НОВОСТИ    ЭНЦИКЛОПЕДИЯ    КНИГИ    КАРТЫ    ЮМОР    ССЫЛКИ   КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  
Философия    Религия    Мифология    География    Рефераты    Музей 'Лувр'    Виноделие  





назад содержание далее

1. Кто такие японцы?

Вопросы этногенеза японцев и в настоящее время все еще вызывают споры, рождая самые противоречивые гипотезы и теории, ни одна из которых не в силах объяснить всей совокупности накопленных наукой фактов.

В советском японоведении считается, что древнейшую основу населения Японии составляли айны. Их хозяйство базировалось на охоте, рыболовстве, лесном и прибрежном собирательстве. На Хоккайдо к айнам примешивались мигрировавшие туда выходцы с восточного побережья Азиатского материка. На островах Кюсю и Сикоку и на юге Хонсю айнское население смешивалось и ассимилировалось с аустронезийскими племенами.

В середине первого тысячелетия до нашей эры на Японские острова через Корейский пролив с юга Корейского полуострова проникают так называемые протояпонские племена. С их приходом на островах появились домашние животные — лошадь, корова, овца, к этому периоду относится и возникновение культуры поливного риса. Процесс культурного развития пришлых племен, их взаимодействие с местным аустронезийско-айнским населением происходили вплоть до V в. Основным направлением хозяйства на Японских островах окончательно стало рисосеяние.

К VI—VII вв. островное население восприняло из Кореи, а также и из Китая элементы китайской и корейской культуры. В VIII в. завершилась ассимиляция на юге Кюсю остатков аустронезийского населения. Одновременно начался процесс заселения лесистого севера острова Хонсю. Местное айнское население этого острова частично смешалось с пришельцами, частично было оттеснено на север.

В настоящее время Япония — одна из самых однородные по этническому составу стран мира, основу нации (более 99% населения) составляют японцы. Айны теперь сохранились лишь на Хоккайдо, их численность не превышает 30 тыс. В Японии проживает около 600 тыс. корейцев, которые в основном переселились туда в годы второй мировой войны, и до 40 тыс. китайцев. Европейцев и американцев среди постоянных жителей страны ничтожно мало.

Социальная история японцев

Первые сведения о японцах содержатся в китайских источниках, относящихся к I в. до н. э.— V в. н. э. В VIII в. появляются японские хроники, представляющие собой своды мифов и исторических преданий. Это «Кодзики» («Записки древности» — 712 г.) и «Нихон секи», или «Нихонги» («Анналы Японии» — 720 г.).

Согласно японской системе верований — синтоизму японская нация ведет свое начало от богини солнца Аматэрасу, прямым потомком которой был легендарный император Японии Дзимму (Дзимму-Тэнно), взошедший на престол «государства Ямато» в 660 г. до н. э. и положивший начало непрерывной династии японских императоров. В Японии принято подразделять историю страны на эры правления того или иного императора. В настоящее время (с 1926 г.) японцы живут в эру императора Хирохито. Личность императора, сама идея императорской власти всегда выступали как важнейший цементирующий фактор национального самосознания японцев.

Буддизм проник в Японию из Индии через Корею и Китай в VI в. Буддийские проповедники сразу оценили все выгоды союза с синтоизмом, где только можно было, ста-рались они использовать синтоистские верования для пропаганды идей буддизма. Так, один из известнейших буддийских деятелей, Кобо Дайси (774—835), доказывал, что синтоизм и буддизм тесно связаны между собой, что лучезарная богиня Аматэраеу — это и есть воплощение Будды. В результате, успешно утвердившись в Японии, буддизм подвергся здесь значительной трансформации и стал отличаться и от индийского, и от китайского прототипов. Японский бонза далеко не всегда был священнослужителем, он был (и остается) кем угодно: учителем, дельцом, политиком, солдатом. Поэтому и влияние буддизма в Японии столь всепроникающе: буквально все сферы общественной жизни испытали на себе его воздействие. Пожалуй, существенный отпечаток на психологию японцев наложило и конфуцианство, пришедшее в Японию сначала через Корею — в IV—V вв. и затем непосредственно из Китая — в VI в. Тогда-то китайский язык стал языком образованных японцев, на нем велась официальная переписка, создавалась литература. Если проникновение конфуцианства повлекло за собой распространение китайского языка, то китайский язык, привившийся в высших сферах страны, в значительной степени служил целям пропаганды конфуцианского влияния. Неудивительно, что конфуцианская доктрина обожествления предков, почитания родителей, беспрекословного подчинения низших высшим, подробнейшая регламентация поведения любого члена общества прочно врезалась во все сферы психологии людей. Конфуцианские представления хорошо выражены в следующем изречении: «Отношения между высшим и низшим подобны отношениям между ветром и травой: трава должна склониться, если подует ветер». Социальные нормы поведения современных японцев во многом сформированы подобными конфуцианскими догматами.

