история







разделы



назад содержание далее

* * *

Прекрасен солнечный зимний день в просторах моря. Корабли Коссы под широко раскрытыми парусами, с тихим плеском разрезая носами воды, легко несут тяжелый груз, захваченный снова в блестящей «операции», проведенной в Африке.

В порту Джерит Большого Сирта ими были захвачены все товары, привезенные последними караванами из Сахары. В Кембили (Нефзауа), в Гамбесе, в Эль-Хаме (все эти порты торговали черными рабами) пираты захватили около пятисот молодых мужчин и женщин, привезенных туда для продажи.

Яндра, одетая в узкие, ладно сидящие на ней брюки, бросила из-под нахмуренных бровей быстрый взгляд на чернокожую девушку, которую только что разглядывал Косса. Но, гордая и хитрая, тут же улыбнулась, делая вид, что наблюдает за веселой компанией — Альберинго Джуссиано, Ринери Гуинджи и Гуиндаччо Буонакорсо, которые сидели на палубе и играли в карты.

Балтазар стоял поодаль, подняв голову, и всматривался в небо, в облака, которые появились низко над горизонтом.

— Пятьдесят цехинов,— послышалось вдруг со стороны игроков.— Играю на все.

Косса обернулся. Он узнал голос небезызвестного одноглазого гиганта. Косса знал, что этот человек был картежным маньяком. Но ему было интересно, кого это Гуиндаччо подзадоривал. Криворотый колосс обращался к Ринери Гуинджи, пытаясь вовлечь его в крупную игру.

— Ну, а ты? — продолжал Буонакорсо.— Клади и ты пятьдесят...

Теперь он обращался к Альберинго.

Видимо, он выигрывал. И теперь хотел или втрое увеличить выигрыш, или... проиграть все.

«Настоящий картежник!» — подумал Косса. И снова поднял глаза к небу. Что-то в нем волновало его. Ему очень не нравилось маленькое далекое облачко.

«Скоро, наверное, подует свежий ветерок»,—подумал он. Но тут внимание его снова было отвлечено.

— Ладно! — соглашался Гуиндаччо.— Ставьте. Мое дело дрянь. Я всегда проигрываю.— И начал рассказывать, как ему не везет. Как-то в одну ночь он проиграл пятьсот скудо. Это было все, что он скопил за всю свою пиратскую жизнь.

— Заело меня, и я одолжил у ребят еще двести и стал играть дальше. И их я просадил. А так как расплачиваться было нечем, я должен был отслужить у них сколько-то лет, не помню сейчас, сколько. Наконец я отработал свой долг, и у меня осталось еще пятьдесят реалов. И как-то ночью в таверне я сел играть на них. И что вы думаете? Выиграл шесть тысяч золотых цехинов, целое богатство! Забрал выигрыш и поклялся больше не играть, вернуться в Пизу и там пожить спокойно. Но по дороге, в Неаполе, зашел в таверну поесть. Там я увидел богатого путешественника, еврея. Он обедал. Уставился этот еврей на меня, и я решил, что ему захотелось сыграть со мной. Я не выдержал и сам предложил ему перекинуться в картишки. Выиграл я у этого еврея шестьсот пятьдесят золотых цехинов и груз пряностей — груз стоимостью пятьдесят тысяч золотых дукатов. И еще я выиграл у него мельницу и шестьдесят рабов.

Наш герой, слушая этот рассказ, забыл о своем беспокойстве.

— Еврей,— продолжал Гуиндаччо,— дал мне долговую расписку и попросил меня не уходить, а подождать его. «Я скоро вернусь,— сказал он.— Если хочешь, мы можем продолжить игру». И действительно, он скоро пришел и принес тысячу пятьсот золотых лир. Мне захотелось и их выиграть. Мы начали играть снова, и я проиграл все выигранное у него, и свои деньги, и даже рубашку. Однако еврей меня пожалел и отдал рубашку обратно. Как я вернулся в Пизу, без денег, голодный — это другая история.

Гуиндаччо кончил рассказ, компания опять принялась за игру, а Косса снова беспокойно нахмурил брови. Он посмотрел на надутые ветром паруса и выругался. Взял рупор, поднялся на капитанский мостик и стал отдавать команду.

Его громкий голос, подхваченный начавшимся ветром, был слышен на всех кораблях флотилии.

— Убрать гроты, бом-брамсели, брамсели, бом-кливера и кливера! Оставить норд-весты!

К своему удивлению, Гуиндаччо Буонакорсо, выиграв у Ринери Гуинджи, теперь выиграл и у Джуссиано. Сто пятьдесят золотых цехинов за два часа! Ветер усилился и отчаянно свистел в парусах. Черные, тяжелые тучи заволокли небо, на волнах показалась пена. Небо, так недавно улыбавшееся, стало темным и хмурым. Ветер несся навстречу флотилии, корабли трещали и стонали от его порывов. Кривой рот Гуиндаччо еще больше скривился от страха, единственный глаз как-то тревожно блестел, когда неуклюжий, полный суеверия гигант собирал деньги, завертывал их в три платка, прятал в карман и бормотал:

— Нам не надо было брать то, что мы взяли. Не надо было делать того, что мы сделали на Лампедузе. Я знал, что бог нас покарает...

