история







разделы



назад содержание далее

Бородинский бой и сожжение Москвы

Назначение Кутузова, заслуженного, всеми уважаемого и чисто русского по крови и по нраву человека, встречено было общей радостью. Его любили, ему верили. Его никто не посмел бы заподозрить в измене.

Принимая начальство над армией, Кутузов понимал, что спасти Москву уже нельзя. Но общее стремление к бою было так сильно, так горячо, что принять сражение стало необходимым. Не доходя Москвы, русская армия остановилась и заняла позицию для боя вокруг села Бородина. В ее рядах насчитывалось в это время 120 тысяч человек, но значительная часть их состояла из новобранцев и ополченцев, плохо владевших оружием и не бывавших еще в бою. Наполеон надвигался на русских с армией в 140 тысяч. Остальные силы — наши и вражеские — действовали особыми армиями и отрядами в других местах.

26 августа 1812 года разыгрался знаменитый Бородинский бой. Давно не видано было такого упорного и кровопролитного сражения. С утренней зари до ночи среди грохота пушек кипела непрерывная битва, чередовались с обеих сторон стремительные и молодецкие штыковые атаки, позиции по нескольку раз переходили из рук в руки. Русские и французы не уступали друг другу в мужестве и упорстве. К ночи десятки тысяч трупов покрыли поле битвы.

Русские не отступили ни на шаг перед бешеным напором, длившимся целый день, и готовы были продолжать бой. Но Кутузов, потеряв целую треть армии и лучших своих генералов, считал более осторожным избегнуть дальнейшего кровопролития. Переночевав на месте битвы и приведя в порядок расстроенные в бою полки, он велел отступать. У него сложилось окончательное решение: Москва должна быть сдана неприятелю, но эта жертва спасет Россию. Кутузов, хотя и со стесненным сердцем, но отдал приказ о сдаче Москвы. Он живо чувствовал, какую ответственность перед Россией принимает на себя, давая такое распоряжение.

Русские войска прошли через Москву и остановились на Калужской дороге.

2 сентября Наполеон во главе своих полков вступил в оставленную Москву. Неприветливо приняла врагов древняя русская столица. Огромный город был почти пуст. Все, кто имел возможность, выехали из Москвы, не желая оставаться под вражеской властью. Барские дома все стояли пусты. Казенное имущество вывезено из города. Вывезены из церквей и монастырей более ценная утварь и церковные облачения. Никто не вышел навстречу победителю, никто не передал ему с почетом городских ключей. Для Наполеона Москва была пятой столицей, которую он занимал с бою, и он привык встречать в таких случаях почет, раболепный страх, униженные просьбы. Пустота Москвы сначала удивила французского императора, потом испугала.

Упорство русских, не желавших мириться с его властью, показывало, что война не кончена с занятием столицы. И вправду, о заключении мира никто в России не думал. Солдаты плакали, выступая из Москвы. Народ в деревнях провожал проходившие войска причитаниями об участи столицы. Старик Кутузов не терял бодрости духа и уверенности в конечном нашем успехе. «Жалко, это правда, — говорил он, — но подождите, я ему голову проломаю!» Император Александр чувствовал и думал так же, как весь его народ. «Если у меня не останется ни одного солдата, я созову мое верное дворянство и крестьян, буду сам предводительствовать ими и скорее соглашусь питаться хлебом в недрах Сибири, чем подпишу стыд моего отечества!» — так говорил император, так писал он в своих манифестах к народу. Когда Наполеон попробовал сам предложить мир, Александр не только ничего не ответил, но даже запретил Кутузову впредь пропускать к нему французских послов или передавать письма от Наполеона.

А между тем положение французской армии становилось с каждым днем все хуже. Тяжесть далекого похода и потери в Бородинской битве так расстроили ее, что о дальнейшем наступлении нечего было и думать. Великая армия расположилась в Москве и около нее. Ей нужен был отдых. Но его-то и не было. Прошло два дня — и в городе начались пожары. Жители, оставшиеся в Москве, сами поджигали свои дома, чтобы те не достались врагам. Деревянные дома и склады товаров запылали, как костер. Тушить было нечем: пожарные приборы все были увезены или сломаны, и пожар, разносимый ветром, слился скоро в море огня, охватившее три четверти Москвы. Самый Кремль загорелся, и Наполеон, перепуганный и озлобленный, едва успел пробраться из него среди пылающих домов в загородный Петровский дворец.