Буддизм и конфуцианство стали играть в Японии роль своеобразной идеологической и моральной надстройки. Конфуцианство, например, постепенно превратилось в господствующую идеологию правящего военно-феодального сословия, которое со временем сложилось в Японии.

В период Камакурского сёгуната (Сёгунат — форма правления, при которой вся власть в стране сосредоточивалась в руках феодального военачальника (сегуна). Император при правления сегунов властью фактически не располагал, хотя ему поклонялись и его «божественность» не оспаривали.) (1192—1333) выделилось военно-служилое дворянство, появилось сословие самураев, признававших «военную доблесть» основой общества. Поначалу самураи владели земельными наделами, но позже указом сегуна Иэцуна (1641—1680) земли у них отобрали, и воины-самураи были переведены на жалованье. Именно в среде этих лишенных земли воинов-ронинов (Ронин — самурай, не имеющий покровителя-сюзерена.), которые принуждены были бродить по стране в поисках применения своей воинской доблести, и оформился своеобразный моральный кодекс «бусидо» (букв, «путь воина»), который постепенно стал неписаным нравственным идеалом для их общества.

Формальная ликвидация сословия самураев с падением сёгуната Токугава (1867) отнюдь не привела к искоренению этических норм бусидо из психологии японца. Беспредельная преданность сюзерену, вассальная готовность пойти за своим господином даже в могилу, кодифицированная процедура самоубийства — харакири — все это не исчезло бесследно. «Самурайские доблести» воспринимались и культивировались японцами всех социальных слоев с большой готовностью во многом потому, что от них веяло подлинно своим, японским духом. Эти качества помогали японцам противостоять иностранному влиянию, они в какой-то мере поддерживали в сознании японцев идею самоизоляции, которая возникла в начале XVII в.

В 1611—1614 гг. сегун Иэясу издал ряд указов о запрещении христианской религии, которую миссионеры настойчиво внедряли на Японских островах; из Японии были изгнаны иезуиты и монахи других католических орденов. В доследующие годы усилились преследования и даже казни христиан. В 1624 г. был запрещен въезд и проживание в Японии испанцев, а в 1639 г. были изгнаны португальцы. В 1633—1636 гг. появились указы, налагавшие запрет на выезд японцев из страны; одновременно тем, кто жил за ее пределами, под страхом смертной казни запре-тили возвращаться в Японию. В 1636 г. всех иностранцев переселили на остров Дэсима (в районе Нагасаки). В 1639 г. было окончательно запрещено исповедание христианства. Португальским кораблям, поскольку они доставляли христианских миссионеров, запрещалось даже приближаться к японским берегам. Так завершилась самоизоляция Японии.

Отъединенность от остального мира создала благоприятные условия для культивирования принципов феодального домостроя и строгой регламентации социальных норм поведения. Получил, в частности, распространение так называемый принцип лояльности, положенный в основу дзюнси — обычая, по которому вассал в случае смерти сюзерена следовал за ним в могилу. Этим же принципом диктовался обычай кровной мести (катакиути), когда самурай должен был отомстить за насильственную смерть своего господина или старшего члена семьи. В японской литературе, например, широко известны многочислеиные произведения, прославлявшие «подвиг 47 ронинов» (1702), которые, отомстив за смерть сюзерена, сделали себе харакири.

Хотя долговременная «закрытость» Японии пагубно сказалась на экономическом развитии страны, она в то же время способствовала возникновению феномена японской национальной психологии. И когда в середине XIX в. Япония встретилась лицом к лицу с иностранными державами, японская традиционная культура, законсервировавшаяся в эпоху Токугава, смогла успешно противостоять воздействию иноземной (западной) культуры, сравнительно безболезненно усваивала при этом ее наиболее рациональные элементы.

Даже когда незавершенная буржуазная революция 1867—1869 гг., известная под названием «Мэйдзи исин» — «реставрация Мэйдзи» (по посмертному имени японского императора Муцухито, правившего с 1868 по 1911 г.), привела к коренным изменениям в области экономики, политики, культуры, за которыми последовали существенные изменения в системе социальных отношений, национальная психология японцев изменилась очень мало. По-прежнему в характере японцев доминировали черты, сложившиеся в эпоху изоляции Японии, в условиях закрытого, строго ритуализованного сословного общества: трудолюбие, организованность, готовность к безоговорочному подчине--нию, настойчивость, выдержка, нетребовательность в отношении жизненных условий и т. п.

Хотя не все из этих черт обладают одинаковой степенью существенной устойчивости, они четко прослеживаются как в феодальный, так и в капиталистический периоды Японии. Безусловно, преемственность психологии обусловлена преемственностью социальных институтов.

В частности, причину постоянной ютовности японцев к беспрекословному подчинению американский исследователь Дуглас Харинг видит в более чем трехсотлетнем господстве и стране тоталитарной системы угнетения, основанной на всепроникающем шпионаже а полицейском произволе. То, что было создано при Токугава, считает Харинг, было лишь модифицировано и продолжено в послемэйдзий-ской императорской Японии [28].