Что имел в виду этот жалкий трус? Что произошло на Лампедузе? Что это за место? Лампедуза — остров, который находится почти в середине Средиземного моря. Он лежит южнее Сицилии, западнее Мальты, между островом Пантеллерия и туннисским портом Махдия, ближе к последнему. На этом острове, расположенном между Африкой и Европой, который служил как бы «нейтральной территорией» для европейских и арабских пиратских кораблей, для христиан и мусульман, в центре его была глубокая пещера. На одной из стен пещеры висело старинное изображение святой Марии с младенцем Христом на руках. У противоположной стены была могила мусульманской «святой» — марабу. Обе половины пещеры были завалены разными товарами.

У стены с изображением богоматери лежали мешки с галетами, целые головы сыра, кувшины с маслом, мешки кофе, вино, деньги. На противоположной, мусульманской, стороне было сложено почти то же самое и еще ящики с турецкой, арабской и персидской одеждой. Все это были приношения, оставленные сторонниками обеих религий — экипажами европейских и мусульманских кораблей. Их оставляли специально для беглых рабов, своих единоверцев, которым удалось бежать с галер. Тот, кому удавалось освободиться от цепей, бросался в воду, плыл к Лампедузе, находил пещеру, полную товарами, и был уверен, что проживет до тех пор, пока к острову причалит какой-нибудь корабль с его единоверцами и заберет его.

Испанский пират Алонсо де Коптрера, рассказывая в своих воспоминаниях об этом острове, утверждает, что приверженцы обеих религиозных догм уважали установленный обычай и никто не осмеливался даже подумать о том, чтобы прикоснуться хотя бы к какой-нибудь мелочи из этих приношений. Контрера говорит также, что невозможно перечислить «чудеса», которые творило изображение богоматери в пещере. «Не чудо ли,—говорит он,—что светильник перед богоматерью горел всегда: и днем и ночью, даже если на острове не было ни души?» Итак, покидая остров, никто не рисковал унести из пещеры хотя бы булавку.

И вот «кощунство», о котором боялись даже думать и христиане и мусульмане, совершил будущий папа Балта-зар Косса.

— Что это такое? — спросил он, с удивлением рассматривая товары, лежавшие в этом пустынном безлюдном месте.— Грузите все на корабли!

Гуиндаччо осмелился рассказать ему о существующем обычае, показал Косее изображение и поведал о его «чудесах».

— Ты болван! — обругал его будущий папа.— Грузите все на корабли, ничего не оставляйте!

...Вот о чем вспоминал сейчас суеверный Буонакорсо.

— Ох,— в страхе вздыхал он, глядя на страшное черное небо и бешено вздымавшиеся волны.— Вот беда! Зачем мы взяли приношения с Лампедузы?

Ведь если бы мы продали пятьсот черных рабов и товары, которые добыли в резне с берберийцами, то набили бы все карманы золотом. Зачем было забирать эти приношения? Мы сами накликали на себя беду!

— Чего ты все причитаешь, брюзга? — послышался угрожающий, перекрывающий шум шторма голос Коссы.

Гигант мгновенно вскочил.

— Что угодно, капитан? Что я должен делать? Что бы ты ни приказал — все правильно.

— Помогай убирать паруса.

Гуиндаччо, ринувшись исполнять приказание, чуть не свалился в море.

— Выбрать швартовы и шкентеля! — гремел в полумраке голос Коссы.

Как разбушевалось море! Какими бешеными стали волны! Как дико ревел ветер! Корабль трещал; казалось, что он стонет от штормовых ударов. — Убрать норд-весты,— командовал Косса, хватаясь за мачту, чтобы удержаться на ногах при качке.

В тусклом свете зажженных факелов заметались фигуры людей, бросившихся выполнять приказание. Цепляясь за борта, люди ползком пробирались к мачтам. Дикий вой несся с корабля. Это вопили прикованные в трюме рабы, женщины и мужчины. Страх охватил всех. Никто не помнил подобного шторма.

Яндра, вцепившись в какой-то столб, словно прикованная к нему, лежала на полу большой каюты в носовой части корабля. Даже мужчины, старые морские волки, которые отдали морю столько лет жизни, растерялись. Каждый стремился ухватиться за что-нибудь: за канат, за борт, за мачту. Многие лежали на палубе, держась за край открытого трюма, из которого неслись страшные дикие вопли сбившихся в кучу рабов. Черные тучи вдруг прорезала молния, стало светло как днем, и громовой раскат заставил людей содрогнуться. Посыпались крупные, как монеты, капли, и вскоре разразился ливень. Такого потопа никто никогда не видел. Казалось, что с неба низвергается грозный водопад, а по кораблю несутся бушующие потоки.

— Эй! — крикнул Косса.— Наверно, стоки засорены. Прочистить их!

Но никто не мог шевельнуться.