Два дня горела столица. Когда огонь прекратился, на месте цветущего города дымилось необозримое пожарище. Едва уцелела четвертая часть домов. Великая армия осталась на зиму без крова. В погребах магазинов французы награбили много сластей и вин, но мяса и хлеба у них почти не было. Уже в день занятия Москвы для главного из наполеоновских генералов — неаполитанского короля Мюрата с трудом нашли где-то сайку, а скоро и черный хлеб оказался на исходе. Рынок был пуст: из окрестных деревень никто не привозил ничего на продажу.

Наполеон велел забрать все серебро из церковной утвари, которое не успели увезти. Он велел даже сорвать позолоченный крест с колокольни Ивана Великого, думая, что он золотой. Остатки же погорелого города он отдал на разграбление своим солдатам. Да они и без позволения начали уже раньше грабеж, от которого удержать не могла их никакая сила. Грабеж сопровождался страшными насилиями над оставшимися в Москве жителями и святотатственным поруганием церковной святыни. Буйные солдаты превращали храмы в казармы, из икон раскладывали костры, в алтарь ставили лошадей, покрывая вместо попоны священническими ризами. Можно себе представить, какие чувства возбуждало это гнусное кощунство в русских сердцах. Но и для французов эти бесчинства были гибельны.

Наполеон с ужасом видел, как в армии падает дисциплина, стройные когда-то полки превращаютя в шайки грабителей и бродяг. Он видел уже, что спасти себя и армию можно ему только скорым заключением мира. Думая, что взятие Москвы хоть в первую минуту испугает императора Александра, он спешил использовать это впечатление, пока расстройство его армии еще не стало известно русским. Неделю спустя после занятия Москвы он послал государю любезное письмо с предложением мира, для которого, говорил он, достаточно простой записочки от русского императора. Письмо осталось без ответа. Это молчание было для Наполеона страшнее всякой бури.

Голод в Москве усиливался. Попытки насильно собирать продовольствие по окрестным деревням давали мало добычи. Русские, где не могли защитить, сами увозили или истребляли съестные припасы. От русской армии отделились мелкие партии, конные отряды гусар и казаков; под начальством испытанных храбрецов эти «партизаны» так и кружились вокруг Москвы, захватывали мелкие французские отряды, отбивали обозы, пушки, зарядные ящики. Казаки несколько раз стремительными наездами врывались в самую Москву, и на ее улицах происходили кровавые схватки. В отдалении за подвижной цепью партизанских отрядов стояла русская армия; ополчения подходили к ней со всех сторон; армия, отдыхая, с каждым днем становилась все сильнее и готовилась к удару на слабеющего, расстроенного врага. Между тем под Москвой в тылу у французов, в Смоленской губернии, разгоралась народная война. Озлобленные нашествием врага крестьяне вооружались чем попало, хватали и били французов поодиночке или мелкими отрядами,сами иногда собирались в дружины, отбивали города, занятые французами, и выдерживали настоящие сражения с вражескими войсками. Часто во главе таких крестьянских дружин становились местные помещики, иногда отставной офицер или предприимчивый солдат, или церковный причетник, иногда предводитель выходил из самих же крестьян. В одном селе Смоленской губернии во главе крестьянского добровольческого ополчения стала вдова убитого французами старосты Василиса.

Вести о надвигавшейся со всех сторон народной войне очень смутили Наполеона. Его войска таяли и падали духом со дня на день все больше. Прошел месяц, и главная русская армия, стоявшая все время на юге от Москвы, у села Тарутина Калужской губернии, зашевелилась. 6 октября Кутузов перешел в наступление, разбил передовые отряды французов, причем взято было 1500 пленных и едва не был захвачен сам неаполитанский король Мюрат, родственник и любимый генерал Наполеона. Страшное смятение охватило французов, когда разбитые полки Мюрата беглецами явились в Москву.

