюсь абсолютным и независимым властелином самой богатой и прекрасной епархии.

Затем Косса покинул Болонью и отправился в Лукку, чтобы встретиться с «братьями кардиналами». Они очень обрадовались, увидев Коссу. Кардиналы видели в нем человека, который может возглавить движение против папы. Они словно пробудились от сна.

— Вы глупцы, что остаетесь в Лукке! — сказал им Косса.— Кто может поручиться, что вас не выдадут папе? И можно ли верить кому-нибудь?

С ужасом вспоминали все о шести кардиналах, попавших в руки Урбана VI и претерпевших страшные мучения до того, как их завязали в мешки и сбросили в Лигурийское море. Кардиналы увидели, насколько лучше их «брат», бывший пират, понимает дух времени, эпоху господства лжи, измены, коварства, жестокости, когда почти каждый человек, скрываясь под маской добродетели, совершал преступления.

- Приезжайте ко мне в Пизу, там вы будете в безопасности.

И бывший пират(а теперь признанный руководитель священнослужителей) объяснил: Пиза несколько лет назад была присоединена к владениям Флоренции, а он, Косса, связан с Флоренцией. Общие интересы главного города Тосканы и управляемых Коссой областей не позволяют им заключать побочные договоры и союзы.

«Кардинал Косса,— пишет М. Ренери,— крепко державший в руках Болонью и всю Романью, располагавший материальными ценностями папского государства в Италии, а также собственными огромными богатствами, собранными им за время его правления, стал главным рычагом движения кардиналов и рьяно выступал за собор в Пизе».

«Ему удалось хитростью и подкупами привлечь на свою сторону многих своих коллег, в частности Петра Филарга»,— жалуется в своих письмах Григорий XII.

Кардинал Петр Филарг был видным деятелем западной католической церкви, человеком широкообразованным, с высокими моральными качествами, непохожим на большинство церковных мужей той эпохи. Он был(пусть читателей не удивляет это) грек с острова Крит. Еще совсем юным, он остался сиротой. Венецианцы, владевшие этим большим греческим островом, заметили выдающиеся способности юноши. Его отвезли в Венецию, сделали католиком, отдали в школу, а затем для получения высшего образования послали сначала в Париж, а затем в Англию, в Оксфорд. По возвращении он получил сан епископа, а позже стал архиепископом Милана. Правители Милана и святой престол часто отправляли его со свевозможными миссиями в разные города Италии, а также в Германию, Богемию, Польшу. Он славился своими теологическими познаниями и красноречием(он был профессором Парижского университета). И то, что Косее удалось вовлечь этого виднейшего деятеля церкви, консерватора, в борьбу против Григория XII, считалось большой заслугой Коссы.

назад содержание далее








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'