Раскаты грома раздавались один за другим в темноте ночи, сливаясь с воем гибнущих в трюме рабов и страшным треском, который издавал корабль при каждом ударе огромных волн о борта.

Косса смотрел на волны, окатывающие корабль. «Наверно, все трюмы полны,— думал он.— Сколько людей утонет! И не только груз из ценных, отборных товаров будет смыт, сам корабль может пойти ко дну».

Надо было предпринять что-то для спасения корабля. Но кто сможет сейчас сдвинуться с места? Люди смотрели на небо, с которого продолжал с ужасающей силой низвергаться водопад. Каждый подумал о рабах в трюме — они все захлебнутся.

Откуда-то послышался нежный голос:

— Балтазар! Это была Яндра.

— Развяжи людей внизу,—умоляла она любовника.— Они утонут.

Косса угрюмо молчал, но сделал попытку подойти к ней поближе.

«Все кончено! — думал он.—Я потеряю все корабли. Ни одного не видно... Надо попытаться спасти хоть этот». С большой осторожностью он двинулся по палубе, держась за канат. Громовые раскаты не утихали, ветер бушевал с еще большей силой. Беспрерывные вспышки молний превратили ночь в день. Крики и вопли в трюме затихали, это были уже глухие стоны и слабый плач. Те из рабов, что еще были живы, оплакивали умерших и свою судьбу.

— Ради бога, Балтазар! — Снова послышался умоляющий голос Яндры.

Вдруг опять дикие вопли вплелись в страшный громовой раскат. Огромная, как гора, волна налетела на корабль с одного борта и перекатилась через другой, унося с собой около тридцати человек. Корабль трещал. Он то взмывал вверх на пенистом гребне волны, то падал в пропасть и, казалось, разламывался пополам.

Буря бушевала с еще большей силой, ветер порывами налетал на корабль, швырял из стороны в сторону переполненное водой судно. Косее удалось наконец добраться до Яндры.

— Балтазар! — взволнованно произнесла девушка.— Все рабы погибли, наверно!

— О чем ты говоришь, Яндра! — закричал Косса.— Корабль тонет! Не знаю, сумеем ли мы сами спастись!

Зловещий сухой треск, донесшийся из глубины корабля, заставил людей замереть.

— О! —испуганно воскликнул Косса.—Пробоина! Бешено клокоча, с грохотом и свистом вода устремилась в брешь.

— Ах, горе нам! Мы погибли! — послышался жалобный возглас неподалеку от Коссы и Яндры.

Косса нахмурил брови.

— Опять ноешь, Гуиндаччо! Замолчи! Иди за мной! Косса осторожно подобрался к борту, схватился за железные стойки, к которым была привязана лодка, вскарабкался выше, распутал веревки и спустил лодку на воду. При свете молнии он увидел, что помогает ему Ринери, а Гуиндаччо стоит в стороне на палубе.

— Вас и так двое,— оправдывался он перед Коссой.— Я вам не нужен. Что мне еще сделать?

— Помоги Яндре подойти сюда! — приказал Косса. Вскоре девушка с помощью трех мужчин спустилась в лодку. Пираты спрыгнули за ней.

— Держитесь крепче! — обратился к спутникам Косса. Потом обернулся к кораблю и закричал: — Эй вы, бродяги, негодяи! Скорее в лодку! Никто не отвечал.

— Неужели всех смыло?.. Эй, босяки! Есть кто-нибудь живой?

Молчание. Только грохот волн. Четыре человека почувствовали, как дрожь пробежала у них по телу. Пенистые волны с силой прибивали лодку к кораблю.

— Ринери и ты, Гуиндаччо, возьмите каждый по веслу,— приказал Косса.

Он пересадил Яндру на корму, сам сел у руля. Втроем они старались оттолкнуть лодку от корабля. Лодку то возносило на вершину волны, то кидало вниз, и эти взлеты и падения ощущались гораздо сильнее, чем на корабле.

Гигант греб одной рукой, а другой не переставая крестился при каждой вспышке молнии, со страхом поглядывая на тонущий корабль. Вдруг послышался страшный гул, перекрывший все остальные звуки. Шум воды, с воем ворвавшейся в разбитый корабль, достиг их ушей.

— Боже мой! — запричитал одноглазый гигант, дрожа всем телом и не переставая креститься.— Настал конец света! Спаси нас, господи, и я навсегда брошу это проклятое ремесло!

Волна подняла лодку на огромную, высоту, а затем кинула ее в бездну, людей сбросило с мест, лодка чуть не перевернулась.

— Матерь божья,— взывал Гуиндаччо.— Спаси нас! И я стану священником!

Он повернулся к Косее.

— Дорогой капитан, хороший мой капитан! Дай ты тоже обещание! И мы спасемся! И ты, Ринери, обещай стать священником. Только тогда бог поможем нам, Косса вспомнил мать, ее беспокойство перед его уходом в это последнее плавание, ее постоянное желание сделать его священнослужителем... Ее мечтой было увидеть сына в сутане.

— Лишь бы мы не утонули, как щенки, а там я готов хоть диаконом стать,— ответил Косса.

назад содержание далее








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'