Последние минуты Наполеона в Москве
Последние минуты Наполеона в Москве

Стало ясно, что дальше держаться в Москве нельзя, и Наполеон в тот же день отдал приказ о выступлении. На прощание он велел взорвать на воздух Кремль и соборы и сжечь все казенные здания. Но взрыв Кремля был неудачен, не все мины взорвались. Новодевичий монастырь спасен был монахиней Саррой: она с четками в одной руке и с ведром воды в другой сорвала и залила фитиль, уже почти догоревший до пороха.

Едва стало известно о выступлении главных сил Наполеона из Москвы, казаки и партизаны со всех сторон начали вступать в опустевший город. Уцелевшие жители Москвы плакали от радости, когда на улицах первопрестольной показались первые русские отряды. Остаткам французской армии пришлось торопливо выступать вслед за главными силами.

Великое дело совершилось. Старик Кутузов, узнав о том, что французы выступают из Москвы, заплакал и сказал: «Боже, Создатель наш! Наконец ты внял молитве нашей! С этой минуты Россия спасена!»

И вправду, всем было ясно, что война идет к концу. Французы искали уже не победы, а спасения; но и спасение было невозможно. Остатки великой армии представляли в это время, по признанию самого Наполеона, какое-то скопище грабителей, одетых во что попало, лишенных дисциплины; много лошадей пало; солдаты страдали от голода. А между тем за этой голодной, нестройной толпой тянулись огромные обозы, тяжко нагруженные серебром и всякой добычей, награбленной в Москве.

Отчаянная попытка Наполеона пробиться на юг, на неразоренную дорогу, не удалась. После ряда жарких схваток, сражений, из которых особенно важной была битва под Малоярославцем, он должен был вернуться на старую, Смоленскую дорогу, уже совершенно опустошенную во время наступления. Армия Кутузова все время наседала на отступавших с тылу; другие русские отряды надвигались с юга и с севера, грозя отрезать французам путь к отступлению. Силы французов таяли с каждым днем. Солдаты, изнемогая от усталости, сдавались и поодиночке, и даже целыми отрядами. Партизаны кружились вокруг, забирая в плен отсталых, больных и раненых, которых французы не могли везти с собою.

До Смоленска дошло всего 50 тысяч человек. Здесь были брошены почти все пушки и обозы. Еще несколько дней спустя Наполеон велел сжечь знамена, чтобы они не достались русским. Сам он, боясь попасть в плен, со дня выступления из Москвы всегда носил при себе яд. В начале ноября завернули жесточайшие морозы, что было уже окончательной гибелью для плохо одетых и не привыкших к холоду французов. Все дороги были покрыты трупами замерзших. Голод и отчаяние доводили солдат даже до людоедства.

16 ноября при переправе через реку Березину большая половина Наполеонова войска была истреблена или сдалась: у него осталось всего 9 тысяч изморенных, голодных и оборванных солдат. Отступление перешло в прямое бегство. Видя, что все гибнет, Наполеон бросил остатки своей разбитой армии и уехал спешно во Францию — набирать новое войско. Несмотря на ужасающее поражение, он не упал духом и рассчитывал к будущему году собрать новую трехсоттысячную армию и возобновить борьбу на жизнь и смерть. В декабре 1812 года жалкие остатки великой армии — несколько тысяч оборванных, истощенных беглецов без обоза и без пушек и почти без оружия — перешли обратно русскую границу.

Следом за ними переступила границу стройная и грозная масса наших полков. Война переходила на чужую землю. Император Александр решил продолжать борьбу до тех пор, пока окончательная гибель Наполеона не обеспечит России и Европе прочного мира.

назад содержание далее








ПОИСК:







Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, дизайн, подборка материалов, оформление, разработка ПО 2001–2019
При копировании материалов проекта обязательно ставить ссылку:
http://historic.ru/ 'Historic.Ru: Всемирная история'