В свою очередь, национальная психология способствовала развитию централизованного государства. Япония бы стрыми темпами реорганизовала промышленность, ввела уврвершенствования в сельское хозяйство, реформировала общественное устройство. Самурайский воинский дух побуждал народные массы на борьбу за «доблесть нации». За какие-нибудь три-четыре десятилетия Япония шагнула вперед. Не будь у этой нации соответствующих психологических качеств, буржуазные отношения не получили бы столь интенсивного прогресса, как это случилось весле выхода Японии на капиталистический путь развития.

В августе 1945 г., когда Япония потерпела поражение в войне и японский император объявил о безоговорочной капитуляции, многие японцы восприняли это событие как величайшую катастрофу. Но хотя японское общественное сознание и вынуждено было резко переориентироваться на новые идейные ценности, оно сохранило в своих глубинах ориентацию на унаследованные этические в нравственные нормы. Об этом наглядно свидетельствуют материалы японского Института математической статистики, который с 1953 г. регулярно, через каждые пять лет [266], проводит исследования японского национального характера.

Судя по опубликованным данным, японцы не склонны отказываться даже от того, что уже сами считают устаревшим. Это касается, в частности, принципов домостроя, традиций, этикета и т. д. Так, на вопрос: «Как вы думаете, замужняя женщина должна заниматься только домашними делами или еще работать на производстве?» — Мужчин и женщин ответили, что ей лучше сидеть дома. На вопрос: «Есть ли врожденная разница в умственныт способностях мужчины и женщины?» — 62% мужчин в 63% женщин дали утвердительный ответ (в обоих случаях опрашивалось по 700 человек). На вопрос: «Стоит ли японцам обходиться без привычных оборотов вежливой речи, в частности без многообразных форм „я", „ты", "вы"?» — 60% опрошенных ответили, что этого делать не стоит, в лишь 28% назвали существующую практику общения устаревшей. Не менее показательны ответы японцев на вопросы о самоубийстве, о кодексе поведения и т. д.

Японский язык

На японском языке сегодня говорят 119 млн. жителей Японии. Отдельные группы населения, понимающие по-японски, живут в Корее, Гонконге, на Тайване, Гаваях, Гуаме и в некоторых районах Бразилии.

Хотя японский язык построен на той же иероглифической основе, что и китайский, общность двух языков ограничивается письменностью. Сам же японский язык, его грамматика и лексика относятся к языкам не аналитического, как китайский, а агглютинативного строя. Да и генетически они различны. Японцы не имели исконно японской письменности и свои древние хроники записывали китайским письмом. Китайские иероглифы не были приспособлены к фонетическому строю японского языка, что внесло большие трудности не только в систему письма и чтения, но и в понимание японского текста. Китайские иероглифы в японском тексте читались на японский лад и нередко обозначали совсем иные реалии, чем в китайском тексте. Это побудило японцев обратиться к слоговой азбуке, две фонетические разновидности которой — хирагана и катакана — объединяются под общим названием кана. С помощью кана японцы начали записывать слова, для которых не находилось китайских смысловых иероглифов. Кроме того, кана оказалась удобной для обозначения служебных глаголов, окончаний знаменательных глаголов и грамматических частиц. Создалось уникальное сочетание двух систем письма — иероглифической и фонетической.

Если взять наугад какую-нибудь страницу современного японского журнала, то на ней будет в полтора-два раза больше кана, чем иероглифов. Это соотношение изменяется в зависимости от характера текста. Обычно иероглифами в японской литературе записывают слова, обозначающие предметы, действия, состояния, признаки и т. п. Так, если передать на японский язык предложение «человек приехал из города», надо корневые морфемы «человек», «город» и «ех» в слове «ехал» обозначить иероглифами, а послелог «кара», соответствующий русскому предлогу «из», — значками кана.

Перед второй мировой войной в известных токийских газетах употреблялось от 7500 до 8000 иероглифов. Первая попытка сократить их количество относится к 1872 г., когда было предложено довести число употребляющихся знаков до 3167. В 1946 г. министерство просвещения рекомендовало сократить этот список иероглифов до 1850. Принята также упрощенная и сокращенная форма написания около 740 иероглифов. Несмотря на эти реформы, в настоящее время число употребляемых иероглифов в японской прессе доходит до 4—5 тысяч, а в специальной литературе — до 8—10 тысяч. Иероглифы связывают национальную культуру Японии с культурой дальневосточного региона, которая вся сложилась на основе единства иероглифики, а кана привносит в японскую письменность самобытность, позволяет ощутить именно ее национальную принадлежность. Японская специфическая речь еще ярче оттеняет это ощущение (см. главу IV).

назад содержание далее









Рейтинг@Mail.ru
© HISTORIC.RU 2001–2021
При использовании материалов проекта обязательна установка активной ссылки:
http://historic.ru/ 'Всемирная история'